The Last Unicorn.

      За эту встречу Артур был готов отдать все сокровища из королевской казны. Мерный, величественный шаг едва не перешел в галоп. Глупые лошадиные глаза не могли увидеть Мерлин так, как есть. Но Артур знал — это она. Ее глупый голос будоражил сознание.              Неожиданно на принца взвалилась чудовищная, ни на что не похожая усталость. Все страхи и сомнения обрели форму. Неуклюжие ноги подкосились, но Артур выстоял. Он просто не мог глупо упасть на чужих глазах, даже будучи в такой безобразной форме. Когда ладонь Мерлин упала на продолговатую морду, страх немного отошел на второй план. Она его не тронет. Не обидит.              — Хорошо, что ты сумел убежать. — Чародейка взъерошила короткую шерстку.              Впервые за долгое время их точки зрения сходились. Сам Артур считал точно также. Перспектива валяться ковром под отцовскими ногами никак не вдохновляла. Или, что хуже, голову могли отрубить, после чего уместить на одной из стенок большого зала. В голове пронеслись тысячи чучел, чьи остекленевшие глаза изо дня в день ловили движение в коридоре.              — Какой ты молодец.              Если бы. Он не был молодцом. Даже больше, он сам навлек на себя проклятие. Как бы не хотелось винить глупую ведьму или то, чем она являлась на самом деле, Артур понимал — проклятия можно было избежать, проявив хотя бы толику сдержанности. Но он не сумел.              «Будь ты рядом…» — полуосуждающе, полуобиженно подумал принц, охотно отдаваясь нехитрым ласкам. Мерлин гладила морду, трогала чуть влажный нос, безбоязненно водила пальцами по темечку. Странно было понимать, что именно она этим занималась, а не какая-нибудь знатная дама из древнего, как драконьи яйца, рода. Отец бы приказал Артуру отстраниться, накричать и указать нахалке место, но принц испытывал совершенно иное желание.              Новая игла обиды пронзила сердце. Вот окажись он человеком, с пальцами и нормальными ногами, она бы не была так мила с ним. Или, будь он именно Артуром Пенлрагоном, а не каким-нибудь мерзким свинопасом из сказки, Мерлин не стала бы так сильно распаляться. Но почему? Артур ведь был ее будущим королем! Разве он не заслужил хотя бы толику подобного обращения?!              — Все хорошо. — Ласково проговорила служанка, вновь и вновь проходя ладонью вдоль белой морды. — Все замечательно.              «Нет. Я лошадь. Я волшебная, дракон меня раздери, лошадь. Нет ничего замечательного»              Для того, чтобы хоть немного зацепить ее взгляд, Артур повернул голову. Мерлин убрала руку. Она осталась прежней. Хотелось свалить неожиданную нежность на тот психоз, сразивший всех вокруг, но Артур запоздало понял, что нет. Никакой ошибки здесь не наблюдается. Во всем ворохе странностей Мерлин была едва ли не единственной, кто сумел сохранить изначальную личину.              «Пожалуйста, догадайся, что это я!»              Передняя нога отозвалось с некоторой неохотой. Мерлин отпрыгнула, когда единорог остервенело забил копытом по земле. Артур сильно сжал челюсть. Управлять конечностями так, как он привык в человеческом теле, не получилось. Лошадиные ноги оказались менее гибкими, а глаза видели картину лишь частями. Ох, как же Артур ненавидел темноту, стоящую в самом центе! Писать так было нереально, но принц старался. Видит некто, он действительно приложил в этот жест максимум усилий.              Мерлин сглотнула и отшатнулась, значит, что-то поняла. Собственное имя оказалось настоящим испытанием. На мгновение Артур даже возненавидел отца. Артур, подумаешь! Вот какой-нибудь Кей или Кай подсобили бы принцу больше. Каждая новая буква тянула на отдельный вид пытки. Головой приходилось вращать из стороны в сторону, лишь бы увидеть как можно больше.              — Ты… пишешь?              Артур быстро закивал головой. Любая иная девушка ахнула бы, или упала в обморок, или побежала к страже. Да что там девушка?! Парень, ребенок, старик или мужик сделали бы все точно также. Мерлин к этой породе не относилась. Только этого хватало для того, чтобы Артур не прогнал ее взашей. Он бы вообще, честно говоря, никогда бы не смог ее прогнать.              — А…. Это ведь «а», да? — Тонкий палец упал в разрыхленную канавку. — «И»… Стой! Это не «и»? Значит это…              Со стороны юга ударил ветер. Выстиранные юбки, прикрывающие походные штаны, взметнулись в воздух. Мерлин дрогнула и тут же встала в стойку. Инстинкты самого Артура мгновенно обострились. Он часто испытывал похожее чувство, когда перед носом появлялась опасность. Но там, где человечье чутье лишь слегка тревожило нервы, лошадиное сознание било набат. Передние ноги сами взметнулись в воздух.              Страх, чувство опасное для животных, ударило в голову. Артур не был трусом, но новое тело сделало его марионеткой в руках глупой животной природы. Пендрагон заржал.              — Тихо! — Скомандовала Мерлин, которую лишь чудом не задели копыта.              Ночная мгла сослужила плохую службу. Темные кусты стали обширнее, небо темнее, а каждый звук воспринимался острее. Определенно, где-то тут их ждали проблемы. Мерлин стоило бежать. Здесь она была совершенно одна! Никакого сопровождения и никакого оружия!              «Вот же балда! Если все вернется на круги своя, подарю тебе нож!»              Странно, что подобная мысль не приходила раньше. Мерлин же нуждалась в подобном! Кому, как не девушке стоило опасаться за свою жизнь! Так почему же Артур не додумался до столь очевидного знака признательности?!              «Раньше ее ножом и мечом был я» — тут же подумал принц, омраченный внезапным открытием. Подумать только. Он оказался верным оружием своей служанки, которая, на минуточку, должна была жизнь отдать, лишь бы спасти короля! Неужто младший Пендрагон оказался настолько зависимым?!              Эта догадка должна была принести ужас и сумятицу, но Артур выстоял. Ему даже понравилось так думать. Ничего не изменилось. С трудом укротив свой страх, принц Камелота рассудил, что основные вещи оказались на своих местах. Он по-прежнему стоял рядом с Мерлин, он все еще исполнял роль ее защитника, и, дракон его побери, Артур оставался Артуром! Уроки по быстрому людскому умерщвлению в его сознания были вплетены также сильно, как золотые нити в вековые гобелены.              В руках труса и новичка меч — дешевая игрушка. В руках профессионала палка становится вестником смерти. Что-что, а профессионалом Артур был. У него были мощные копыта, сильные ноги и, наверняка, острый рог. При желании все недруги могли быть проткнуты им, как жареное мясо вилкой. Ведьма, наложившая заклятие, облажалась. Она не сделала Артура слабее. Наоборот, ее силы добавили лишнего могущества.              — Мерлин, стой за мной и не мешай! — Хотел сказать Артур, но вместо этого с губ его слетело «иго-го-го».              — Подожди… — Ее ладонь упала на шею, сбивая весь боевой клич.              Артур фыркнул. Светлая грива взметнулась в воздух и чуть задела лицо чародейки. Та этого практически не заметила. Артур нетерпеливо забил копытом. Воображение успело нарисовать разбойников, насаженных на рог и злых колдунов, чьи головы лопались под копытами также, как спелые ягоды под пальцами.              «Смотри, я могу тебя защитить! Не рискуй, идиотка! Я сам! Я могу все с…»              Когда из кустов выпрыгнуло мелкое мерзкое нечто с острыми зубами, Артур среагировать не успел. Тяжесть тела ушла в урон скорости. Но Мерлин что-то сделала. Тельце злого монстра вспыхнуло и крик, полный боли и отчаяния, раздался над всей поляной.              Перед глазами пронеслась вся жизнь. В частности, вспомнились стенания жителей окраин и жалобы на неких мелких существ, которые заживо сжирают коров. Артур несколько раз в компании рыцарей бродил по лесам в поисках заразы, но каждый раз ничего не выходило. Маленький злой народец оказывался быстрее и находчивее. Иногда даже казалось, что это мифы, придуманные слишком хитрыми землепашцами, которые не желали платить дань в установленном размере. Что ж, Артур понял, что эта версия ошибочна. За одним монстром последовал второй, третий, четвертый. Чудовища вспыхивали, как спички. Их сжигала Мерлин, не имеющая факела под рукой.              В горле пересохло. Артур видел как горели монстры, но посмотреть на служанку не мог. Он все понял. Все странности, часто приписываемые невоспитанностью и ленью, испарились. С замиранием сердца Артур Пендрагон обнаружил, что Мерлин — волшебница.              Она не шептала заклятий, не взмахивала руками и не делала ничего, что делают колдуны. Мерлин просто смотрела, но от ее взгляда маленькие чудовища обращались в пепел. Ядовитое золотое вспыхивало каждый раз, когда из-за кустов происходила атака. Лишь потом, когда угроза полностью иссякла, Мерлин что-то прошептала. Запах жженой шерсти и горелой плоти испарился под натиском другого, колдовского ветра откуда-то с низин.              «Ты ведьма»              Ужас заставил гриву встать дыбом.              — Опять гоблины. — Прошептала Мерлин, даже не подозревая что за мысли бушуют в голове господина. — Я ведь только на днях их сжигала!              «Гоблины… Сжигала…»              Будь Артур человеком, он бы отошел. Отошел для того, чтобы броситься прочь и не видеть всего этого кошмара. Земля грозилась уйти из-под ног. Ведьма… Мерлин… Ведьма! Стало жарче. Биение сердца эхом зазвучало в голове. Ведьма. Шесть букв перевернули мир Артура с ног на голову. И ведь хотелось сказать, что Пендрагон знал! Или догадывался об истинном положении дел! Но это было ложью.              В теории она могла быть мелкой ведьмой. Бесталанной девчонкой, пик чьих способностей – хорошо приготовленный суп. В сортах ведьмачатины Артур не разбирался, но даже он знал о том, что для сотворения магии нужно что-то делать. Мерлин не делала ничего, однако ее взгляд сокрушил маленьких монстров. Значит, супы к ней совершенно не относились. В далекие времена, когда воспитанием Артура и Морганы занимались старые няньки, они временами рассказывали сказки о по-настоящему великих колдунах, которым не приходилось делать все то, что делали иные. Значило ли это, что Мерлин была такой?              На шею точно бросили веревку. Дышать стало так тяжело, что Артур сначала и не пытался. Обман… Она его обманывала все это время! Что бы сказал Утер, узнав, что магия действительно проникла в сердце королевства?! И кто бы вообще мог предположить, что форма запрещенных чар будет именно такой?!              Кто-то точно начал бы подозревать верховного советника, главного лекаря, капитана королевской стражи или казначея. Но никто и никогда не думал о служанке принца как о ведьме слишком долго, хотя ту так часто в чем-то обвиняли, стоило лишь подумать. Все исчезновения из тюрьмы, все загадочные побеги и удивительные совпадения встали на свои места.              Мерлин действительно была ведьмой.              И, быть может, по ее указке и упало проклятие? Она ведь как-то назвала Артура единорогом!              Осторожно, боясь стать таким же пеплом, Артур неуклюже ушел в сторону. Убедившись, что она на него не смотрит, принц изо всех сил рванул прочь.