Исцели мою душу

Насколько упорным может быть человек, стремясь к своей цели? И как далеко он готов зайти? Что ж, было время, когда Кинайя едва ли могла назвать себя смелой и упорной. Но то была совсем другая жизнь. — Завтра мы сбежим. — с уверенностью в глазах сообщает парень. Молодой, всего на год старше её, он появляется в жизни девушки почти с самого заточения. Охранник, надзиратель и единственный друг — светловолосый мальчишка, превратившийся в сильного воина. Кинайя не любит его. В ней нет того трепетного чувства, о котором рассказывала её мама. И когда он забирает её первый поцелуй, это не вызывает в ней никаких эмоций. Но она не разрушает его мечтательную иллюзию и говорит, что всё хорошо. Она произносит эти слова и тогда, когда случается их первая близость — неуютная, неприятная и какая-то неправильная. Однако девушка не хочет всё портить. Она улыбается и кивает головой, когда он говорит, что заберёт её отсюда. Они сбегают в её восемнадцатый день рождения, как только особняк накрывает ночь. Он крепко держит её за руку и помогает перебраться через высокий забор, но жизнь решает по-своему. Кинайя помнит угасающий свет в его глазах, когда стрела попала ему в сердце. Помнит холод от внезапного осознания смерти, когда его тело полетело вниз. И как страшно ей было бежать через лес, слыша громкие крики преследователей. Но боли утраты в ней не было. Только грусть и сожаление о смерти друга, что ценой своей жизни подарил ей свободу. И о его жертве она будет помнить всегда.

***

Где-то из глубины разума девушка улавливает монотонный стук капель. Они, как стрелки часов, медленно отсчитывают время, раздражая слух и заставляя приоткрыть тяжёлые веки. Свет неяркий и как будто приглушённый, а в воздухе чувствуется сырость. Первая мысль — а не умерла ли она часом? Но, будь это так, она бы уже давно перестала чувствовать боль. Вот только голова раскалывается, да и тело ощущает себя не лучше, словно её хорошенько чем-то избили. Когда Кинайя полностью открывает глаза, её взгляд фокусируется на каменном потолке, однако она замечает впереди небольшой источник света. Лучи приветливо проскальзывают сквозь широкий проход, давая понять, что она лежит в подобии пещеры. Подняться с земли оказывается ещё тем испытанием, и первые попытки ожидаемо оканчиваются провалом. Но когда Кинайе всё же удаётся перевернуться на живот, она обнаруживает под собой знакомый плащ. Сердце начинает стучать, как бешеное, тревожа и так нестабильное сознание. В глазах нарастает ужас. Но затем, проанализировав ситуацию, девушка понимает, что что-то не так. Если её схватили члены Акацуки, то почему она лежит здесь без охраны? Встав на ослабевшие и чуть дрожащие ноги, Кинайя осторожно выбирается из пещеры, щуря не привыкшие к свету глаза. Солнце приятным теплом обволакивает лицо и руки, и, чуть поморгав, девушка, наконец, понимает, что к чему. Невдалеке — у небольшой и быстрой речушки, переливающейся в ярких лучах — грозной фигурой восседает мечник. Его присутствие сбивает девушку с толку, заставляя подозрительно окинуть взглядом меч. Бежать не имеет смысла, да она и не в состоянии. К тому же, если бы он действительно хотел её убить, Кинайя бы уже не проснулась в той пещере. — Кисаме-сан. — ровным голосом произносит она, подойдя к нему на приличное расстояние. — А-а, всё-таки очнулась. Я уж думал придётся самому прекратить твои страдания, — он как-то странно усмехается, вставая с места и поворачиваясь к ней с ухмылкой. — Но, видимо, я стал чересчур сентиментален. К тому же, он бы мне не позволил. Проследив за его многозначительным взглядом, направленным на высокий пригорок чуть в стороне, Кинайя поражённо замирает. В её груди разливается одновременно радостное и болезненное чувство, а глаза наполняются влагой. Из-за дрожащих губ она не в силах произнести и слова, ощущая, как всё труднее становится дышать. Кажется, что всё это какая-то иллюзия. Просто сон, вернувший в её сознание человека, которого она так хотела увидеть живым. Но он здесь — целый и невредимый. Стоит, возвышаясь над рекой и задумчиво глядя вдаль, как будто никогда и не уходил. Терпеливо дожидаясь, когда девушка очнётся, чтобы… наверное, высказать ей за нарушенное обещание. Может быть, даже окинуть презрительным взглядом. Ничего, пусть ругает, пусть ненавидит! Главное, что он теперь живой. Ноги сами ведут её вперёд, оставляя мечника позади в одиночестве. Но Кинайя не спешит. Она идёт спокойно и неторопливо, боясь, что Итачи может исчезнуть, так и не обернувшись к её глазам. Она много раз обдумывала слова, которые скажет ему при встрече, но сейчас они совершенно вылетели из её головы. И всё-таки, даже просто встретиться с его взглядом, будет куда важнее обычных слов. Когда Кинайя добирается до вершины, останавливаясь в паре метров от него, её сердце трепетно замирает. — Здравствуй. — произносит она, пожалуй, даже слишком вежливо. Однако Итачи молчит, лишь слегка повернув к ней голову и медленно отвернувшись к реке. И этот жест, казалось бы, такой незначительный, больно ранит её душу. Она осознавала, какими будут последствия, и всё же видеть их — совсем другое. — Знаю, ты злишься. — в её словах полное понимание, однако произносить их невероятно трудно. — Зачем ты вернулась? Его бесцветный голос не становится для неё неожиданностью. Ведь девушка знает, что нарушила обещание, и что оправдания тут будут неуместны. — Я не могла поступить иначе. Также, как и ты. — Это не ответ. — сухо проговаривает он. — Я хочу знать, почему ты спасла жизнь, которая ничего не значит? — Для меня — значит. Итачи тяжело вздыхает, всё также держа перед ней свою спину. — Тогда ответь, почему? — Ты знаешь. — Я хочу услышать это от тебя. — произносит он с чуть большим напором. — Хочу понять, ради чего ты едва не пожертвовала своей жизнью. — Потому что… я люблю тебя, Итачи. — сообщает она так, словно это самая очевидная вещь на свете. — И никогда не перестану любить. — Ты ошибаешься. — Нет. — спокойно отвечает она. — Нельзя обмануть сердце. Поверь, я когда-то уже пыталась. Прохладный ветер легонько треплет волосы, щекоча ими лицо. В воздухе ощущается запах зелени и полевых цветов, смешанный с тёплой землёй, а недалеко внизу умиротворённо журчит река. — Я не жду, что ты примешь мои чувства, и никогда не ждала. — произносит она тёплым тоном. — Я просто хотела сделать тебя счастливым. Ведь ты сам подарил мне это чувство, пусть и ненадолго. — По-твоему, я сделал тебя счастливой? — в его словах абсолютное непонимание. — Больше, чем кто-либо другой. Они оба замолкают, и по напряжённой спине Итачи девушка понимает, что пора заканчивать разговор. Но прежде чем двигаться дальше, она должна узнать ответ на вопрос, который уже давно дожидается своего часа. И каким бы горьким он ни оказался — она примет его с улыбкой на лице. — Если ты попросишь меня уйти — я уйду и больше никогда не появлюсь в твоей жизни. Если попросишь остаться — я останусь и последую за тобой куда угодно. — ей трудно удерживать дрожь в голосе. — Так что ты выберешь? Тишина становится худшей пыткой, и чем дольше она длится, тем сильнее Кинайя начинает понимать. — Ясно. — произносит она тихим голосом. Что ж, по крайней мере, Итачи хватило такта не высказать ей в лицо всё то, что он держал в своих мыслях. Возможно, это и к лучшему. Девушка разворачивается и уже собирается сделать шаг, когда низкий и ровный голос её останавливает. — Разве я уже дал свой ответ? Кинайя не верит и даже немного злится. Ну, почему он всегда так поступает? Сначала долго и задумчиво молчит, а потом выдаёт какую-нибудь фразу, от которой хочется закрыться. И всё же она останавливается. — Я не могу обещать тебе светлое будущее. — А я о нём и не прошу. Итачи берёт её за плечи и аккуратно разворачивает к себе, глядя таким странным настороженным взглядом, что девушка немного теряется. Неужели это сомнение в его глазах? Его руки всё ещё лежат на её плечах, словно пытаясь удержать от неминуемого побега. Но Кинайя и не собирается убегать. Уж точно ни теперь, когда она впервые видит Итачи таким — открытым, слегка растерянным, однако готовым выдать то, что на душе. — Я не знаю, какой будет моя жизнь дальше. — произносит он спокойно и без тени фальши. — У меня была цель, а теперь её нет. Но человек не может жить без цели. — Так отыщи новую. Итачи ненадолго замолкает, вглядываясь в ясные и зелёные глаза девушки, словно решая для себя, как поступить. — А если моя цель слишком эгоистична? — Ничего. — пожимает она плечами, позволяя себе улыбнуться. — Моя была не менее эгоистичной. — Значит, последуешь за мной куда угодно? — спрашивает он серьёзно и с едва заметной надеждой. Их гляделки перерастают в бурю эмоций, где за нетерпеливым долгим ожиданием, проскальзывает сомнение, радость и облегчение. — Я не отказываюсь от своих слов.