Истинный слизеринец

Местечко Литтл-Хэнглтон этим летом мы всё же навестили. Том решился посмотреть на семью своей матери, и однажды утром мы отправились в небольшое путешествие по английской глубинке. В незнакомое место решили добираться на поезде. Я купил два билета первого класса, мы устроились на мягких диванах в просторном купе. Несколько раз к нам заглядывал проводник, приносил горячий чай и закуски, и время в пути пролетело незаметно. Маленькая деревушка расположилась между двумя пологими холмами, от станции до единственного паба «Висельник» нас довёз извозчик. В самом заведении, несмотря на ранний час, уже находились завсегдатаи, которые с любопытством начали разглядывать нас с Томом. Бармен предложил эля мне, холодный лимонад для подростка и благосклонно согласился ответить на пару вопросов за небольшое угощение для себя. — Подскажите, уважаемый, где мы можем увидеть Гонтов? — обратился я к бармену. — Старик Марволо всегда заходит ко мне под вечер, так что через пару часов будет сидеть вон за тем столом у окна. А Морфин-то, этот бузотёр, где-то шляется, да он и никому не нужен, дрянной человечишка. На эти слова Том только опустил голову, видно, решимость подростка уменьшалась с каждой минутой. А бармен тем временем продолжал: — А малец-то ваш не Риддловский родственник? Очень уж похож на Тома-младшего в детстве, я ж их всех знаю всю жизнь. У них дом на холме, огромный, и земли полно. Сквайры — что сказать. Вот так, даже безо всяких моих наводящих вопросов, Тому рассказали о семье его отца. Видя его волнение, я расплатился за напитки, и мы вышли на улицу, сопровождаемые всё теми же любопытствующими взглядами. — Мистер Риддл, как вы себя чувствуете? С вами всё в порядке? — Декан, получается, что обе семьи живут в одном месте, значит, и мой отец здесь, и все они знают о его браке и моём рождении, и смерти моей мамы, и приюте… С каждым словом голос мальчика становился всё тише. Глаза гневно блестели. — Ну, может быть, они и не знают о вас. Возможно, ваши родители расстались раньше, не зря ведь ваша матушка была в Лондоне, а не в отчем доме. Предлагаю навестить для начала вашу магловскую родню, всё равно у нас есть свободное время до прихода вашего деда. В случае опасности я смогу вас защитить и поработать с сознанием маглов, это не запрещено законом. — Да уж, если даже власти не признают в простецах равных, то что говорить о моём чистокровном деде, он наверняка считает моего отца мерзким животным… Но я всё равно хочу узнать правду. Если они знали обо мне и отказались — тогда я больше их не побеспокою, но вдруг… Мы не спеша дошли до вершины холма. У входа в поместье нам встретилась сама хозяйка, которая, увидев Тома, испуганно вскрикнула. Она забежала в двери дома, оставив их нараспашку. Переглянувшись, мы проследовали за ней. На её голос в холл вышел пожилой господин в старомодном костюме. Он также удивлённо и растерянно рассматривал подростка пару минут, но потом, словно очнувшись, пригласил нас пройти в гостиную. Пока мы обменивались информацией о Меропе и Томе-среднем, грубо наплевав на предварительные вежливые разговоры о погоде, нам подали чай, и все немного пришли в себя. — Том, мы не знали о тебе. Наш сын тогда пропал, а когда вернулся, вёл себя, как умалишенный. Кричал, что его заколдовала ведьма Меропа, силой увезла его с собой в Лондон, женила на себе обманом, но наваждение вдруг пропало. — Мистер Риддл, — обратился я к Томасу-старшему, слишком уж много мужчин с одинаковыми именами собралось в старом поместье на холме. — Мы, собственно, случайно о вас узнали. Искали родственников матушки вашего внука, а про ваше местопребывания нам сказал бармен в пабе. Он заметил сходство Тома с вашим сыном. — Да, это даже не сходство, а будто точный портрет! Впервые такое вижу, но оба Тома совершенно одинаковы в этом возрасте! — воскликнула дама, которую сложно было назвать бабушкой. — И семья бедняжки Меропы совершенно отвратительна, простите меня за такие грубые слова, но это так и есть. Они постоянно с кем-то дерутся, ругаются, пьют. Да и с девочкой плохо обращались, она была у них вместо служанки, это родная-то дочь! Том, подумай, стоит ли тебе общаться с такими невоспитанными людьми? Из дальнейшего разговора мы узнали, что их сын находится в отъезде, но это было и к лучшему. Боюсь, что взволнованный подросток не выдержал бы отрицательных эмоций от отца. Встречаться с Марволо, а тем более с Морфином, Том не захотел. Так что несколько часов спустя мы вышли из родового гнезда Риддлов и вернулись домой. Я не стал загружать его беседой по душам и отпустил его в комнату, спокойно всё обдумать и переосмыслить свалившуюся на него информацию. Хоть Риддлы-старшие и отнеслись ко внуку довольно положительно, но не последовало никаких приглашений погостить, только просьба писать им по случаю. В этом доме подростка никто не ждал, и наследника в нём не видели…

***

Первого сентября я доставил на вокзал Тома, а сам камином переправился в Хогвартс, в свои покои. Вечером, сидя за преподавательским столом, я рассматривал шеренгу первокурсников, в которой выделялся своим высоким ростом и буйной шевелюрой юный Рубеус Хагрид. Новый/старый знакомый герой детской книги попал, как и в каноне, на Гриффиндор. Он занял место за столом под ало-золотым флагом, вызывая удивлённые, а иногда и откровенно насмешливые взгляды. По какой причине сын великанши и волшебника попал на обучение в Хогвартс, мне было непонятно. Иной склад мышления, часто присущий полукровным потомкам волшебных существ, вряд ли даст ему доучиться до конца и получить диплом. Гораздо проще было бы за те же средства нанять частного учителя. Но весь педагогический состав был просто поставлен директором перед фактом, что юный полувеликан-волшебник зачислен в Хогвартс. Не иначе, какой-то очередной социальный эксперимент нашего министерства. Отгремел «Лондонский блиц», начались бомбёжки остальных городов Британии. Некоторые ученики, проживающие в магловском мире, с ужасом ожидали сообщений в газетах о новых разрушениях и смертях. В магическом мире тоже царили сумбур и паника. Не только маглы уходили на фронт, но и волшебники были патриотами и воинами, и ещё не заимели привычки просто отсиживаться в стороне. В силу своих талантов маги вступали в особые подразделения, боролись с волшебниками из армии противника. Даже в обычном мире было известно об Аненербе, что уж говорить о мире магии. Мои таланты зельевара были востребованы как никогда. Все лекарственные зелья ставились вариться огромными котлами. Я же был счастлив, что дети находились под защитой школы, и бомбы были не страшны скрытому в складке пространства замку. Но приближалось лето, а вместе с ним и каникулы. Маглорождённые дети боялись возвращаться домой, а у многих из них даже не было возможности связаться с семьёй. Они не могли отправить в неизвестность волшебную птицу из-за боязни нарушить Статут, и им оставалось только догадываться, как именно добираться до своих родных. Дети старались не думать, есть ли у них ещё эти дома и живы ли семьи. В связи с этим я решил обратиться к директору Диппету с предложением. Конечно, его не касались условия проживания учеников вне школы, но всё же он был довольно сострадательным человеком. Хотя мерить мага, родившегося в далёком одна тысяча шестьсот тридцать седьмом году, современными понятиями о добре и зле — довольно бессмысленное, а то и безнадёжное дело. Иная мораль, иные ценности, да сама психология трёхсотлетнего человека для меня были как дебри Запретного леса. Но я всё же рискнул, иначе перестал бы уважать себя. Описав всю проблему с маглорождёнными детьми, страхи которых обсуждались даже в моём клубе, я попросил помощи для них. Особо я подчеркнул, что Хогвартс — Убежище со времён своего основания. Именно здесь прекращались кровная месть и вражда, воюющие кланы зарывали топор войны на территории школы. И знаменитая фраза, что «В Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда её получает», теперь стала актуальна как никогда. Диппет обещал всё обдумать и решить проблему наилучшим способом. Потом мы ещё несколько раз обсуждали с директором этот вопрос, составляли письма членам попечительского совета с просьбой о финансировании нашего благотворительного проекта. В итоге было принято решение, о котором объявили за месяц до окончания учебного года. «Господа студенты! Те из вас, кто проживает на магловских территориях и не имеет возможности связаться с семьёй, могут подать заявление деканам и, после их рассмотрения, остаться на лето в Хогвартсе, под защитой. Наши уважаемые профессора согласились пожертвовать частью своего отпуска, чтобы присмотреть за вами летом. Руководство школы приняло такое решение, потому что заботится о своих воспитанниках». Речь директора завершилась аплодисментами, а авторитет учителей взлетел на недосягаемую высоту. Я же тихо наслаждался своей маленькой победой. Защитить от ужасов войны тех, кто рядом: выполнено.