The Last Unicorn.

      О том, что компания Эллиана была ей в тягость — Мерлин не спешила признаваться даже себе. Когда рыцарь бросился в кусты, волшебница облегченно вздохнула. Мозолистые от работы пальцы плотно вцепились в расшитый рукав платья. Наряд, одолженный Морганой, с лихвой покрывал пропавшие из башни платья, но все же Мерлин не могла отделаться от чувства, что на нее точно натянули другую кожу. Те же эмоции вызывали примитивные серьги, сделанные так, что их можно было носить, не проколов уши.              Мерлин была уверена, что у нее, как и любой другой порядочной девушки Камелота, был свой маленький ларец с украшениями, но и его найти волшебнице не удалось. Пришлось снова обращаться к Моргане, которая щедро поделилась украшениями. Кроме сережек принцесса намеревалась одолжить цепочку, подвеску и несколько колец, но это точно было перебором. Мерлин спешно отказалась, взяв лишь сережки.              Загадку пропавших вещей временно вытеснил готовящийся праздник. За спиной уже стучали молотки, кричали мужчины и поскуливали собаки. Король со своей свитой начал активно преобразовывать землю под текущие нужды. Со стороны востока подул холодный ветер. Юбка подаренного платья взметнулась прочь, точно пытаясь утащить Мерлин куда-то прочь.              Чародейка обернулась. Позади во всю кипела жизнь! Утер что-то говорил Моргане, Гвен черной тенью стояла неподалеку и кидала задумчивые взгляды в сторону сэра Леона, под чьим командованием находилась стража. Нимуэ и Гаюс негромко спорили между собой. Все было так, как и должно было быть, но с самого утра Мерлин казалось, что чего-то не хватает. Бесформенный ворох лиц точно стал реже. Кто-то не пришел.              «Артур» — имя царапнуло память, и голова налилась кровью. Мерлин вновь постаралась вспомнить хоть что-нибудь, но Артура или самой беседы по душам вспомнить не выше.              «Они все выдумали» — обиженно подумала Мерлин, тряхнув с болью завитыми волосами. Пальцы тронули мелкие кудри, не идущие в сравнение с локонами Морганы или косой Гвиневры. Нелогичная злость на саму себя дыхнула жаром. — «Почему я все еще хожу с короткими волосами? Мне ведь пошли бы длинные волосы!»              Глаза сами метнулись в сторону Нимуэ. Главная волшебница заливисто засмеялась и тряхнула многочисленными косичками, чудно украшенными стеклянными бусинами, перьями и прочими диковинками. Мерлин тут же стыдливо отвела взгляд. Жгучее желание стать хоть немного похожей на первую волшебницу, перемешалось со стыдом. Одно только напоминание о изношенной юбке, ужасных штанах и растрепанном платке сделало Мерлин дурно.              «Я больше не деревенская дурочка» — напомнила себе Мерлин, выпрямив спину. — «Я ученица Гаюса, одного из лучших придворных лекарей и служанка… Служанка леди Морганы»              Ненадолго нить мысли оборвалась. Мерлин шумно вздохнула. Последнее обстоятельство сегодня не очень радовало. В этот момент король сжал лицо Морганы так, точно та была маленькими карапузом с мягкими как пудинг, щеками. Омерзение накатило откуда-то изнутри. Мерлин снова провела рукой вдоль тугих кудряшек и отругала саму себя. Неправильно было думать вот так о Моргане, особенно после всех тех утренних подарков. Но все же тоска никак не унималась.              Сахарно-добрая, абсурдно-беспомощная Моргана меркла, а стены, вечно окружающие ее, душили. Великолепное платье стало еще неудобнее. Мерлин тоскливо посмотрела в сторону леса. Вон там, за кронами деревьев, таилась опасность и неизвестность. Было бы здорово окунуться в них с головой. Даже утренние уродливые тряпки сослужили бы славную службу, а от коротких волос даже был бы прок.              — Мерелэн!              Мерлин подпрыгнула. Стоило ей нащупать незримую нить чего-то важного, как Утер Пендрагон беспощадно разрубил ее на части. Радостный король по-приятельски стукнул чародейку по плечу, и Мерлин показалось, что кость в этом месте треснула.              — Ваше Величество?              Когда Утер обращал на кого-то внимание, ничего хорошего не происходило. Никогда. В животе завязался узел.              — Мерелэн, как вид?              Прошло так много времени с момента первого прибытия в Камелот, но Мерлин так и не успела привыкнуть к здешнему королю. До невозможного открытый, игривый, больше похожий на мальчишку, Утер Пендрагон вызывал странное, ни на что не похожее чувство нависшей опасности. Он не сделал ничего плохого, но отвязаться от чувства, что этот человек — как гадюка в траве, Мерлин тоже не могла.              — Пока еще пустовато.              — Ну ничего. Это пока что. — Утер поправил корону. — Потом танцоры, жонглеры и прочие весельчаки избавят тебя от этого чувства. Уверен, ты раньше не видела такого большого количества лицедеев в одном месте.              Неловкий кивок стал положительным ответом. От мысли о родной деревне Мерлин стало дурно. Там, конечно, не было и толики обилия Камелотских развлечений, но в одном юная волшебница была уверена точно — там безопаснее. Хотя бы потому, что Утер Пендрагон был достаточно далеко.              — А в честь чего праздник? — Не желая слушать гнетущую тишину, Мерлин нарушила молчание.              — В честь покойной жены.              — Простите, я не хотела…              — Все хорошо. — Вдохнув полной грудью, Утер задумчиво посмотрел на жизнь перед носом. Маги наполнили шатры воздухом, они же дали огня для многочисленных костров и взывали к чарам для начала представлений. — Игрейна любила такое. Она, вообще, много чего любила. Когда-то, когда она была жива, волшебников при дворе было больше, чем рыцарей.              Мерлин скептически покосилась на собеседника. Взгляд Утера все еще упирался в людей, больше похожих на цветные пятна. Его Величество смотрел, но не видел реального мира. Чародейка догадалась, что всматривается Утер в глубь воспоминаний.              — Наверное, она была хорошей женщиной. — Хотелось верить, что эти слова были самыми правильными. Мерлин рвано вздохнула. Рядом с Утером даже дышать было тяжело.              — Самой лучшей. — Не мигая, сообщил король. Пустота в его глазах исчезла, уступив место разочарованию. — А я этого не смог оценить по достоинству.              Маска балагура и души компании спала, оголяя человека, побитого временем и самой жизнью. Мерлин сглотнула. Их диалог вышел на другой, опасный тонкий лед. В голове тут же завертелись дворцовые сплетни. Невольно чародейка посмотрела на принцессу Моргану, дочь от другой женщины. Проследив за ее взглядом, Утер грустно усмехнулся:              — Верно мыслишь, Мерелин. Но, знаешь, хочешь я скажу тебе нечто настолько ужасное, за что ты меня осудишь?              Не хотела, но голова дернулась сама. В кривой полуулыбке оголились удивительно хорошие зубы Его Величества.              — Сейчас я об этом не жалею. После смерти Игрейны и наследника, Моргана — это единственное, что у меня осталось. Если бы не она, мир стал бы совершенно иным.              В горле резко пересохло. Мерлин непроизвольно дернулась, когда Его Величество даже не пошевелился. Сцепив руки за спиной, Утер Пендрагон продолжал смотреть на своих подданных. Оставалось лишь гадать, что за мысли кружили в его голове. Мерлин с трудом сжала челюсть, не позволяя вопросу прозвучать в воздухе.              — Я даже какое-то время ненавидел магов. Даже был готов устроить охоту на них. — Продолжил Его Величество, посмотрев на принцессу Моргану. Та беспечно перекидывала шарик света с ладони на ладонь, пока Нимуэ тщательно наблюдала. — Но потом она случайно расколола вазу магией и я понял: уничтожение магов — это все равно, что уничтожение последнего родного человека. Поэтому я, между прочим, и отказал Штормграду в помощи во время охоты на магов. Эти несчастные люди не достойны уничтожения.              Хотелось и смеяться, и плакать. Мерлин, сама не зная почему, внутренне возмутилась этим словам. Кроме того, противное чувство сопричастности к некой тайне заставило ладони вспотеть. Мерлин показалось, что она проникла под кожу короля. Разрезала ее, отодвинула в разные стороны и нырнула в грудную клетку, прямо туда, где хранились самые страшные секреты и потаенные мысли. Чародейка шмыгнула носом, мысленно молясь, чтобы тяжесть чужой души сошла с нее, как вода сходит с гуся.              — Маги не сумели их спасти?              — Никто не сумел. — Утер невесело хмыкнул. — Быть может, родись и приди в Камелот, ты несколько раньше, у меня был бы наследник.              Чародейка потерла побледневшие ладони. Не то стыд, не то смущение наползло на щеки, заставив кровь пылать. Утер не укорял ее, но все же потухшая надежда в его словах больно колола. Мерлин поймала себя на мысли, что ей искренне жаль.              — Даже я не настолько сильна, чтобы повернуть время вспять.              Утер неопределенно кивнул головой.              — Как знать. — И вновь добрая улыбка заиграла на тощем лице. — В любом случае, да, сегодня мы будем вспоминать Игрейну и Артура. Тех, чье сияние так и не увидел этот мир. Посмотрим на плевателей огнем?              Это не было вопросом. Мерлин ойкнула, когда Его Величество схватил ее за руку и потащил вперед. Темные волосы давно присыпало пеплом седины, но вот мышцы под загорелой кожей тянулись, как у совсем молоденького парня. Крупная рука в кожаной перчатке плотно сжала бледную ладонь чародейки. Мерлин это касание показалось знакомым.              Настолько же знакомым, как и «Артур», то и дело всплывающий в разговорах людей. Чувство, что она забыла нечто ужасно важное, снова накатило волной. Мерлин угрюмо уставилась на затылок короля. Ей это что-то напоминало.              Короткие, тугие кудри задрожали на ветру.