Верь только себе!

***

      1715–1720-тые года. Российская империя.       Месть. Какое сладкое слово! Но оно становится холодным и острым, как заточенная сталь, если местью является война. Кровопролитная и долгая, с жуткими незаживающими ранами от магических ударов и страшными предсмертными воплями умирающих. Влад одновременно хотел и не хотел этого. Ему нравилось, как корчатся от боли лица тех, кто недавно не признавал его власти, кто считал его недостойным княжеского трона, кто всеми силами старался помешать ему.       Но целью этой войны было не страдание завистников, а смерть того, кто не сдержал свое слово. Его. Остермана. Князь не знал его настоящего имени, поэтому приходилось ограничиваться фамилией. Мерзкий предатель и обманщик! Дать ему сомнительного качества магию и утверждать, что договор соблюдён! Какой там «соблюден»?! Да его чуть ни прирезали, когда увидели настоящего советника! Магия перевоплощения считалась позорной, ей промышляли только нищие на базарах и особо изворотливые цыгане. Князь тогда мгновенно пожалел о своем приказе «Устраивать казнь всех перевертышей, пробравшихся во дворец». Хорошо, что Влад никогда не считал себя идиотом. Князь догадался прямо на глазах у изумлённой стражи перевоплотиться в своего давно мертвого отца, благо они были похожи — те же черты лица, цвет волос и глаз. Тупые охранники ничего не поняли — и хорошо! Зато на следующий день князь смог объявить, что магия, доселе дремавшая в нем, пробудилась. Он поменял несколько обличий на глазах у народа, доказывая свою правоту. И «перевоплощение» вмиг превратилось из позора в достижение, а мятежный полководец, незаконный сын рода Багратионов-Имеретинских стал полноправным правителем мира людей, правда, ограничивающийся всего несколькими десятками городов и их уделами.       «Морок, Морок, самый настоящий!» — прошёлся по толпе зевак суеверный шепот.       И Влад прекрасно понимал, почему тысячи пар глаз смотрят на него с ужасом, и это ему нравилось. Он наслаждался страхом каждого, кто собрался на площади, он питался боязливыми эмоциями своих подданных. А ведь все потому, что перевертышей в народе не просто не любили — их откровенно ненавидили. И было за что. Обычно такие люди были хитры, изворотливы и лживы. Никогда не говорили правду, промышляли воровством и наемным убийством — кто захочет таких любить?! И когда князь, от одного имени которого по телу пробегала дрожь и кем пугали детей по ночам, объявил всем о том, что сам из числа этих отщепенцев, все поняли, что грядет что-то страшное. А когда на следующей неделе вышел указ о том, что всех, способных менять облик по щелчку пальцев, приглашают во дворец для постоянной службы и охраны — народ испугался. То, что доверенными людьми князя станут обманщики и воры, вгоняло дикую панику во всех волшебных существ и жителей мира людей. И самое главное, за них было некому заступиться!       Начался кровавый террор. Люди, уже отвыкшие от ежедневных казней Ивана Грозного, сполна прочувствовали на себе кнут Морока. Всех, всех, кто шептался и говорил за его спиной гадости Влад приказал немедленно обезглавить. Народ думал, что и дальше будут продолжаться казни, но нет. Практически ничего не изменилось. Только страха стало больше. Влад не считал себя дураком, он не хотел привлекать лишнего шума. Холодный и расчётливый, князь искал мести Остерману. Однако тот как сквозь землю провалился. Все ищейки молчали. Единственной зацепкой было то, что у Петра Первого служил секретарь с той же фамилией. Но что это давало? Ничего, ровным счётом ничего. О заграничном чародее с таинственными инициалами П.В. никто ничего не слышал.       Зато в Петербурге каким-то чудесным образом узнали про то, что князь обезглавил половину совета и нескольких доверенных людей самого императора. Прислали на защиту притесняемых сказочных существ трёх прославленных ветеранов — Василису, Кощея и Ядвигу. Им было приказано убить Морока и желательно, увести сказочных в их мир. Ветераны принялись готовить восстание.       Влад не мог не заметить того, как за его спиной готовитья нечто странное. Он понял, что не пришелся по душе народу и его хотели предать смерти и свергнуть, а жителей отвести в сказочный мир.       Князь тогда задумался. Ему действительно нужно сейчас восстание? Несколько казней заговорщиков и все будет в порядке. Военные действия отвлекут его от поисков Остермана. Хотя… Что ж, если они хотят войны, он ее им обеспечит. Такую, какую они не забудут никогда!       Он и обеспечил. Кровь, пот и слезы смешались воедино. Три отважных воина сколько ни старались, не смогли дать Мороку достойный отпор. Влад ликовал. Ещё чуть-чуть, и он захватит в плен самых могущественных магов России, а тогда ему будут открыты все дороги для мести тому, кто не сдержал свое слово.       Много доблестных воинов пострадало тогда, много погибло. Василисе, Ядвиге и Кощею удалось увести жителей сказочного мира из-под удара, но не всех. Многих уничтожила армия перевертышей Влада и он сам.       Зачем, он и сам не знал. Просто мстил. Мстил за то, что все они, высокомерные создания не приняли его, за то, что он, такой могучий и великий был вынужден несколько лет скрываться и терпеть насмешки от них, таких жалких и трусливых.       А потом случилось неожиданное. Вся армия перевертышей, верных, готовых любого порвать за своего князя, вдруг отказалась от службы и тоже перешла в сказочный мир. Влад понял, что его предали. Снова. От злости и обиды князь не смог продолжить войну. Каким бы сильным он не был, какими бы чудовищами не обращался — он был один. А сказочных было много, целая армия.       И Влад сдался. Позорно, бесчестно сдался. Остермана найти он больше не пытался — зачем? Убить его? А как? Тот по щелчку пальцев мог превратить князя в кого угодно, хоть в папирус. Мог уничтожить город — тоже по щелчку пальцев. Как Морок, пусть и обладающий магией превращения может противостоять ему, такому могущественному чародею в одиночку? Вот Вась-Вась с Ядвигой могут, Кощей может. Да тот же вонючий лепрекон, при большом желании может парочкой защитных заклятий остановить Остермана. А он, такой великий и ужасный Морок не может!       С такими мыслями Влад позволил трем магам надеть на себя наручники и закрыть за решетку. На ближайшие триста лет…