The Last Unicorn.

      Лошадиное тело не было родным, что ужасно ощущалось. Артур не успел среагировать, как земля под его копытами начала уходить, после чего исчезла вовсе. Падение вышло быстрым. Не имея возможности зацепиться рукой за ствол дерева или зажать в пальцах ветку, юный Пендрагон свалился наземь, поднимая облако пыли.       Ох, насколько же это было позорно! За всю свою жизнь Артур делал массу глупостей, но именно сейчас ему было так стыдно за все совершенное, что именно сейчас худая лошадиная морда погрузилась в огонь. В памяти принца вспомнились практически все проступки: от беззлобного задирания приставленного отцом преподавателя до издевательств над тем мальчишкой, который таскал мишень на спине. Да, тогда принцу было весело, но сейчас, очутившись практически в положении того безымянного слуги, мир предстал под совершенно другим углом.       Страшные мысли мгновенно наводнили голову принца. Живодерня, Моргана и отец с мечом наперевес казались такими близкими перспективами, что большие лошадиные ноздри уже учуяли запах кобыльей крови, хотя сплошь и рядом несчастного Артура окружал лес.       Это тянуло на конец. Как бы сильно Пендрагон не пытался убедить себя в обратном, но факт был на лицо. Заключенный в тело животного, лишенный всякого оружия, Артур был обречен. Ноги были его единственным преимуществом, да и то, не сейчас, когда туша была завалена на бок. Среди рыцарей отца бытовала поговорка при лежачую лошадь, которая была обречена на поражение.       Упала однажды — считай, что мертва. Вот только Артур умирать не хотел. Он хотел жить, поэтому сжав волю в кулак, принц принялся бороться за свое существование, а именно поспешил подняться на ноги, понимая, что помощи ждать не следует.       Мысленно сжав зубы, Артур принялся подниматься на нелепые ноги-палочки. Это было тяжело сделать, но Пендрагон справлялся. Сказывалось нежелание стелить своей шкурой пол случайных покоев. Вдруг, когда под копытами только начала чувствоваться твердость, послышался звук галопа. Сердце Артура почти упало в пятки. Пендрагон огляделся и замер. Туман, которого быть не должно, окутал поляну плотным слоем. Даже кусты, которые находились в нескольких метрах, утопали в белизне. Единорог замер и прищурился. Лошадь, бежавшая неподалеку, была совершенно одна. Не слышалось голосов, лязга доспех и хвалебных речей. Всадник был совершенно один. Артур замер, надеясь, что некто не увидит его в белоснежном мареве, однако, надежда эта быстро улетучилась. — Вот ты где! — Мерлин облегченно улыбнулась и натянула поводья. Лошадь под ее контролем сбросила скорость, перейдя на легкий шаг.       Единорог, так безбожно испуганный, замер на месте, неловко прячась за кустами. Чародейка могла его не заметить, если бы не рог, так странно выделяющийся на фоне молочной белизны. Конь шумно задышал и начал мотать головой, тревожа разбросанную серебряную гриву.       Вот ей Артур был рад. Он всегда радовался весьма язвительной, но такой живой Мерлин, которая разительно отличалась от прошлых прислужников. Ее Пендрагон не боялся, поэтому окончательно покинул убежище и уверенным, практически бодрым шагом вышел навстречу служанке, виляя белоснежным хвостом.       К ней тянулось все живое. Чародейка не могла сказать, была ли эта особенность прилагающей к магии или, быть может, именно в ней, Мерлин, имелась некая струна, но живость зачастую охотно шла на контакт. Как показала практика — единороги не были исключением. Великолепный жеребец предстал перед ее глазами практически полной красе. Мерлин протянула руку и единорог наклонил морду, словно давая согласие на этот контакт.       Подобное Артур любил. И раньше Мерлин весьма фривольно била принца в плечо или обнимала при слишком сильных порывах радости, но все это не шло ни в какое сравнение с этим. Ее несколько грубые от работы пальцы ласково прикасались к короткой шерстке, тревожа ее. Это было приятно. Вообще всякое касание Артуру доставляло удовольствие и не важно, были ли руки Мерлин грязны или чисты. Пендрагон просто хотел ощущать ее рядом с собой. Было нечто интимное во всех этих касаниях, когда никто не видит и не понимает, что же здесь творится.       Ему раньше приходилось ее обнимать. Когда она дремала на лошади или в лагере, во время особенно холодных ночей, да только тогда подобные контакты ощущались острее. Артур понимал, что это может трактоваться окружающими людьми излишне фривольно, но парни из его отряда просто закрывали на это глаза, что неимоверно радовало. Сейчас же принц не боялся. Будучи заложником шкуры мистического животного, Артур Пендрагон был свободен в своих чувствах и ощущениях, так давно давящих на плечи.       Мерлин сдавленно засмеялась. Существо перед ней было на удивление хорошим, даже ласковым. Весьма охотно подставляло морду под пальцы, хотя чародейке не пришлось даже на этом настаивать. Навершие рога едва заметно мерцало, но мерцание это было тихим и мирным. Мягким, — как бы сказала новая Моргана, мечтательно вздохнув.       В нем горела надежда. Артур не знал, как он мог бы вернуться назад, в свое тело, но он твердо верил, что разгадка совсем рядом и он не закончит свои дни в туше животного, пусть и невероятно редкого. В голове прозвучали слова рыцарей про то, что Мерлин является ангелом-хранителем. Пендрагону искренне хотелось верить, что истина в словах боевых товарищей имелась и наличие лопоухой девчонки в команде поможет сокрушить несчастье, так неожиданно обрушившееся на его голову. — Не бойся, — чародейка очаровательно улыбнулась. — Тебя никто не обидит. Обещаю.       Маленькая и худая, совершенно не имеющая в себе внешней силы, Мерлин так легко разбрасывалась обещаниями! Но, с другой стороны, Артур знал, что обещания свои она будет пытаться выполнить, что пленяло. Подобные люди были невероятной редкостью.       Лес жил своей, совершенно странной жизнью и Артур чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Жеребец с удовольствием чувствовал поглаживания чужих рук. Ловкие пальцы Мерлин просто мастерски проходили сквозь полупрозрачную гриву, развязывая волоски. Никогда ранее Пендрагону не приходилось так явственно чувствовать себя частичкой иного мира.       Мерлин посмотрела на рог. Тот едва заметно сиял, напоминая маленькую заблудившуюся звездочку. Чародейка невольно усмехнулась от собственного сравнения. Раздался гогот. Единорог резко встал на задние ноги и запрокинул передние копыта вверх, заставляя Мерлин отшатнуться назад. Туман, окутавший лес, сгустился. Чародейка обернулась и замерла, расслышав чужую речь вдалеке. — Папа, ты что-нибудь слышишь? — Голосок Морганы вызвал стадо мурашек вдоль спины. — Тш-ш-ш-ш!       Артур резко затих, когда ладони чародейки оказались на его боку. Мерлин закусила губу. Охотничья процессия приближалась медленно, но неумолимо. Минут десять-пятнадцать и Утер собственной персоной наткнется на это место. — Они рядом. — Прошептала Мерлин единорогу. «Да я понял, что они здесь!».       Скакун сердито задышал. Его огромные ноздри начали то сокращаться, то расширяться, лишний раз свидетельствуя об уровне гнева внутри живого существа. Копыто соприкоснулось с землей. — Тихо-тихо, нельзя, чтобы тебя заметили!       Артур с новой силой забил по земле. Сам юноша не понимал, чего именно он не желает, но сила, пульсирующая в крепких ногах, прямо-таки норовила вырваться в мир.       Мерлин обернулась в сторону голосов. Громкость их набирала силу. От безысходности чародейка закусила губу, поглядывая то на прелестного жеребца, то на силуэты, которые становились все четче и четче за маревом тумана. Волшебница нисколько не сомневалась касательно судьбы единорога: стоит Утеру и прочим завидеть его, как прелестное создание окажется пленным до первой нотации Гаюса. — Тебе пора!       Именно с такими словами служанка изо всех сил ударила лошадь по крупу и Артур ощутил невероятный прилив энергии, буквально заставляющий его сорваться с места подобно ветру, оставляя за собой пыльное облако. Заколдованный принц не хотел бежать, но неведомая сила гнала его вперед, подальше от девичьей фигуры, которой было суждено скрыться за покрывалом тумана. Бок, куда пришелся удар, горел так, словно Артура клеймили, прямо как скотину. Именно это чувство и гнало скакуна вперед, в самые недра зачарованного леса. — О, Мерлин. — Моргана усмехнулась. Новоявленная принцесса хорошенько посмотрела по сторонам, после чего обратила внимание на служанку. Было видно, что нынешняя надежда Камелота надеялась увидеть кого-то другого, оттого обнаружение просто служанки ее несколько огорчило. — О, Моргана. — Ты здесь не видела этого коня? — Поинтересовался вспотевший от волнения Утер. Король плотно сжимал борозды в руках и бесплотно смотрел по сторонам, стараясь выцепить глазами хоть что-нибудь.       Мерлин отрицательно кивнула и поспешила сесть на своего скакуна. — Сир, сейчас опасно продолжать погоню. — Произнес один из сопровождающих. — Нам стоит вернуться назад. Туман… Он сгущается! — Странно. — Утер закусил губу, но спорить с людьми не стал. Зерна истины в сказанном присутствовали — Но да, нужно возвращаться, иначе мы совсем заблудимся.       Решение было принято весьма быстро и Мерлин не могла сказать точно, был ли истиной причиной туман или все дело крылось в стремительно сыреющей одежде. В любом случае, процессия отправилась назад в Камелот. Обернувшись напоследок, прямо в ту сторону, куда пожелал скакун, волшебница едва заметно улыбнулась, искренне надеясь, что с этим единорогом все будет хорошо.       Возвращение в замок выдалось ближе к вечеру. В окнах уже загорались огни, прислуга активно суетилась в служебных помещениях. Со стороны кухни раздавался манящий запах королевского ужина. Желудок Мерлин завязался в узел от осознания, что ей-то ничего не светит. Максимум — это тарелка чечевичной похлебки изготовления лично Гаюсом. И не сказать, что травник готовил плохо, просто его мастерства было недостаточно, чтобы сравниться с навыками королевских поваром.       Дьявол, а вот Мерлин была бы не против попробовать перепелку под кисло-сладким соусом и маринованные яйца, так горячо любимые Его Высочеством. Мысль об Артуре амбиции поумерила, но полностью аппетит не убила. С самого утра во рту чародейки не было и крошки, оттого желудок ее полностью не замолчал. — Эта была славная вылазка, — Утер сочился довольствием, хотя эта охота оказалась пустой во всех смыслах. По пути дичи более не попадалось, а таинственный рогатый зверь сгинул в совсем другой стороне. Сопровождающие бурно согласились, хотя по виду некоторых было видно, что настроя Его Величества эти самые люди не разделяют. — Так почему же нам всем не поучаствовать в не менее славном ужине?       Мерлин удивленно заморгала, не понимая, это она ослышалась или Утер оговорился. Из всего людского месива лишь чародейка смотрела на короля удивленно, когда прочие рыцари не обратили на это практически никакого внимания. Словно все это было в нормальном порядке вещей. Некоторые наглецы даже посмели пренебрежительно хмыкнуть, совершенно забывая о своем месте. — Нам готовиться к ужину, пап? — Моргана, она же мисс сама непосредственность, мило улыбнулась, трогая сердце правителя. — Можешь надеть самое красивое платье. — Король чмокнул дочь в щеку.       Мерлин хорошенько тряхнула головой, но картинка перед ее глазами не испарилась. Ненормально нежный Утер подал руку своей принцессе и Моргана, совершенно по-детски кутаясь в складках платья, спрыгнула со своей кобылы, растеряв всякую грацию. Смотря на эту девушку, Мерлин не могла избавиться от ощущения, что она наблюдает за ребенком. Горлуа, прошлая и настоящая, была прекрасной наездницей, без каких-либо проблем слезала с лошади, а тут…       Нет, нужно было найти Артура и чем скорее, тем лучше. — Может не надо? — Страдальчески спросила Гвиневра, качая головой. Всем своим нутром служанка предчувствовала всю ту возню с корсетами, лентами и бантами. — Я хочу поесть этим вечером, а не умереть от голода. — Ой, да мы быстро, — Моргана очаровательно улыбнулась. — Не переживай, Гвенни. Ты, я и Мерлин будем прекрасно смотреться на этом ужине.       И чародейка была взята в плен раньше, чем смысл сказанного до нее дошел.