The Last Unicorn.

       Время шло, но Мерлин не возвращалась.              День сменил ночь, ночь уступила дню, но не произошло ничего, что могло хотя бы намекнуть Артуру — совсем скоро придет помощь. Вынужденное бессилие хомутом сковало сознание. Артур не мог ничего сделать и это изматывало. Единственное. На что хватало сил — это бессмысленные прогулки по лесу. Идти в Камелот было страшно, а иных мест, где можно было бы найти помощь, Артур вовсе не знал.              Время сжалось в бесконечный жгут. Едва на горизонте мелькала надежда, девушка, хоть немного похожая на Мерлин, как судьба оголяла жестокую улыбку, и Артур наблюдал за очередной селянкой, спешащей к реке или на базар в соседний город. Не было никого, кто хоть немного был бы связан с Мерлин.              Нелогичная обида жгла сердце. Почему-то Пендрагон был уверен, что из всех людей на свете бестолковая служанка точно должна была заметить неладное. Не потому, что та оказалась ведьмой. А потому, что нити их судеб были связаны прочнее всего. Даже амнезия отца и Морганы не ранила так сильно, как безучастие Мерлин.              Она ведь знала его. Она помогала ему. Она… спасала его.              Артур прикрыл глаза. Память вывернула очередной эпизод волшебного вмешательства. Конь одного из бандитов неожиданно сбросил всадника, хотя никаких причин для этого не было. Мысленно Пендрагон ругнулся. Не увидь он то, как Мерлин колдует, ни за чтобы не додумался связать неожиданную удачу и худенькую, пусть и высокую служанку с большими ушами.              Сильнее обида и злость на самого себя жгли в те секунды, когда память подбрасывала отрывки из чужих разговоров. Казалось, каждый рыцарь догадывался, что во время сражений что-то шло противоестественным образом. Тот же брат Гвиневры оказался ближе всего к истине. Кто угодно приближался к правде, когда Артур топтался на месте и не замечал очевидного.              Рог грустно заблестел во тьме. Его свет в пруду показался принцу близким к свету падающих звезд. Собственное отражение пошло рябью. Артуру не нравилось новое тело. Не нравились привычки, которые пришли к нему. Не нравилось то, что свежая трава набивала живот лучше, чем некогда мясо. Сознание Пендрагона плотно переплеталось с лошадиной плотью, и это было страшно. От мысли, что в какой-то момент Артур Пендрагон исчезнет полностью, уступив место какой-то мифической лошади, все внутри сжалось. Артур нетерпеливо забил копытом.              Свет сорвался с рога и упал прямо в ямку. На мгновение земля просветлела, а после из ее недр вырос цветок. Артур с ненавистью ударил копытом. В этот момент он был готов признать — для него не существовало более ненавистного растения, чем амариллис. Именно из-за этой глупой ошибки природы Пендрагон был здесь, в таком виде и окруженный одиночеством. Сердце налилось болью.              Цветок согнулся под тяжестью копыта, но не поломался, точно назло. С ненавистью Артур задрал голову вверх и мысленно обратился к ведьме, проклявшей его.              «Почему из всех способностей ты мне дала именно эту?!»              Не то, чтобы это было важно, но все равно Артур чувствовал обиду. Волшебные способности, данные ему по праву проклятия, отличались особенной убогостью. В глубине души Пендрагон верил, что он достоин большего. Не способности выращивать бесполезные цветы, а хотя бы возможность метать огненные шары или насылать проклятия.              «А умеют ли единороги насылать проклятия?»              Отец всегда твердил, что любая магическая тварь способна на это. Но за все время превращения Артур так и не нашел этому подтверждения. Он так сильно ненавидел мир, но ни одно живое существо, специально или случайно угодившее на пути, не пострадало из-за этого. Рог оказался годен лишь для добычи света ночью, да для выращивания цветов. Протыкать врагов этой штукой на лбу казалось проблемным занятием.              В очередной пустой и безрадостный день Артур лежал в окружении амариллисов. Отчаяние плотно уместилось в голове, желудок почти привык к еде из травы и Артур даже выбрал то, чей вкус ему нравится намного сильнее. Принц Камелота потихоньку исчезал, уступая единорогу, когда на поляне появились они.              Топот других коней и задорный смех людей нельзя было не услышать. Ведомый новыми инстинктами, Артур нырнул прямо в кусты. Моментально вспыхнула надежда, что среди людей окажется и Мерлин, но Артур быстро от нее отказался. Он уже так думал вчера, позавчера и несколько «позапозавчера» назад. Надежды успехом не увенчались.              — Прошу Вас. — Элиан подал руку и Мерлин, восседающая на гнедом пони, приняла помощь.              Артур подавился воздухом. То, что открылось его глазам, было оскорбительно! Мерлин, всю службу проездившая либо вместе с Артуром, либо на другой, нормальной лошади, просто не имела никакого морального права седлать эту кукольную лошадь! Особенно после всего тех приключений, которые выпали на ее и Артура долю.              Запоздало Пендрагон увидел одежды верной служанки. То, что сначала показалось аляпистым пятном плаща, оказалось целым платьем. Артур в ужасе отошел назад. Кто бы ему сказал, что цветные юбки способны вызвать ужас, Пендрагон не поверил бы. Едва первое потрясение немного улеглось, как за ним тут же последовало следующее.              Мерлин посмотрела в сторону убежища, и Артур увидел золотые серьги, оттягивающие бледные мочки больших ушей. Мерлин никогда не носила украшений. Если не считать убого красного платка на шее, чародейка не появлялась на людях с чем-то, что могло бы украсить ее. Будь у Артура возможность, он бы скривился.              Девушка рядом с Элианом выглядела как Мерлин, смотрела глазами Мерлин и, быть может, даже носила имя Мерлин, но той самой служанкой она не была. Артур покачнулся. Земля резко ушла из-под всех четырех ног.              — Мерлин, не убегай так далеко! — Моргана, сидящая за точно таким же пони, вскочила с лошадки и набросилась на служанку. — Я уже начинаю думать, что ты хочешь от меня сбежать!              Ее голос напоминал скрежетание тупого камня о камень.              — Ни в коем случае, Ваше Высочество.              Моргана быстро поцеловала служанку в щеку, прежде чем бабочкой вспорхнуть в другое место. Артур не стал долго смотреть на названную сестру. К подмене той Пендрагон успел морально подготовиться. Глаза опять упали на Мерлин.              Элиан поддернул землю носком сапога.              — Этот день обещает стать славным.              — Да. Нечасто Его Величество выбирается на природу. — Мерлин завела руки за спину. — Как бы сегодня на нас не напали драконы.              Элиан захихикал, когда Артур мысленно скривился. Это и близко не было так смешно. Принц твердо знал — хорошо шутить Мерлин более чем умела. Просто для самых интересных острот требовалась специальная публика. Даже Моргана и Гвиневра видели не самую большую часть комедийного таланта служанки.              — Сейчас сглазите, леди-волшебница.              Грива на спине встала дыбом. Ненадолго сознание покинуло тело, и Артур воспарил над землей. Так он увидел свернутые шатры, вереницу слуг, длинные павозки с едой. Здесь, возле леса, планировался праздник.              И идиот Элиан знал, что Мерлин — волшебница. Его «леди» едва не заставила кровь хлынуть из лошадиных ушей. То, чего быть не должно ни в каком случае, активно желало появиться. Сама только мысль, что Мерлин, его вечная правая рука и самая верная служанка из всех, однажды выберет не его, больно ужалила самолюбие. Пендрагону показалось, что кто-то целенаправленно старается выбить равновесие.              «Почему ты на нее так смотришь? Почему так к ней обращаешься?!»              Элиан парнем был славным, но кровавая дыра в животе пошла бы ему куда больше, чем простая кольчуга. Точно в наказание, голова жутко заболела. Пендрагон не имел права думать таким образом о человеке, который однажды присягнул ему на верность.              «Но и этот человек не должен смотреть на нее так!»               Артур гневно задышал. Мерлин неловко отвела взгляд. Щеки ее налились стыдливым румянцем. От мысли, что ей самой неприятно подобное внимание, что-то внутри точно ожило. Пендрагон увидел в этом жесте немой призыв о помощи. Все лошадиное естество напряглось. Тело натянулось, точно струна. Волшебный огонь запылал на самом конце длинного светлого рога.              Да, та Мерлин не была той самой, но все же она могла вернуться. Снять ужасное платье, избавиться от сережек и повязать шею истерзанным платком. Будь у него возможность, Артур сам бы завязал чертов узел у самой шеи.              — О! — Эллиан отпрыгнул и быстро вынул меч из ножен. — Вы это слышали, леди Мерлин?              Магия прошла мимо его. Артур двинул копытами по ближайшему дереву. То опасно задрожало. Шум листвы резанул по ушам. Оставалось лишь надеяться на то, что у Элиана не было под рукой хорошего арбалета из старого вяза.              — Стойте здесь. — Попросил рыцарь, сделав большой шаг вперед.              Мерлин не стала говорить ничего против. Лишь ее глаза беспокойно метнулись в сторону. Огромный камень скатился с души Артура. Меньшее, что он мог сделать в такой момент — убрать ненужное внимание прочь. Снова стукнув копытами, Артур побежал прочь. Элиан кинулся следом.              Ведомый злостью, ревностью и чем-то еще, Пендрагон стремительно скрылся за кронами деревьев. Противоестественное желание сделать так, чтобы неугодный рыцарь просто взял и потерялся, оказалось сильнее здравого смысла. Сама природа покровительствовала мятежной душе.              И Артур был почти уверен, что хоть где-то ему повезет.