The Last Unicorn.

Мир без Артура казался необъяснимо неправильным и дело заключалось вовсе не в странном Утере, и Моргане, чей социальный статус резко поднялся вверх, превращая девушку в самую настоящую принцессу. Нет, эти вещи хоть и были крайне необычными, но при огромном желании их можно было впихнуть в привычную картину бытия, заранее списывая некоторые нюансы на условия данного мира, однако Гаюс в робе мага не лез ни в какие ворота. Изначально чародейка не узнала своего наставника издалека. Облаченный в серый плащ, богато украшенный алхимическими символами, старец чинно прогуливался вдоль коридоров, окидывая низшую прислугу чуть надменным взглядом. Рабочие, к слову, почтенно склоняли головы, стоило пожилому человеку приблизиться к ним. Данная картина казалась странной и забавной одновременно. Со стороны целитель напоминал важную птицу, а суетливый замок как-то незаметно обратился в птичий двор. Ощущать себя пернатым существом Мерлин не хотела, ровно как и не желала попадаться на глаза наставнику, нутром чуя, что ничего хорошего ждать не стоит. Не дожидаясь, пока мужчина обратит на нее свое внимание, волшебница кинулась наутек, искренне надеясь на удачу. Она вообще не хотела ни с кем пересекаться. Коридоры замка казались бесконечно далекими и на один квадратный метр приходилось слишком много людей. Прачки, служанки, стражники… Все они оживленно сновали из стороны в сторону, из-за чего замок напоминал проходной двор даже больше, нежели это обычно бывало. Девушке требовалось много сил, чтобы случайно не задеть кого-нибудь плечом и не спровоцировать очередную маленькую катастрофу. Волшебница даже толком не смотрела на маршрут, повинуясь зову своего сердца. Перед глазами мелькали лестницы, факелы, гобелены… Все это нисколько не поменялось по своей сути, но все равно ощущалось чем-то чужим. Раздумывая о сложившейся ситуации, Мерлин даже не заметила, как все же влетела в человека, а если быть точнее, то в доспех. Чародейка легко пошатнулась, после чего подняла растерянный взгляд в неизвестного и замерла, не в силах даже моргнуть. Она окаменела от шока… — Извини, ты в порядке? — Утер Пендрагон, собственной персоной, обеспокоенно взглянул на служанку. Его лицо выражало крайнюю растерянность, а не ожидаемый гнев или недовольство. Монарх даже быстро стянул крупную металлическую перчатку и уложил руку прямо на покрасневшую щеку чародейки. — Не ушиблась, Мэрэлин? От волнения сердце девушки забилось чаще. В глубине души она отчаянно надеялась, что король отправит ее в колодки или просто наорет, но мужчина перед ней даже не думал совершать нечто подобное. Он все еще держал мозолистую руку на ее лице, озадаченно смотря прямо в глаза. Было видно, что Утеру было не все равно и это пугало. — Д-да? — она хотела ответить утвердительно и скрыться прочь, но фантастичность этой ситуации исказила интонацию, превращая ответ в самый настоящий вопрос. Беспокойства в глазах Его Величества стало больше. Он стянул и вторую перчатку. Металлические рукавицы с грохотом упали на пол, привлекая к себе внимание со стороны прислуги. Вторая ладонь легла на другую щеку девушки. Мужчина нахмурился, а чародейка сглотнула. — Удар был сильный? — поинтересовался Утер. На сей раз его взгляд был виноватым. — Эй, кто-нибудь, сюда! Служанки, словно наперебой, кинулись вперед, но тут же замерли на месте. Из общего числа девиц вышла одна конкретная личность. Гвиневра, в чьих руках покоилось рукоделие, вышла из общей массы девиц. Мерлин ощутила себя крайне неуютно из-за невероятно колючего взгляда со стороны подруги, а лицо Утера тронула радостная улыбка. — Гиневра! Я так рад! Отведи эту бедняжку к Гаюсу, а то она сильно стукнулась и потеряла дар речи! От эмоций в голосе Утера по телу Мерлин бежали предательские мурашки. Чародейка искренне хотела оказаться где угодно, лишь бы не в этом месте. Этот милый Утер вызывал чувство необъяснимой тревоги. Король убрал руки от лица служанки и передал Мерлин в руки личной прислуги леди Морганы, тем самым вверяя все дальнейшие заботы на Гвен, после чего забрал перчатки и поспешил скрыться в коридоре. — Я служу его дочери практически всю свою жизнь. Неужели так трудно запомнить мое имя? — Гвиневра разочарованно вздохнула, после чего обернулась назад. Служанки, до этого готовые взять Мерлин чуть ли на руки, практически мгновенно забыли о чародейке и вели разговоры между собой, оставив и работу. Гвен сурово нахмурила темные брови и сильно топнула ногой, привлекая к себе внимание. — Чего разболтались?! — гневно спросила дочь кузнеца. Громогласный голос Гвиневры заставил подпрыгнуть не только рабочих девиц, но и саму Мерлин, вроде бы привычную ко всяким громким звукам. — А ну работать! Вам платят не за то, что вы чешите языками! К слову, Мерлин, это относится и к тебе! Чародейка ойкнула, когда Гвен бесцеремонно впилась пальцами за ткань куртки. И впилась в ткань так сильно, что Мерлин точно понимала невозможность попытки бегства. Ткань бы просто не выдержала и разорвалась на куски. Вещь портить не хотелось, оттого девушка не совершала никаких резких движений, покорно позволяя подруге вести себя в сторону покоев леди Морганы. Шли они в полной тишине, если не считать грозное сопение Гвиневры. Мерлин было совершенно не по себе. Вся эта обстановка нагнетала. Хотелось побыстрее разобраться с проклятием, чтобы вернуться в свой нормальный привычный мир, без доброго Утера и Гвен-надзирательницы. — Слушай, а что сегодня за день? — неловко поинтересовалась чародейка, боясь посмотреть подруге в лицо. — Четверг. — М… Ты меня не поняла. Что сегодня за день такой, что Утер такой добрый? Гвиневра резко остановилась. Вместе с ней движение прекратила и Эмрис. Сильные темные руки грубо развернули волшебницу и Мерлин оказалась лицом к лицу с Гвиневрой, чье миловидное лицо исказило серьезное беспокойство. Мозолистые пальцы до боли впились в плечи. — Мерлин, с тобой все хорошо? — поинтересовалась Гвен совершенно серьезно, не отводя глаз с лица самой волшебницы. Во рту пересохло от беспокойства, но Эмрис положительно кивнула головой. — Не видно, — мрачно ответила личная служанка Морганы. Будучи крайне прямолинейной, Гвиневра совершенно не стеснялась говорить о своих подозрениях или предположениях, оттого объяснения не потребовалось долго ждать. — Ты совершенно выпала из реальности и спросила о поведении Утера, хотя сама его знаешь достаточно большое количество времени… Это не говоря уже о тех нелепых вопросах с самого утра! Ты точно уверена, что все нормально? Сердце быстро застучало. Хотелось горько рассмеяться над вопросом, но здравый смысл не позволил. Натянув на лицо жалкую улыбку, чародейка отрицательно кивнула головой и нарочито тонким голосом ответила подруге: — Нет. Не совсем. Этим утром я… — мысль резко оборвалась. Чародейка притихла. — Только не говори, что ты все поскользнулась на лестнице… Улыбка стала еще более жалкой. — Да? — ухватившись за эту теорию, чародейка согласно кивнула головой. — Да! Все именно так! Упала, стукнулась головой, а потом уже стукнулась об Утера… Теперь воспоминания малость…шалят. — И ты молчала?! — Гвиневра звонко хлопнула себя по лицу. — Ох, Боги, нам нужно к Гаюсу! — Нет, не нужно! — теперь Эмрис схватила подругу за плечи. — Я только от него! Все нормально! Лучше забудь об всем этом! Магия прилила к голове. Ощущая себя крайне мерзким человеком, волшебница все же прибегла к своим силам и наложила заклятие на подругу. Темные глаза Гвен практически почернели. — Ты забудешь об этом эпизоде и пойдешь туда, куда тебе нужно… — заявила чародейка. — По пути ты ответишь на все мои вопросы и освободишься от чар, едва мы перейдем порог в комнате леди Морганы. Поняла? Ты не будешь вспоминать этот эпизод более. Гвен медленно кивнула головой. Осмысленности в ее взгляде не наблюдалось. Сильнее сжав рукоделие, служанка медленно побрела в сторону покоев новоиспеченной принцессы. Эмрис шла следом. — Почему Утер такой добрый? — задала первый вопрос Мерлин. — Потому что он лучший король всех земель, — ответила Гвен. — Самый щедрый, самый справедливый, самый мягкосердечный. Ответ ввел чародейку в еще больший шок. Впрочем, тряхнув головой, Мерлин продолжила свой допрос. — Как тут обстоят дела с магией? — Магия в почете лишь до того момента, пока ее не используют во вред королевства. Верховный маг Гаюс верой и правдой охраняет эти земли, попутно помогает людям, насылает дожди в засуху… Мерлин вздохнула. Услышанное, не смотря на позитивный оттенок, ее уже не радовало.