Последний дракон

Фэйтон задумчиво смотрел, как в стеклянном шаре, стоящем на столе, вспыхнуло красное пламя — свидетельство нового союза, новой ветки в правящей семье Ночных Глубин. На сердце стало легче. Фэйтон облегченно выдохнул и устало опустился в кресло. Обручальное кольцо надето. — Эдмунд не зря опасался своего сына, — произнес Томас, сидя напротив со стаканом фиджи в руках. — Сейчас этот мальчик фактически стал правителем двух стран. — Мы все его недооценили, не поняли, какая сила заключена в юной душе, — признал Фэйтон свою ошибку. Если б только он сразу догадался, многих проблем можно было избежать. — А Эдмунд понял все намного раньше, поэтому и пытался убить чистоту души своего ребенка. Но цветок, несущий свет, невозможно убить. Его можно лишь мягко направлять. Эдмунд не понял сути этой легенды и сам приблизил свой конец. — Неудивительно. Эта легенда о лотосе настолько древняя, что о ней уже почти никто и не помнит. — Верно. Но когда Храм Нептуна признал небожителя, все встало на свои места. Лотос, признанный богами, рожденный править и нести свет. Эдмунд пытался сломать его, но своими руками запустил маховик истории. — Не страшно отдавать страну в руки иноземца? — Ночные Глубины в надежных руках, — уверенно произнес Фэйтон. Решения, которые принимал Джейми, всегда оборачивались победой. Даже если этот мальчик не на троне, он принесет процветание стране. — Как и сердце твоего сына. Я знаю, как ты переживаешь за своего первенца, но не стоит, друг. Если кому-то и под силу развеять тьму в душе Дариона, то это определенно его паре. — Мне остается только верить. Сущность дракона же не исчезла, верно? Дарион все еще последний черный дракон. Природа не позволит ему исчезнуть. — Им необязательно об этом знать, — мрачно ответил Томас. — Джейми контролирует дракона, даже не догадываясь об этом. Пока он будет рядом, Дарион будет в порядке. — А если его не будет рядом? Фэйтону совсем не нравилось, что жизнь его сына теперь стала зависеть от другого существа. — Если уснувшая сущность проснется вновь? — задал он вопрос, от которого тело покрывалось липким страхом. — Поэтому ты невидимой рукой подтолкнул сына надеть на свою пару обручальное кольцо Нептуна, — напомнил Томас. — Ты уже все просчитал, Фэйтон. В кольце огромная защитная магия. Успокойся. Дарион в надежных руках, как и твоя страна. Ты сам сказал об этом. Давай доверимся им. Фэйтон кивнул. — Как другие мои сыновья? — поинтересовался он мгновением позже. — Справляются. — Рэмзион? — Все еще ненавидит тебя, но ему хорошо удается править, — признался Томас. — Это удивительно, да? Как посторонний увидел в нем больше, чем мы все? Хотя ты должен признать, что сам подтолкнул его закрыться от всех нас. — Я хотел сделать его сильнее, — отмахнулся Фэйтон. — Только в результате он закрыл свою силу. Силу, способную убить высших вампиров, — все еще не веря в произошедшее, Томас покачал головой. — Меня до сих пор пробивает дрожью от воспоминаний. Неудивительно, что армия признала его так легко после всех этих жутких событий. — А что с Райном? — Не уверен. Он не показывается в Вамилии. Думаю, ему нужно время. Но можешь гордиться собой, тебе удалось из безродного слабого мальчика сделать высшего демона, способного свергнуть тебя, — улыбнулся Томас нахально. — Райн теперь достойная пара твоему сыну. Фэйтон обреченно вздохнул: — Жаль только, мужчина. Может, хотя бы Лиар одумается? — Вряд ли. Твои дети все в тебя пошли. Влюбляются раз и навсегда. — Ночным Глубинам нужна династия, Томас. Надеюсь, хотя бы Джейми успешно разродится и подарит нам наследника. Как сейчас его здоровье? Он не отвергает своего ребенка? — Нет. Я удивлен, конечно. Но Джейми сумел преодолеть свои проблемы и принять беременность. Думаю, все будет хорошо. Фэйтон молился о благосклонности судьбы к своим детям, хотя и понимал, что с ролью отца не справился. И лишь алчный голос внутри подбадривал, говоря о той силе, которой теперь обладают его сыновья, о том, какими великими они выросли, способные справиться с любой проблемой. Поэтому Фэйтон в какой-то степени был теперь за них спокоен и мог отдать своих сыновей тем, кого они выбрали, надеясь, что они станут счастливее. — Да услышат боги твои слова, — тихо произнес он. Да услышат боги их молитвы.