Последний дракон

Рэмзион окинул главный замок долгим взглядом, сделал глубокий вдох и зашел внутрь, как бы ни хотел свалить отсюда в далекие теплые страны орков. Существа тупые, конечно, но у них отличные места для отдыха и бледнолицые вампирши, приезжающие туда отдыхать. Рэмзион думал о ярком солнце, белоснежном песке и изумрудном море, пока шагал по полупустым коридорам замка, встречая лишь изредка придворных и слуг, которые даже не могли скрыть своего удивления при виде него. Рэмзион ненавидел это место всей своей душой и очень жалел о том, что новый император не снес старинный, древний замок одной ударной волной. Можно было бы новый дворец отстроить, разве нет? Тем более Дарион тоже ненавидел замок, Рэмзион в данном факте не сомневался ни на йоту. Взбежав по многочисленным ступенькам с красной ковровой дорожкой, Рэмзион внезапно натолкнулся на дворцовую стражу. Хорошо, что не на отца. Стражник неожиданно перегородил ему путь в кабинет императора, который раньше принадлежал Фэйтону. — Прошу простить, но император приказал никого к нему не пускать, — сообщил наглец. — Надо же, — отступив на шаг, улыбнулся Рэмзион, — как интересно. И что, прям никого нельзя пропускать, даже меня? — притворно удивился он. — Никого, — подтвердил гвардеец. Молодой еще. Даже жалко. Рэмзион чуть склонил голову набок, глядя на военную выправку этих недоразумений. Какова вероятность того, что Дарион разозлится, если двое его гвардейцев будут мертвы? Скорее всего, несильно. Но с него станется придумать еще какое-нибудь забавное, по его мнению, наказание. Поэтому придется осторожно. Гвардейцы даже пискнуть не успели, как оказались лежать под парализующим проклятьем на полу, покрытые слоем бородавок. Мерзость. Рэмзион встряхнул рукой и покачал головой, посмотрев поочередно то на одного, то на другого гвардейца, лица которых застыли в гримасе ужаса. Ну серьезно, они что, никогда не слышали о нем? — Вам повезло. Я очень тороплюсь, иначе бы развлекся с вами обоими, — с обворожительной улыбкой произнес он, жалея о нехватке времени. — Но запомните, бородавочники, не нужно мне ничего запрещать, хорошо? Умнички. Отдохните пока. Распахнув двери кабинета, Рэмзион мгновенно забыл о неудачниках снаружи и вошел внутрь. — Братец мой, как приятно видеть тебя на месте нашего отца! — с максимальной радостью произнес он, замечая Дариона за письменным столом. Брат был серьезно увлечен какими-то бумагами, даже головы не поднял. — Я просил никого не пускать. — Ты же знаешь, я бываю иногда настолько обаятельным, что никто не может передо мной устоять, — произнес Рэмзион, подходя к бару у стены. Коллекция напитков отца всегда его привлекала. Фэйтон же вечно запрещал ему трогать эти раритетные алкогольные подарки. Дарион на его поползновения к спиртному не отреагировал. — Это были парни из элитного отряда. — Что могу сказать? — пожал Рэмзион плечами, выбрав фиджи тридцатилетней выдержки с фруктовым ароматом. — Тебе нужно уволить начальника их отряда. Дарион лишь покачал головой, подписал документ перед собой и, отложив его в сторону, взялся за следующий свиток. — Говори, зачем пришел, и проваливай, — бросил он безо всякого интереса. Иногда он мог быть чертовски раздражающим. Иногда — это вроде бы как всегда. Всегда раздражающим. Ужасно раздражающим, но сильным сукиным сыном. — Проведать тебя пришел. — Налив себе фиджи, Рэмзион вальяжно рухнул в кресло для гостей. — Узнать, как дела у моего любимого брата. Говорят, у тебя скоро свадьба. Снова. И снова на бывшем муже или жене Лиара, до сих пор путаюсь в терминологии. — У меня в самом деле нет времени, — оторвавшись от бумаг, Дарион поднял уставший взгляд. Выглядел он паршиво. Словно после длительного тяжелого сражения. Рэмзион довольно, победоносно улыбнулся, зная о причине такого состояния. Ему стало даже несколько радостно оттого, что не он один страдает от этого проклятья наличия пары. — Оу, проблемы личного характера? — издевательским шепотом спросил Рэмзион, наклоняясь ближе. Дарион лишь щелкнул пальцами, а боль в груди едва не вышибла весь дух. Дьявол! Рэмзион хрипло рассмеялся, сгибаясь пополам и пытаясь отдышаться и глотнуть воздуха. Фиджи чудом не пролился из бокала. — Да ладно, — протянул он, выпрямляясь и на всякий случай ставя невидимый заслон. Дарион, конечно, сейчас разнесет с его-то силой в пух и прах, но хоть что-то смягчит удар. — Я же помочь хочу. Поделиться опытом, так сказать. У меня вроде как тоже пара есть, если ты не забыл. Чувствуешь каждый его бзик, да? Хреновое чувство. — Улыбку держать уже труднее, потому что воспоминания об этом «хреновом чувстве» были живы в его памяти, несмотря на давность в несколько десятков лет. — Он палец порежет, а тебе кажется, словно руку отсекли. Он злится, а тебя яростью такой накрывает, что дышать тяжело и хочется весь мир дотла сжечь. Но самое паршивое, когда он плачет. Вот тогда накрывает так, что петля на шею — не самый худший вариант. Рэмзион замолчал, чувствуя неловкость оттого, что открылся слишком много. — И почему инструкцию нам не выдают, что делать с парой? — скрылся он за шутливой улыбкой и глотком из бокала. Но одно было хорошо — Дарион впервые проявил заинтересованность. Значит, и на него начали действовать эти узы. Что вообще-то паршиво, с какой стороны ни посмотри. — Но знаешь, что меня радовало? Это то, что моя связь работала в обе стороны. А вот в твоем случае достанется только тебе. Непруха, братец. — Ты нашел способ, — утвердительно произнес Дарион. — Что нужно сделать? — О, неужели ты признаешь, что хоть где-то я тебя обскакал? — весело продолжил Рэмзион. — Мне не до шуток. Говори. — Хорошо, — согласился Рэмзион. — Но для начала ты выполнишь мою просьбу. На лице Дариона появилась едва заметная улыбка. — Узнаю своего брата, — с неподдельным восхищением произнес он. Рэмзион подумал о том, что он всегда ждал этого восхищения, всегда стремился его заработать, потому что в глубине души, наверное, до сих пор оставался тем пацаном, который хотел равняться на старшего брата, такого сильного и непобедимого, даже в раннем детстве. Дарион всегда был как воплощение Ночных Глубин, будто сам дьявол восстал, воплощение тьмы и силы. Наивен тот, кто все еще верит, что в Дарионе остался свет. Рэмзион увидел его настоящего первым, увидел его закаленную, не знающую сочувствия и жалости душу, погрязшую в крови и боли. Иногда то, что он видел, пугало даже его, а впечатлительным Рэмзион никогда не был. — Говори уже. Что за просьба? — поторопил его Дарион. Рэмзион хотел выплюнуть свою просьбу ему в лицо, небрежно и будто даже равнодушно, но вдруг ощутил противное чувство неуверенности, засевшее под ребра. Наверное, выглядел он весьма комично, и другого бы убил, но не позволил бы видеть себя таким слабым. Дариона же не убьешь, как ни пытайся. — Отдай мне Райна. Дарион нагло усмехнулся. — Нет, — категорично отрезал он. Рэмзион стиснул бокал крепче, но не вспылил. — Ему там не место, ты же понимаешь. Отправь в тюрьму, если уж так хочется, но не делай из него шлюху. — На его место хочешь? — с прежней ухмылкой спросил Дарион, чем взбесил до черных точек перед глазами. — Нужно отвечать за свои действия, Рэмз. И он за них ответит. Если он думает, что может пойти против меня и выйти сухим из воды, то нет. Райн получил бы еще большее наказание, если бы не являлся твоей парой. — Значит, нет? — Нет. Столкнувшись с такой категоричностью, Рэмзион понял одно: Дарион всерьез настроен держать Райна в клетке и пойдет даже на крайние меры, если усугубить ситуацию и попытаться действовать силой. — Ну что ж. Попытаться-то стоило. — Возвращая привычную пустую улыбку на лицо, Рэмзион залпом осушил свой бокал. — Тогда мой тебе ответ тоже «нет». Мучайся, Дэй. Впереди тебя ждет такое веселье, просто у-ух! А уж чтоб тебе совсем скучно не было, я тебе одну новость расскажу, которую недавно узнал. Говорят, в Ночные Глубины Эри приехал. Рэмзион с мстительным удовольствием смотрел, как меняется лицо брата. — Тебе бы за супругом присмотреть, а то как бы не сбежал из-под венца, — добавил он. Эри для Дариона был как красная тряпка для быка уже много лет. — Говорят, похорошел пацан. Теперь, когда я поделился с тобой всеми важными новостями по-братски, пожалуй, пойду. А ты держись, крепись. Эри убивать нельзя, он же наш родственник как-никак, твой сводный братишка. Рэмзион не стал задерживаться более в кабинете, потому что знал: сейчас рванет. Закрыв за собой дверь, он услышал звон стекла и грохот от всплеска магии. Чувствуя себя отомщенным, довольно насвистывая, он отправился на выход. За территорией замка даже дышалось легче. Его темно-зеленая Ламия ждала у ворот, нетерпеливо порыкивая, словно желая быстрее сорваться с места и оказаться как можно дальше. Рэмзион пожелания своей машины разделял. Он знал, что от похода в замок толку будет мало, но попробовать стоило. — Да-да, детка, валим из этого нехорошего места, — садясь за руль машины, бросил он. Ламия послушно зашипела и скользнула в сторону автострады. Рэмзион неторопливо вел машину, проезжая мимо торговой зоны столицы. Он не был любителем скорости, как Лиар, предпочитая не рисковать в бессмысленных гонках, поэтому ехал не быстро. Ламия покружилась по автостраде, не получая никаких указаний, и влилась в размеренный поток машин туристов. Рэмзион даже не сразу заметил, что они направляются в сторону публичных домов. И то ли он сам неосознанно дал маршрут, то ли Ламия уловила его настроение. Впереди замаячила зона красных ленточек, в которую попасть мог не каждый желающий. — Думаешь, стоит? Ламия вильнула в сторону входа, давая однозначный ответ. Глупо было спорить с частицей своей души. Красные ленточки свисали с канатных веревок, открывая проход в особую зону развлечений для избранных. Ламию встречали здесь как коронованную особу, пропуская безо всяких досмотров и приглашений. Рэмзион проехал по небольшому склону в углубление одного из центральных домов. Жрицы любви встречали уже на входе, сказочные нимфы с прозрачными крыльями, стройной фигурой и прозрачной одеждой. Рэмзиону нравились такие — покладистые, милые и нежные. Пока судьба не связала его с наглым, холодным демоном, которого милым и покладистым не назовешь даже в состоянии полнейшего алкогольного опьянения. Хотя споить Райна Рэмзион никогда не оставлял надежды. Бросив машину у главного входа, Рэмзион направился к зданию. — Ваше высочество, рады вас снова видеть у нас, — заворковала одна из нимф, источая волны желания безо всякого стеснения. Ее тело удобно ложилось ему в руки, даже жаль было, что ничего не пробуждалось внутри. — И я рад, мои крошки. — Хлопнув девушку по заду, Рэмзион притянул к себе вторую блондинку и вошел в зал с довольно хихикающей свитой. Внутри царила атмосфера расслабленности, стоял стойкий запах сношений, разбавленный крупицей сладости и сандалового дерева. Первый зал был довольно пристойным — мужчины отдыхали на диванчиках, пока вокруг порхали хрупкие феи в вызывающих, откровенных нарядах. Привычно обойдя его, Рэмзион поднялся на второй этаж, уже слыша переливчатый смех. По пути ему встречалось много знакомых жриц плотских утех, весьма талантливых в постели, они все приветствовали его с яркой улыбкой и блеском в глазах, мечтая вновь попасть в зону его внимания. Но Рэмзион оставил их всех и прошел в особый зал, который предназначался для эксклюзивных экземпляров. Лишь войдя внутрь просторного помещения с расставленными в хаотичном порядке клетками, Рэмзион почувствовал его. Ему не нужно было даже осматриваться и искать, он безошибочно нашел взглядом клетку Райна. Некогда гордый и неприступный демон сейчас был выставлен на обозрение, как товар. Запертый в клетке, стоявшей в нише с водой, с ошейником на шее и в тонкой полупрозрачной рубашке, оголяющей сильные ноги настолько откровенно и возбуждающе, что Рэмзион с трудом подавил немедленное желание приблизиться и закрыть его ото всех. Райн стоял ступнями в воде, не двигаясь, даже не шелохнувшись. Он лишь поднял взгляд — и опалило огнем. Они всегда ходили на грани, мучили друг друга, пытались ударить больнее, старались отделаться от навязанных чувств. Они прошли точку невозврата давно, еще когда были подростками, потом же просто продолжали ненавидеть друг друга за свою связь. И сейчас, видя Райна запертым в клетке, Рэмзион хотел бы порадоваться, что победил, но не мог. — Какие у нас гости! — Отодвинув тяжелую штору прохода, в помещение вошла полноватая демонша преклонного возраста, которая держала весь бордель всеми своими крепкими шидэ. — Ирэн, — приветливо улыбнулся Рэмзион, надеясь, что по нему незаметно, как его выкручивает под взглядом пары. — Рад тебя видеть. — Взаимно. Ты давно не появлялся у нас, думала, забыл, — любезно источала она гостеприимство, понимая, что одно лишь его слово — и лучшим борделем им не быть. — Прости-прости, был немного занят. — У нас новые экземпляры, ты, наверное, слышал? Сам император Дарион подарил! — похвалилась Ирэн. — Да, наслышан. Вот пришел посмотреть, — делая вид, что осматривается, небрежно произнес Рэмзион. — Кто-то уже приглянулся? — засверкали алчной жадностью глаза демонши. Она знала, что получит хорошие деньги от наследного принца за любую жрицу. — Эм, да, — протянул Рэмзион задумчиво. — Вот этот, — указал он на клетку с Райном. Если бы эта демонша знала об их связи, она бы не была столь спокойной. — Ох, прости, милый. Его только что купили, — виновато произнесла Ирэн. Рэмзион по ее бегающему взгляду понял, что купил кто-то высокий по должности, раз она осмелилась сказать ему такое. — Интересно, — хмыкнул Рэмзион себе под нос, уже мысленно представляя себе во всех красках, как он разделается с неудачливым покупателем. — И кто же это? — Я. В проход вышел молодой парень в дорогом сером костюме, полностью соответствующем моде Ночных Глубин. Высокий, стройный, обворожительный, словно источающий вокруг себя волны уверенности. Милое личико, придающая шарма небрежная стрижка и самые запоминающиеся во всем мире глаза — пронзительно голубые, подернутые туманной дымкой, отчего взгляд был всегда глубоким, обволакивающим, притягивающим. Можно было и догадаться. Не везло сегодня с самого утра. Парень прошел вперед, слегка улыбнулся, становясь одновременно еще более сексуальным и невинным. Он словно имел полное право быть здесь. Кто бы только знал, что скрывалось за этой, бесспорно, красивой личиной. — Эри, — натягивая на лицо привычную ухмылку, Рэмзион повернулся к нему всем корпусом. — Вот так встреча! Не знал, что ты в Ночных Глубинах. Почему не сообщил мне? — Хотел сначала отдохнуть, а потом сделать сюрприз, — мягким низким тоном произнес тот. — Фрея тоже приехала? — Нет, она подъедет позже, — не переставая улыбаться, будто он и в самом деле рад встрече, ответил Эри. — Она очень желала увидеть Дариона, но ей пришлось задержаться. Как он, кстати? Дэй теперь император, тяжело ему, наверное, приходится. — Думаю, он справляется, — подавляя желание свернуть шею ублюдку, невозмутимо ответил Рэмзион. — Но ты зайди к нему, навести брата. — Обязательно. Я стал невольным слушателем того, что ты выбрал ту же игрушку, что и я, — засунув руки в карманы идеально сидевших на нем брюк, произнес Эри. — Верно. Рэмзион почувствовал страх своей пары. Неподдельный, настоящий. Его мольбу. Боги, это один из самых дерьмовых дней за последнее время! Рэмзион и сам готов был уже начать молиться тем, в кого никогда не верил, лишь бы Эри не знал об их с Райном связи, иначе это будет конец. Без применения силы вряд ли получится. — Он чем-то притягивает взгляд, верно? — внезапно вновь заговорил Эри, повернувшись в сторону клетки с Райном. — Изгибами тела? — хмыкнул Рэмзион. Ему приходилось прикладывать немало усилий, чтобы оставаться безучастным. — Нет. Энергией. У него холодная энергия, по-настоящему ледяная, — завороженно произнес Эри, издеваясь. Рэмзион увидел ответ в его позе — наглой, вызывающе даже наглой и самоуверенной настолько, что хотелось оторвать ему голову. Ублюдок все знает. — Его, наверное, будет приятно ласкать и брать, — продолжил Эри невинно. — Он красивый. — Тебе, как лунному дракону, должны нравиться более горячие штучки. — Рэмзион встал рядом с Эри, готовый убить его на месте, если тот хотя бы дернется в сторону клетки. И плевать на остальное. — Я в Вамилии уже давно не был, посоветуешь кого-нибудь? — Не отступив ни на шаг, Эри явно испытывал его на прочность. Говнюк был слишком уж высокого о себе мнения, что означало лишь одно: трансформация его завершилась. — Знаю я одного мальчика, огонь просто. Небожитель, — подсказал Рэмзион, краем глаза замечая, как дрогнули губы Эри в понимающей улыбке. — И где он сейчас? — На Высоком Холме, должно быть. Думаю, он тебе понравится больше, — подмигнул Рэмзион. — Спасибо за совет, Рэмз. Был рад тебя встретить, — притворно вежливо попрощался Эри. — Оставляю снежную куклу тебе. Еще увидимся. — Думаю, да. Хорошо тебе погулять. Рэмзион чувствовал, как его скулы уже сводит. Пообещал себе, что, когда Дарион даст добро на кончину Эри, он будет первым, кто нанесет ублюдку удар. И не факт, что удар будет честным. — Вижу, вы решили все вопросы с молодым господином, — подошла к нему прятавшаяся все это время Ирэн. — Мне подготовить для вас комнату? — Подготовь, — грубо бросил Рэмзион, не утруждая себя вежливостью. — И проследи за тем, чтобы его больше не выставляли здесь. Отныне он лишь мой. Угрозы в его голосе было достаточно для того, чтобы хозяйка притона сообразила: у нее будут крупные неприятности, если ослушается. Может быть, он сейчас и не мог разнести тут все в пух и прах, но уж проблем он с удовольствием доставит немалых. Ирэн поспешно закивала и удалилась отдать распоряжение. Рэмзион же подошел к клетке. Он по глазам видел: Райн узнал Эри, понял, что тот хотел его купить. — Ну, вот видишь, где ты очутился, малыш. — Стоя напротив своей пары, Рэмзион чувствовал, как сердцебиение успокаивается. Рядом, живой, невредимый. Но он не позволил поймать свои чувства, закрылся, запечатал все так, чтобы Райн даже с их связью не достал. — Пришел позлорадствовать? — тихо спросил Райн. Он не выглядел сломленным или униженным, смотрел по-прежнему гордо и равнодушно. Тоже спрятался, засранец. — Почему бы и нет. Помнится, ты меня решил обвинить в перевороте и смерти моего отца, — напомнил Рэмзион. — А ты знаешь, какой я злопамятный. — Что же тогда не отдал меня Трису? — с едкой улыбкой бросил Райн, облизнув губы в вызывающем, пошлом жесте, от которого внутри вспыхнуло желание. — Ты же знаешь, что я не могу, — прислонившись к прутьям клетки, невинно и спокойно произнес Рэмзион, — позволить другому наказывать тебя. В глазах Райна на мгновение промелькнул страх, его защита чуть ослабла, позволяя ощутить ту горечь унижения, через которое заставили пройти здесь. Но Райн быстро справился с собой. Если бы Рэмзион так пристально за ним не следил, ничего бы и не понял. — Увидимся в спальне, малыш, — попрощался он, когда клетка пришла в движение, опускаясь в люк. Оставив последнее слово за собой, Рэмзион направился в комнату утех. Пока он дошел до нужной двери, все приготовления были завершены и Райн ждал его на большом красном ложе. Вряд ли по своей воле. Он сидел на коленях, покорно склонив голову, с силой сжимая кулаки. Рэмзион чужие заклинания стер подчистую легким движением пальцев, ему не нравилось чувствовать постороннюю магию на своей паре. Райн сразу расслабился, когда сковывающие его заклинания исчезли. — Насколько же ты жалок, — с насмешкой произнес он, поднимая воспаленные глаза и искусанные губы. Рэмзион отлично знал, что Райн жалит словами из-за своей беспомощности, но не реагировать на них не получалось. Никогда. — Не больше, чем ты, — хмыкнул Рэмзион, выпуская шидэ. В одной рубашке Райн выглядел безукоризненно, возбуждая так, что думать больше было невозможно. — Давай, подставляй свою попку, у меня еще немало дел. — Ненавижу тебя, — зло выплюнул Райн. Рэмзион шагнул к кровати, коснулся пальцами пылающей от негодования щеки и наклонился ниже, прошептав на ухо: — А я и не прошу любви у шлюхи. Отстранившись, он с удовольствием смотрел на то, как запылали глаза Райна, как тот дернулся всем телом, словно желая достать родовой меч и пронзить им грудь своего врага. Он был прекрасен в этих эмоциях. Ни следа сомнений, страха и неуверенности. Таким он нравился больше всего, когда маска невозмутимости разбивалась вдребезги, выпуская наружу страстную натуру. Терпеть больше уже не было никаких сил. Рэмзион не стал ждать послушания. Использовав магию, он заткнул Райну рот и заставил растянуться на кровати. Стянул веревкой руки, прижав их к спинке кровати, согнул ему ноги и связал вместе щиколотки и ступни. Подавляя сопротивление, придавил колени к груди и сделал еще один узел, так, чтобы не вырвался и не мешал. Аппетитная дырочка оказалась в полной доступности, пульсируя так беззащитно. Ничего подобного сделать бы не получилось, если бы на Райне не было этого позорного ошейника. Но поза оказалась уж очень возбуждающей. Рэмзион убрал символ молчания, позволив Райну говорить. — Сука, — прошипел сразу тот, дергаясь в путах. — Насиловать того, кто не может ответить, как это похоже на тебя! — Так я никогда и не претендовал на звание хорошего парня, — улыбнулся Рэмзион, присаживаясь на кровать. Райн дышал нервно, часто. Закрытые шлюзы словно снесло ударной волной переполняющих его эмоций, позволяя почувствовать все — и тревогу, и смущение, и толику страха, и замутненное желание, отголоски возбуждения. — Мне нравится, как ты выглядишь, — Рэмзион покружил пальцем вокруг сжавшегося ануса, дразня, но не проникая. Хотелось отбросить эти игры, войти в эту дырку глубоко и резко, наказать за моменты бесчисленных предательств. — Не трогай меня! — дернулся Райн, но успеха не достиг. — Тебе стоит начать привыкать обслуживать господ, — хохотнул Рэмзион, притягивая шидэ смазку. Налив немного на пальцы, он без спешки царапнул дырочку и немного надавил, проникая внутрь. Райн всегда был узким, как бы часто они ни кувыркались в постели, но сейчас его тело приняло палец без сопротивления, что сильно разозлило. — И кому ты уже подставлял задницу? — Всем подряд, — с вызовом бросил Райн. — В борделе же нахожусь. — Имя, — обманчиво ласково спросил Рэмзион, поднявшись. Он без предупреждения достал свое родовое оружие в виде хлыста и замахнулся им в четверть силы, ударяя по выставленным на обозрение ягодицам. Райн закричал, дернулся в сторону, грязно выругавшись себе под нос. На белоснежных половинках остался красный грубый след, а сам он, крепко зажмуриваясь, тихо зашипел. Его тело буквально все сжалось в попытке укрыться от опасности. Боль была жалящей, огненной, такой сильной, что Рэмзион уже сомневался в своих способностях контролировать и дальше силу удара. Он закрывался от боли своей пары, но даже отголосков хватало. Его хлыст убивал, калечил. Для порки он совсем не подходил, но мысль, что Райна кто-то уже трогал, выжигала весь здравый смысл. — Имя, малыш. Назови мне имя, и я больше не буду тебя бить, — пообещал Рэмзион, смотря, как опухает место удара. — Какой же ты псих. Да никто меня не трогал! Игрушками растягивают, чтобы вам, козлам, удобнее было совать свой член! — выкрикнул Райн, постанывая от боли и стыда. Рэмзион готов был признать, что он и в самом деле немного слетает мозгами, когда дело касается его главного проклятья. — Вот сразу сказать не мог? — упрекнул он, возвращаясь на кровать и убирая хлыст, который обвился вокруг запястья черной лентой и исчез. — Растягивали, значит. Проверим? Рэмзион не стал больше проникать пальцами, он коснулся его кончиком шидэ, проникая сразу и глубоко. Райн зашипел вновь, вздрогнул. Смотреть на то, как его тело принимает шидэ, было восхитительно. Райн не просил остановиться, он вздрагивал от каждого толчка, кусая губы, но упорно молчал. Рэмзион не сбавлял темп, наоборот, ускорялся, замечая, что вопреки спорной ситуации Райн возбуждался. Его мальчик всегда реагировал, всегда был таким отзывчивым в постели, несмотря на сучий характер и ледяную внешность. Это восхищало. Доводить его до разрядки Рэмзион не стал. Он знал границу, на которой мог балансировать. Однажды он уже переступил ее, больше не хотел. Не с этим парнем. Райн ненавидит терять контроль, его легко сломать в такие моменты, когда он на грани. Если он почувствует себя использованным, по-настоящему измазанным в грязи, то не простит, поэтому Рэмзион развязал его, вытащил шидэ, уложил аккуратно на бок, не тревожа рану на ягодицах, любуясь красивыми глазами, подернутыми дымкой. — Рэмзион… — Давай, сучка моя, кончай. Он сжал возбужденный член Райна, доводя до оргазма. Вот так. Только так Райн может простить их игры и успокоиться — не использовали. В неге удовольствия Райн выглядел еще лучше. Расслабленный, открытый и такой разнеженный, что удержаться от поцелуя невозможно. Рэмзион беззастенчиво смял пухлые губы, с опасением ожидая реакции пары. Райн не подвел, вцепился ему в волосы, ворвался в его рот языком, грубо и яростно, словно желая отомстить. Рэмзион не хотел возбуждаться еще больше, он был тут вообще с одной-единственной целью — и ее он достиг. — Ты мой, Райн, — оторвавшись, Рэмзион со всей серьезностью посмотрел ему в глаза. — Только мой. Никто не посмеет к тебе прикоснуться, кроме меня. Райн смотрел в ответ без возражений. Напряжение уходило из его тела, как и страх перед будущим. — Ты будешь моей личной шлюхой, — улыбнулся Рэмзион. Райн ловил его мысли между слов, читая то, что он не мог ему донести открытым текстом. «Ты в безопасности. Я не забыл о тебе». — Когда я выберусь отсюда, то сделаю тебя своей шлюхой, — заявил Райн. Все понял, принял, только спасибо сказать не может. Рэмзион знает. Он тоже умеет читать между слов. Оставив легкий поцелуй на его губах, Рэмзион наложил обезболивающие заклинания на раненые ягодицы Райна и ушел, не оборачиваясь. Уходил резко, быстро, словно отрывая от себя кусок плоти. Проблемы за территорией борделя ждали немалые.