The Last Unicorn.

      Но за ними никто не пошел. Видимо, Артур переоценил важность Элиана, отчего план, и без того составленный на скорую руку, рухнул, прямо как карточный домик. Прошло пять, десять, пятнадцать, двадцать, тридцать, сорок минут, но никто не хватился.              Даже самому рыцарю надоело гоняться за зыбкой тенью, мельтешащей между деревьями. Раздосадованный из-за того, что время просто взяло и утекло сквозь пальцы, Элиан повернул назад. Какое-то время Артур старался смотреть рыцарю в спину и истово молился, чтобы тот упал или на него напали разбойники. Но нет. С Элианом ничего не произошло и лес, пустынный и страшный в этой пустынности, полностью отошел к Артуру.              В другом, идеальном мире, за Элианом бы пришла Мерлин, и Артур бы сделал все, лишь бы та поняла — ему жаль. Он бы придумал особенный язык, чтобы та все простила. Или не все, но большую часть.              Однако, Мерлин здесь не было. Прощения, соответственно, тоже.              Артур и сам не знал, что же ему хотелось. Вытащить себя самого из кабалы или, отдавшись в объятия судьбы, ждать помощи от непутевой служанки.              Матушка природа раскрыла объятия и поглотила рогатое чадо с головой. Артуру показалось, что его вероломно отрезали от окружающего мира и оставили здесь, не столько во спасение, сколько в назидание. Пока другие жили странной, но все же человеческой жизнью, Артур продолжал волочить жалкое существование.              Надо было что-то делать. Как-то подтолкнуть, если не судьбу, то себя в правильное русло. Пендрагон с ненавистью уставился на двоящиеся копыта. Позволяй нелепое тело, принц бы впился в них зубами и отодрал с костью. И ноги тоже бы отодрал. Нелепые, палкообразные, бесконечно животные. В них не было ничего, что могло бы смутно напомнить людям — эй, а у Артура ведь было много шрамов. Некоторые даже имели необычную форму! Кривые звезды, резкие дуги, подобия молний. Все это было, но скрылось под пластом новой, свежей лошадиной кожи.              Сердце беспокойно сжалось. Со стороны шатров послышался хлопок и дружный людской смех. Человек внутри беспокойно взвыл. За все это время Артур жадно изголодался по обществу. Соскучился по звукам голосов. Новое противоречие разодрало душу. С одной стороны Пендрагон был готов тенью скользить вокруг шатров, или даже пленить себя, лишь бы услышать как можно больше. Но, с другой, Артур ненавидел этих людей. Он злился за то, что те его забыли.              Точно не было тех двадцати лет в стенах Камелота. И принца никогда не существовало.              «И почему это меня должны прощать?!» — Мысленно возмутился принц, вставая на дыбы, — «Это мое прощение им стоит заслужить! Если бы не эта проклятая магия…»              Нить мысли с невыносимым звоном оборвалась. Лесной воздух сотряс близкий смех и недовольное сопение. Все внутри Артура точно околело. Он узнал людей, что сами того не ведая, приближались к нему.              — Мэрелин, вот ты, как маг, на что бы пошла ради спасения своего короля?              Негромко хрустнули ветви под красивыми, но непрактичными туфлями. Чародейка отошла чуть в сторону, но Утер не понял реакции. Он, как банный лист, подвинулся ближе. Кровь схлынула с лица Мерлин и та превратилась в призрака. Артур не поверил глазам, ушам и прочим органам восприятия.              Утер назвал ее магом, но не бросил в пылающий костер. Это не было нормой. Такой же нормой не были странные гляделки со стороны короля, больше похожие на мальчишечьи ужимки. Смутное беспокойство сменилось беспокойством более чем осязаемым. Отец мог и не бросить колдуна в костер, но вот что ему мешало толкнуть Мерлин в какую-нибудь яму, полную ядовитых гадов или острых колий?              Артур притаился.              — Не понимаю о чем вы. — Пробормотала Мерлин, быстро оглянувшись. Чародейка даже не понимала, как так вышло, что ярморочные просторы сменились лесным уединением.              Его Величество широко обвел пространство рукой.              — Здесь только ты и я. Что будет, если на меня нападут разбойники?              Кажется, Артур и Мерлин подумали примерно об одном и том же. Чародейка повернула голову в бок, и Артуру почудилось, что она знает о наблюдении. И посмотрела она лишь потому, что просит помощи.              Испытывал ли Утер ее на вшивость? Или просто подводил к странному, такому типичному для нового себя, разговору? Никто не мог сказать точно. От неизвестности грива встала дыбом. Со смесью беспомощной злости, отчаянного недоумения и человеческой растерянности Артур не мог решить, что именно ему нужно сделать.              — Я сделаю все, чтобы вас защитить. — Мерлин близоруко сощурилась. — Но, все же, давайте не будем искушать судьбу?              Утер беззлобно засмеялся и немного укоризненно покачал головой.              — Ты действительно испугалась?              Скорее насторожилась. Незримое зерно гордости проросло в сердце Артура. Он гордился Мерлин. Служанка здорово продвинулась вперед, раз сумела ощутить чужое присутствие. Огромное лошадиное сердце заколотилось быстрее. До отца невесомое, но совершенно очевидное чувство наблюдения не дошло, хотя Утер был талантливым воином.              — Вам не кажется, что за нами следят? — Негромко поинтересовалась чародейка, продолжая смотреть в сторону Артура.              Юный Пендрагон даже не дернулся.              Мерлин к нему пришла. Она должна его увидеть. В любом облике.              Утер шумно втянул носом воздух и завертел головой. Острый взгляд короля прошел по верхам листьев, немного углубился меж ветвей, но все равно попал в молоко. Обида стиснула шею Артура. Чувство потерянности вернулось.              В воспоминаниях тусклой свечой вспыхнула сказка старой няньки. Это было так давно, что сначала Артур решил — неожиданное пробуждение памяти не больше, чем злая шутка магии. Если та ведьма превратила его в животину, то чего ей стоило напичкать под конский череп всякой ерунды? Но с каждой новой секундой в голове все отчетливее проступал мрак покоев, тусклый свет факелов и тихое бормотание няньки. Время стерло ее имя, но заставило блестеть сказку, засевшую на подкорке мозга.              Грубиян, великая волшебница и ослиная шкура, данная в наказание. Судьба няньки забылась Артуром, но вот сказочный сюжет наяву воплотился в его жизни. Разница между ослом и единорогом была не настолько велика.              Живо перед глазами пронеслись сломанные тотемы.              «Дьявол, а ведь я и вправду вел себя как осел!»              — Ты преувеличиваешь. — Утер отмахнулся. — Тут никого нет.              Артур мрачно потупил взгляд. Никто для собственного отца, никто для королевства, никто для друзей. Принцу никогда не приходилось чувствовать себя пустым местом, оттого ранее незнакомое ощущение ударило куда больнее, чем могло бы при иных обстоятельствах.              — И все же. — Непривычно разодетая Мерлин легко подтолкнула короля назад, к ярмарочным столбам и веселью. — Вам стоит вернуться. Люди будут нервничать, если их король…              — Ты что, пытаешься выгнать меня, Мрелин? — Его Величество тихо-тихо засмеялся. — Кто бы мог подумать, меня погонят из моих же лесов! Ай да Мерелин! Какая жажда командовать!              Мерлин негодующе стукнула короля под ребра и Артур устал удивляться. За такую вольность служанку не только могли казнить, но и сделать эту казнь медленной и мучительной. Утер негромко засмеялся. Так он смеялся лишь в кругу преданных и проверенных годами друзей. Так он не смеялся даже над шутками Артура.              Знакомый незнакомец в теле отца тряхнул головой и оперся плечом о древесный ствол. Его цепкие глаза некоторое время продолжали смотреть на Мерлин, но после Его Величество посмотрел на сбитые носки охотничьих сапог.              — У тебя свидание?              Удивленное фырчанье Артура перебил возглас Мерлин.              — Ваше Величество!              — Ну а что? Одинокая красивая девушка старается побыстрее выгнать короля, призывно поглядывая в кусты. Прости, что не понял этого раньше.              — Что? Нет! Вы! Нет! Не все! Нет!              Артур никогда не видел служанку в таком состоянии. Обычно едкая, готовая плюнуть любой, даже самой нелепой ложью, Мерлин растерялась. Утер покачал головой, снова окинул цепким взглядом периметр и опять засмеялся.              — Да брось ты. — Его Величество азартно подмигнул. — Девушкам в твоем возрасте нормально интересоваться мужчинами.              Неловкость, охватившая чародейку, оплела и Артура. Это звучало так нелепо, что кровь вскипала в жилах. Родилось желание упасть под землю никогда, ни за что на свете не выходить. В своем спокойном веселье Утер Пендрагон смущал и устрашал сильнее, чем в злобе или ярости.              — Дай угадаю. Его имя… Артур?