The Last Unicorn.

Что они здесь делали? Как она тут оказалась? Если бы Артур был человеком, то он непременно бы сглотнул. Лицо Мерлин, удивительно правильное, казалось вошедшим из-за горизонта солнцем. Еще никогда ранее принц не был настолько рад встрече со своей верной служанкой! Хотелось радоваться, смеяться, улыбаться и делать все то, что принц не делал еще с того момента, когда осознал, что Эмрис популярна в мужских кругах. Пендрагон ощутил, как сердце его начинает радостно биться в неистовом ритме. Надежда, ранее померкшая из-за бесконечности проклятого леса, засияла путеводной звездой и свет ее пробивался сквозь туман отчаяния. Вот оно! Вот! Спасение! Интуитивно Мерлин отпрыгнула назад, когда великолепный белошкурый жеребец встал на дыбы и призывно заржал, привлекая к себе внимание со стороны остальных посетителей поляны. Рыцари мгновенно бросили вою работу и потянулись за оружием, Моргана и Гвен, занимавшиеся «созданием уюта», а именно расстиланием покрывала на траве, всполошились. Утер Пендрагон кинулся вперед. Мерлин и ойкнуть не успела, когда удивительно сильная рука короля потянула ее назад, дальше от взбудораженной лошади. — Назад, Мэрэлин! — произнес Его Величество, потянувшись к верному мечу на поясе. — Это может быть опасно! Голос родителя бальзамом лег на сердце. Артур даже не обратил внимание на смысл сказанного. Юный принц без короны ощутил облегчение от одного осознания, что голос принадлежит его дорогому отцу. Не смотря на многочисленные предубеждения касательно магии и ее использования, Утер должен был узнать своего сына. На то, что отец его расколдует, Пендрагон-младший даже не рассчитывал. Условия проклятия этого не предусматривали, но вот то, что Утер его узнает, некогда человек даже не сомневался, ведь родитель просто не может не узнать свое чадо. Жеребец застучал передними копытами о землю, тревожа почву под ногами. В сторону его Величества полетели грязные травяные комья. Губы Утера едва дрогнули, а руки на рукоятке меча едва-едва ослабли. Артур вновь ударил землю, после чего заржал с новой силой, невольно тревожа людей из вооруженного эскорта. Несколько стражников уже было схватились за луки и арбалеты, но на этом все и закончилось. Король Камелота поднял руку, давая приказ воинам не шевелиться. «Ну же, отец! Мерлин!». То, что его не пристрелили сразу, уже можно было трактовать как хороший знак. Быть может еще сутки-двое и проклятие вовсе будет снято. В это очень хотелось верить. В конце концов, обычно все более-менее магические неприятности в жизни Артура заканчивались относительно быстро. Удача всегда сопутствовала молодому принцу в этом щепетильном вопросе. Наверняка, когда отец все поймет, замок поставят на уши и, быть может, даже откопают парочку магов для полного снятия магической заразы. — Папочка? — голосок Морганы перекрыл собой шелест листьев. «Папочка?!» Если бы у Артура была возможность, он бы свалился с ног, да вот только крупное неповоротливое животное тело не давало такого позорного шанса. Единожды упавший скакун — плохой скакун, который больше не послужит тебе верой и правдой на поле боя. — Да, мое солнышко? — Утер осторожно повернулся к Моргане. Пальцы короля все еще держались за ручку меча, но было видно, что кровопролитие не входило в планы короля Камелота. «Солнышко?!». Прямые лошадиные ноги предательски подкосились. Артуру стало дурно. В непривычно крупной голове воцарилась поразительная пустота. Черное и белое смешалось между собой, трава заняла место неба, а небо стало травой. Мир молодого принца резко перевернулся. Снова. Непонимание, страх и растерянность взяли верх над сознанием. Оцепенение пронзило тело скакуна. — Это… Это… — Моргана шумно задышала, сцепив пальцы в замок. Одно единственное слово застряло на ее губах. — Да, дорогая, — Утер невероятно ласково улыбнулся. — Это единорог. Окажись Пендрагон-младший в своем теле, то его бы здорово передернуло. Отец, его отец, никогда не улыбался таким образом! Он не позволял себе таких ласковых улыбок даже в сторону фавориток, женщин, которые потенциально могли занять пустующее место королевы Камелота. Черт, да Утер и близко не улыбался Артуру, своему кровному сыну! Черная иррациональная обида ударила в сердце. Принц часто-часто задышал, явно не понимая, что произошло с миром за то время, пока его не было. Мерлин почти обомлела, смотря на благородного скакуна с рогом изо лба. Нет, ранее Эмрис уже встречала настоящего единорога и даже видела картинки в книгах по магии, но только вот они не шли ни в какое сравнение с этим великолепным жеребцом. Высокий и ладный, обладатель четырех копыт и белоснежной, почти-прозрачной, гривы выглядел потрясающе. На его фоне все остальные лошади (единороги в том числе) мгновенно меркли, превращаясь в серых кобылок, больше пригодных для круглосуточной вспашки полей. Гордое животное шумно дышало. Нос животного, покрытый тонкой розоватой шкуркой, мелко дрожал. Крупные ноздри то росли, то уменьшались. Чародейка напряглась. По милости Артура ей приходилось много времени торчать в конюшне, рядом с лошадьми, поэтому Мерлин имела некоторое представление касательно внутреннего лошадиного мира. Сейчас, судя по многочисленным признакам, животное находилось в встревоженном состоянии. — Какая прелесть! — наконец, поборов внутреннюю скованность, Моргана бодро направилась к отцу, приподнимая подол платья, мало пригодного для лесных прогулок. «Прелесть?! — Артур внутренне сморщился. Слово, слишком сладкое для Морганы, больно резануло уши. Леди Горлуа могла его употребить в своей речи, но лишь при одном условии: сказанное ею целиком и полностью относилось к сарказму. Тут же сарказмом не пахло совершенно. — Прелесть… — протянул Утер, окончательно убирая руку с рукоятки меча. — Да, согласен. Принца передернуло еще раз. Проклятое слово снова слетело с губ самого неподходящего человека во всем мире. Король усмехнулся и покачал головой, стягивая с руки металлическую перчатку. — А он красавец! — громко заметил Его Величество, обращаясь ко всем присутствующим. — Гаюс мне как-то говорил, что встретить единорога в лесу — это отличная примета! Не все рыцари так считали. Да, большая часть эскорта избавилась от оружия, но все еще были те, кто сомневался в безопасности королевской семьи. Несколько смельчаков взяли на себя смелость не прятать мечи и стрелы. Быть может королю понадобится помощь! — Красивенький… — проблеяла Моргана, вызывая у Артура новые волны ужаса. Еще одно слово, несвойственное Горлуа, вылетело из ее рта. И это было кошмарно. Кто вообще старше пятнадцати использует определение «красивенький»?! Вот кто?! Бледненькая рука новоиспеченной принцессы потянулась к вытянутой лошадиной морде. Артур видел (хотя не должен был), как мелко дрожали девичьи пальцы. Ухоженные руки Морганы казались особенно маленькими с лошадиной точки зрения, но меж тем некогда человек мог поклясться, что он отлично видел каждую морщинку на них. Это было страшно. Единорог склонил голову в сторону, словно не желая, чтобы Моргана дотронулась до него. Это было странно, учитывая тот факт, что единороги обычно были хорошо расположены к тем, чья душа была чистой. По такой логике животное должно было само потянуться к наследнице, но, увы, ничего не произошло. Стоило шкурке исчезнуть из-под пальцев, как губы Морганы поджались и девушка отшатнулась назад, прямо как оглушенная. — Я ему не нравлюсь! — произнесла Горлуа-Пендрагон на одном дыхании. Судя по ее лицу, сам факт данного события ей казался дикостью. — Глупости! — стоило складке меж глаз появиться на лице дочери, как Утер отвлекся от созерцания животного. Лицо короля озарило беспокойство. — Моргана, солнышко, ты не права. Новый удар произошел закономерно. Самолюбие Артура дало крупную трещину. С ним отец никогда не сюсюкался и дело, честно говоря, даже не заключалось в том, что Пендрагон-младший — это наследник, которого с детства учили убивать. Нет. Точнее, часть истины крылась и в этом, но все равно, Утер практически не интересовался жизнью сына и не выражал свое беспокойство таким деликатным образом. Обидно. «Почему ты с ней вообще так себя ведешь?!». — Он шарахается от меня! — капризно воскликнула Моргана, топнув ногой. — Вот! Смотри! И она потянулась рукой к лошади, но Артур вновь избежал ее ладони, при этом страшно фыркая. — Боги… — устало протянула Гвен, обратив глаза к небу. Она уже понимала к чему все идет. — Помилуйте меня сегодня! Большие голубовато-зеленые глаза Морганы покрылись пеленой слез и Мерлин к своему ужасу поняла, что здесь, в мире без Артура, Моргана Пендрагон превратилась из уверенной самодостаточной девушки в инфантильное нечто. «Неудивительно, что Гвен озверела!» — подумала чародейка, бросив сочувствующий взгляд в сторону служанки новоявленной принцессы. — «Артур… Нужно срочно его вернуть!». — Глупости! — повторил Утер и сам уже было хотел схватить единорога. Если его дочь хотела погладить это создание, то она его погладит. Вот только жеребец увернулся и от этого. — Вот смотри! «Не трогай меня! Я брезгую!» — подумал Артур. — Видишь! Он и мне не дается! Неправильный единорог! Моргана шумно втянула носом воздух, очевидно не веря сказанного. Мерлин хотела отойти в сторону, но Его Величество не дал ей этого сделать. Король схватил руку волшебницы. — Смотри он и Мэр… Слова застряли в глотке. Лошадиная морда уткнулась в худую ладонь Эмрис и Артур, честно говоря, этого совершенно не хотел.