Исцели мою душу

Спрятавшись в пустом переулке и облокотившись на стену дома, Кинайя позволяет себе прикрыть глаза. Всё: страх, гнев, желание — смешалось, превратившись в один сплошной комок, который не распутать. Она не понимает себя, не понимает тех эмоций, что заставляют сердце бешено колотиться. Зачем она предложила ему помощь? Зачем, вообще, перешагнула эту невидимую черту? Он ведь нукенин, а не какой-нибудь рядовой шиноби. Какая же она глупая… «А он тоже,» — думает девушка, сжимая кулаки. — «Разозлился из-за какой-то мелочи.» Она всего лишь хотела помочь. Искренне, без всяких ожиданий, просто потому что всегда так делала. Но Итачи… нет, он просто враг, убийца и отступник, и не заслуживает к себе доброго отношения. Вот только Кинайя ничего не может поделать. Она запуталась. Застряла в этой нелепой лжи, которую сама же себе и внушила. Лжи о том, что это путешествие — её ужасная пытка, а Итачи — жестокий мучитель. Но будь это правдой, стал бы он отпускать её в разгар собственного гнева? Стала бы она так доверчиво предлагать ему помощь? Нет. Всё, что она внушает себе — пустые слова. Просто ширма, которой она отгораживается от очевидной правды. Девушка так и не сбегает. Она бродит по деревне, долгим взглядом смотрит на ворота, но не покидает границ. Знает, что это бессмысленно, ведь её всё равно найдут. От Акацуки сбежать нельзя. От Итачи сбегать не хочется. Какая же она глупая… Кинайя возвращается к ночи, чувствуя себя провинившейся девчонкой. Она слишком долго оттягивает этот момент, боясь встретиться с разгневанным взглядом. Наверное, ей просто стыдно, хотя она и не до конца понимает, почему. Когда девушка подходит к двери, сердце её начинает бешено колотиться, а руки предательски дрожат. Она одновременно хочет и боится войти. Но когда страх всё же отступает, заставляя её толкнуть дверь, комната оказывается совершенно пустой. Это даже разочаровывает. Кинайя столько всего прокручивала в голове: любые слова, действия, взгляды — но совершенно не была готова к такому. Неужели он просто ушёл? А может ищет её на окраинах деревни? Она подходит к окну и всматривается в ночной полумрак. Огни фонарей внизу тоскливо освещают опустевшие улицы, а бледный полумесяц почти не виден на чёрном небе. «Если бы он действительно хотел меня найти, то сделал бы это без усилий.» И словно в подтверждение своих мыслей, девушка замечает в отражении два ярко-красных глаза. Ей не хватает смелости обернуться, и она просто смотрит на тёмный силуэт, отчётливо виднеющийся в стекле позади неё. Разумеется, Итачи её не терял. Он только сделал вид, что дал ей свободу, когда на самом деле просто наблюдал со стороны. Наверное, хотел поиграть с добычей, вот только добыча сама пришла к нему в руки. — Зачем ты вернулась? — слышит девушка его низкий голос. — Ты могла бы сбежать. Огромными усилиями она заставляет себя обернуться и посмотреть Итачи в глаза — не лучшая идея, учитывая, что именно они являются его самым опасным оружием. — Не могла. Раз вы следили за мной. Она произносит это так уверенно, будто совсем не испытывает страха. Но Итачи трудно обмануть. Его взгляд прожигает насквозь, заглядывая в самую душу. И перед этим взглядом она совершенно беспомощна. — Вы просто хотели отпугнуть меня, — это уже звучит, как утверждение (и откуда в ней столько смелости?) — Потому что не любите подпускать к себе людей слишком близко. Я понимаю и больше не стану переходить черту. Лёгкий ветерок приподнимает волосы девушки, заставляя вздрогнуть, и в следующую секунду фигура Итачи оказывается прямо у неё за спиной. — А если я захочу перейти черту? Кинайя почти не дышит, боясь выдать нарастающее волнение, и на этот раз не смеет обернуться. Она удерживает дрожь, чувствуя его горячее дыхание над своим ухом. И следующие слова вырываются сами собой: — Так попробуй. Должно быть, она самоубийца или ненормальная. Сама вырыла яму, а теперь стоит на краю, в ожидании, когда её подтолкнут. И судя по тяжёлому вздоху за спиной, осталось совсем недолго. — У тебя есть задание, которое ты должна выполнять. — голос Итачи снова холодеет. Он отходит к кровати и расстёгивает чёрный плащ, совершенно не глядя на девушку. Его лицо всё такое же спокойное, и ей трудно понять, о чём он думает. Бросив плащ на кровать, Итачи стягивает с себя футболку и отправляет её туда же. На секунду Кинайя замечает опасный огонёк в его глазах, когда их взгляды пересекаются. Она чувствует, что что-то не так, но намеренно игнорирует инстинкты. Просто наблюдает, как Итачи по-турецки садится на кровать, поднимая взгляд. — Так и будешь стоять? Кинайя знает, что это ловушка. Знает, но всё равно поддаётся, посылая здравый смысл к чертям. Глубоко вздохнув, она подходит к кровати и уверенно садится рядом с нукенином. Складывает печати так же, как и множество раз до этого, прикрывает глаза, но не успевает коснуться его груди. Сильная ладонь перехватывает её запястье и резко толкает назад. Она распахивает веки и с опаской смотрит в алый Шаринган, что в полумраке напоминает отблеск пламени. Осознав происходящее, Кинайя дёргается в сторону, но бесполезно. Её руки зажаты над головой, а крепкое тело прижимает к постели, не давая шанса вырваться. Он наклоняется к её уху. Снова этот нечестный приём, выводящий девушку из равновесия. Похоже, он уже знает обо всех её слабостях. — На что ты рассчитывала? — его шёпот пробирает насквозь. — Что я остановлюсь? Или может отступлю? — Я просто делаю то, что вы говорите. Её слова кажутся жалким оправданием. Глупая-глупая Кинайя. — Значит ты будешь делать всё, что я тебе скажу? Ожидаемый вопрос, учитывая такую неаккуратно брошенную фразу. Но девушка не успевает возразить и замирает, ощущая на своей шее до безумия горячие губы. Итачи не спешит, целуя у самого уха, и влажной дорожкой спускается к ключице. Водит языком так нежно, что Кинайя не успевает удержать тихий стон. Она прикусывает губу, злится, но ничего не может поделать. А дыхание сбилось настолько, что скрывать это уже невозможно. — Нет. — упрямо выдаёт она и снова дёргается, пытаясь оттолкнуть нукенина. — У тебя был шанс сбежать. — шепчет он, сильнее зажимая запястья. — Но ты его упустила. Он возвращается к её уху, обхватывает губами нежную мочку и чуть посасывает, вынуждая девушку выгибаться под своим сильным телом. По коже проходят волны мурашек, и ей приходится стиснуть зубы, чтобы удержать второй стон. Это похоже на сладкую пытку, заставляющую всё внутри клокотать. Она хочет этого, жаждет всем своим нутром, но голова отчаянно протестует. И когда Итачи переходит к её губам, даруя жаркие влажные поцелуи, она теряет последние остатки разума. Перехватив рукой оба запястья, он спускает ладонь к её талии. Нежно оглаживает кожу сквозь тонкую ткань и скользит ниже, задирая край юкаты. Его горячий язык умело орудует внутри, вынуждая забыться в собственных ощущениях. И Кинайя едва не сходит с ума, чувствуя, как напряжённые пальцы поднимаются по её бедру. Он останавливается совсем близко, не давая ощутить томительного прикосновения. Словно издеваясь, доводя до безумия. Девушка жалобно хныкает и поддаётся вперёд, на что Итачи лишь сильнее прижимает её к кровати. Он специально медлит, доводя свою пытку до совершенства. Его ладонь поднимается чуть выше и медленно оглаживает низ живота, дразня Кинайю и заставляя сдержано мычать сквозь глубокие поцелуи. Желая в полной мере насладиться её реакцией, Итачи отрывается от истерзанных губ и снова переходит к шее. Ноги девушки нетерпеливо дрожат, когда его рука приближается к желанной точке. И она уже не может скрыть тихий стон, чувствуя нежное касание нукенина. Становится невыносимо жарко, в особенности от ощущения разгорячённой груди, тесно прижимающейся сверху. Его движения уверенны и неторопливы, а ткань трусов мгновенно промокает насквозь. И она уже не сдерживает постанываний и тяжёлого сбитого дыхания, подстраиваясь под движения его пальцев. Когда запястья, наконец, освобождают, Кинайя жадно обхватывает спину Итачи. Оглаживает крепкие мышцы, спускаясь от плеч до самых ягодиц. Вновь поднимает руки, зарываясь пальцами в его волосы и стягивая резинку вместе с протектором. Её сознание утопает в море чувств, что накатывают гигантскими волнами. Не остаётся ничего, кроме единственного желания подчиниться человеку, чьи жадные губы и горячие руки сводят её с ума. Итачи ненадолго отстраняется, вызывая у девушки разочарованный вздох. Ловким движением он развязывает широкий пояс и буквально сдирает юкату с её обладательницы. Вновь опускается к её ключицам, оставляя отметины от ненасытных поцелуев. Запустив руку под её спину, он расщёлкивает застёжку лифчика и отбрасывает его в сторону. Снова отстраняется, стягивая с её ног влажные трусики и открывая взору каждый изгиб её тела. Медленно проходится ладонью по бедру, а в его глазах бушует жгучее желание. Кинайя замечает возбуждение, что так явно топорщится в его штанах, и немного пугается. Понимает, что вот-вот перейдёт границы, но отступать слишком поздно. Она уже не владеет собой. Когда Итачи избавляет себя от одежды, она не может пересилить смущение и поднимает глаза к потолку. Её первый и единственный раз был в тёмной комнате под одеялом, и тогда ничего подобного она разглядеть не могла. — Посмотри на меня. — слышит девушка его хриплый голос и послушно опускает глаза. Её лёгкие пылают, а тело дрожит от предвкушения. Она не в силах удержать свой любопытный взгляд, и он соскальзывает к возбуждённому члену. Щёки ожидаемо вспыхивают, но она забывает об этом, когда Итачи наклоняется к её губам. Нетерпеливо и глубоко целует, блуждая рукой по мягкой коже. Он переходит к её груди, лаская языком чувствительный сосок, и в этот момент Кинайя чувствует, как её колени разводят в стороны, а в промежность упирается горячая головка. Дыхание перехватывает, когда Итачи толкается вперёд, заставляя ощутить тягучую наполненность. Запрокинув голову назад, Кинайя стискивает пальцами его спину. Он делает ещё одно движение, другое, зарываясь носом в её шею. Больно кусая в плечо, а затем тут же зализывая. И девушка понимает, как сильно он себя сдерживает. Теряя контроль, Итачи начинает ускорять толчки, до синяков сжимая её хрупкое тело. Почти вколачивается, заставляя девушку несдержанно стонать. Впивается в её губы и шею. Напряжение внутри становится невыносимым. Ей хочется больше, сильнее, быстрее. Она слышит хриплое дыхание нукенина, похожее на рык. Чувствует, как сильные руки приподнимают её спину, входя глубже, буквально насаживая. Кинайя обнимает его ногами за талию и, словно в бреду, произносит его имя. Прося, умоляя. С каждым движением внизу живота нарастает тугой ком, разнося волны удовольствия по всему телу. Ей кажется, что ещё немного, и она потеряет сознание. Чувствуя приближения финала, девушка сжимает крепкие плечи, и в следующий момент комок внутри разлетается множеством искр. Она выгибается и протяжно стонет, ощущая сладостную пульсацию. Но Итачи не останавливается и лишь сильнее вбивается в её охваченное судорогой тело. Спустя несколько толчков, он изливается ей на живот и поваливает на кровать, опускаясь сверху. Их тяжёлые и прерывистые дыхания остаются единственными звуками в тишине комнаты. А влажные тела опаляют друг друга жаром. Кинайя лежит неподвижно, пытаясь привести сознание в порядок. Ей всё ещё невыносимо хорошо, в особенности от осознания, что Итачи так близко. Он приподнимается и смотрит в её глаза. Шарингана больше нет, как и холодного отчуждения в его взгляде. И девушка решает оставить все сомнения на потом. Возможно, завтра ей будет стыдно или страшно, а может хорошо, но это будет завтра. А сейчас она просто насладится его мимолётной улыбкой, промелькнувшей в глазах.