Тени Новиграда

      Исенгрим нашёл Иорвета на обветшалой веранде, с которой открывался вид на Храм Вечного Огня.       Иорвет сидел на полу, разглядывая свою флейту. Она треснула во время последней стычки с нильфами, но выбросить её не поднималась рука.       Он всё раздумывал над тем, что мог недоговаривать ему Исенгрим. Для чего ему столько скоя’таэлей, столь непредусмотрительно сосредоточенных в пределах одного города? Можно подумать, он собирает армию.       «Нет, слишком дерзко. Слишком глупо. Хотя ему и удалось собрать многих - для целого Новиграда их слишком мало, чтобы успешно противостоять враждебным dh’oine и городской страже наряду с Охотниками. Должно быть, дело в чём-то ещё…»       Занимало Иорвета и то, откуда у Исенгрима вдруг взялось такое состояние.       «У нас, эльфов, и вовсе не существует таких понятий как «богатство» и «бедность». Мы всегда были равны, в определённой степени…Духовное богатство издавна ценилось у seidhe куда выше материального. А люди, как всегда, всё извратили. У них богат тот, у кого тяжелее кошелёк, а не разум. Они охотнее послушают глупца, если он осыплет их золотом, но не мудреца, в чьих словах истинное знание, если у него за пазухой нет и гроша. Потому они и погрязли в войнах, а за собой потянули и нас, обернув против нас нашу же ненависть и тщеславие»       Иорвет шумно выдохнул. За этими мыслями он не услышал шагов Железного Волка.       Тот, уже по привычке, обошёл дыру в полу, сквозь которую можно было разглядеть нижний этаж. Исенгрим тихо скользнул к Иорвету и присел рядом. Теперь он мог рассмотреть шрам на лице мужчины, который до этого скрывался под платком. Он зацепил край ткани за ремешок, удерживающий повязку на голове, обнажив пустую глазницу.       Железный Волк решил, что лицо его старому другу вполне могли попортить обычным серпом, судя по форме шрама. Он почти видел, как какой-то особо смелый dh’oine замахивается примитивным орудием, и бьёт наотмашь. Лезвие концом впивается в глаз, а остальная его часть глубоко врезается в скулу, до самой губы.       «Сомневаюсь, что этому умельцу посчастливилось сохранить жизнь. Но прежде он всё же оставил свой след, – подумал Исенгрим, – Должно быть, это ужасно унизительно, получить такое увечье от рук жалкого деревенщины. Впрочем, всё это лишь игра моего воображения. Всё могло быть совсем по-другому».       Иорвет не спешил прерывать молчание. Они ещё какое-то время сидели так, прислушиваясь к улицам ночного города. Откуда-то доносилась музыка. Наверное, какой-нибудь приезжий ансамбль развлекал посетителей в корчме неподалёку.       – Это та самая? – наконец спросил Исенгрим, чтобы как-то завязать разговор. Он протянул руку к флейте Иорвета, – Я помню, как ты играл на ней. В тот вечер.       Исенгрим повертел флейту в руке, осторожно проведя пальцем по толстой трещине, протянувшейся от дульца почти до самого конца.       «В тот вечер, – неслышно хмыкнул Иорвет, – Тот вечер был последним, когда мы видели Дол Блатанна. А потом мы вступили в войну, которая не принесла нашей расе абсолютно ничего, кроме гибели наших детей, братьев и сестёр, сложивших головы за Нильфгаард, который лишь потешался над слепыми seidhe, не замечающими, как их кормят ложными обещаниями, не смевшими даже и предположить, что Францеска, не раздумывая, сама завяжет на наших шеях петли взамен на корону. Вот как Нильфгаард благодарит союзников за поддержку. Вот как Маргаритка заботится о своём народе – о своих лучших воинах, о сотнях молодых эльфах, которые, вместо того, чтобы жить во благо процветания расы, погибают в лесах от голода, болезней и ран, которые некому излечить. Погибают, потому что больше ничего не могут, кроме как продолжать борьбу за призрачную свободу, хоть и знают, что она давно потеряла всякий смысл. Просто потому что им не оставили другого пути. А Францеска, верно, тешит себя мыслью о том, что выбрала наименьшее зло. Хороша же правительница Дол Блатанна - первым своим указом пустила половину своих сородичей в расход – Иорвет гневно сплюнул через ограждение веранды».       – Я думал, – тихо проговорил Исенгрим, – Что я единственный, кому удалось избежать скверной участи, любезно дарованной нам Маргариткой и Эмгыром.       – Что ж, ты ошибался.       Исенгрим пробудил в нём очередные нежеланные воспоминания. Помимо него и Железного Волка были и другие офицеры, которым удалось избежать смерти. Всего лишь несколько эльфов. Но, как Иорвет, они, не сговариваясь, продолжили бороться, в отличие от Исенгрима. Нет, Иорвет не винил его за это. Скорее наоборот, сейчас ему казалось, что Волк единственный из числа тех, кто смог удрать по пути в Дракенборг, поступил правильно. Оттого его появление в Новиграде вызывало у него ещё большее непонимание. Так или иначе, оставшихся схватили снова, вместе с присоединившимися к ним за время скитаний другими эльфами. В тот раз повезло только ему.       Никто больше не выжил. Он сам видел их тела с перерезанными глотками, сваленными в кучу в Ущелье Гидры, как перебитый скот. Возвращаться было глупо и необдуманно, но он должен был увидеть всё сам. Должен был развеять нелепую надежду, что таилась где-то на самой глубине.       С тех пор он больше никогда не оглядывался. Не возвращался ради чьего-то спасения. Потому что смерть и есть спасение, и каждый эльф, которому путь в Дол Блатанна отрезан, должен был усвоить этот урок.       – И я этому рад, – мягко ответил Волк, – Наверное, впервые за всю свою жизнь я рад, что в чём-то ошибся.       Они снова погрузились в молчание. Иорвет закурил трубку.       – Никогда ещё мне не доводилось видеть загорелого seidhe, – он выдохнул дым.       Считалось, что Aen Seidhe - настоящие чистокровные эльфы Синих Гор - не бывают загорелыми. Среди людей, и среди самих эльфов, укоренилось мнение, что эльфийская кожа просто-напросто не подвержена влиянию солнечных лучей. Губы Исенгрима растянулись, обнажая ряд мелких белых зубов. Шрам, рассекавший лицо эльфа, искажал некогда прекрасную улыбку. Он, конечно же, был знаком с этим мнением. Теперь ему казалось, что он в жизни не слышал ничего глупее.       – Просто ты никогда прежде не видел seidhe, прожившего шесть лет в Зеррикании.       Иорвет усмехнулся. Он лишь убедился в своих догадках.       – И как там?       – Жарковато, – беззаботно ответил Волк.       – Но ты ведь не поэтому вернулся?       Ответ последовал не сразу. Иорвет молча ждал, попыхивая трубкой и вглядываясь в Храм, освящённый огнями. Он был отличной заменой маяку для кораблей, державших курс на вольный город.       – Там мне случилось познакомиться с одним чародеем, – начал Исенгрим, но не успел продолжить.       – О-о, – протянул Иорвет с явным пренебрежением, – Начало уже скверное.       Волк пропустил его замечание мимо ушей.       – Он уверил меня, что за морями, на землях Офира есть место…Место, в котором могли бы найти своё пристанище эльфы. Где мы могли бы жить, а не выживать. Есть корабль. Раз в год он ходит в те земли. Чародей дал мне карту…       – О чём это ты говоришь? – Иорвет хохотнул, – Что такое наплёл тебе этот чванливый зазнайка? Рассказал сказочку об Ard Gaeth, двери которых наконец отворились, чтобы перенести нас в прекрасное королевство Аман? Всё это чушь, выдумка, глупая легенда, которой мы наслушались в детстве. Для эльфов, как и для других Старших Рас, нет такого места, до которого люди не дотянулись бы своими кривыми ножками и грязными ручками!       Исенгрим терпеливо выслушал Иорвета, а затем, немного помолчав, спокойно ответил:       – Но легенды откуда-то берут своё начало, разве не так? Любая выдумка основана на истине - незаметной глазу, витающей где-то между строк.       Иорвет скрестил руки, глубоко и нервно вдыхая из трубки.       – И что же, ты просто соберёшь всех эльфов и уплывёшь с ними искать таинственную страну, о которой ты узнал от… – губы Иорвета неприязненно скривились, – человеческого чародея? С чего он вообще так с тобой разоткровенничался?       – Ну, – Исенгрим немного замялся, а потом хитро улыбнулся, – В Зеррикании люди не столько критичны в отношении Старших Рас. Да и чего скрывать, когда этот олух проболтался о своих открытиях, а потом заартачился, я обратился к старым добрым эльфийским методам.       Иорвет склонил голову, внимательно вглядываясь в лицо Исенгрима единственным глазом, словно пытался прочесть его мысли.       – Чародеи, как правило, лживые и мстительные твари, действующие лишь в угоду собственным прихотям. Ничто не мешало ему обмануть тебя. Ни нож у горла. Ни даже муравьи, облепившие его обмазанную мёдом рожу. Здесь, – Иорвет ткнул на карту, которую развернул только сейчас, – может быть что угодно. А может быть там нет вообще ничего.       – И мы не узнаем этого, пока не проверим.       Иорвет фыркнул:       – И ты готов рискнуть жизнями всех, кого здесь собрал?       – Они могут остаться, если захотят.       – Они не останутся. За тобой они пойдут куда угодно.       – А ты?       Иорвет молча отвёл взгляд.       – Именно такой реакции я от тебя и ожидал. Поэтому оттягивал этот разговор.       В доме напротив кто-то высунулся из окна, недовольно заворчав что-то о том, что ему мешают спать.       Иорвет замахнулся своей флейтой и запустил её прямиком в окно.       Недовольный сосед вскрикнул от боли.       – Вот она, шовременная молодёшь! Некому вас вошпитывать-то, пока штаршее поколение на войне нильфов иштребляет! Ну ничаво, попадётесь мне на глаза, шпана проклятая!       Мужчина ещё долго что-то шамкал себе под нос и время от времени выкрикивал гневные ругательства, уже из-за затворённого окна.       Иорвет шумно выдохнул, не то от раздражения на человека, который всё никак не мог угомониться, не то из-за сожаления о внезапной вспышке гнева, у которой могли возникнуть серьёзные последствия.       Исенгрим решил, что причина во втором.       – Он так каждую ночь вопит. Я и сам давно мечтал его приструнить.       – А чего ж не приструнил тогда?       – Не знаю, – Исенгрим почесал затылок, – Он же старик, будет с него! Немного надоедливый, но абсолютно безвредный. К тому же этот дурень полностью слепой, а значит он ни в жизнь не догадается, кто поселился с ним по соседству.       Иорвет нахмурил брови и устало потёр переносицу. Исенгрим и раньше отличался большей гуманностью, нежели он. Впрочем, и люди тогда ещё были более терпимы к представителям Старших Рас. Он задумался, как жилось Железному Волку там, в Зеррикании? Голодал ли он? Прятался ли в пещерах холодными дождливыми ночами? Приходилось ему там вычёсывать вшей? Прижигать огнём раны, которые нечем зашивать? Нет, не похоже было, чтобы ему там плохо жилось все эти годы.       – Так значит, ты вернулся только из-за глупых россказней какого-то чародея?       По лицу Волка он понял, что нелепая затея отправится за тридевять земель - лишь вершина айсберга.       – В целом да. И, как ты знаешь, великие цели требуют великих свершений. На пути к своей я уже изрядно постарался: провернул парочку афер, заключил несколько не очень приятных союзов…Осталась самая малость, и здесь мне очень не помешала бы твоя помощь.       – Ближе к делу,– нетерпеливо бросил Иорвет.       Снизу донеслись голоса, несомненно нетрезвые. Оба эльфа отвлеклись на них, обнаружив бредущую по улице странную компанию - это были краснолюд, пёстро одетый мужчина и, напротив, облачённая во всё тёмное девушка. Иорвет заострил внимание на шапочке мужчины - ярко пурпурном берете с ослепительно белым пером цапли на боку. Он уже видел его раньше. И слышал этот голос.       – Лютик? – узнал он и голос краснолюда, – И Золтан…       Исенгрим изумленно посмотрел на него. Хотя и он знал одного из компании.       – Давно ли ты водишь дружбу с бардами? – усмехнулся он, – А девушка? Её ты тоже знаешь?       Иорвет пристально посмотрел в глаза Железному Волку.       – У меня один глаз, Исенгрим. На улице ночь, а девка в капюшоне. Сам-то как думаешь?       Исенгрим виновато скривил нижнюю губу.       Они заметили, как сперва попятился Лютик, прижав поближе к себе какой-то ящик, а затем настороженно остановились краснолюд и девушка в капюшоне.       Из переулка напротив выскользнула банда мужчин. Почти на всех были шутовские колпаки, а в их руках показались ножи.       – Так-так, – цокнул один из них, – Милсдарь Лютик. А чёй-то вы тут забыли на ночь глядя?       – Уважаемые, я уверен, мы сможем договориться мирным путём. Всегда можно прийти к компромиссу!       – Срали мы с храмовой башни на твои компромиссы!       Мужчины медленно обступали их со всех сторон.       – Вот же нам фортануло, а, парни? Ублюдок просил привести эльфку, а тут ещё и бард в придачу! Может нам вас обоих прихватить?       Лютик ещё пуще сжал в руках ящик, так, что ногти заскребли по дощечке. Один из бандитов прищурился, приглядевшись к ящику и присвистнул:       – Плюешь в руку, которая тебя кормит, остроухая? И что Тесак на это скажет, м? – белый грим на лице мужчины, которым покрывали свои лица Сердцееды, потрескался и уже местами стерся от пота.       – Я взяла лишь то, что мне причитается. За твою голову!       – Эх, жаль я топора с собой не прихватил! – крикнул Золтан.       Свора кинулась на них.       Лютик, вздрогнув, выронил ящик, и тот со звонким дребезгом ударился о мощёную дорожку.       Девушка выхватила из набедренника кинжал и закрутилась в пируэтах, которые чередовала с точными выпадами. Одному бандиту она с легкостью перерезала с разворота горло и тут же молниеносно вонзила острие кинжала в висок другого, с усилием выдернув оружие обратно и оттолкнув от себя труп ногой.       Лютик при виде этого взвизгнул и воскликнул:       – Милостивая Мелитэле! А со стороны такая безобидная эльфийка!       Иорвет и Исенгрим, всё это время продолжавшие наблюдать с веранды, переглянулись - компания оказалась прямо-таки межрасовым альянсом.       – Заткнись, Лютик! – крикнула со сбившимся дыханием девушка.       Золтан захохотал.       Во время очередного пируэта с девушки слетел капюшон, открыв взору лицо и разлетевшиеся в стороны каштановые волосы. Теперь Иорвет узнал её. Несмотря на то, что была ночь. Несмотря на то, что у него был всего один глаз. Это была та самая эльфийка, что вывела его вместе с отрядом из подземелий и спасла жизнь Киарану.       – Может, нам стоит помочь твоим старым знакомым? – поинтересовался Исенгрим, заметив что-то странное во взгляде Иорвета.       – Не похоже, чтобы им была нужна помощь, – не сводя глаз с эльфийки, ответил он.       Краснолюд справлялся голыми руками, при том весьма успешно. Он вырубил пару бандитов, а у третьего выхватил секиру и уже замахнулся на него, но опустить её не успел - бандит пустился в бегство. Золтан, раздосадовано плюнув на землю, отшвырнул оружие.       Лютик отмахивался осколком горлышка, отколовшегося от бутылки. Бандит, набрасывавшийся на него, осознал, что остался один, и тоже бросился прочь.       Убедившись, что никто больше не собирается нападать, Диона с облегчением перевела дух, упёршись ладонями в колени.       – Чем ты так насолила Младшему? – удивился Лютик.       Эльфийка сдула с лица прядь волос, всё ещё восстанавливая дыхание.       – Мне и самой хотелось бы знать, – она озадаченно нахмурила брови, а затем перевела взгляд на покосившийся ящик, под которым расплылась пенная лужа, источавшая сладкий аромат мёда и хмеля.       – Эх! – Золтан махнул рукой, – Все труды коту под муди!       Лютик склонился над ящиком, разглядывая, уцелело ли в нём что-то. Диона тоже подошла. Всё оказалось не так плохо - большая часть не пострадала. Она подобрала уцелевшие бутылки, раздав по паре каждому в руки.       Эльфийка задержала взгляд на груде тел, половина из которых были мёртвыми, а другая половина начинала понемногу приходить в сознание, корчась от боли.       – Я-то думала, мы просто немного развлечёмся, выпьем медовухи, а на утро я бы возместила Тесаку стоимость ущерба… – она вздохнула от досады, – Но нет, нужно же было всё испоганить! – и гневно пнула одного из Сердцеедов, пытавшегося подняться на ноги. Тот простонал, обматерив её на всю улицу.       Иорвет и Исенгрим ещё вслушивались в их удаляющиеся голоса.       – Да-а, – довольно затянул Золтан, – А ловко ты их отделала, подруга!       – Да уж, – согласился Лютик.       Диона одарила их легкой улыбкой:       – Однако, и вы тоже не робкого десятка.       Золтан гордо задрал нос, а Лютик зарделся от похвалы - эльфы редко оказывают людям такую честь.       – А почему мы не могли просто выкупить этот ящик у Тесака?       Золтан коротко хохотнул.       – Во-первых, Лютик, – ответила эльфийка, – В этом не было бы совсем никакого интереса, а во-вторых, он заломил бы такую цену…       Шаги разномастной компании эхом разносились по улице.       Иорвет таинственно ухмыльнулся и облокотился спиной на ограждение веранды, расставив локти.       – В чем дело? – поинтересовался Исегрим.       – Только что ты наблюдал ту самую Рыбку, которой так интересовался. Во всей красе.       На короткий миг на лице Исенгрима промелькнуло удивление.       – Занятно, – тихо сказал он.       Эльф чуть вздернул подбородок, задумавшись, а потом проговорил:       – Подумай над тем, что я тебе рассказал. Возможно, это шанс для всех нас. И если решишь, что готов рискнуть, мы продолжим наш разговор.       Волк тихо ушёл, оставив Иорвета в раздумьях.       Он обернулся, устремив взор в конец улицы, с которой скрылись бард, краснолюд и эльфийка. Иорвет подумал, не поспешил ли он с выводами? Об этой девчонке. И о загадочном пристанище для эльфов, последнем оплоте надежды на достойную жизнь…