How could I say goodbye?

Однажды Пидж сказала Лэнсу, что ему не стоит думать. Мол, иначе он может додуматься до чего-то умного и его мозг, не привыкший к таким нагрузкам, взорвется. Именно так себя Лэнс чувствовал, оставшись наедине со своими мыслями. Он думал о многом. Об отношениях с другими паладинами, о ситуации Вольтрона и порабощенных тысячелетиями планет, о галра, о Лоторе… Он вспомнил множество колких, обидных фраз, брошенных друзьями; на каждое из них он всегда реагировал неловким смехом, кривой улыбкой или показным возмущением, отвечая что-то похожее в отместку. Но он никогда не пробовал разобраться с этим всерьез и попросить, чтобы друзья перестали над ним колко шутить. У Лэнса с детства была шаткая самооценка и Ханк, казалось, об этом прекрасно знал, но когда они оказались в космосе… что-то изменилось. Лэнс не мог понять что. Они больше не были так близки с Ханком, и это осознание ранило. Он вспомнил свои многочисленные неудачные подкаты к Аллуре. Ему казалось, что каждое его обращение к Аллуре было просто неудачно слепленными словами, мешанину из которых сложно назвать предложением, вопросом или просьбой. Что еще сильнее жгло… так это вывод, к которому они недавно пришел. Он понимал, что все эти подкаты были вымученными, неискренними. Ему нравилась Аллура, может, только первые дни. Дальше это все мутировало в странную привязанность, обожествление и, в итоге, — как бы ни было тяжело признавать, — в попытку затопить свои проблемы в ком-то другом. Его «чувства» к Аллуре были не более, чем попыткой убежать от чувств к другому человеку. И не просто к другому человеку, а к Киту. И он даже не хотел об этом думать здесь, в этом странном месте. Он столько думал об этом в своей одинокой, мрачной комнате на корабле, что с него хватит. Правда в том, что Лэнс чувствовал себя далёким от каждого члена своей команды и постоянно чувствовал себя лишним, мешающимся, раздражающим. И здесь, оставшись голым перед собой, где все его мысли и эмоции, — такие уродливые и непривлекательные, — выходили наружу, как склизкие черви из земли; словно вскрылись, как омерзительные, гнойные раны. Было ощущение, что он все это время потихоньку гнил. Что он гнилой, жалкий трус, который не мог все это время нормально поговорить со своими друзьями. Он трус, который боится показать свои настоящие чувства. Он трус, который на каждый день имеет новую маску для новой роли. Будто он в итальянском театре дель-арте. Лэнс испытывает за это время пребывания с самим собой такой спектр эмоций, что теперь он понимает своих друзей, когда они говорят, что он порой невыносим. Обычно он ощущает свои переживания не так. Когда он был в материальном мире, он мог хоть как-то выражать свои эмоции: даже если не посредством речи напрямую кому-то, то вздергиванием брови, плачем, или даже через тренировку, как Кит. А здесь он ничего этого делать не мог. Был только бесконечный поток мыслей и переливающееся состояние души. В какой-то момент он понял, что не выносит этого и ему нужно самостоятельно успокоить себя. Спустя многочисленные попытки ему это удалось. Он привел свои мысли в порядок. Он очистил свой разум, как дворник заснеженную метелью подворотню. И от этого он почувствовал некоторое удовлетворение. Именно в этот момент решил вернуться Белый Лев. — Ты решил, паладин? — Для начала, привет. Ответом Лэнсу послужило молчание. — Я вижу, ты немного научился справляться со своим потоком эмоций, — спустя время отметил Белый Лев. — Да, есть такое. Снова повисла тишина. — Слушай… ты сказал, что оберегаешь меня здесь. Это надолго? — Надолго я здесь задерживаться не могу. У меня есть основная работа. — Какая? — Охранять вход в Орианд. Я должен находиться там всегда, но мне приходиться отвлекаться на тебя. Я выполняю это только потому, что Синий страж очень просил. — Почему она просила? — Ни один из стражей не хочет терять своих паладинов. А твоя связь с Синим стражем очень сильна. Лэнса все равно не удовлетворил этот ответ. — Синяя хочет… чтобы ты уговорил меня вернуться? — Можно и так сказать. Лэнс снова отнесся к этому с подозрением. — Что-то непохоже на то, чтобы ты особо старался меня уговорить вернуться обратно. — Я готов приложить к этому все возможные усилия. — Например? Белый Лев, казалось, задумался. Надолго. — Могу показать места из твоего мира, чтобы ты вспомнил, как тебе там жилось. Что ж. Это имело смысл и могло подействовать. Лэнс ушел в свои размышления и вспомнил свой дом — Землю. В голове промчались картинки живописных ландшафтов родной планеты. Если бы Лэнс был в своем теле, его сердце бы защемило. И все же, напоминание о текущей войне и испорченных отношениях с другими паладинами (он был уверен, что они давно дошли до точки невозврата и ничего изменить нельзя); его постоянно грядущая усталость вперемешку со страхом, отверженные чувства и многое другое жужжало над ним, как неприятно мигающая и орущая сигнализация, вызывающая склизкую тревогу. И это заставляло его твердо стоять на своей позиции. Ему незачем возвращаться. Он не нужен. Он лишний. Только тянет команду вниз. Своей несобранностью на заданиях, низким уровнем возможностей, своей невозможностью нормально договориться даже со своим капитаном — Китом. Так зачем же мешаться, когда ему есть замена? Широ вернулся, он может снова сесть за Черного; Кит пересядет в Красного, а Аллура так и останется в синей. Они прекрасно со всем справляются без него. Казалось ему. И тут одна идея пришла ему в голову. Идея, которую Пидж со стопроцентной вероятностью назвала бы глупой и нелепой. — А показать, как сейчас поживают остальные паладины, ты можешь? — Могу. Лэнсу необходимо было убедиться, что ребята действительно справляются без него. Хотя внутренний гадкий голосок твердил, что он слишком многое возомнил о себе, раз считает, словно кому-то нужен; будто без него идеально слаженный механизм часов перестанет работать. Но Лэнс отбросил его в дальние уголки своего сознания и послал Белому Льву мысль о готовности увидеть свою команду. — Итак. Тебе нужно сконцентрироваться и найти своего стража. — То есть, ты не будешь переносить меня в мой мир или что-то в этом духе? — Нет. — Ну ладно. Лэнс сосредоточился и представил Синюю львицу. Как она разбивает флоты галра, как быстро она летит, как посылает ему бодрящий рык… — Ты делаешь не то. Лэнс почувствовал раздражение, но тут же попытался смягчиться. Все же, перед ним было существо, которое, скорее всего, такое же древнее, как и львы, на которых летала его команда (ведь на просто так его собеседник представился как Белый Лев). И это было правильным решением. — Наберись терпения, паладин. Пронесение сознания сквозь миры — сложная вещь. А для существ, вроде людей — особенно. — Как мне сделать это… правильно? И так Лэнс потихоньку стал учиться. Если совсем просто, ему нужно было очистить свой разум. Полностью. Чтобы не было ни единой мысли. Только четкий образ или место, которое ты хочешь увидеть. Поначалу Лэнс представлял свою львицу и так, и сяк, пока не выяснилось, что нужен духовный образ. То есть, он должен найти ее энергию. Когда Лэнсу это удалось, он был невероятно счастлив. И не только потому, что львица встретила его ментальными объятиями. Это ощущалось, как игра, в которой с каждым уровнем все сложнее. И Лэнса это увлекало. В первый раз он смог связаться со своей львицей и немного с ней пообщаться. Во второй раз, когда он ухватился за ее энергию, смог перенаправить сознание на пространство, в котором та находилась. Он увидел ангар. Хотя он не присутствовал как материальное или хотя бы духовное тело, но он видел эти стены замка, дверь и других львов. Он определенно не был призраком, — а благодаря разговорам с Белым Львом, он узнал, что они существуют (Лэнс никогда в этом не сомневался). Это было что-то другое; что-то, что тяжело поддается описанию. Лэнс все еще не хотел возвращаться в свое тело и к реальной жизни в принципе. Но Синяя львица очень упрашивала его вернуться. Лэнсу было больно ей отказывать, но, узнав, что Аллура даже открыла новые способности Синей в бою, ему было проще это делать. Однако Синяя действительно сильно тосковала по Лэнсу и он искренне не мог понять, почему. Странно, что древнее оружие с разумом так привязалось к человеку. Тем более, к Лэнсу. И это расшатывало уверенность Лэнса, что он здесь не нужен. Поэтому он усерднее старался, чтобы хоть разок увидеть своих товарищей. И у него это получилось. Первый раз был рискованным. Он совсем отчаялся в попытках, что попытался найти свое тело и чуть не вселился тогда в него. Но всё пронесло, и вот он рассматривал помещение с криоподами, где в одном из них лежало его тело. Он немного расстроился, не увидев никого рядом с собою. Он думал, что кто-нибудь следил за его состоянием в надежде, что он проснется. Гаденький голосок снова проснулся и стал противно вопить о его ненужности. Но Лэнс снова отбросил его куда подальше. Да, он был разочарован, но разве это не то, что ему следовало ожидать? Не просто так ведь он решил, что ему не стоит возвращаться. Так что... он просто существует. И никакие противные голоса не будут портить ему настроение. Он просто существует. И поэтому он просто покинул комнату с криоподами. Как раз тогда, когда зашел Ханк. Но Лэнс уже не видел этого…

***

Однако, Лэнс на этом не остановился. Он так и не увидел своих товарищей, поэтому через некоторое время возобновил попытку. Правда через энергию Синей. На этот раз он научился свободно перемещаться по комнатам. Лэнс был рад, ведь это означало новый уровень. Видимо, все легли спать, так как свет в большинстве залов был выключен, и только в одном он горел приглушенно. И там сидела Пидж за ноутбуком. Лэнс ничуть не удивился этому. Наблюдение за Пидж почти ничего не дало. Она была уставшей от продолжительной работы, под глазами пролегли круги. Это было, как бы грустно ни звучало, обычное состояние Пидж. Пару раз она тяжело вздыхала и протирала глаза руками. Но пребывание Лэнса в таком состоянии было ограниченным, поэтому в какой-то момент он почувствовал, как удаляется от зала, от замка и… И вот он снова на пересечении миров. Да, это была вещь, на которую он никак не мог повлиять. Ограничение во времени. Он не знал точно, поэтому предположил, что это где-то десять минут. И так он делал еще несколько раз, — хотя Белый Лев был недоволен, — и в один из них он оказался свидетелем очень важной сцены, изменившей многое.

***

Кит не ожидал, что его путешествие затянется так надолго. Сначала он волновался, но Кролия заверила его, что время у паладинов идёт совсем иначе. У них могло пройти всего несколько часов, один день или неделя. И то это максимум. Этот факт, который она периодически напоминала ему; умиротворённые вечера у костра в компании мамы и волка, а так же неспешная поездка на спине космического кита, заставили его постепенно успокоиться. Все будет хорошо. И он действительно так думал, пока в один чудесный миг все не пошло наперекосяк. Он и Кролия обнаружили планету, заселенную алтеанцами, и узнали, что из них высасывает квинтэссенцию Лотор для создания неизвестного оружия. И поэтому они сейчас спешили к паладинам, как могли. Даже передали заранее сообщение по видеосвязи клинкам, в надежде, что те передадут его Вольтрону. Но связь была слишком слабая. Кит был на иголках все время, что находился на борту крейсера. Необходимо было остановить, задержать и обезвредить Лотора. Он боялся, что они не успеют. Наконец, он и Кролия вышли из немой зоны и смогли соединиться с Клинком Марморы. — Кто вы? — на связь вышел какой-то марморовец. Кролия назвала ему свое звание, имя и попросила позвать Коливана. Через пять минут им поступил другой звонок по видеосвязи. — Кит, Кролия. Доложите обстановку, — поприветствовал их ледяной тон Коливана. — Мы обнаружили источник той странной квинтэссенции, — первой заговорила Кролия. — Это оказалась планета, заселенная алтеанцами. Даже у всегда хладнокровного и спокойного Коливана от удивления брови взметнулись вверх. Из-за сидения Кита показалась голова молодой алтеанки. — Здравствуйте, — стеснительно поздоровалась Ромелль. — Мы взяли ее в качестве доказательства, — сказал Кит. — Это… Вы молодцы, — Коливан явно стушевался. — Я так думаю. Куда направляетесь? — Сами не знаем. Но сейчас самое главное — предупредить команду Вольтрона о предстоящей опасности от Лотора, — Кит сильнее сжал штурвал. — Он эксплуатирует алтеанцев, используя их магические способности. — К сожалению, связь с паладинами была утеряна. Мы не можем с ними связаться. На этих словах Кит понял, что у него что-то оборвалось в душе. — Что?.. Как это произошло? Как давно вы потеряли с ним связь? — Примерно две варги* назад. Дело было плохо. — А местоположение знаете? — спросила Кролия. — Примерное, какое было с последнего раза, когда мы были на связи с Вольтроном. За это время они могли переместиться куда угодно. — Давайте координаты. И когда Кит прилетел в замок, его худшие опасения подтвердились.

***

Теперь Лэнсу даже не надо было искать Синюю львицу. Он мог сразу перенаправить поток своего сознания в любое место. На этот раз он почувствовал, что большое скопление людей находилось в ангаре, и переместился туда. Лэнс наблюдал за паладинами (и Кораном) издалека, но, тем не менее, ему предстала сцена, которая шла в реальном времени. К Замку прилетел галрийский крейсер и паладины с Кораном собрались, чтобы встретить его. Лэнс заметил, что Широ был в черных доспехах, — видимо, уже заменил отсутствующего Кита, — а так же отсутствие Аллуры. И вот это было странно. Дверь крейсера отворилась и оттуда вышел Кит в сопровождении двух инопланетянок. Все в комнате разинули рты. — Кит? Кто это? — спросил Широ. — Где Лотор? — сходу начал Кит, проигнорировав вопрос Широ. Тот казался немного оскорбленный, но Пидж поспешила ответить на вопрос Кита: — Он с Аллурой отправился на Орианд, чтобы найти какой-то элемент, который поможет достроить синклайн. — Синклайн? Что это? — Оружие, над которым работали Аллура и Лотор те две недели, что тебя не было. Кит крепко сжал кулаки, явно злясь. — Нам нужно немедленно их остановить. — Но почему? — спросил Ханк. — Потому что Лотор — грязный тиран, как и его отец, — выступила вперёд алтеанка, которая все это время стояла в стороне. — Ты… Ты алтеанка? — Коран был ошеломлён. — Да. И я здесь для того, чтобы остановить Лотора. Он убил мою семью! Все поверглись в ещё больший шок. И тогда Кит, Кролия и Ромелль рассказали всю историю. В конце Кит показал контейнер с чистейшей квинтэссенцией, которая, как предполагалось, была высосана из алтеанцев. Коран с трясущимися руками взял её, сказав, что когда будет время, проверит, из чего она состоит. А терпение Кита, казалось, кончилось. — Так мы можем отправиться за ними? — Подожди, с чего ты взял, что Ромелль не врёт? Вы решили поверить её истории только потому, что она алтеанка? — внесла свое слово Пидж. Ромелль рассерженно посмотрела на нее, но Пидж проигнорировала. — К тому же, мы не можем пойти за Лотором и Аллурой. На Орианд могут попасть только избранные, а это только некоторый процент алтеан. На этих словах плечи Кита несколько опустились, а лицо приняло отчаянное выражение. — Совсем? Туда никак нельзя попасть? Пидж и другие паладины отрицательно покачали головой. Повисла тишина. — А как понять, что ты избранный алтеанец? — задала вопрос Ромелль. — Если бы ты была избранной, твои метки бы уже загорелись, потому что мы совсем рядом с Ориандом, — поникше ответил Коран. Видимо, он тоже не был избранным. И тут Лэнс почувствовал, что его сейчас выбросит из этой сцены. Но он не собирался бездействовать. Лэнс, немедля, сконцентрировался на поиске Белого Льва. Он знал, что тот на Орианде. Но когда ему это удалось, Белый Лев злобно рыкнул на него. — Что тебе надо? — Послушай меня, — Лэнс говорил абсолютно серьезно, и хотя нельзя было передать какой-нибудь тон голоса, это было понятно по его поведению. — Сейчас к тебе отправляется Лотор, сын Заркона. У него есть грязные планы, которые он хочет осуществить… — У меня нет времени на это, — Белый Лев уже начал исчезать, но Лэнс ухватился за него. Он почувствовал что-то ослепительно белое. Все еще крепко держась за связь с Белым Львом, сознание Лэнса будто проносилось через что-то невероятно мощное и опасное. И когда поездка подошла к концу, связь с Белым Львом резко оборвалась и Лэнс увидел прекрасный розоватый ландшафт неизвестной планеты. По всей видимости, это и был Орианд.