The Last Unicorn.

Сколько бы Мерлин не старалась, но отвести взгляд от окна она не смогла. Неожиданная истерика Артура внесла некие коррективы в распорядок дня служанки и сейчас, когда солнце уже начало медленно скрываться за кромкой горизонта, волшебница была вынуждена составлять компанию леди Моргане и Гвиневре за вышивкой. Гаюс неожиданно расщедрился и дал добро на то, чтобы его ученица присоединиться этим вечером к молодым дамам. Саму Мерлин, ясно дело, никто не спрашивал. Нет, Моргана искренне импонировала молодой волшебнице, однако занятие вышивкой нисколько не походило на что-то интересное. Мерлин не хватало таланта и усидчивости, из-за чего даже самые простенькие фигуры быстро теряли свой первоначальный облик и превращались во что-то нелепое. — Еще не приехал? — по тону Морганы не было ясно, задала ли она вопрос из интереса или просто постаралась в очередной раз начать беседу. У принцессы Камелота дела с вышивкой обстояли не многим лучше, чем у самой Эмрис. Роза, медленно вышиваемая на белой шелковой ткани, была таковой лишь номинально. Волшебница неопределенно качнула головой и вновь уставилась на свой кусок ткани, значительно уступающий материалу знатной леди. Не сказать, что Мерлин это волновало или обижало очень сильно, однако вгонять иглу в жесткую материю было весьма неудобно. Ткань, больше напоминающая мешковину, не желала поддаваться из-за чего Эмрис весьма часто укалывала пальцы. В такие моменты служанка справедливо думала, что круглосуточно охранять жизнь наследного принца куда проще, нежели сидеть на одном месте несколько часов и стараться создать некий шедевр рукодельной мысли. — А обычно ты более разговорчивая, — подметила Гвен, ловко орудуя своей иголкой. Она, пожалуй, была единственной дамой, которая еще не загубила вышивку. Каждое движение дочери кузнеца было точным, правильным, идеальным и это не могло не действовать угнетающе на леди Горлуа, для которой вышивание — было довольно болезненным, но сугубо необходимым занятием. Ведь чем занимаются благородные девицы, если не вышивают возле окошка в компании служанок? Хотя, за досуг своей воспитанницы отвечал именно Утер, поэтому противиться было бесполезно. Консервативный король резко возжелал себе носовой платок и миссия по его созданию выпала именно Моргане, которая совершенно не испытывала из-за этого восторга. — А я, честно говоря, хотела, чтобы ты разбавила этот скучный вечер своими разговорами, — неохотно призналась королевская воспитанница, делая новый стежок. Ткань, некогда кристально-белая и хорошо выглаженная, помялась еще сильнее, вызывая у Морганы острый приступ раздражения. Девушка искренне хотела выбросить вышивку в окно и более никогда не возвращаться к этому занятию. Мерлин поджала губы в тонкую линию и сильнее протолкнула свою иглу вперед, делая новый стежок. Волшебница искренне жалела, что сейчас она не может применить магию в корыстных целях и наконец покончить с этим мучением. Так же Эмрис было неудобно осознавать, что леди Моргана видит в ней кого-то большего, чем просто очередную служанку. После того, как юный Мордред покинул Камелот общими усилиями королевских отпрысков, величайшая волшебница резко поняла, что слишком тесное общение с Горлуа способно навлечь беду на сияющую особу. Менее всего Эмрис желала увидеть столь приятного человека на плахе или на костре. — Неужели вам есть дело до нелепого бормотания служанки, Леди? — надеясь отшутится, Мерлин вновь взглянула в окно. Как и раньше, никто не пришел. Высокие ворота оставались неподвижны, а часовые так и не сдвинулись с места, чтобы поприветствовать принца. Недовольно цокнув языком, Моргана с большим негативом вонзила иглу в вышивку, явно воображая на месте месива из ниток лицо Утера Пендрагона. Горлуа умом понимала, что нельзя желать зла тому человеку, который фактически тебя содержит, однако поделать ничего с этим не могла. Утер и его выходки временами доводили несчастную до истерик. — Иногда мне кажется, что Артур плохо влияет на тебя, — заметила Гвиневра, явно уловив настроение своей госпожи, однако в тоне самой служанки не ощущалось никакой злобы или пренебрежения, но Мерлин показалось, что дочь кузнеца банально озвучила всем известный факт. — Ты раньше была чуть более сговорчива, а сейчас словно рыба. Набрала в рот воды и молчишь. Эмрис с трудом сдержалась от того, чтобы закатить глаза. Не смотря на всю нейтральность, юной волшебнице упорно казалось, словно Моргана и Гвен ее в чем-то обвиняют. Девушки смотрели на нее как-то слишком обиженно, словно она, Мерлин, успела провиниться в чем-то серьезном. Юная волшебница сжала губы в тонкую линию и вновь уставилась в окно. Сейчас она искренне ожидала появление Артура во дворе замка. Черт, служанка даже была готова стерпеть волну негодования в свою сторону, лишь бы не ощущать себя виноватой за некий абстрактный проступок. — Мне тебя жалко, — честно призналась Моргана, отбросив свое занятие. Пальцы ее, к слову, были исколоты не меньше, чем у самой обладательницы больших ушей. — Вечно у тебя синяки от недосыпания, нос красный от простуды и вид вечно голодный. Вот не создана ты для того, чтобы быть личной служанкой принца. Особенно Артура. Я даже не могу сказать точно, осознает ли он, что ты девушка. Создание, с которым нельзя обращаться, как с очередным мужланом. Обида острой иглой уколола юную волшебницу. И пусть Горлуа это говорила с искренним сочувствием и участием, самой Мерлин совершенно не нравилась вся канва текущего разговора. Укоры, без всякого сомнения, относились именно к Пендрагону-младшему, но волшебница невольно принимала не самые приятные слова близко к самому сердцу. — Мне искренне приятно, что Вы беспокоитесь за мою судьбу, но леди, принц не такой уж и безнадежный! — жарко вступилась Эмрис. — Ага, — темная бровь благородной дамы скептически изогнулась. Она совершенно не верила в сказанное, поэтому защита Мерлин ее не впечатлила. В глазах Морганы мелькнула искренняя жалость к бедной девочке, которая так свыклась с неблагодарной ролью прислуги, что совершенно ослепла и потеряла всякое самоуважение к своей персоне. — Не безнадежный? А сегодня, позволь полюбопытствовать, что за концерт был? Разве тебе приятно, когда он себя так вызывающе ведет? Честно говоря, наблюдая за всем этим, мне только сильнее хочется освободить тебя! Ты только скажи и я смогу убедить Утера, чтобы он назначил тебя моей второй служанкой. — Сегодня просто выдался трудный день, — грустно вздохнув, Мерлин отрицательно качнула головой. Ее шестое чувство давно шептало, что у Морганы есть некоторые планы на ее скромную персону, однако заманчивое предложение поступило слишком поздно. Вот бы леди изъявила это желание в самом начале, когда Эмрис только-только назначали служанкой принца… — Вы зря беспокоитесь. Я ощущаю себя вполне комфортно том месте, где нахожусь сейчас. Артур значительно смягчился ко мне со временем. Мы почти друг-друга понимаем. Он даже иногда устает от роли осла и ведет себя как нормальный человек, что не может радовать. Иногда, например, он проявляет заботу к животным! — Умерщвление несчастных зверушек заботой не является, — мрачно ответила Горлуа, деловито скрестив руки под грудью. Девушка громко фыркнула. Осуждая любовь сильных мира сего к пустой и глупой охоте, Моргана всем сердцем презирала это занятие. — Артур часто освобождает лошадь от всадника, когда нам выпадает крупная добыча или кто-то из воинов получает сильное ранение, — невозмутимо ответила волшебница. — Правда, чаще всего, именно мне приходится жертвовать своим транспортом, однако Артур не заставляет меня после этого идти пешком. Он довольно любезен в этом отношении и всякий раз, когда мне приходится покинуть лошадь, Артур позволяет мне ехать с ним до самого ближнего поста к Камелоту. В это время мне дается немного вздремнуть. А потом, оттуда я перекочевываю к другому рыцарю, который меня и довозит до города. Это, кстати, удобно. Лица дам в комнате изрядно изменились. Моргана, ранее источавшая безразличие и легкое уныние, с интересом глядела на ушастую служанку, а Гвен, морально более раскрепощенная, даже не скрывала собственной заинтересованности. Она была готова наброситься на Мерлин с вопросами в любой момент. — Что вы так смотрите? — огромный интерес со стороны слушательниц явно смутил Эмрис. — Девушка, рыцарь, одна лошадь… — задумчиво проговорила Горлуа, театрально почесывая подбородок. — Даже не знаю, что меня смущает. — То, что Артур козлит не всегда? — величайшая волшебница фыркнула, словно обижаясь на дам. — Не скрою: я сама изрядно удивилась, когда он по дружески предложил свой плащ. Если бы этикет позволял, то Моргана бы удивленно присвистнула. Нет, до леди и раньше доходили слухи, но она поверить не могла, что ее непутевый братец способен оказывать знаки внимания для девушки. Еще причиной неверия служило то, что источником сплетен служили молодые девицы, работающие в замке и падкие на всякие сомнительные истории. Горлуа лично слышала, как молоденькие кухарки шептались по поводу слишком тесного общения принца и его личной прислуги, однако это было проигнорировано по причине полной черствости со стороны Пендрагона-младшего. Уж так вышло, что названный братец был груб, глуп и настолько предан идеалам отца, что для него перспектива завести роман с кем-то ниже по статусу — совершенно не возможна. — Я уже не говорю о том, что он часто делится со мной одеялом, когда мы бываем в походе, — Мерлин пожала плечами. — В это время года, знаете, весьма холодно… — В-вы спите вместе?! — пораженно ахнула Гвиневра, комично выпучив карие глаза. — А, ну да, — Эмрис произнесла это так, словно ничего такого не произошло. — Рыцари спят близко друг к другу, чтобы в случае опасности все проснулись как можно быстрее. Не вижу в этом ничего особенного. Мерлин хотела сказать еще что-то еще, но взгляд ее наконец выцепил движение на улице. Огромные ворота медленно открылись, пропуская в город малую группу воинов. Спешно попрощавшись, волшебница оставила вышивание и поспешила покинуть помещение, дабы встретить принца. Она даже в самых смелых фантазиях представить не могла, что слова, сказанные не особо осторожно, оставили дам под огромным впечатлением.