Tears. Revival. Unknown. Smile. Tomorrow.

Маленькая турианка вновь стояла под деревом, задумчиво водя рукой по гладкой коре. Словно почувствовав присутствие за своей спиной, она обернулась, лукаво блеснув голубыми глазами. – И снова здравствуй. Как я погляжу, ты не любишь не только красный, но и фиолетовый. А ведь я не это имела в виду, когда говорила о потенциале. Она развернулась полностью, а уже через мгновение стояла к Сейтрин вплотную. Корни дерева подобно цепям тянулись за ней, опутывая ноги. Окинув себя взглядом, охотница поняла, что сама находится в таком же состоянии. Вот только корни вокруг её ступней начинали чернеть, медленно ослабляя хватку. – Хочешь дам совет? Раз уж ты пытаешься меня слушать, побуду доброй. – Малышка задрала голову и указала на Сейтрин тонким пальчиком. – У тебя с собой хорошая связь, но только ты можешь предугадывать. Пользуйся этим. Слушай себя, иначе ты умрёшь. Да ты уже хочешь умереть, не так ли? Девочка опустила руку. –Если ты думаешь, что я поняла хоть что-то… – недовольно пробормотала Сейтрин. –Я не могу тебе сама всё объяснять, это слишком скучно! – Девочка попыталась топнуть ногой, но корни позволили лишь слегка её приподнять. Птица на дереве издала протяжный крик, от чего малышка поморщилась. Вдруг взгляд её стал жёстким, а голос – резким и холодным. Вновь обычный невинный и капризный ребёнок приподнял маску, за которой пряталось существо куда более древнее и пугающее. – Запомни, я вовсе не на твоей стороне, но уйти тебе не позволю, пока ты держишь меня… пока я слаба. Хочешь ответов? Что же, они все есть в твоей памяти. Не можешь вспомнить? – Она зло усмехнулась. – Не мои проблемы. Сейтрин могла бы отшатнуться. Признаться, этого ей хотелось больше всего, но что-то упорно подсказывало: «не смей». Одна ошибка – и эта тварь тебя уже не отпустит. Турианка сложила руки на груди, глядя в чужие глаза, что были точной копией её собственных. Малышка усмехнулась. Пренебрежительно махнула рукой, после склонив голову в насмешливо-уважительном жесте. И исчезла. Пока что.

* * *

Раны под сколотыми пластинами затягивались непозволительно медленно, будто нарочно позволяя призраку испытать на себе частицу той боли, что досталась его Стражу. Прислужник, Капитан, бурая масса, в которой живые мешались с мёртвыми, всё это смазалось и отошло на второй план. Нео не был уверен: видит ли он краем глаза шевеление внизу, или то лишь его страх, питающий воображение. Лечение давалось ему даже тяжелее, чем раньше. Что-то мешало, перехватывало склизкими невидимыми щупальцами слабенькие потоки света, и душило их, не давая подобраться к телу. Постепенно щупальца добрались и до самого призрака, вцепились в потрёпанную оболочку, словно кокон. Тяжёлый, тянущий к земле, убивающий. Это было почти больно, но в то же время, оно казалось чем-то более страшным, чем обычная боль. Никогда прежде Нео не сталкивался с чем-то подобным, но всё его существо, каждая частица ядра под оболочкой билась в паническом приступе. Ему не нужно было иных знаний и определений, чтобы понять, что это. В конце концов, кому, как не чистому порождению Света дано понять с первого мгновения, когда рядом появляется Тьма. -Ого какой… тяжёлый взгляд, - тихий голос мог бы затеряться в шуме ветра и исчезнуть, так и не будучи услышанным, если бы не оживший переводчик, неохотно подхвативший слова чужого языка. Нео вздрогнул, когда пугающее ощущение внезапно исчезло со словами его Стража. Эта дурацкая привычка неудачно хохмить и натянуто смеяться в момент, когда всё находится на грани, сейчас почти выводила Нео из себя. Она что, ненормальная? Она имеет хотя бы примерное представление о том, как он каждый раз переживает? Как боится, что затихшее дыхание уже не вернётся? Даже раньше, когда смерть ещё находилась под контролем призраков, казалось, будто малейшая ошибка приведёт к провалу. Стоит ли говорить, что сейчас уровень нервозности задорно хлопнул крыльями и улетел за облака? -Сейтрин, блядь, - как-то озлобленно, и в то же время бесконечно облегчённо выдохнул Нео. Турианка округлила мутные, будто затуманенные глаза, и коротко усмехнулась, тут же шипяще застонав от пронзившей грудь резко боли. На мгновение собственный призрак отчётливо напомнил ей Йона, который, в отличие от Нео, выглядел куда более эмоциональным, да и матерился как пьяный кроган. Эти двое действительно чем-то были неуловимо похожи друг на друга при всех тех огромных различиях. -Я тоже тебя люблю, - с трудом оскалилась в кривоватой улыбке турианка. Впервые на её памяти он позволил себе такой тон. Что за очаровашка. Призрак ничего не ответил. Молча спустившись, он осторожно прикоснулся краем оболочки к щеке своей напарницы, и снова принялся за исцеление её ран. Сейтрин порывалась встать, стоило ей немного прийти в себя, но Нео опасливо шикнул, прося не шевелиться лишний раз, пока падшие под карнизом не оклемались от устроенного ею светопреставления. Сам он медленно устремился к краю их временного убежища, прячась среди потемневших камней, чтобы понять, насколько велики их со Стражем шансы выбраться живыми. Однако едва опасливо выглянув из укрытия, призрак удивлённо пиликнул, поднимаясь повыше. Падшие были мертвы. Все, абсолютно, даже те, кто вполне себе шевелился, когда Сейтрин потеряла сознание. Нео недоумённо покрутился во все стороны, но не нашёл даже малейших признаков жизни. Капитан, что ещё стоял на ногах после выброса тёмной энергии, теперь лежал, заваливаясь на отключившегося прислужника. Он точно не мог уже встать. Чёрный едва заметный дымок струился возле мёртвых тел, сочась из открытых почерневших ран, переплетаясь с голубоватыми испарениями эфира. Призрак понял, что совершил огромную ошибку, недооценив всю смертоносность Тьмы. -Сейтрин, когда это случилось? – Нео медленно обернулся к напарнице, не обращая внимания на дрогнувший голос. Она уже сидела, держась ладонью за голову как при сильной мигрени. Призрак так и не смог исцелить её полностью, лишь подлатал наиболее опасные для жизни раны. -Случилось что? – морщась, уточнила турианка. -Когда ты приняла Тьму? Сейтрин медленно оторвала ладонь от лица, недоумённо повернув голову. Её выражение, поза, да буквально всё говорило, что она не понимает, о чём идёт речь. Конечно, Нео рассказывал ей о Тьме, эта тема по праву входила во вводный курс от призрака, описывающий то дерьмо, в которое волей случая оказалась втянута охотница. Но принять Тьму? Если подобный этап действительно присутствовал в её биографии, то Сейтрин благополучно его упустила из виду. И что, Духи побери, это вообще должно значить?! Голова предательски раскалывалась, ну вообще никак не способствуя натужным размышлениям с целью понять, какого ответа ждёт призрак. -Нео, я не понимаю, о чём ты. -Ты не поняла, как убила этих падших?! – излишне громко воскликнул робот, возглас которого отозвался новой волной головной боли. Зашипев, турианка вновь ухватилась за голову. -Во имя Духов, не кричи, - сдавленно попросила Сетйрин. – Я просто убила их, как кучу врагов до этого, почему ты вдруг всполошился? Она резко замолчала. Вспомнить, как именно ей удалось справиться с таким количеством противников, не выходило. Несмотря на все потуги, в голове всплывало только ехидное «Склероз», почему-то произносимое голосом Наоми. Посему выходило, что он самый. -Я уверен, что видел, как тьма подчиняется тебе. Это просто отвратительно для нас, – Нео смерил напарницу долгим взглядом и, не дождавшись от неё подобающей ситуации реакции, навроде глубочайшего шока, вздохнул уже более спокойно. – Особенно, если Авангард обо всём узнает. –«Но в моём рапорте этого точно не будет», – мысленно добавил призрак. Он не рассказывал Сейтрин о том, что «Авангард» обязал его сообщать им о каждом её шаге, а также что его регулярные вечерние отлучки представляли из себя сдачу рапорта Икоре Рей лично. Насколько робот мог предполагать, обработкой этой информации потом занимался Феникс. Конечно, с началом войны необходимость в отчётах пропала, да и невозможно было бы их отправить, а потому призрак, наконец, смог вздохнуть спокойно. Всё же, ему не нравилось ощущение того, что он шпионит за подругой по чьему-то там приказу, пусть даже сама турианка, скорее всего, давно успела обо всём догадаться. Она ни на что не намекала, не обижалась и не пыталась завести об этом «случайный» диалог. Спустила всё на тормозах, в лучшей своей манере прикинувшись, будто ничего не знает. Она, в конце концов, прекрасно всё понимала, и Нео был безгранично благодарен ей за это. Призрак не смог бы больше относиться к ней, как к чудовищу, даже, если бы ей подчинялась вся тьма Вселенной. Так что ему оставалось лишь прикинуть, как они будут выкручиваться из очередной порции дерьма, щедро посланной кем-то свыше, ведь своего Стража он не бросил бы и под угрозой смерти.

* * *

Несмотря на необходимость убраться как можно скорее, напарникам пришлось остаться на некоторое время в пещере, чтобы дать ранам Сейтрин время затянуться. В противном случае она рисковала не только не донести Кевина до безопасного места, откуда можно повторно связаться с Фермой, но и отключиться по дороге. О том, что в её состоянии блуждать по диким землям с раненым человеком на руках – верх безрассудности, и упоминать не стоило. Оставаться на месте тоже было нельзя. Только не на пороге логова падших. Повторно выйти на связь с Девримом получилось далеко не с первой попытки. Наконец, спустя долгое время стараний рация знакомо булькнула и негромко заговорила голосом снайпера. Как и ожидалось, из-за ужасающих помех разговор превратился в игру в «угадайку». Передать координаты также ожидаемо не вышло. По словам Деврима, отправить людей слепо блуждать по лесу Сурая не могла при всём желании помочь своим временным подопечным, а потому спасение находилось в их собственных руках ровно до тех пор, пока они не найдут место, где сигнал окажется более чистым. После этого им останется только дождаться спасательной группы с Фермы и можно будет праздновать маленькую победу. Кевин за время их отлучки в сознание так и не пришёл, но состояние его, пока что, было стабильным. Кровотечение давно прекратилось, заражение не началось, а в остальном что Сейтрин, что её призрак помочь не могли. Так или иначе переждать ночь им пришлось всё в той же пещере. Нео с трудом уговорил охотницу немного поспать, убедив её, что поднимет тревогу сразу же, как почувствует малейшую опасность. Она спала беспокойно, ворочаясь и двигая мандибулами, словно пыталась беззвучно что-то сказать. Только к утру сон её стал чуть более спокойным, а через некоторое время после рассвета она резко распахнула глаза, в которых читалась знакомая призраку решимость, готовая в нестабильный момент перерасти в безрассудство. Нежные солнечные лучи пробежались зайчиками по потрёпанной броне, отсыревшему за ночь плащу и гротескным пластинам на заострившемся лице. Турианка ненадолго прикрыла глаза, жадно ловя короткий момент спокойствия, но груз в виде раненного человека на её плечах напоминал о необходимости двигаться. Она шла сквозь ряды трупов эликсни, ловко ступая по свободным участкам земли. Брать с них было нечего, кроме боеприпасов, которые Сейтрин и подобрала. Сейчас охотница и вовсе не обращала на мёртвые тела никакого внимания. Ветераны среди Стражей говорили, что, когда подобное зрелище становится обыденностью, душа человека ломается и перестраивается. И тогда уже никто не сможет угадать, останется в ней больше жестокости или сострадания. Сейтрин приближалась к этому состоянию семимильными шагами. С каждым днём она всё больше напоминала Нео воина, которым, по её собственным словам, никогда не являлась. Возможно, виной тому был взгляд, с каждой битвой теряющий звериную дикость и всё больше наполняющийся расчётливостью и холодностью опытного бойца. Она уже не просто бросалась в драку, очертя голову, лишь бы успеть забрать с собой побольше врагов перед смертью, а подходила к делу более систематично. Конечно, до самых опытных Стражей ей ещё было как до Рифа на спэрроу, но потенциал, его нельзя не заметить. Даже далёкий от военного искусства призрак это понимал. Продвигались напарники осторожно, но настолько быстро, насколько это вообще было возможно в их ситуации. Призрак, припомнив карту местности, прикинул примерное место, где связь должна была стать лучше, и теперь вёл Сейтрин этим маршрутом. К их счастью, лес, что начинался недалеко от выхода из логова падших, оставался спокойным. Но радоваться этому, определённо было рано. Стоило турианке спустя некоторое время ходьбы немного расслабиться и решить устроить небольшой привал (по большей части благодаря настоянию призрака, который боялся, как бы её раны не открылись вновь из-за перенапряжения), как лес оживился. Затрещали ветви под гнётом чьих-то тяжёлых лап, беспокойно зашелестели листья. Что-то быстро продиралось сквозь густые кусты по направлению к охотнице. Несколько боевых зверей кабал выскочили на поляну перед Избранной и резко затормозили, словно только что её заметили. Выглядели они привычно недружелюбно, но в этот раз к агрессивности примешивалась какая-то нервозность. Они замерли на несколько мгновений, словно замешкавшись, и также резко бросились вперёд. Но добежать не успели. Появившееся из ниоткуда тёмно-синее свечение сменилось яркой вспышкой, которая разбросала чудовищ по сторонам, словно они были лёгкими тряпичными игрушками. Некоторые из них с хрустом врезались в деревья, и Сейтрин с лёгким удивлением осознавала, что, несмотря на защищённые тела, просто так они уже не встанут. Следом за первой вспышкой появилось ещё несколько. Странная сила сжимала и бросала тварей с поразительной лёгкостью. Они только беспомощно выли, но клыки и когти не могут справиться с таким противником. Это была быстрая бойня. Турианке казалось, что она спит. Дыхание перехватило от острого ощущения невозможности происходящего. На границе сознания удивлённо охнул Нео. Сейтрин поддерживала его реакцию. – Духи… Быть этого не может. Эта сила… Даже спустя всё время, проведённое в этом странном мире, Сейтрин бы её ни с чем не спутала, пусть вживую ей довелось наблюдать подобное лишь пару раз. Это свечение можно было бы перепутать с тем, что оставляют после себя атаки пустотой, но вместо насыщенного фиолетового, оно отдавало глубокой синевой. В нём не содержалось и капли Света. Ненадолго воцарилась абсолютная тишина, лишь через несколько секунд за кустами вновь началось шевеление, но в этот раз оттуда вышла одна-единственная фигура. И с первого, и со второго взгляда её можно было принять за Стража. Элементы брони поверх плотного костюма, шлем, оружие в специальных крепежах. Единственное, что могло смутить случайного наблюдателя – это отсутствие атрибутов, указывающих на путь, которым шли Избранные. Ни плаща, ни мантии, ни каких-либо эмблем. Так мог бы выглядеть отступник, не подчиняющийся «Авангарду» и идущий своим путём. Сейтрин сама бы так и подумала, если бы не одно «но». Биотика. Сила, которой, как успела выяснить турианка, в этом мире не владел никто. Охотница уже давно смирилась с мыслью о том, что привычных ей вещей здесь попросту не существует. А теперь только-только ставшая привычной картина вновь пошатнулась. –О, так тут кто-то ещё есть, – протянула незнакомка, подходя ближе. Она остановилась, не дойдя до Сейтрин двух метров. Избранная почувствовала, как её прожигает внимательный взгляд из-под шлема. Она и сама не уступала. Неожиданно незнакомка вновь шагнула вперёд. – Подумать только, жизнь полна сюрпризов. Шлем незнакомки через мгновение оказался у неё в руках. В этот раз судьба выкинула что-то совсем уж невероятное, ведь перед охотницей во всей своей красе стояла представительница расы азари. Нежная лазурная кожа, местами слегка отливающая фиолетовым, синие аккуратные метки, изогнутый гребень. Перед глазами турианки вспыхнул яркий образ, отдавшись болезненным покалыванием где-то в районе сердца. – «Как насчёт выпить? Завтра будет долгий день». – «Богиня, Сейтрин, какой же ты котёнок!» – «Само собой, я вернусь, и мы будем всю ночь откисать в баре». Голова закружилась, имя вырвалось случайно. - Сев? Азари непонимающе склонила голову. – Кто, прости? Турианка покачала головой. Конечно, это не она. Другой тип меток, да и овал лица выглядит иначе. Образ, появившийся вдруг в памяти, действительно походил на эту азари, но в то же время разительно отличался. – Не важно, обозналась. – Сейтрин устало покачала головой и вновь взглянула на незнакомку, теперь более настороженно. – Как здесь оказалась азари? – Также, как и ты, полагаю? Упорство и немного везения. А ещё нежелание умирать. Кевин, лежащий на земле, – Сейтрин пришлось опустить его, чтобы достать оружие – слабо застонал. Он наконец начал приходить в себя. Внимание всех присутствующих тут же обратилось на него. Турианка, опасливо глянув на незнакомку, всё же подошла ближе и опустилась на землю возле мужчины, по-прежнему готовая в любую секунду схватиться за пушку. Раньше она бы прыгала от счастья, увидев что-то из своей прошлой жизни. Раньше ей бы и в голову не пришло отнестись к азари настороженно. Раньше она не начала бы сразу задаваться вопросами, которых теперь стало слишком много. Но сейчас вера в чудо куда-то пропала, а с ней и доверчивая неосторожность. Кевин тем временем с заметным трудом приоткрыл глаза, после заморгав от яркого света. Выглядел он потрёпанным, но вполне живым. Заметив Сейтрин, мужчина приветственно улыбнулся одними уголками губ. –Рад, что ты жива, – негромко прохрипел он. – Взаимно, – хмыкнула турианка. – Как себя чувствуешь? –Бывало и хуже. Как только смогу встать, будет совсем хорошо… – Он повернул голову, замечая ещё одного присутствующего. Впрочем, удивление на его лице так и не появилось. – У тебя новая подруга? Сейтрин покосилась на азари, которая всё ещё неподвижно стояла в стороне, задумчиво рассматривая напарников. Та лениво махнула мужчине рукой. – Можете звать меня Атаме. –Сейтрин, Кевин, – быстро представила себя и спутника охотница. Нео, словно чувствуя настороженность своего Стража, показываться не спешил. Турианка была уверена, что он в данный момент занят анализом всего произошедшего, и вскоре у него появится множество новых вопросов. У самой охотницы их было хоть отбавляй, но расшаркиваться на долгие диалоги не позволяло время, которое – видимо, уже по традиции, – поджимало. Если напарники хотели выжить (а они хотели), сигнал стоило отправить до наступления темноты. – Если вы беженцы, то тут относительно недалеко находится поселение людей. Насколько я заметила, все сбегаются к нему, – Атаме покачала головой, словно делая для себя какие-то выводы. – Не думаю, что в таком виде вы доберётесь туда живыми, так что, полагаю, мне будет не лишним отправиться с вами. Всё равно шла в ту же сторону. Турианка обменялась с напарником быстрыми взглядами. В том, что незнакомка знала о Ферме не было ничего особо необычного, но вот её планы и мотивы оставались загадкой. – Мы действительно идём к Ферме, – наконец, осторожно ответила Сейтрин. – Но тебе какой толк идти с нами? Ты ведь не Страж и не беженка, насколько я понимаю. – Страж? Пф, нет, вот уж кем я точно не являюсь, – скривила губы Атаме. – Что касается второго, мне действительно пришлось побегать, но к делу это не относится. А с вами я навязываюсь не из альтруизма, и я ещё могу стрясти с тебя, палавенка, плату. С раненого, так уж и быть, мне ничего не нужно. – И что ты хочешь взамен на помощь? – поинтересовалась охотница. – Пока что несколько ответов, а как будем на месте, сторгуемся. Могу заверить, что ничего ужасающего требовать не стану. – Азари коротко ухмыльнулась, – ну как, идёт? Не то, чтобы у Сейтрин был выбор. В одиночку её шансы на провал стремительно возрастали, и не признать это было бы огромной ошибкой. Так же, как ошибкой могло стать решение довериться незнакомой азари, появившейся из ниоткуда. Как ни посмотри, а шансы пятьдесят на пятьдесят. – Полагаю, мы согласны, – заметив метания напарницы, твёрдо сказал Кевин. Он упрямо приподнялся на локтях, глядя снизу вверх в глаза Атаме. Незнакомка в ответ только улыбнулась краешком губ.

* * *

Он умер. Он действительно умер. Погиб прямо на её глазах, так быстро и просто, словно никогда не жил. Словно так и было нужно: чтобы этот мелкий идиот ринулся отвлекать врагов, давая ей шанс выжить. Словно она просила его рисковать собой. Чёртов придурок! Хренов защитник… Эгида невольно радовалась, что не умеет плакать, хотя её глаза жгло, будто они были настоящими. Та стычка всё ещё стояла перед взором. Её почти задавили числом, смерть уже замахивалась косой, ехидно скаля зубы. Тогда-то он и не выдержал. Появился как последний лучик солнца, чтобы с силой врезаться в ближайшее опешившее чудище, закружить их, уводя от своей напарницы… и погаснуть. Будь он человеком, его бы разорвали заживо, а так растерзали оболочку и пробили ядро. Он не успел даже закричать. Маленькая золотая искорка, втоптанная в грязь лапами боевых чудовищ кабал. Эгида смогла добраться до него. Это стоило остатков сил, но она успела дойти до скалы, чтобы отправиться следом за костлявой девчонкой, которую сбросила несколькими минутами ранее. – «Мне опять не дали умереть,» – поняла охотница, вместо «того света», увидев над головой плотную ткань палатки. Небольшое пространство почти полностью занимали скрипучая раскладушка, на которой лежала экзо, да складной столик с приставленным к нему стулом. На спинке последнего висела простая чёрная майка. У самой раскладушки стоял низкий закрытый контейнер, на котором покоился призрак. Шипастая ёлочная игрушка, выброшенная хозяевами за ненадобностью. Рука дрогнула, когда пальцы осторожно сомкнулись на потрёпанной оболочке. Вопреки язвительным мыслям экзо держала его в ладонях с редкой для себя осторожностью, словно он мог рассыпаться прахом от неосторожного движения, отняв у неё последнюю память о погибшем друге. Они препирались с самого первого дня знакомства. Возможно, начало этому положила сама экзо, ведь первыми её словами после воскрешения были не сумбурные вопросы в духе «Что происходит?» или «Где я?». Нет, первое, что она сделала – это сверкнула на призрака жёлтыми глазами и недружелюбно поинтересовалась: «Чего вылупился?». Можно было подумать, что для неё такие ситуации в порядке вещей, настолько обыденные, что уже не вызывают ничего, кроме раздражения. Мол, даже прилечь на минутку не дают, сволочи. Йон грубость моментально, видимо, по привычке, отзеркалил: «А ты мне, блядь, запрети». В таком духе их отношения и развивались. Они грубили, язвили, поливали друг друга отборным матом, но никогда не испытывали ненависти. Просто не умели, да и не хотели, общаться иным образом. На самом деле, они сработались почти моментально, пусть на первый взгляд, казалось, должно было произойти совершенно обратное. Против воли прерывистый всхлип всё же вырвался наружу. –«А ведь я почти забыла, каково это». Пальцы в последний раз осторожно сжали оболочку. Больше экзо не собиралась напрасно терять время. Охотница поднялась с раскладушки и твёрдо направилась к выходу из палатки, не обращая внимания на подгибающуюся от ранения левую ногу, на сеточку помех перед левым глазом и абсолютную темноту - со стороны правого, на боль и слабость. Йон был идиотом. Невероятно взбалмошным, ершистым, преданным и настойчивым. Он был её идиотом. Выродки из легиона ещё поплатятся. Она сдохнет, но заставит их страдать.

* * *

Это была ловушка. Конечно, подобного стоило ожидать. В конце концов, люди знали, на что шли, когда отправлялись за отрядом Паллады. Они проявили определённую наивность, но не были совсем уж идиотами, если, конечно, не считать идиотизмом саму эту вылазку, устроенную без ведома Сураи Хоторн или, хотя бы, лорда Шакса, который почти всё время проводил за пределами безопасного убежища. Группа проявила осторожность. У них имелось оружие, корабль был оснащён какой-никакой маскировкой, пусть и держалась она на честном слове, они подготовили карту местности, даже озаботились примерными маршрутами отступления. Но кабал словно просто посмеялись над всеми их планами, втаптывая задумку в грязь. В месте, куда вели координаты, уже некого и нечего было спасать. Небольшой лагерь, окружённый самодельным частоколом, был для беженцев защитой столь же надёжной, как шёлковая рубаха. Разодранные палатки, обожжённая земля, запёкшаяся кровь, раздавленные и разбросанные вокруг – будто бы в насмешку – редкие контейнеры припасов. Немногих в тот момент насторожило малое количество трупов. Кабал не питались человеческой плотью и не занимались благотворительностью наподобие захоронения вражеских останков. Тела Паллады также нигде не было видно. Тогда у Наоми зародилась робкая надежда, что экзо успела спасти нескольких выживших и укрыться с ними в лесу. Но выйти из лагеря группа не успела. К тому моменту, как они заметили опасность, кабал уже их окружили. Они разделались с группой из почти двух десятков человек почти играючи. Тех, кто падал или пытался бежать, хватали и куда-то утаскивали. Странно это было, но казалось, что бойцы Легиона старались особо не убивать. Ранили, порой калечили, но не добивали. Зачем? Милосердие никак не вписывалось в рамки привычных установок Красного легиона. Да и не оно это было. Наоми держалась столько, сколько могла. Феникс учил её сражаться с момента ещё до того, как их знакомство переросло в крепкую дружбу. «Ты всегда будешь уступать Стражу по силе, ловкости и живучести», – говорил пробудившийся, когда девушка устало валилась на пол после изнуряющей тренировки, – «но меткость, реакция, хитрость – это не то, что может дать Свет. А потому уравнять шансы вполне реально, если не забываться. Стражи тоже смертны». Наоми шутливо ворчала, что он пытается отыграться на ней за возню в больнице, но в душе была глубоко ему благодарна. Эти уроки были следствием её робкой просьбы и его собственного желания помочь. Ник всегда о ней заботился. Перед глазами стояла пелена, уши давно перестали разделять звуки, смешав их все в громкую ужасающую какофонию. Оружие выпало из ослабевших рук. Её грубо волокли по земле прочь от разрушенного лагеря. Безвольно болтающиеся ноги оставляли на побуревшей земле отчётливый след. Он извивался, подобно змее, ластился к камням и зарывался в грязь, шёлковой лентой обозначая её путь в пахнущую кровью темноту. Перед глазами стояла пелена с редкими вкраплениями слёз. В эту минуту она сильнее всего на свете хотела увидеть белую мантию с фиолетовыми вставками, изучающий взгляд синих глаз и добрую улыбку. Почему он смотрел на неё с такой печалью в этот момент? Потому что она проиграла? Потому что совершила последнюю в своей жизни глупость? Вялая непослушная рука попыталась дотянуться до растворяющегося в багровой дымке родного лица, но бессильно упала на землю. Перед глазами стояла пелена, постепенно уходящая во мрак. Она всё ещё видела его добрую улыбку. «Прости, Ник, я не могу улыбнуться в ответ».