Исцели мою душу

Отстранённо глядя сквозь окно, Итачи обдумывает в голове вчерашний вечер. Где он оступился? В какой момент его желания перекрыли разум, заставляя броситься за черту? Он не был слабовольным и никогда не поддавался низменным потребностям, но в этот раз потерял контроль. Возможно, дело в его недуге. Когда единственное, что бушует внутри — это нескончаемая боль, ни о чём другом и не думаешь. Но вот боль уходит, сменяясь новыми чувствами и желаниями, задавить которые оказывается куда сложнее. Ощущает ли он вину? Нет. Если бы девушка вела себя чуть разумнее. Если бы не смотрела так преданно, отдаваясь ему полностью и без остатка… Он ведь пытался её оттолкнуть. Пытался донести, что он не тот человек, к которому следует приближаться, но Кинайя как будто не слушала. И остаётся лишь один способ, чтобы раз и навсегда отгородить её от этих глупых связей. Он действовал раньше, подействует и сейчас. — Итачи. — её нежный голос отдаётся болью в груди. «Когда же ты поймёшь, что кроме ненависти не должна ко мне ничего испытывать?» Он слышит её тихие шаги за своей спиной. Ощущает, как ладонь уверенно ложится на плечо, но не торопится обернуться. Он уже знает свой следующий шаг и знает, к чему он приведёт, а потому намеренно тянет время. — Всё в порядке? Её вопрос такой невинный, что Итачи почти сдаётся. Он понимает — другого способа выстроить между ними стену нет. Он должен причинить ей боль, но как же это невыносимо трудно. Итачи поворачивается, а в его зрачках причудливый рисунок. И девушка не успевает среагировать, мгновенно погружаясь в мир иллюзий. Мир, в котором уже никуда не денется. Мир, что окрашен лишь чёрными и красными тонами. — Что ты делаешь? — в глазах Кинайи зарождается паника. Её тело стремительно обхватывают тугие ветви, лишая возможности пошевелиться. Буквально припечатывая к широкому дереву, возникшему за спиной. Сдавливая, но ещё не убивая. — Ты должна уяснить одну важную вещь. — Итачи произносит это почти без эмоций, глядя ледяным взглядом. — Я не твой друг и никогда им не стану. Для меня ты лишь средство достижения цели — не более и не менее. Он подходит ближе, заставляя одну из ветвей обхватить её горло. Только обхватить, ведь он ещё не готов наблюдать угасание её жизни. — Я забрал твою свободу. Я причинил тебе боль и сделал это без каких-либо колебаний. Твоя жизнь для меня ничто, и я легко заберу её, если будет нужно. Так что перестань наивно думать, будто я хороший человек. — Хватит. — её голос дрожит, но не из-за страха. Она не верит ему. Не верит и больше не боится, словно разглядев в его душе глубоко запрятанную правду. — Говоришь, что забрал мою свободу? Причинил мне боль? Я шесть лет провела в заточении, где за каждый неровный взгляд мне выкручивали руки. Где мою силу использовали днями напролёт, не давая толком отдохнуть. Девушка с трудом удерживает боль от воспоминаний, что встревожили душу. Она прикрывает веки, заставляя себя успокоиться, и снова смотрит на Итачи. — Я не жалею о том, что произошло вчера. И не стану тебя ненавидеть, как бы сильно ты меня не убеждал, потому что я знаю — в тебе нет жестокости. — Уверена? — Абсолютно. — Кинайя почти усмехается. — В первый же день ты заботливо укрыл меня одеялом, хотя не должен был этого делать. Можешь и дальше притворяться злодеем, Итачи, но мы оба знаем, что это не так. Он смотрит в её глаза — уверенные, понимающие, и сдаётся. Отступает, не в силах продолжать эту ложь. Он устал, бесконечно устал от ненависти к самому себе. От жизни, что наполнена лишь болью и страданиями. От всего этого мира, что прогнил насквозь. Он развеивает иллюзию, возвращая девушку в реальность, и она торопливо моргает. Больше нет смысла отпугивать её. Он проиграл, пусть и впервые в своей жизни, но обратно уже не повернуть. Итачи знает — дальше будет только хуже. Он слишком долго блуждал во тьме, не видя света. Забыв мечты, которым следовал ещё ребёнком. Идя за целью, что должна принести покой взамен этой невыносимой жизни. Но её тепло так манит. Оно как воздух, необходимый лёгким после душного заточения. И теперь, словно зверь, вкусивший человеческой крови, он уже не сможет остановиться. Ему нужно это тепло — хотя бы ненадолго, пока не наступит его час. — Я не смогу дать тебе того, что ты хочешь. А ты не сможешь меня изменить. — И пусть. Её лицо озаряет слабая улыбка, заставляя нукенина тяжело вздохнуть. Они оба застряли в этом безумии, выхода из которого нет. — А если ты пожалеешь о своём выборе? — Даже если так… Я лучше буду жалеть о том, что сделала, чем о том, что упустила. — Похоже, тебя не переубедить. Итачи подходит к ней вплотную, убирая за ухо красную прядь волос. Он понимает, что эта слабость обернётся ему слишком дорого, но останавливаться уже не хочет. И он касается её губ своими, забирая то, что принадлежит теперь ему. Да, это глупо, ведь он не должен давать ей надежду, как не должен давать её себе. Однако думать об этом совсем не хочется. — Мне пора. — разорвав поцелуй, произносит Итачи. И он уходит, понимая, что завёл себя в ловушку, но такова уж эта проклятая жизнь. В конце концов, он заплатит за все свои грехи. Так почему бы не добавить к ним и этот?