Последний дракон

— К тебе посетитель. Райн никогда не думал, что может покрываться холодным потом от одной фразы. Он оторвался от книги, которую читал, и поднял взгляд на ворвавшуюся в его комнату девку. У них здесь не было никаких личных комнат и мест для уединения. Все на виду, все под контролем. И это нервировало даже больше, чем попытки сделать из него послушную куклу. По крайней мере, физически к нему больше никто не лез после ухода Рэмзиона. — Шевелиться будешь? Или думаешь, раз ты личная шлюшка брата императора, то тебе все можно? — язвительно бросила девчонка, смотря на него с ревностной злостью. Она не знала его. Не знала, кем он был до того, как сюда попал. Райн ответил бы ей подобающе, так, как она того заслуживала, но запечатанная магия удерживала от опрометчивых поступков. Он уже успел понять, что в этих стенах не выжить, если поддаваться сиюминутным желаниям. — Где меня ожидают? — Подавляя гнев и раздражение, Райн поднялся на ноги. Он убьет эту девчонку собственноручно, когда вернет магию. — В общем зале. Поторапливайся! Общий зал — это хорошо. Это не комнаты для утех. Не показывая облегчения от ее слов, Райн с равнодушием на лице прошел мимо девчонки и спустился вниз. Он уже освоился в элитном борделе, разобрал для себя иерархию и копил силы для одного точного и меткого удара. Миновав лестницу и недружелюбно настроенных шлюх, Райн спустился в общий зал, где его встретила управляющая. Ирэн кивнула ему в сторону одного из диванчиков, зашторенных магическим барьером в виде занавесок. — Приказ господина Рэмзиона тебя никому не продавать, но тот, что ожидает, просил лишь о встрече, — схватив его за локоть, прошипела она на ухо. Ее крепкие, цепкие пальцы причиняли боль. Райн не смотрел в сторону женщины, иначе желание свернуть ей шею стало бы непереносимым. Он и так сдерживался, понимая, что, если убьет ее, получит другого надсмотрщика. Дарион найдет способ поставить его на колени и указать место. — Но если тот молодой господин будет настаивать, сделай все, что он пожелает, понял? Я позабочусь, чтобы господин Рэмзион ни о чем не узнал. Райн сдержал смешок. Ни о чем не узнал? Да Рэмзион будет тут быстрее, чем тот неизвестный посетитель попробует его уложить под себя. Райн не хотел этого признавать, но данная мысль приносила облегчение, придавала смелости и сил, хотя он давным-давно дал себе слово, что не будет надеяться на Рэмзиона, никогда и ни при каких обстоятельствах. — Иди! — подтолкнула его к укромному уголку зала Ирэн. Райн направился к диванчику, видя лишь очертания незнакомца со спины. Несмотря на некоторую нервозность, он все же знал, что на лице у него не отражается ничего. Пройдя через магический барьер, он со спокойной грацией, отработанной годами службы у Фэйтона, обошел столик и сел напротив своего посетителя. Эри. Его сложно было не узнать, даже не видя много лет. Этот бездонный взгляд лунного дракона невозможно забыть. Райн помнил его еще мальчишкой — тихим, обаятельным и, бесспорно, красивым. Сейчас же Эри раскрылся во всей своей сущности. Движения стали плавными, более четкими, взгляд глубже, а энергия дракона вот-вот готова была вырваться наружу и сломить. — Привет, — дружелюбно улыбнулся Эри. — Не ожидал увидеть меня? — Ожидал, — улыбнулся Райн в ответ. Блеск в глазах Эри настораживал, учитывая, что совсем недавно он хотел купить его как шлюху. Чем бы Рэмзион ни отвлек этого парня в прошлый раз, Эри все равно бы вернулся. Только вот зачем, было непонятно. — Помощник самого императора с рабским ошейником — один этот факт возбуждает. — Раскинувшись на диване, как хозяин, Эри отпил из своего бокала и посмотрел прямо, цепко. — Жаль, что никто не знает тут, кто ты. — Хочешь просветить их? — невозмутимо выгнул бровь Райн. Он не боялся огласки, наоборот, его прошлое положение при дворе могло поднять его положение тут. — Или, может, просветишь меня, с какой целью здесь? — Хотел показать тебе кое-что, — Эри достал из кармана синего камзола медальон и разжал кулак. Серебряная цепочка с тихим шорохом качнулась в воздухе вместе с памятным медальоном в форме слившегося солнца и луны. Фамильная драгоценность, сделанная из янтаря, рубина и амиаска. Единственный подарок, сохранившийся от матери. Райн почувствовал, как перехватило дыхание. — Красивая вещица, — рассматривая медальон, произнес Эри. — Рэмзион до сих пор, наверное, не знает, как ты его потерял, да? Не знает. Маска невозмутимости разбилась на осколки от нахлынувших воспоминаний. — Ваше величество, прошу вас, помогите.  Райн не привык просить кого-то о помощи, не привык стоять на коленях и умолять. Но у него не было выхода. Он ничего не мог сделать сам, не мог противостоять чужому желанию. Фэйтон окатил его снисходительным взглядом и положил ладонь на плечо, смотря сверху вниз: — Разве ты не хотел чего-то добиться при дворце? Хотел. Очень хотел выбиться наверх, избавиться от клейма нищих, которых спас от голодной смерти император. Он хотел быть сильным и независимым. — Иногда нужно делать вещи, которые нам совсем не по душе, — продолжил Фэйтон непреклонно. — Прошу вас, — сжав кулаки, Райн осмелился поднять голову. — Ты понравился Виктору, и отдать тебя ему самый легкий путь, чтобы получить выгодное нам соглашение, — произнес император. — Тебе всего семнадцать по общим меркам, Райн. Ты многого можешь достигнуть, если сломаешь свои убеждения. В этом мире правит только тот, кто наделен силой. — Я не могу. — Райн не хотел говорить правду, но ситуация была критической. Он принадлежит не только себе, он не может не думать о том, как это все скажется на Рэмзионе. — Я… я пара вашего сына. — Знаю, — угрюмо ответил Фэйтон, шокировав еще больше. — Думаешь, это сложно понять? С момента твоего появления во дворце Рэмзиона словно подменили. Он витает в облаках, глупо улыбается и вечно ищет тебя глазами, — раздраженно произнес он. Последняя надежда рухнула. Император знает и все равно отдает ему такой жестокий приказ. — Я хочу сделать своего сына сильнее. Хочу сделать сильнее вас обоих. Райн отказывался это понимать, но ему не дали подумать над ситуацией и найти правильный выход. Гвардейцы, вошедшие в зал, угрожающе шагнули к нему. — Отведите его в покои нашего гостя, — больше не смотря на него, бросил император охране. — Не делайте этого, — замотал Райн головой, когда двое мужчин его подняли. — Не надо… ради вашего сына! Он же все почувствует… — Я поставлю заслон. К тому времени как он вернется с земель ратов, все условия нашей сделки с Виктором будут соблюдены, а Рэмзион столкнется лишь с последствиями. — Нет! Он… он любит меня! Вы не можете отобрать это у него! — Уведите его. Райн пытался вырваться из рук гвардейцев, но те были сильны. Они поволокли его к выходу, невзирая на ругань и крики. Райн пытался докричаться, достучаться до императора, донести, какую ошибку он совершает, ломая то, что нельзя ломать. Он не видел Рэмзиона, когда они поняли, что связаны, не видел его первых осторожных шагов навстречу, не видел, насколько сложно им обоим было поверить и принять, что они пара. Райн вырывался до последнего, но его сопротивление подавили магией. Довели до гостевых спален и втолкнули внутрь, как кусок мяса голодному льву. Райн едва не закричал, когда увидел его. Правителя вампиров. Райн в панике оглядывался по сторонам. Виктор был не один, недалеко от него на диванчике расположился его помощник, Аврелий, худощавый вампир преклонных лет, первый из главного клана. Возле столика с выпивкой стоял грозный Нэр, правая рука Виктора с первых дней его правления. Райн знал каждого вампира в этой комнате, уровень их магии, с которой ему не потягаться при всем желании. — А вот и наш подарочек, — произнес Виктор с насмешливой улыбкой, обнажая клыки… Райн до сих пор не мог забыть холодные руки вампиров на своем теле, их острые клыки, впивающиеся в кожу. То, как они играючи разбили его вдребезги. Помнил свои слезы и крики. Тошнотворное, грязное желание вампиров обладать юным телом. Райн тогда ничего не знал о том, как все должно происходить в постели между мужчинами, и вынес из своего опыта лишь одно — унизительную боль. В тот момент, когда Виктор вдавливал его лицом в пол, разрывая сзади, вонзая зубы в шею, Райн тянулся всеми силами в сторону своей пары, он безмолвно звал его, рыдая под незнакомым мужчиной. Он помнил и о том, как Виктор сорвал у него с шеи фамильный медальон, который когда-то так бережно держал в руках Рэмзион, и унес с собой в память о «демонской потаскухе». Помнил, как после всего встретился с Рэмзионом в коридоре замка, как до последнего надеялся, что тот догадается, поймет, вопреки словам Фэйтона почувствует его боль. Но увидел только, как свет в чужих глазах меркнет, заполняясь холодом и темнотой. Рэмзион лишь почувствовал на нем след вампира, а потом начал мстить. Изощренно, метко, разрывая их обоих в клочья, убивая то хрупкое чувство, что зарождалось между ними. — Почему ты ему ничего не сказал? — отвлек его от самых тяжелых воспоминаний Эри. — Он и так понял, что я изменил ему. — Райн хотел ответить небрежно, словно все это пережиток прошлого, но голос сломался. — Изменил? — хохотнул Эри. — Мне казалось, это называется изнасилованием. Мне жаль, что подобное произошло с тобой. Виктор не стеснялся в выражениях, когда рассказывал, как насиловал мальчика во дворце. Райн пытался закрыть эмоции, не дать им просочиться. Он не хотел, чтобы Рэмзион знал. Не хотел, чтобы он видел в нем жалкую, использованную тварь. Не хотел! Нервно сглотнув, Райн постарался взять свои реакции под контроль. Он в этом достиг небывалых высот. Как и в магическом потенциале. Он больше не слабый. Фэйтон вылепил из него высшего демона, отдав на растерзание вампирам. — Ты сейчас собираешься меня как-то этим шантажировать? — Собрав всю волю в кулак, Райн взглянул на Эри со всем равнодушием, на которое только был способен. — Нет. — Вернув медальон на место, Эри придвинулся ближе к нему. Смотреть за тем, как исчезает в его кармане фамильный медальон, было неприятно. Хотелось наклониться, разорвать глотку наглому дракону и забрать подарок матери, но Райн отдавал себе отчет, что, пока на нем рабский ошейник, он ничего не может. — Я хочу тебе помочь, а взамен хочу, чтобы ты помог мне. — Сможешь избавить меня от него? — Райн указал на ошейник. — Да. Прямо сейчас. А ты все еще хочешь заполучить Ночные Глубины? — Больше, чем когда-либо. И думаю, у тебя уже есть план, — догадался Райн. — Да. Меня интересует демонская армия, — произнес Эри. — Она не подчинится тебе, пока живы прямые наследники, — озвучил Райн прописные истины. Он и сам хотел бы иметь такую армию, но Ночные Глубины в этом очень сильно отличались от других народов. Военная мощь страны не подчинялась никому, кроме императора и его старшего сына. Теперь же Дарион владел армией единолично. Возможно, Лиар еще мог каким-то образом управлять этой особой кастой, но другим они не подчинятся. — Рэмзион нам поможет. Райн сдержал смешок. Рэмзион? Поможет? — Эри, я дам тебе один очень важный и ценный совет. Никогда. Ни при каких условиях. Не доверяй Рэмзиону. Он не позволит управлять собой, даже с помощью нашей с ним связи. Не надо его недооценивать только потому, что Дарион и Лиар сильнее магически. Если бы ты только знал, сколько всего он сделал, чтобы отомстить мне за ту ночь с Виктором, тебе бы никогда в голову не пришло, что он может пожертвовать чем-то ради меня. Но я думаю, ты и так все это знаешь. И у тебя совсем другие планы. Судя по изменившемуся выражению лица, Райн понял, что попал в точку, хотя бил наугад. — Твои способности анализировать ситуацию мне бы очень пригодились, — не стал отпираться Эри. — Тебе нужно точнее ставить задачи, — напрягся Райн. — Я хочу, чтобы ты нашел способ нейтрализовать свою пару, — озвучил Эри безумную мысль. Райн не стал говорить, что он всю свою жизнь провел, пытаясь найти этот способ, и понял, что нейтрализовать Рэмзиона — это все равно что нейтрализовать стихию. Его сила неосязаема, его действия непредсказуемы. — Забери у него магию, — добавил Эри. — И передай ее мне. — Не боишься, что с такими силами я стану твоим противником? — У меня есть кое-что для тебя взамен, — улыбнулся Эри. — Кое-что, что сделает нас друзьями. — И что же это? — спросил заинтригованный Райн. Эри перевернул ладонь, на которой сразу же вспыхнуло голубое пламя: — Я могу разорвать твою связь с парой. Райн вспомнил древние легенды, гласившие, что дракон с голубым пламенем может трансформировать любую магию во что угодно, менять природу вещей и материи. По коже пробежали мурашки. Если Эри на самом деле овладел голубым пламенем, то у Ночных Глубин появился серьезный противник. Эри, видя его сомнения, коснулся горящими особым пламенем пальцами магического барьера, который на глазах превратился в бесполезные зеленые ветви, живые, но не магические. Он менял саму суть, природу магии, трансформируя ее, придавая ей новое значение. Это было поразительно! Сорвав с одной из веток алый цветок, Эри протянул его с мальчишеской улыбкой и огненными пальцами прикоснулся к рабскому ошейнику, трансформируя его в ожерелье с алыми цветами. Подобная сила не могла не пугать. — Я понимаю твою ненависть к Фэйтону и восхищаюсь тем, что тебе почти удалось совершить переворот, — ласково прикоснувшись к его щеке, искренне произнес Эри. — Ты заслуживаешь Ночные Глубины больше, чем сыновья Фэйтона. Эта семья слишком много тебе задолжала, верно? Райн согласно кивнул, вдохнув свободнее, когда горло больше ничего не стягивало, и магия хлынула потоком по телу. — Ты можешь сделать все сам, с твоей-то силой дракона. Зачем тебе я? — Мне не нужны Ночные Глубины, я лишь хочу стать черным драконом, а для этого мне нужна сила сыновей Фэйтона. Райн все больше поражался амбициям этого парня. — Насколько мне известно, в вашем роду черные драконы не рождались веками. — С силами сыновей Фэйтона я смогу исправить этот недостаток. — У Рэмзиона силы заберу я, что с остальными? Дарион? — О нем можешь не волноваться. Им занимается Джейми. — Джейми в деле? — Конечно, — улыбнулся Эри так, словно это было само собой разумеющееся. — Неожиданно. Что ты тогда приберег для младшего принца? — поинтересовался Райн. — О, для Лиара я тоже приготовил нечто особенное, — улыбнулся Эри. — Но об этом чуть позже. Что думаешь? Справишься? — Да. Райн потер шею и поднялся. Он готов был действовать.