The Last Unicorn.

      Как бы люди не сравнивали Артура и его мать, Мерлин честно могла сказать — от Утера принцу досталось не меньше знакомых черт. Нос, например, или глаза у Артура были точно такими же, как и отца. Чародейка сглотнула.              Это было как-то слишком странно.              Еще никогда служанка не стояла так близко к королю. Наверное, с момента своего назначения Мерлин не смотрела так прямо глаза в глаза. Морщин на чужом лице словно бы стало меньше, а голубизна глаз показалась приветливее. Формально перед ней был все тот же Утер, но фактически лишь лицо роднило этого правителя и прошлого короля.              Из-за диссонанса страх стал только сильнее. Чувство, словно тут скрывался страшный подвох, мертвой хваткой вцепилось в Мерлин. Той показалось, что ей приходится танцевать на почти разрушенном полу и один неверный шаг, как все обвалится и бездна окажется под ногами.              Чародейка неуклюже повернулась, а Утер поднял ее на руки и закружил, точно любимую дочь. На мгновение сердце подскочило к глотке. Настроение и скакануло вверх, и рухнуло вниз, оставляя после себя противное опустошение. Король, отец… Кем еще этот Утер мог бы притвориться, будь у него желание? Мерлин помрачнела. Неправильность происходящего становилась все слаще и слаще. В душе чародейки ожили давно позабытые ростки зависти ко всем нормальным, счастливым семьям.              Мерлин то застывала, то возвращалась к жизни, пока веселый Утер Пендрагон вытанцовывал, маня партнершу за собой. Прислуга, рыцари и гости замка не обращали на это внимание, отчего все становилось только страшнее. Изношенные ботинки просто скользили по начищенному каменному полу, вслед за ногами Его Величества.              Мерлин и танцевала, но не танцевала вовсе. Внутреннее потрясение неправильностью было настолько сильно, что чародейка просто плыла по течению, позволяя телу дергаться в такт музыке. То, что из-под ног Утера не летели искры, было чудом. Прыти короля должно было хватить на многое.Королевская прыть била изо всех щелей так сильно, что Мерлин, молодая девушка, чувствовала себя безнадежно постаревшей.              — А теперь мазурка!              — Нет-нет-нет. — Чародейка отпрянула. Дрожь пронзила плечи. — Не стоит.              — Что? Устала? — Сверкая задорной, воистину юношеской улыбкой, король Камелота отбил ногами неизвестный ритм, после чего повернулся лицом к Гвиневре.              Та вжалась в стенку. Суровое лицо преобразилась под гнетом ни на что не похожего ужаса. Мерлин умоляюще сложила руки, но Гвен осталась неподкупна. Медленно, но верно служанка леди Морганы начала отходить прочь, искренне надеясь, что король ее не заметит.              — Гуиэневра, а давай-ка ты станцуешь со мной?              Мерлин даже стало ее жаль. Сглотнув, Гвиневра выпрямилась, закатала желтые рукава платья и сделала шаг вперед. Потом еще один. И еще. Точно ягненок, приведенный на закланье, Гвиневра вышла вперед и сжала губы в тонкую линию.              — Гвиневра. — Служанка леди Морганы накрыла своей рукой чужую ладонь. — Гвиневра, Ваше Величество.              Облегчение накатило так резко, что Мерлин стало даже немного не по себе. Благодарно посмотрев на Гвен, чародейка медленно побрела в сторону стен, где людей было меньше. Еды на столах сильно поубавилось, выбор на этот вечер сократился. Большая часть жареной птицы и вареной похлебки пропала в животах счастливцев, кому не пришлось изнашивать туфли в танце.              Бросив на тарелку кусок неизвестного мяса, Мерлин скромно уместилась неподалеку от королевского стола. Там, на самом краю, восседал Гаюс и Нимуэ. Та хоть и сменила тело, но что-то в голове Мерлин упорно твердило:              «Да, это она и есть».              Чародейка потянулась к ближайшей чарке с разбавленным вином и торопливо припала к ней губами. Ничего изображать или выдумывать не пришлось. Гаюс и Нимуэ не старались скрыть свой разговор.              — И что говорят звезды? — Нимуэ обнажила белые, точно жемчуг, зубы.              — Говорят, что стоит ждать перемен. — Гаюс отщипал немного винограда. — Боюсь, нельзя точно сказать какого они рода.              — Смилуются старые боги, и мы обойдемся малыми потерями. — Широкая улыбка исчезла, уступая место едва заметным складкам у щек. — Но пока что я бы не стала сегодня портить настроение Его Величеству. Пусть повеселится.              Гаюс, тот самый, который никогда не носил при Мерлин чародейских мантий, угрюмо посмотрел в сторону танцующего короля. Печать мрачных мыслей залегла на лице лекаря. Тот неопределенно махнул рукой.              — Ты не понимаешь всей серьезности, Нимуэ. Весь наш привычный мир может сильно перевернуться. Черное станет белое, а белое — черным.              Жрица издала неясный звук. Закачав тяжелыми косами, Нимуэ налила себе в кубок немного вина и из ближайшей тарелки вытянула кусок сыра. Гаюс продолжил щипать виноград, не притрагиваясь к напиткам. Все естество Мерлин замерло. Предчувствие, что вот-вот произойдет нечто важное, мгновенно накатило на чародейку, хватая ту с головой.              — Ты всегда говоришь, но ничего из сказанного не сбывается. — Нимуэ засмеялась. — Ни-ког-да.              Довод Гаюса не убедил. Тот сильнее нахмурил седые брови.              — Тебе тоже стоит проявить больше серьезности.              — А тебе меньше смотреть на небо. — Нимуэ легко толкнула Гаюса в плечо. — И вообще, кто из нас великий природный чародей: ты или я?              Тень обиды промелькнула на старческом лице. Гаюс сжал виноградину так сильно, что та просто лопнула, выпуская наружу весь сок, но Нимуэ даже не вздрогнула. Наоборот, она и себе отщипнула немного винограда.              — Даже если так, нам стоит быть начеку. — Голос старого лекаря упал до заговорщицкого шепота. — Моргана — единственная наследница. Ты хоть представляешь, что станет с Камелотом, если такая как она сядет на трон?              Искры веселья исчезли из глаз. Нимуэ сосредоточенно потупила взгляд. Ее тонкие пальцы, от основания увешанные заговоренными кольцами, задергались. Тихий лязг металла долетел до ушей Мерлин.              — Ты торопишь события. — Прошептала верховная чародейка, приподняв голову. — Она пока не выходит замуж.              — Но и Утер не будет править вечность.              Мерлин тут же уткнулась в тарелку и старательно сделала вид, что всецело поглощена едой и развлечениями. Чужой взгляд подобно острому клинку прошелся сквозь плоть, кость и мышцу. На затылке собрался легкий холодок.              Беседа чародеев заглохла. Просто потерялась в звоне кубков, пьяных напевах и топоте ног. Мерлин быстрее заработала челюстью. Отчаянно хотелось подняться, пройти мимо и выцепить хоть кусочек беседы, но нутро твердило — зря. Выхватив из ближайшей вазы с фруктами пару яблок, Мерлин вышла из-за стола и огляделась. Стол опустел. Ни Нимуэ, ни Гаюса не наблюдалось.              «Словно никогда их и не было» — Затолкав яблоки в карманы юбки, Мерлин юркнула прочь. В душном обеденном зале ей делать было нечего. Коридор был залит чернотой. Дрожащий огонь в факелах не освещал полностью, а лунные пятна создавали впечатление, что ночь куда более темная, чем есть на самом деле. Натертые доспехи стражников отбрасывали блики, которые могли показаться короткими световыми вспышками. Мерлин ускорила шаг.              Замок ее душил. Впервые за все время своего пребывания чародейка почувствовала себя настолько чужой. Даже первый день, выпавший на казнь мага и давший начала всем злоключениям, не чувствовался настолько тяжело. Когда тяжелые двери захлопнулись, и в нос ударил запах улиц, Мерлин поняла, что ей дышится чуточку легче.              Свет в домах кое-где горел, но большая часть окон была погружена во мрак. Мерлин зябко поежилась. Ночь выдалась слишком холодной. Шальная мысль пришла в голову чародейки. Обернувшись назад, Мерлин посмотрела на замок. Там, во всю лихо плясал Утер Пендрагон. Человек, за чьим столом сидела одна из главных ведьм — Нимуэ. Она сидела, не скрываясь. Там же, рядом с ней Гаюс говорил о звездах и их посланиях.              Никто не боялся казни по магическим причинам. Да и вообще, никто просто не боялся потерять голову. Настолько весельчак Утер был добр.              «Тогда, сколдовать?» — Мерлин потерла холодные ладони. Магия блеснула маленьким огоньком, после чего тепло упало на плечи. От корней волос и до кончиков пальцев Мерлин стало так хорошо, что общие тревоги чуть уменьшились.              Где-то вдали провыли собаки, но Мерлин этого не испугалась. Подергав плечами, чародейка побрела вперед. Прочь, за пределы заколдованного города. Яблоки приятной тяжестью тянулись вниз, а тепло и не думало уходить.              «Это ненормально. Неправильно» — Мерлин быстро разрушила колдовство, едва на память пришел охотник на ведьм. Страх быть наказанной так плотно въелся в душу, что потенциальное прощение колдовства не смог одержать победу. Мерлин ускорила шаг. В душе ее поселилось удивительно сильное желание уйти прочь. Опустить руки, броситься вперед и ни за что не оглядываться.              «Артура нет. Значит, предназначения и судьбы — тоже».              Чародейка перешла на легкий бег. Мерлин постаралась представить жизнь, где не будет ничего. Ни Артура, ни Камелота, ничего-то, что будет пытаться ее стереть, точно уродливое пятно. Никаких заговоров и интриг. Лишь тихая уединенная жизнь под одной крышей с матерью, совместный быт и привычные косые взгляды от земляков.              «Я могла бы жить нормально» — Горечь тронула язык, едва дикое предположение пришло в голову. Словно прочитав чужие мысли, ветер холодным потоком дунул в лицо, ероша короткие непослушные волосы. В воздухе отпечаталась сырость. Вход в город остался позади, а главная дорога начала заворачивать на север. Недолго думая, Мерлин повернула в противоположную сторону. Туда, куда обычно не ходили лошади и простые люди. Дорога к пруду не заросла полностью, но изрядно покрылась сорной травой. Пришлось напрячь глаза, чтобы понять — правильный путь она выбрала или нет.              Когда земля упала вниз, Мерлин ускорила шаг. Почти степенная пустота растворилась в древесной стене. Одно, два, три дерева постепенно переходили в полноценный лесной массив. Мерлин зябко поежилась, но ускорила шаг.              Она не знала почему ее сюда потянуло, но где-то в глубине души чародейке казалось, что ее зовут. Зовут настойчиво, старательно выкрикивая имя.              «Мерлин!»              Волшебница вздрогнула. Настолько живым показался голос в голове.              — Артур?!              Собственный голос зловещим эхом отозвался над кромкой притаившегося озера. С громким карканьем стая ворон взмыла в воздух, тревожа ветви деревьев. На Мерлин дождем обрушились потревоженные листья. Чародейка ругнулась, сделала несмелый шаг вперед и осмотрелась              Со стороны кустов раздался треск. Мерлин напряженно оглянулась и мысленно приготовилась атаковать. Разбойники в этих краях никогда не были редкостью. Особенно опасностей становилось много, когда Мерлин оставалась совсем одна.              Кусты затрещали вновь, но не под человеческой ногой. Это было единорожье копыто.              — Напугал! — Мерлин боязливо огляделась, но никакой слежки замечено не было. — Подожди-ка! Это ведь ты! Ты убежал от леди Морганы!