Верь только себе!

***

1720 год. Российская империя. Мир людей.       Кровавые пятна на одежде, темнота в глазах и ноющая боль в затылке — первое, что Влад увидел очнувшись. Болела каждая косточка, каждая мышца, каждая клетка его бренного тела. С трудом разлепив глаза, князь поднял голову и огляделся. Темные стены, решетчатое окно далеко под высоким потолком, сырые нары на железных цепях, спертый воздух… Да это же подвал его собственного замка! Как он сюда попал? Князь напряг память. Предательство его собственных солдат, кровопролитный отход сказочных в их мир, сверкающий фиолетовый меч Василисы… Получается, его одолела и заключила сюда горстка самонадеянных магов? Голова закружилась.       — А, очнулся, Морок? — услышал Влад женский голос.       — Где я? — прохрипел князь, поворачиваясь на звук. Сквозь кровавую пелену он увидел высокую рыжеволосую женщину в красном плаще. Прищурившись, Влад понял, что они с этой женщиной находятся по разные стороны решетки — рыжая на свободе, вместе с четырьмя стражниками в золотых доспехах, а он в заключении. Он узнал ее. — Где я, Яга?       — В тюрьме. Суд уже состоялся и наше решение поддержали все верховные маги. Ты останешься здесь навсегда. — холодно произнесла Ядвига. Победно сверкнув зелёными глазами, она добавила, — Ты проиграл, Морок!       Каждое ее слово болью отзывалось в голове Влада. Он что-то прохрипел, но Ядвига лишь ухмыльнулась, развернулась и, тряхнув огненной шевелюрой, зашагала прочь от камеры князя. За ней ушло двое стражников, а ещё двое осталось с ним. Влад понял, что это его, так сказать, личная охрана. Он слышал стук удаляющихся каблуков ведьмы и мерный топот ног стражи — этот звук эхом разносился по всему тюремному коридору и сильно действовал на мозги.       Князь приподнялся на локтях, оглядел себя и остался недоволен. В образе своего седовласого отца он выглядел просто ужасно — весь в крови, и своей, и чужой, доспехи были в некоторых местах разрушены и забрызганы грязью. Жутко болел бок, но болел как-то странно. Влад знал эту боль — такое бывает, когда хотят быстро излечить магией, не касаясь пациента. Он поморщился, когда запустил свою руку под кольчугу — на правом боку прощупывался длинный рубец. По ощущениям других ран не было. Это хорошо! Значит, долгих болей не будет.       Морок ещё раз огляделся. Н-да, и здесь ему предстоит провести ближайшую вечность! Теперь он сполна ощутил страдания своих заключенных. Голова гудела, поэтому Влад лег на нару и обхватил ее руками. Он даже не попытался думать, слишком было паршиво, а просто заснул. Снов не было, а если и были, то их всех застелала кровавая пелена и наполняли хрипы умирающих. Влад несколько раз просыпался в холодном поту, но сразу же ложился обратно — сил не было.

***

      Две недели прошли для князя в мгновение ока. Однажды утром он проснулся с совершенно ясной головой и четким осознанием своего незавидного положения. Да, он, князь Владислав, попал в тюрьму, и попал не просто так. Его подставили и предали. Сначала, вместо обещанного могущества и власти ему подсунули ничтожную подделку, позорную магию перевоплощения, а затем его собственная армия, так тщательно отобранная, переметнулась на сторону сказочных. Он остался один. Без друзей и с армией врагов. Конечно, такого проще простого заключить в темницу! А эти трое недоучек, Василиса и Кощей с Ядвигой воспользовались этим и предали его магическому суду. За что судить-то? За то, что хотел стать достойным трона и в поисках своей настоящей магии развязал войну? А что касается тех, кто пострадали при этом — так любая цель требует жертв. Да, так получилось, что он помешал императорским войскам устроить переход сказочных в их мир; да, казнил десяток-другой чиновников, что говорили про него гадости и распускали лживые слухи; да, устроил немного кровавого террора, но как говорил один мудрец — все средства хороши в достижении цели. Он не нарушил ни одного закона, а если и нарушил, то не специально. Хотя… Если учитывать все то, что он сделал — князя вообще не должны были судить, его должны были убить на месте, но его почему-то оставили в живых. Влад горько усмехнулся. Теперь он и не знал, что лучше — смерть или вечное заточение.       Никто из «недоучек» к нему больше не приходил, зато караул сменялся два раза в день. Страже запрещено было с ним разговаривать — он и не разговаривал. Зато он научился считать время. Две смены охранников — значит, день прошел.…

***

      Время летело. Сменялись пейзажи, вместо лошадей появились странные самодвижные повозки, вместо старинных домов и златоглавых церквей появились уродливые многоэтажные коробки и непрерывно дымившие заводы. Гремели взрывы, слышался непрерывный шум, замолкавший лишь ночью, стучали колесами поезда. Старый замок, некогда принадлежащий Мороку, при революции превратился в библиотеку. Про темницу и князя, заточенного в ней практически все забыли. Остался только призрачный караул, блокатор магии и тяжелые кандалы, давившие на грудь узника. Иногда сюда заглядывала то Ядвига, теперь уже требовшая называть ее по имени-отчеству, то Кощей, надевший странный мундир и величавший себя мэром, то Василиса, ставшая куратором волшебного колледжа. Заглядывали, проверяли, здесь ли заключённый, и уходили.       «— Ну, здравствуй, князь! Новый день, новые мучения!» — с этими мыслями Влад проснулся. Руки затекли, лодыжки под оковами нещадно чесались. Прошло двести девяносто девять, почти триста лет с того момента, как его заточили сюда.       Сказать, что он просто делал попытки к бегству — ничего не сказать. Много раз он срывал с себя наручники, обращался различными тварями и пытался пролезть через прутья решетки. Но каждый раз происходило что-то, что мешало Мороку сбежать из заточения. То стража приходила не вовремя, то магический блок срабатывал, то сирена ревела. Несколько раз пленному князю чудилось, что он видит за решеткой черный плащ и сиреневые глаза с косым разрезом. Но видимо, только чудилось, потому что в следующее мгновение на том месте была лишь голая серая стена. С каждой попыткой бегства магический блок на камере становился все сильнее, а оковы все толще. Влад прекрасно понимал, что эти все меры безопасности предпринимаются только потому, что его, темного князя Морока, страшно боятся. Боятся, что тот вырвется на свободу, снова устроит войну и кровавый террор, и настанут для мира людей черные времена.       А время шло. Влад тоже был смертным. За много лет заточения князь состарился. Не внутренне конечно — только внешне. Облик его отца, который Морок принял на время, износился, и князь стал похож на старого деда. Поменять его не было никакой возможности из-за тяжеленных оков, сдерживающих магию.       Первое время князю было плохо, очень плохо в неволе. Свободолюбивый Влад, чьей матерью была цыганка, ненавидел, когда ему перечили, делал все назло и страстно желал вырваться из-под контроля. Но потом он стал привыкать к тюремным условиям, однако мечты о свободе не покидали его. И сегодня он сделает это любой ценой! Главное — вырваться из этих ненавистных стен, этой чертовой темницы!       Князь, тихо кряхтя (возраст давал о себе знать), встал с нары, достал заранее приготовленную, последнюю невидимку и, немного повозившись с наручниками, сбросил их. Осталось одно — вся камера являлась блокатором магии. Влад прекрасно знал, где находится ее источник. Чтобы отключить его, нужно было снять защитный амулет с стражника-призрака. С этим князь справился без особых усилий. Тихо стащив заветную цепочку с духа, он резко бросил ее об пол. В ту же секунду оба призрака испарились, а Морок почувствовал небывалый прилив сил. Он уже хотел обратиться мышью или каким-нибудь другим грызуном, но не успел. Перед ним стояла высокая фигура в темном плаще, окутанном черным туманом. Удлиненные глаза этой фигуры светились страшным сиреневым светом.

Продолжение следует…