The Last Unicorn.

Артуру всегда нравилась охота. Принц, не без внутреннего удовольствия, мог часами бродить по лесу с арбалетом наготове, выискивая новую жертву в редкие спокойные дни, когда мир стоял на месте и не нуждался во внимании отпрыска Утера. Охота позволяла принцу ощутить себя хищником. Сильным и независимым, вольным делать с добычей все что ему вздумается. Данное развлечение казалось юному Пендрагону забавным ровно до этого дня. — ВЗЯТЬ ЕГО! — приказ Морганы, больше похожий на боевой клич, мгновенно разошелся по поляне, мотивируя обращенного принца удирать с усиленной скоростью. Лошадиные ноги, такие неуклюжие и странные с первого взгляда, на проверку оказались невероятно мощными. Людские конечности просто не могли соревноваться с копытами в скорости. Артур бежал не жалея сил. Разрезая массивным телом воздух, единорог беспощадно пер вперед, ломая копытами отсыревшие опавшие ветви и вековые камни на земле. А может и не ломая? Пендрагон не мог сказать этого точно. Взор его был устремлен в совершенно другую сторону, но меж тем проклятому казалось, что силы, заточенной в лошадином теле, было более чем достаточно, чтобы пустить трещину в земле. — ВПЕРЕД! — а это уже призывно кричал Утер. Его голос Артур желал услышать менее всего. Принц несся вперед и преследователи его, люди в доспехах и с оружием, не отступали. Каким бы быстрым не был единорог, лошади господ мчались чуть вдали. След в след. Лучшие скакуны и кобылы, привезенные из далеких земель, гнались за диковинным обладателем чисто-белой гривы. Люди из свиты короля были явно в хорошем расположении духа. Они, прямо как Артур когда-то, получали неописуемое удовольствие от преследования добычи. Холодный страх мотивировал принца не сбавлять скорость. Артуру было страшно представить то, что с ним произойдет, если эти люди его догонят. Варианты дальнейших событий совершенно не радовали. Либо заточение, либо вечная потеха публики, либо дубильня. — Он будет моим! — чуть истерично воскликнула Моргана. Ну или это… На мгновение Пендрагон-младший действительно предпочел оказаться в руках кожных мастеров, а не в объятиях новоявленной сестренки в прекрасном платье. И кто мог знать, что именно Пендрагон-Горлуа решит выкинуть, когда диковинный зверь окажется в ее власти? — Не сметь пользоваться оружием! — вновь подал голос Утер. — Только хитрость и изворотливость, господа! Только они! Звучало не особо обнадеживающе. Если эти люди не собираются его убивать так сразу, значит ли это, что отец действительно намерен выставить зачарованного отпрыска где-нибудь на площади, дабы развлекать детишек или делать что-то еще в этом роде? Нет, конечно же нет. Артур круто свернул в сторону. Крупную тушу занесло, но каким-то чудом ноги выдержали. Отец его не пощадит. Он никогда не щадил магических существ! Страх, дающий дополнительную мотивацию, бил в каждую клеточку тела. Земля едва-едва ощущалась копытами. Артуру казалось, что он не столько бежит, сколько парит на землей, лишь по воле рока выбивая искры. Незнакомая местность совершенно не играла на руку. Юный Пендрагон пытался обратиться к чему-то древнему, исконно лошадиному, способному увести прочь, но результата от этого практически не было. Нутро молчало, что радовало и печалило одновременно. С одной стороны Артур точно уваривался, что грязным животным по рождению он не был, а с другой шансы на спасение его стремительно таяли. Преследователи становились все ближе и ближе. Наблюдая за спинами всадников, Мерлин в который раз успела пожалеть, что в распоряжение ее попала не племенная кобыла, а ленивый пони. Точнее, даже не столько пони, сколько ленивый. Лошадь не могла потягаться в скорости в лошадьми Их Величеств. Кобыла была медленной, ехала неохотно и жутко отставала от остальных. Даже самый зеленый стражник, получивший старую лошадь, был куда быстрее транспорта служанки. — Вот же болваны… — Посетовала Гвен, качая головой. Ее, казалось, эта погоня особо не смущала. Личная служанка Морганы даже не торопилась. Она ехала медленно, плотно схватив собственного жеребца. — Такими темпами мы их увидим лишь к ужину, а я не хочу торчать здесь до темноты! Мерлин тоже не хотела, однако эта мотивация ушла на второй план. Мысли чародейки были прикованы к диковинному жеребцу с белой шерсткой и чистой гривой. Бедняжка, этот единорог и представить не мог, какое именно испытание послала ему судьба этим днем. Представить не могла и Мерлин. Ее воображение напрочь отказывалось рисовать все те зверства, уготовленные несчастному мифическому существу. — Этого единорога нужно спасти! — Твердо заявила чародейка, стоило фигурам превратиться в силуэты. — Зачем? — Гвен приподняла бровь. — Но… Они же его замучают! — Изумленная таким хладнокровием со стороны подруги, Эмрис едва-едва подавила в себе удивленный возглас. Эта Гвиневра совершенно не походила на ту, прежнюю понимающую Гвен, способную понять и простить кого угодно. — Не смеши меня! — Служанка Леди Морганы отмахнулась. — Погоняются-погоняются и устанут. Ты Моргану что ли не знаешь? Не знала. Эту Моргану Мерлин совершенно не знала и, честно говоря, знать не желала. От безвыходности чародейке хотелось разреветься. Сознание до жути сильно просилось назад, в мир, где магия хоть и была под запретом, но уж лучше так, чем это… По ощущениям это напоминало первые дни в том же Камелоте. Когда Мерлин, маленькая наивная деревенщина, только-только переступила порог незнакомого королевства, она чувствовала себя практически точно также. Растеряно и испуганно, не совсем понимая, чего ей стоит ожидать. Однако, одно дело, когда все это касается людей совершенно незнакомых и другое, когда речь заходит о близких лицах. — А если они его все же поймают? — Тихим, почти не своим голосом спросила Мерлин. — Тогда соболезную. — Гвен безразлично пожала плечами. От цинизма в голосе служанки Мерлин бросило в дрожь. Так холодно и буднично говорила дочь кузнеца, совершенно не походя на себя прежнюю. Мерлин сглотнула и резко, не жалея лошадь, ударила животное по крутым бокам. — Эй! Ты чег… Вопрос заглушил вой ветра. Кобыла мощно заржала и чародейка, убедившись, что никто не смотрит, добавила лошади скорости. Магия резко вторглась в тело животного. Крупные глаза с длинными ресницами посветлели, а под копытам словно загорелась земля. Не часто Мерлин использовала колдовство на живых существах. Внутренний моральный кодекс просто не позволял вмешиваться в естественную работу живых организмов без особой на то причины, однако сегодня это правило было отброшено прочь и Эмрис практически не ощущала себя виноватой. Внутренняя солидарность к магическому созданию просто покрывала собой все муки совести. Ветер ударил в лицо. Крепче схватившись за поводья, юная волшебница направила своего скакуна иной дорогой, надеясь не пересечься по пути с Утеровой процессией. Ветки деревьев нещадно хлестали лицо, наверняка оставляя после себя некрасивые рубцы, поток свежего воздуха едва ли не заставлял тело парить над конной тушей, а кобыла и вовсе со скоростью переняла нечто удивительно дикое, раз начала брыкаться. От бесславного падения Эмрис спасали поводья и сила собственных пальцев. Деревья то редели, то набирали густоту. Чем дальше неслась служанка, тем более непредсказуемым становился ландшафт. На путь то и дело возникали кочки, пни и поваленные стволы вековых сосен. Постепенно тень над головой чародейки сгустилась настолько и лиственные деревья отошли на второй план, уступая место хвойникам. Лошадь сбавила скорость сама, без какой-либо команды. Эмрис было хотела заставить животное вновь перейти на бег, но кобыла ее не послушала. Она совершенно не отреагировала на команды волшебницы. Кобыла осмотрелась, а после совершенно спокойно двинулась куда-то в сторону. Эмрис натянула поводья, стараясь отрегулировать направление, но четвероногое создание шло куда-то по своему пути. — Эй! Нам не туда! Но лошади было плевать. Она шла туда, куда хотела. Лишь спустя время Мерлин поняла, что четвероногая красавица несла ее куда-то специально. Ельники набирали густоту. Вдруг, совсем рядом, по ту сторону хвойных лап, раздался неистовый стук копыт. Утер и остальные появились на горизонте. «Это мой шанс!» — Вдруг поняла Мерлин и подняла руку вверх. Спустя мгновение пелена густого тумана окутала загадочный лес.