О гражданских и тайных войнах

      Загородный дом семьи Делакур был небольшим коттеджем в светлых тонах, с забором и буйно разросшимися деревьями на дворе. Он стоял на небольшом холме, отчего с него открывался красивый вид на пролив и сам Гавр. Гарри сразу понял, что они за чертой города. Было тише от городского шума.       Его немного мутило от первой в жизни аппарации, но это было не так плохо по сравнению с порт-ключом. Странное чувство, будто его протянули через очень узкую трубку и в ту же секунду выплюнули на другом конце, не шло в сравнение с крюком, дёргающим пупок. Как и другие методы быстрых путешествий волшебников, это было странно и слишком не привычно для парня.        — Первый раз? — фыркнула Флер, понимающе улыбаясь.        — Да. — Выдавил Гарри, стараясь дышать ртом.        — Ничего, ты хорошо справился, некоторые ещё хуже реагируют. — Отмахнулась она и потянула его вперед. — Идём. Мама уже должна быть дома, да и Габи тоже.        — А твой отец?        — Папа на Международной Конфедерации Магов от Франции. Он у нас известный и видный политик, — улыбнулась Флер, задрав нос. Они подошли к двери и девушка повозилась с ключом, — так что его не будет всю неделю. Мы же уехали сюда на это время. Мама! Я с гостем!        — Флер, дорогая, не кричи на весь дом, — раздался укоризненный лёгкий голос. Они вошли в прихожую, и им на встречу вышла очень красивая женщина. Она была похожа на Флер своими длинными белокурыми волосами и той красотой, хотя более зрелой в отличие от дочери. Глядя на неё и Флер, нельзя было сомневаться в их родстве. — Дорогая, а кто это? Ты не говорила о гостях.       К счастью, мадам Делакур говорила на английском. Она легко улыбнулась им, и Гарри показалось, что его сбила карета, потому что вмиг он ощутил себя контуженным. Моргая, подросток постарался прогнать туман из головы и сосредоточиться на приветствии. Его щёки покраснели в смущении.        — Меня зовут Гарри Поттер, мадам Делакур, мы с Флер познакомились на Турнире в прошлом учебном году, в Хогвартсе. Я приехал в Гавр, но столкнулся с Флер, и она предложила остаться у вас. Но если я принесу какие-то проблемы, я могу уйти, я не хочу навязываться.        — О, мсье Поттер, — чуть шире улыбнулась женщина, показывая идеальные зубы, — ничего страшного в вашем присутствии нет. Я вас помню, Габи очень живописно рассказывала о вашем подвиге в феврале, и Флер тепло отзывалась о вас. Но не будем вести разговоры в коридоре. Как насчёт ужина? Флер, помоги мсье Поттеру устроиться, а потом приходите на ужин вниз. Мы будем есть в беседке.        — Конечно, — кивнула Флер и жестом показала следовать за ней.       Дом Делакур не был похож на Нору. Просторный, светлый и тёплый, он был очень уютным. Гарри и Флер поднялись на второй этаж, и девушка указала на другие комнаты с табличками имён, украшенными цветами и узорами. Гостевая так и называлась и была в лёгких голубых тонах с окном на задний двор. Гарри мельком видел ту самую беседку, небольшую статую женщины и кусты цветов. Вьюнок почти оплёл всю беседку и белые бутоны цветов закрылись.       В доме были живые картины, живые цветы в вазах и мелкие детали, что выдавали волшебников в владельцах дома.        — Постельное бельё чистое, так что можешь спать так. — Сказала Флер, выхватив палочку. С лёгким взмахом открылась дверца шкафа, и стопка полотенец вылетела на кровать. — Это для душа, последняя дверь по коридору. Можешь использовать их. Халат, — ещё один щелчок палочки, — тоже для душа. В шкаф можешь разложить одежду или что у тебя там с собой. Вот тапочки. Я переоденусь и покажу тебе дом. Советую тебе сделать то же самое.        — Спасибо, Флер, — улыбнулся Гарри. Девушка сверкнула улыбкой в ответ.        — Для спасителя моей сестры нет никаких проблем. Я не врала, что она будет тебе рада. Кажется у тебя появилась поклонница, — она хихикнула, и Поттер постарался отмахнуться от этого, внутренне застонав. Отлично. — Ладно, увидимся.       Она вышла и закрыла дверь. Гарри открыл свой чемодан и выложил умывальные принадлежности, снял пальто экзорциста и повесил его на вешалку, оставаясь в безрукавке с перчатками. Подумав, он стянул и их, привычным делом игнорируя шрамы на руках. Сейчас они были скрыты бинтами, а поверх натянут специальный рукав из-за последней травмы. Взглянув в зеркало, он не нашёл ничего неуместного и потопал в ванну.       Вскоре зашла Флер в домашней одежде, но даже в ней она выглядела очень красиво и отвела его на улицу. Мадам Делакур накрывала на стол, а маленькая девочка суетилась возле неё. Увидев сестру и Гарри, она пискнула и покраснела, но бросилась к ним.        — `Арри! `Арри! Я так рада тебя видеть! — Дальше пошёл французский. Гарри рассмеялся — что же, это не было похоже на Джинни или других младшекурсников в Хогвартсе, поэтому он слегка приобнял девочку, улыбаясь.        — Я тоже рад видеть тебя, Габриель.       Габриель не сильно изменилась, но определенно подросла на пару дюймов. Когда все расселись за столом, Гарри вспомнил, что вообще-то давно не ел, и, к огромному смущению, у него заурчал живот. Покраснев не хуже Габриэль, он смущённо улыбнулся.        — Так, `Арри, мне же позволено так называть вас? Что привело вас в Гавр? Не самое приятное место, чтобы начать знакомство со страной, — легко сказала мадам Делакур, когда с вкусным ужином было покончено. Они теперь пили чай с печеньем. — Почему Гавр, а не Париж, скажем?        — Мама, он пришёл расследовать эти странные убийства, — заявила Флер, откинув волосы. Габриэль ахнула и скрылась за чашкой, но старшая женщина только подняла брови. Она взяла нож и принялась мазать хлеб маслом.        — Я так и знала, — сказала она спокойным тоном к шоку других, — я всё ждала, когда же Чёрный Орден пришлёт кого-нибудь. Все эти убийства не могли остаться незамеченными ими.        — Откуда вы знаете? — удивился Гарри, неуверенный в том, что надо чувствовать после такого быстрого разоблачения от волшебника.        — Я сразу поняла, откуда ты пришёл. Ты носишь тот же символ на груди, что и та девушка годы назад. — Мадам Делакур постучала себе над сердцем. Видя чужую реакцию, она улыбнулась. — Это старая история. Ещё когда я была беременна Флер и носила её под сердцем, мне не повезло повстречать странного монстра. Никакое заклинание не брало его, и огонь вейлы не сработал. Я уже приготовилась к смерти, как меня спасла девушка с странным копьём. Она с легкостью проткнула его и убила.        — Акума. — Понял Гарри, но мадам Делакур услышала его и кивнула.        — Да, она назвала того монстра Акума, когда убила его. Она же и рассказала о страшной войне, что ведётся от чужих глаз в тайне и предупредила, что все носители такого креста на груди как у неё — её союзники. Я уже давно не видела никого из Ордена, но твоё пальто напомнило мне о ней.        — А вы не помните как её звали? Может она ещё в Ордене? — Подался вперед подросток, любопытство подняло голову.        — Увы, это вряд ли. Она говорила, что экзорцисты очень быстро умирают. Но её звали Алма. Знакомо звучит?        — Нет, — вздохнул Гарри. — Такой экзорцистки сейчас нет. Наверно, она уже умерла.        — Жаль, милая была девушка, несмотря на то, что маггла. Совсем не испугалась меня. Поверь `Арри, оборот вейлы не такое приятное зрелище, но мадемуазель Алма даже не испугалась. Милая девушка, действительно. Жаль, — вздохнула мадам Делакур. Она передала бутерброд дочери и принялась мазать уже для себя. Флер довольствовалась печеньем, как и Гарри.       Стало окончательно темно, но со взмахом палочки в беседке появились светлячки, давшие достаточно света.        — Так что же это за Орден такой? — встрепенулась Флер и вместе с Габриэль переводила взгляд с двух знатоков.        — Чёрный Орден — это подразделение Ватикана, созданное для борьбы с Акума и Графом Тысячелетия. Только Невинность может убить Акума, — Гарри коснулся Годрика, — и ничто другое не сработает, только задержать. При уничтожении Акума выделяется облако ядовитого газа, которое убьёт за секунды при вздохе, а пули, которыми они стреляют, сделают тоже самое. От них нет лекарства.       Девушки ахнули.        — Габриэль, иди в дом, — приказала мадам Делакур.        — Но мама, это касается и меня, — запричитала девочка, — а что если я наткнусь на этого Акума? Я же должна знать!        — Ты не наткнёшься на него, — отрезала старшая, и они столкнулись в битве взглядам. Габриэль надула губы, широко раскрыла влажные глаза и угроза слёз прекрасно сработала на мать. — Хорошо. Ты можешь послушать, но на ночь выпьешь Успокоительного зелья. И не спорь. Извини, что перебила тебя, `Арри.        — Ничего страшного. Ты не можешь бороться с Акума; а если столкнёшься с ним, то лучше бежать или спрятаться за чем-то. Но то, как они убивают, не самое опасное. Хуже всего то, что они носят человеческую кожу, и ты не можешь узнать, Акума ли перед тобой до тех пор, пока она не сделает ход. Вот почему мы носим Крест-Розу на груди — чтобы прилечь внимание Акума.        — Вы делаете себя живыми мишенями, — прошептала Флер в ужасе. Гарри грустно улыбнулся ей.        — Всё нормально, Флер.        — Это не нормально, — зашипела та, сверкнув глазами. Габриэль переводила недоумённый взгляд с одного на другого. Гарри уже открыл рот для ответа или заверения, как старшая Делакур прервала их.        — И война ведётся до сих пор, — вздохнула мадам Делакур. Чай был забыт.        — Ну да. Обязанность экзорцистов — найти Невинность и принести её в Орден, а также очистить Акума. Если мы находим носителя, мы тоже должны взять его в Орден, потому что экзорцистов очень мало. У нас есть магглы, сквибы и даже волшебники. И мне нравится там, все очень дружелюбны, — улыбнулся Поттер.        — Я рада, что тебе нравится там, — мягко сказала мадам Делакур. — Но меня беспокоит, что ты слишком молод для этого. Тебе только четырнадцать.        — Этим летом Невинность выбрала меня, и я уехал. Иногда это тяжело, но не похоже, что я могу просто оставить всё так, как есть, когда могу помочь. Экзорцистов действительно мало, и помощь нужна. — Гарри неловко повёл плечом и смущённо улыбнулся. — И я не самый молодой. Недавно пришёл ещё один новенький, и, похоже, Аллен ровесник мне.        — Ну, ладно, — сказала мадам Делакур таким тоном, что не было понятно — рада она этому или нет. — Так что, я слышала о том, что ты собираешься охотиться на Акума?       Они начали обсуждать то, что происходило в городе в течении последних нескольких недель. Оказалось, странные смерти даже волшебники не сразу заметили, просто потому что они не любили пересекаться с магглами и не вникали. А потом была убита волшебница, племянница того самого Бенуа. Именно эта смерть и привлекла внимание магических стражей правопорядка Франции, но они ничего не добились. Счёт жертв насчитывает два десятка, в разных местах, без какой-либо последовательности. Мадам Делакур усиленно вспоминала все слухи и сплетни, всё, что слышала. Она наколдовала пергамент и перо с чернилами, Гарри принялся делать заметки.        — Я рассчитываю столкнуться с Акума, — пробормотал Поттер под конец, прикусив губу, — но мне надо будет позвонить в Штаб и доложить о происходящем. И я не знаю, сколько это займет времени. Сегодня пятница, а Флер сказала, что уезжает на следующей неделе. Я не хочу быть обузой…        — Не надо, — тут же отрезала мадам Делакур, подняв руку. Габриэль отчаянно начинала зевать, пытаясь скрыть это, но не спешила уходить, слишком заинтересованная в взрослых разговорах. — Даже если ты не успеешь разобраться с Акума, ты останешься в нашем доме. Я не могу допустить, чтобы Акума подкрался к тебе ночью, когда ты опускаешь охрану, а этот дом, по крайней мере, защищен, и никто не проберется сюда незамечено.       Её твёрдый тон заставил Гарри закрыть рот и только склонить голову в благодарности.

***

      Сколько бы Гарри не бродил по улицам Гавра в своём плаще экзорциста, выставляя себя как мишень, это не приносило особых успехов. На второй день простых прогулок и редкого мороженного, Гарри и Флер остановились возле Сены и посмотрели на мутновато-зеленоватую воду реки. Множество людей ходили по своим делам, пели птицы и такой прекрасной погоды не было уже давно. Солнце жарило — это лето было особенно жарким и душным.        — Как ты думаешь, может быть Акума приезжает на выходные? — спросила Флер, накручивая на палец прядь белых локонов. Мужчины, проходившие мимо неё не отвлекались просто потому, что девушка скрывалась под зонтиком. — Или просто не проживает в Гавре?       Их прогулки можно было бы принять за свидания, если бы Флер не была влюблена в Билла Уизли — и Билл, если не полный дурак, ответил бы точно взаимностью — а у Гарри голова не была забита войной ещё больше. Конечно, те немногие, что видели их, находили странноватой парой и бросали на Поттера колючие, хмурые и завистливые взгляды. Наверно думали, что такая красавица забыла рядом с таким как он.        — Я больше думаю, что Акума может жить в неблагоприятном районе, — признался Гарри. Он понизил тон, опираясь на перила, отделяющие их от быстрого погружения с моста в Сену, — или же Акума быстро транспортируется сюда. На самом деле, то, как происходили смерти, было очень умно.        — Это всё злачные районы, — протянула Флер, — ну, или бары, кабаки и такие места, где много пьяниц. — Она фыркнула. — Не могу поверить, что мы украли выводы полицейских из их собственного офиса! Ты подбил меня на преступление.        — Я уже говорил тебе, что ты не должна была делать этого, — уголки губ Гарри дернулись в улыбке, — но ты сама согласилась. И это были копии — мы всё вернули на место.        — Да… Я просто до сих пор не могу уложить эту мысль в голове. Я, знаешь ли, была старостой и отличницей в Шармбатоне. У меня не было даже самого маленького пятнышка в учебной карьере. — Флер гордо задрала нос.        — Не верю, — теперь фыркнул Поттер. — Ты слишком ловко вскрывала замки и заметала следы. Знаешь, со знанием и опытом.        — Да, — лукаво сверкнула глазами Флер, — потому что главное правило — не попадись! — Она подняла палец вверх.        — Это очень по Слизерински. — В его тоне прослеживалась задумчивость. Флер резко стала серьёзной и послала косой взгляд на него.        — Вот, что я находила глупым, когда была в Хогвартсе. Ваше разделение. Даже когда тебя выбрали вторым Чемпионом от Хогвартса, твоя школа должна была объединиться. Я думала, что ваши профессора провели какую-то речь или просто поговорили, как это будет выставлять Хогвартс в глазах иностранцев, когда вы показали… Свое грязное белье, когда они отвернулись от тебя, начав травлю.        — Я не знал, что ты думала об этом, — искренне удивился Гарри, повернувшись к старшей девушке. Флер стояла прямо и хмурилась, периодически крутя зонтик, прячась от солнца. — Мне казалось, ты тоже была раздражена моим участием в Турнире. Как сказала мадам Максим? «Откусить от одного пирога дважды»?        — Это не то же самое. Конечно я была зла, потому что получалось, будто Хогвартс пытается вырваться вперёд ещё до начала состязаний. И какие могут быть состязания и честность в борьбе, когда другая школа имеет большие шансы на победу? Вас было двое от Хогвартса, а я — из конкурирующей школы, я должна была быть обиженной. Да, история Турнира, помимо того, что была кровавой, не соблюдает элементарной честности и частенько забывает о правилах, но участниками всегда были три ученика разных школ. Это другое.        — О.        — Поэтому-то мы и были сильно удивлены, — продолжила облечительную речь Делакур, — когда тебя стали ненавидеть другие студенты Хогвартса. Каждый раз, когда я видела тебя, ты выглядел ужасно. Поверь мне, если бы ты искал славы, то вел бы себя совсем по-другому. — Она немного помолчала, раздумывая. — Если бы такое произошло в моей школе, не то, чтобы наши организаторы могли бы допустить такую вопиющую ошибку, но всё равно. Наши студенты уж точно не отвернулись бы от одного чемпиона ради другого, или даже другой школы.       Она помолчала, будто погрузилась в воспоминания. Серые глаза упёрлись на вид Сены, медленно протекающей тут. Характерный аромат мокрой воды и солоноватый запах, приносимый ветром с Ла Манша, уже не так отвлекали сознание. Вот раздался гул, и с клубами пара на станцию дальше по улице прибыл очередной поезд, выпуская спешащих людей.       Всё было тихо.        — Ваша школа доходила до того, чтобы вместо поддержки обоих Чемпионов, они болели либо только за одного, либо вообще не участвовали. А на последнем туре я видела парней, поддерживающих Дурмстранг, — фыркнула Делакур, — это было отвратительное зрелище. Произойди такое в Шармбатоне, всех ждал бы суровый выговор и порицание. Позорить собственную школу в глазах иностранцев! Ума надо не иметь!       Гарри вздохнул и потёр лоб. Он никогда не думал об этом. Теперь, когда Флер указала на это, школьное разделение во время Турнира, поддержка «противников», подрывание морального духа и многое другое, включая открытую травлю, казалось таким неправильным по многим причинам. Особенно перед французами. Гарри было обидно за своих соотечественников, и он мог только думать, что эти французы говорили не только о нём, но и обо всей стране в целом. Тьфу.        — Я привык, на самом деле. Это не первый раз, когда студенты любят меня, а потом происходит что-то такое, что меняет их взгляд на вещи на полные сто восемьдесят. Я бы удивился, если бы этого не произошло. Позиция Слизерина была ожидаема, как и позиция Пуффендуя, хотя мне жаль, что Когтевран вмешался во всё это, а не остался нейтральным. И никто не верил, что я не бросал своего имени в Кубок. Так что, да, это было плохо, но…       Он замолчал и уставился на Сену. Вид чуть зеленоватой воды с листиками и ветками, размеренно плывущих дальше, чем-то завораживал.        — Я поняла, что ты имеешь в виду, но что такое «не первый раз»? — Гарри обернулся к Флер, смотревшей с лёгким любопытством в глазах. Она не давила, и Гарри знал, что если он не захочет рассказать, то девушка отступит и отпустит.       Удивительно, но Флер оказалась очень чуткой, хотя и стервозной порой. Видимо, это приходит с пониманием, как это, быть вейлой. Не из-за её крови, а из-за отношения других людей к ней и её красоте. Флер, как и её маме, бабушке и даже Габриэль, в будущем пришлось научиться рано читать других людей, чтобы определять их намерения по отношению к себе. Многие девушки не были рады четверть-вейле рядом с собой и порой пытались дружить, только чтобы посильнее ударить в спину. Это научило семью Делакур внимательно наблюдать за другими людьми.       Хотя да, Флер имела эту стервозность, но узнав девушку поближе, Гарри не винил её. Эта черта принадлежала ей, и Флер просто была Флер. Стервозность прекрасно отпугивала нежелательное внимание, призналась как-то она, что действительно помогало в повседневной жизни.       Во время Турнира они совсем не общались, и Поттер немного жалел, что раньше не говорил с ней. Хотя тогда они и не поладили бы наверно.       Гарри прикусил щеку изнутри, а потом решил рассказать.        — На втором курсе Тайная Комната была открыта, и произошло несколько нападений на студентов. Никто не знал, кто стоит за этим. Наш учитель по Защите от Тёмных сил предложил устроить дуэльный клуб, но он провалился в первый же день. Я должен был показать пример вместе с Драко Малфоем, и он наколдовал змею. Вот тогда вся школа узнала, что я змееуст, так как я остановил её от нападения. Мне тогда не поверили. Все просто решили, что я наследник Слизерина только потому, что было известно о его змеязычии. Школа очень быстро повернулась от меня, и куда бы я не шёл, всюду — либо шепот, либо тычки, либо вообще игнорирование. Будто я — новый Тёмный Лорд. Только Рон и Гермиона не отвернулись от меня. Всё вернулось в норму, когда настоящий виновник был обнаружен, но эти события ещё свежи в памяти.       Флер стояла безмолвная.        — Тайная Комната? Та самая Тайная Комната, которую по легенде Слизерин оставил после себя вместе с ужасным монстром? О, не смотри на меня так, — фыркнула она, — я не знаю, как в других школах, но у нас в Шармбатоне есть исторические справочники по всем самым известным школам Магии, и история Хогвартса не исключение. Должна же я была знать, куда еду? И ты был в гуще этого? Что там за монстр был?        — Э-э, василиск? Тысячелетний василиск Слизерина, как оказалось, спал под замком, и его мог разбудить любой, кто окажется змееустом. Я слышал, как он ползал по трубам, встроенным в стены замка, и угрожал убийством. А потом моя подруга Гермиона догадалась обо всём: что это за монстр и как он передвигается. Тем более, как оказалось, около пятидесяти лет назад уже была одна жертва, и её призрак остался в туалете. Так мы и узнали, что вход размещается за раковиной.       Молчание, продолжавшееся потом, было как никогда смущающим. Флер побледнела как статуя и, казалось, даже не моргала. Она заговорила после пятиминутной паузы; её голос скрипел и казался совершенно чужим.        — Тысячелетний василиск, которых ещё называют Королём змей. Тот самый, что может убить взглядом и отравить за секунду. И твоя подруга Гермиона — это, которая была с Крамом на балу, да? Догадалась, где найти вход. Двое двенадцатилетних детей нашли вход. О, мать Магия. Я просто… В шоке.       Она опять замолчала, а потом нахмурилась. Гарри не торопил её.        — И почему тебе надо было разбираться с этим? Нет, на самом деле я даже не хочу знать, как двенадцатилетний парень смог разобраться с василиском. Моё кровяное давление не предусматривает этого, и от лишнего стресса могут появиться проблемы с кожей. Но почему вы не позвали никого из взрослых? Кто-то же был там компетентный? Тот зельевар ваш, он выглядел очень внушающе. Или Флитвик, бывший дуэлянт.       Поттер объяснил ей, что никого и не было. Локонс оказался мошенником, а Дамблдор отстранён. Они не знали куда идти и теряли время, так что ринулись сами. Гермиона в тот момент была окаменелой, а Рон остался по ту сторону завалов. Гарри рассказал ей про саму драку, на что Флер только хмурилась.        — Если бы такое произошло у нас в Шармбатоне, то школа была бы разорвана на части гневом родителей. Мой отец сошел бы с ума, а бабушка с мамой обрушили бы всю власть и силу клана, не только для того, чтобы найти и наказать виновника, но во избежания подобных ситуаций в будущем. Что, ради всего святого, происходит с Хогвартсом? Почему не было отряда компетентных волшебников? Почему директор ничего не сделал, чтобы обезопасить студентов?        — Нам запретили гулять после отбоя, — указал Гарри, — а потом ещё и профессора провожали студентов на занятия.        — `Арри, я уже поняла, что у тебя явно сбиты приоритеты и взгляд на мир искривлен. Это может быть из-за твоего уникального взросления у магглов — не смотри на меня так, я ни в чём не обвиняю их. Или, может быть, из-за статуса тебе никто и не спешит рассказывать о том, чем мир магглов и волшебников отличается; может, они все думают, что ты достаточно знаешь, когда это явно не так. — Она глубоко вздохнула после эмоциональной речи, крепче сжимая зонтик. — Но это ужасно. Это не должно быть так. Что не так с магической Британией? Когда было установлено, что нет, первое нападение не шутка, — директор Дамблед-орр должен был расследовать не сам, а пригласить специалистов. Проверить палочки всей школы, поставить охранный периметр из домовиков…       Флер замолчала, постукивая пальцем по нижней полной губе. От эмоций её акцент стал заметнее, и она стала картавить.        — Школа должна была быть закрыта, пока виновника не нашли — вот, что сделал бы Шармбатон. Было бы проведено особо тщательное расследование в поисках виновника! — Девушка топнула ногой, каблук звонко щёлкнул о камень. — А не просто пожать плечами. Не ходить поздно вечером? Что за глупость! Будто все профессора вдруг пожали плечами и подумали: «А, что-то или кто-то окаменяет студентов? Школе грозит закрытие, если виновник не будет найден? Какая разница!». Я знаю, что волшебники не заботятся так же внимательно к своей безопасности здоровью, как магглы, ведь мы можем просто выпить зелье и исправить, но этот уровень наплевательства просто новый. Это ведь элементарные процедуры безопасности, при угрозе школе, студентам, наконец! Маньяк в школе, полной детей, в месте, где родители уверены в безопасности и отдают их туда без задней мысли, а руководство решило просто оставить всё как есть!       Тяжело дыша, Делакур пылала праведным гневом.        — Ого, — выдавил Гарри и даже отодвинулся от девушки, от которой ощущался странный жар. — Ты так заинтересована в этом.        — Как только я представлю, что моя Габи будет в такой среде, будет проходить через такое… Моя кровь закипает. На твоём месте я бы очень серьёзно задумалась о смене школы. — Вдруг добавила она. — Учитывая Турнир… Тебе кто-нибудь рассказывал о ходе расследования из-за твоего имени в Кубке?        — А оно было? — глупо переспросил Гарри, потому что его уж точно не посвящали.        — Да, — фыркнула надменно Флер, — можно сказать, что оно было. Дамблед-орр исследовал Кубок, сказал что там действительно были чужие мощные чары и всё. Ни проверок, ни дальнейшего расследования. Зачем? — Она дёрнула стройным плечиком. — Если `Арри всё равно будет участвовать.        — О, — пробормотал Гарри, — а мне даже этого не сказали. На самом деле, я не помню, чтобы волновался из-за этого. Перед первым туром я был больше занят перевариванием новости, что я опять вляпался в какую-то историю.        — Опять? — странным тоном спросила Флер. Гарри вздохнул и начал рассказывать о своих приключениях в школе. В тот день они так и не нашли Акума, а гнев Делакур был осязаем как покрывало возле неё. ***       Тихий вечер в доме Делакур прерывался выступлением какой-то французской певицы по колдорадио, что было включено в зале. Мелодичный французский, который Гарри совсем не понимал, за исключением нескольких предложений, пролетал полностью над головой подростка, но приятный бодрый мотив был хорошим.       Сам Гарри этот вечер провёл за небольшой доской, где была прикреплена карта города. Точками отмечались места, где были обнаружены жертвы Акума, а кнопками — небольшие фрагменты о самих жертвах (кто они, чем занимались в жизни, возраст и пол). На столе рядом была более подробная информация, которую он и Флер добыли из полицейского участка.       Вдруг топот маленьких ног отвлек Гарри от размышлений, и он повернулся как раз вовремя, чтобы подхватить Габриэль, которая с хихиканьем попыталась подкрасться к нему сзади и прыгнуть на спину. Он повернулся и подхватил маленькую девочку на руки.        — Это нечестно, ты жульничаешь, `Арри! — пискнула она, когда Поттер рассмеялся. — Как ты узнаёшь, что я подкрадываюсь к тебе?       Габриэль надула губы, явно пользуясь своей красотой и очаровательностью, но, по сравнению с мадам Делакур, подростка было не так легко разжалобить.        — Тебе стоит сделать что-то с твоими шагами, слишком громко, — улыбнулся он, и поставил девочку на пол. Самая младшая Делакур плюхнулась в кресло и стала болтать ногами в воздухе. — Хотя ты и стала тише с прошлого раза.        — Угу…       Гарри вернулся к работе, не обращая внимания на затаившуюся девочку. Наконец-то он обернулся и заметил, что Габриэль что-то чиркала на одном из испорченных листов ручкой. Она была сосредоточенна, но в то же время на её лице маячил отпечаток грусти.        — Так, что-то случилось, Габи? — спросил он, отвернувшись от доски. Его взгляд скользнул по кнопкам и точкам, пока не приземлился на девочке. — Ты выглядишь расстроенной.        — Это из-за Одри, — вздохнула она. В который раз Поттер отметил, что английский язык, хоть и не родной, был хорош у девочки, а из-за постоянной практики в последние дни, акцент казался практически незаметным. Как члены семьи известного чиновника, и Флер, и Габриэль, и их мать Апполин должны были знать несколько языков.        — А кто такая Одри? Твоя подруга?        — Да, она на год старше меня и уже учиться в Шармбатоне, — Габриэль вновь вернулась к рисунку, — но в последние недели она всегда ходит грустной и отстраненной, а я никак не могу её развеселить как-то. Что мне делать?        — Хм-м, это действительно проблема. — Покивал Гарри. Было странное чувство, когда к нему обратились за советом в такой вещи, как грусть друга. Мягко напевая, он вспомнил, что, когда грустила Гермиона, он не был особенно хорош в попытках развеселить подругу. — А почему она грустная?        — Её дядя умер несколько месяцев назад, вроде, — сморщила лицо Габриэль, пытаясь припомнить, — я помню это, потому что ей пришлось приехать из Шармбатона раньше на похороны. Только она, мама, дядя Поль, и я знаем, что её отношения с матерью не самые лучшие. Одри всегда была близка к дяде, и его смерть убила её. С тех пор она ходит грустная, хотя прошла уже куча времени!       Габриэль махнула рукой. Гарри разогнулся, отошёл от доски, закончив подписывать карту, и печально улыбнулся.        — Она потеряла любимого человека, особенно если её отношения в семье не были такими нормальными, как должны быть. Смерть просто знакомого часто ошеломляет других, оставляя в прострации с мыслями, вроде: «Как он мог умереть?» или «Ещё вчера мы общались, а сегодня его нет.» Это всегда происходит неожиданно, и если Одри действительно любила его, то она очень тоскует по дяде.        — О, — губы Габриэль образовали идеальную круглую форму. — Но почему? Дядя Поль болел драконьей оспой, она знала, что он умрёт. Разве это не легче?        — Это никогда не легче. Даже если ты знаешь, что человек неизбежно умрёт, всегда будешь думать, что, может быть, это будет не сегодня, а завтра. Или послезавтра. Или на следующей неделе, в следующем месяце, а, может, это ошибка и всё исправиться. Ты будешь всегда говорить это, надеясь убедить саму себя, даже когда знаешь правду. Оттого кончина всегда так неожиданна, даже если тебе говорили, что это произойдёт. Ты просто не верил до конца и надеялся на лучшее, оттого утрата ещё болезненнее.       Габриэль молчала. Гарри мысленно вздохнул — он не должен объяснять это маленьким восьмилетним девочкам, серьёзно, разве мадам Делакур или Флер не должны объяснить концепцию своей младшей дочке? Конечно, теперь Поттер был болезненно знаком с этим чувством, но он всё равно не хотел говорить об этом.       Но, судя по всему, придётся.       Он опять вздохнул и сел рядом с Габриэль в кресло. Она уже больше не притворялась, будто что-то рисует, а просто привалилась к его боку.        — Я не знаю, чем можно помочь Одри, — признался Гарри, — все люди переживают утрату по-разному. Может быть ей понадобится смена деятельности, чем-то заняться, найти хобби. Или ей придётся переждать и принять новую реальность. Это не здорово, конечно, если она останется в таком состоянии насовсем. — Вздохнул он. Хуже всего, если утрата действительно сильна, то девочка может привлечь Графа, а это уже не хорошо. — Ты пробовала позвать её на какие-то мероприятия? Может быть Одри и не хочет сейчас веселиться, но можно сходить в парк или просто прогуляться до Сены.        — Может быть! — воскликнула Габриэль, оживляясь, — мы могли бы сходить в парк недалеко отсюда, там очень хорошо! Мама часто возила меня туда в детстве, и Флер тоже. И это в Гавре, совсем рядом. — Но тут она вновь поникла, — но нам понадобится взрослый, мама не отпустит меня одну, а мама Одри работает. Может, ты сходишь с нами?       И она состроила самое просящее выражение лица, какое Гарри видел в жизни, даже более эффективное чем у Линали, когда ей надо успокоить своего брата. Прикусив внутреннюю часть щеки, Поттер всё же кивнул. Лучше посмотреть на девочку сейчас и как-то помочь, пока она не приманила Графа. И, может быть, ему удастся с ней поговорить до того, как случится беда.        — Хорошо. Давай сходим завтра к Одри.

***

      Дом Одри Жарр был менее богатым по сравнению с домом Делакур, не c такими пышными садами и без изгороди. Часть плюща вилась по стене дома и затеняла окно первого этажа, вытягиваясь и на второй тоже. Небольшая табличка показывала, что они прибыли на нужное место.       Габриэль, удерживая его за руку, поспешила вперед, таща Гарри за собой в спешке.        — Я уверена, она уже не спит, — сказала девочка с серьёзным лицом. Хоть было и утро, но младшая из Делакуров предпочла бордовое платье из плотной ткани и туфли — более легкому наряду Флер и перчаткам. — Одри всегда встаёт рано. Она будет так рада познакомиться с тобой.        — Что, она тоже слышала о Гарри Поттере? — тихо спросил Гарри, пытаясь улыбаться.        — Конечно! Я рассказывала ей о том, как ты спас меня, — хвасталась Габриэль, — она точно мне завидовала и так хотела встретиться с тобой! Может быть это порадует её? Эй, Одри, это я! Ты дома?       Была тишина, когда Габриэль постучала в дверь. Гарри посмотрел на девочку рядом и сам постучал.        — Мисс Жарр? Вы дома? — крикнул он. Нет ответа. Отойдя от крыльца, Поттер посмотрел на окна, к счастью, они были без занавесок, а тюль оставалась чисто символической, для красоты. Вблизи он не увидел никакого движения в доме. На самом деле он выглядел так, будто внутри действительно никого нет. Дом был пустым. Мёртвенно пустым. — Разве Одри уже гуляет где-то в это время? — удивился он.       Габриэль нахмурилась и растерянно уставилась на дом.        — Может быть… О, я знаю, где она может быть! — Габриэль подпрыгнула и потянула его на задний участок. — Там есть сад, и Одри часто возиться с ним.       Но и сад — несколько кустов роз, хризантем и астр пышно благоухавших — был пуст. Только пчёлы жужжали.        — Может быть она ушла с мамой на работу? — неуверенно спросил Поттер.        — Вряд ли, — сморщила аккуратный носик Делакур, — она никогда не ходит с ней. Скучно.       Они подумали, где же ещё Одри может быть, пока Гарри не щёлкнул, осенённый идеей.        — Ты говоришь, что Одри часто грустит по дяде? Как думаешь, она может пойти на кладбище?       Габриэль уставилась на него круглыми глазами, но неуверенно кивнула, и они поспешили уйти прочь. Они должны были дойти до той же самой церкви, которую Гарри посетил в первый день, и тот же самый священник стоял там, с немного торжественным выражением лица. Габриэль, как тот, кто лучше говорит по французски, спросила про Одри и старший мужчина кивнул, глубоко опечаленный чем-то. Он указал на заднюю дверь, и Гарри постарался кивнуть ему так же торжественно.        — Он сожалеет, что такая молодая девочка переживает такую трагедию, — объяснила Делакур.       Могилы трёх искателей всё ещё были свежи, и Поттер пообещал принести что-то и им тоже. Кладбище было просторным, с рядами могил и кованной железной оградой. Могилы были разными, по дороговизне или по времени. Там даже стоял ангел, похожий на того, что на кладбище возле дома Реддлов, и Гарри не мог не напрягаться, когда они проходили мимо. Неприятные воспоминания всколыхнулись в нём.       Могила Поль Жарра оказалась в отдалении, рядом с другими родственниками. Милен Жарр и Аврора Жарр лежали рядом; их даты смерти отставали всего лишь на девять лет от нынешнего времени.       Самой Одри, как понял Гарри, должно быть лет двенадцать, раз она закончила первый год Шармбатона, но она не выглядела как молоденький подросток. Маленькая и худая, болезненно хрупкая, её руки были тонкими, волосы — жидкими, а кожа очень бледной, будто солнце никак не могло коснуться девочки. Её чёрное платье с белой лентой на талии было испачкано землёй в тех местах, где Одри сидела на коленях, сгорбившись и вцепившись в крест так сильно, что пальцы побелели. Даже её ногти были в беспорядке, обломанные и неухоженные от того, что она, видимо, скребла по камню.        — Одри? — позвала девочку Габриэль. Она присела рядом с ней, немного поморщившись от земли, пристающей к её платью и осторожно положила руку на плечо подруги. — Одри, хочешь поговорить со мной?       Делакур говорила с ней как с диким животным, которое надо было успокоить мягким и спокойным тоном. Было очевидно, что она не первый раз это делала.        — Габ... Габри? — раздался хриплый голос после очень долгой паузы, за время которой, Гарри уже подумал, что Одри ничего не слышала. — Это ты? — Она не повернулась.        — Да, это я. — Мягко выдохнула Габриэль.        — Мне больно, Габри. Почему это не прекратиться? — спросила Одри, повернувшись к ней. Габриэль уставилась на Поттера широкими глазами из-за плеча старшего ребёнка, молча умоляя о помощи.        — Это пройдёт, — произнёс он спокойно и подошёл ближе. Одри дёрнулась и обернулась к нему, её лицо было ненормально бледным, а карие глаза широко раскрыты и с полопавшимися капиллярами, как от недостатка сна. Такие же глаза были у многих в Научном Отделе. Опустившись рядом с ней и Делакур, Гарри постарался придать своему лицу как можно больше того доверительного чувства, что мог парень ощутить. Его голос был мягким и нежным. — Это пройдёт со временем. Боль не утихнет, но потом ты сможешь научиться с ней жить.       Было видно, как Одри громко сглотнула. Её глаза опустились на его собственные, потом прошлись по его одежде, задержавшись на Крест-Розе и мече на боку. Она говорила с большим акцентом на английском.        — Ты… — пробормотала она. Наклонив голову, Жарр сделала так, что чёрная сальная чёлка занавесила её глаза. — Ты друг Габри?        — Да, — улыбнулась Габриэль и кивнула на косой тёмный взгляд. — Помнишь, я рассказывала тебе о том, как Гарри Поттер спас меня? Это он. Представляешь, он гостит у нас! Мы могли бы погулять вместе!        — Гарри Поттер? — произнесла Одри. Подросток почувствовал себя странно под этим тёмным взглядом, и что-то глубоко внутри него свернулось, царапая внутренности. Может быть… — Он твой друг?        — Да-да, — закивала младшая Делакур.        — Понятно… Жаль, что он твой друг, Габри. Я бы никогда не тронула тебя, но приказы Господина Графа приоритеты.       Раздался звук щелчков.       Гарри, наверно, чего-то такого и ожидал внутренне, когда он услышал историю о Одри от Габриэль. Поэтому он двигался как можно быстрее, отталкивая Габриэль с дороги раскрывшейся Акума так быстро, как только мог, не особенно заботясь об осторожности. Он уже не видел как девочка откатилась за широкое надгробье и скрылась.        — Мне стоило догадаться раньше, — холодно пробормотал Поттер, выхватывая меч. Акума, как и другие его собратья, была уродлива и напоминала гротескную куклу-мутанта с раздутым телом, маленькими ножками и безразличным лицом.        — Невинность… Уничтожить Невинность, — пропела Акума.       Когда-то Канда говорил, что не надо знать разные стили и стойки, чтобы атаковать Акума. Ты не собираешься с ним фехтовать и поразить своими талантами. Всё, что тебе надо, это не отрезать собственным мечом пальцы, уверенные и сильные руки и хорошая доза инстинктов. Канда также признавал, что, хоть у Поттера есть полоса удачи, шириной в милю, но и есть чутье, что вполне подходило для экзорциста, чтобы не сдохнуть глупым образом при первой встрече с Акума. Наверно из-за того, что опасные ситуации и внезапные атаки не были вновинку.       Гарри пришлось быстро укатиться от града ядовитых смертельных пуль, пролетевших в дюйме от его головы куда-то за другие могилы. Камень полетел в щебень, разбитый атакой, и Поттер с трудом подавил кашель, чувствуя, как побелка оседает в волосах. Акума ещё что-то там бормотала, но первый уровень не имел большой мозговой деятельности и, хотя они и опасны, однако не так хитры, как второй уровень. Большие и проворные монстры могли только стрелять.       Вновь прыгая, Поттер съехал ниже, скрываясь от прямого взора Акума и пропустил ещё один взрыв пуль, отчего его оттолкнуло с траектории, и он приземлился на больную руку. Его плечо отозвалось вспышкой знакомой боли и, на какое-то мгновение, легкие свело спазмом, вены сковал лёд, и Гарри открыл глаза, чтобы увидеть чистое небо и редкие облака жаркого июльского дня. Перевернувшись, он закашлялся, выплевывая кровь и какой-то странный привкус на языке. Как машинное масло, которое однажды попало ему в рот от Комурина.       Это было масло Акума.       Его задела пуля и каким-то образом он ещё не мёртв. О, Боги!       Крик Габриэль, резко оборвавшийся, заставил Гарри вскочить, даже когда его пошатывало и кровь заливала глаза. Он бросился туда, не в состоянии уложить или уловить момент, когда его откинуло взрывом так далеко, и что пуля всё же попала в него.       Первое, что он увидел — это Габриэль, её платье испорчено, лицо бледное и глаза широко распахнуты с отчётливым ужасом. Она смотрела прямо на Акума, что приставила свою изуродованную руку с пистолетами к голове девочки, готовая выстрелить. Знакомый звук крутящегося барабана механизма — это всё, что Гарри слышал, как предупреждение, он не успевал уничтожить Акума и выдернуть Габриэль, он не мог позволить умереть девочке и оставить Акума на свободе, поэтому сделал то, что никогда не должен был делать.       Он метнул Годрика с такой силой, какую смог найти в себе и быстро, как вспышка, меч вонзился в торс Акума и пробил его насквозь. Сам Поттер прыгнул на Габриэль, крепко сжав девочку в руках, и они покатились прочь. Их падение остановило очередное надгробие. Взрыв и крик Акума были сигналом, что всё кончено.       Гарри медленно разжал руки и осторожно отпустил Габриэль. Та была всё ещё в шоке и не говорила, но смотрела прямо на него раскрытыми глазами, и Поттер заметил, что они ближе к голубому, чем к серому, как у её мамы.        — Мне надо взять Годрика, — пробормотал он, — Габи, ты не пострадала?       Это вывело её из ступора.        — Д-да. То есть нет, я в порядке. Только спина болит, и я вся исцарапана. О, мама убьёт меня. — Запричитала Делакур.        — Я думаю, твоя мама сначала убьёт меня, за то, что не уберёг её дочь. А потом Флер воскресит меня и убьёт опять. Так что не волнуйся, я, как рыцарь, возьму на себя всю ответственность, — но шутка не удалась, и Габриэль только сморщилась и расплакалась. Тихо и совершенно беззвучно.       Когда они подошли к месту, где была Одри, там ничего не осталось, кроме упавшего меча. Несколько могил были скошены, а надгробия разбиты, земля в рытвинах. Гарри осторожно подобрал меч, обтёр грязь краем подола порванного плаща и сунул его в чехол. Здоровой рукой он подхватил всхлипывающую Габриэль, не давая ей осесть на ноги. Яд Акума, оставшийся после взрыва, уже рассеялся.        — Ну, давай же, нам надо убраться отсюда. Я уж точно не хочу никому объяснять происходящего, — пробормотал он во встрёпанную макушку девочки. — Или говорить с полицией. Или ещё того хуже — с волшебниками.       Конечно, не было идиотов, чтобы прыгнуть в то, что явно было дракой со взрывами и теми криками. Но полиция точно будет тут, и, наверно, кто-то из волшебников. Гарри также не собирался объяснять им природу Акумы, поэтому они поспешили обойти церковь и добраться до дома Делакур как можно более быстро и незаметно. Чтобы скрыть всю кровь на лице, Поттер натянул глубокий капюшон своей униформы.       Когда мадам Делакур открыла им дверь и увидела их состояние, у неё чуть не случился припадок.

***

       — Я буду очень скучать, — честно призналась Флер и расцеловала его в щёки. — Надеюсь, мы сможем пересечься ещё как-нибудь.        — Конечно, Флер, я тоже буду скучать по тебе, — Гарри совершенно искренне сжал девушку в объятьях, — только, надеюсь, при более благоприятных обстоятельствах. Удачи тебе в Англии.       Флер отошла к Габриэль, и Апполин Делакур шагнула вперёд, такая же грациозная и красивая, что и раньше. Как и её старшая дочь, она расцеловала парня в щёки, на зависть всем наблюдающим на пирсе за ними. Парни с корабля свистели и улюлюкали, но компания волшебников игнорировала их.        — `Арри, если тебе понадобиться какая-либо помощь… Что угодно. Для тебя — что угодно. Будь то просто совет или политическое убежище, у нас есть дом в деревне, где мы сможем спрятать тебя, и никто не найдет. — Совершенно серьёзно заявила женщина. — За всё, что ты сделал для нас, это самое меньшее.        — Вы мне ничего не должны, — признался Поттер, после того, как обнял мадам Делакур, — я рад, что вы не убили меня за ту беду, что я принёс вам. Из-за меня Габи…        — Non, `Арри, — отрезала мадам Делакур, — выбрось это из головы. Мы не знали, что стало с Орди, и хоть отчасти, думаю, это и моя вина, ведь я не заметила и не помогла девочке, но, на самом деле, никто из нас не виноват. Мы не можем исправить то, что уже произошло. И хоть Одри не хотела причинять вреда моей Габи, это не значило, что этого не случилось бы. Ты спас мою дочь, опять, и спас этот город.        — Тогда и вы прекратите, вы мне ничего не должны, — вздохнул Гарри. Его рука коснулась пояса, где под починенным плащом была небольшая аптечка за авторством мадам Делакур. — Вы уже отплатили мне, больше ничего не надо.        — Хорошо, — после паузы вздохнула она, — как скажешь. Тогда просто пообещай, что напишешь, ладно? Чтобы мы знали, что ты жив.       Поттер сглотнул неожиданный комок в горле и почувствовал, как глаза стало жечь. Женщина перед ним улыбнулась очень печально и тепло и ещё раз обняла его. Это не были удушающие объятья миссис Уизли, будто она хочет вдавить подростка в себя. Нет, мадам Делакур обнимала его нежно, и на секунду Гарри подумал, что так и может обнимать мама. Эта мысль не напугала его, к удивлению.        — Обещаю. Как смогу, я буду писать вам, даже если этого будет немного.       Габриэль вышла вперёд, когда её мама отстранилась, и Гарри пришлось опуститься на колени, чтобы поймать девочку, когда та врезалась в него со всей силы. Её объятья определённо самые длинные, а горячее дыхание щекотало его ухо, когда она сопела там. Она ничего не говорила, но Поттеру и не нужно было. Он спрятал своё лицо в её белокурых волосах и положил руки так, чтобы обхватить её маленькую фигуру как можно лучше.        — Я буду скучать, — призналась она после долгой паузы. Габриэль отстранилась, лицо красное от тех слёз и смущения. — Мне было весело с тобой.        — Я тоже буду скучать, — легко признался Поттер и даже не соврал. Это действительно было так. — Ты всегда можешь написать мне, даже если просто рассказать о своём дне. Как тебе эта идея? Аврора могла бы доставить письмо.       Аврора была совой Габриэль для переписок, которую семья купила в начале лета на День рождения.       Габриэль кивнула и порылась в кармане своего платья. Вытянув небольшую подвеску, она протянула её с самым милым выражением смущения и решимости, которое было возможно.        — Вот. Мама помогла мне сделать его для тебя, но только с рунами! Я всё сделала сама. Это амулет на удачу, я надеюсь, он будет держать тебя в безопасности.       Это оказался небольшой круглый жетончик из очень плотной кожи с дыркой в центре через которую был вдет шнур. На обороте виднелись руны, а спереди — простой узор золотой нитью. Гарри наклонил голову, и Габриэль осторожно повесила свой талисман, после чего подросток спрятал его под одеждой.        — Спасибо, Габи, теперь мне определённо будет спокойнее.       Габриэль улыбнулась, и они обнялись ещё раз.        — Ну, — вздохнула мадам Делакур, глядя наверх. Проследив за ней взглядом, Поттер нашёл его текущую команду, с которой он планировал плыть обратно, размахивающую руками им. — Похоже, это прощание. Удачи, `Арри.       Прощаться было трудно, но легко. Мысль о том, что теперь никакая Акума не портит отдых этим людям, грела его душу, поэтому на борт корабля он поднялся с лёгким чувством на сердце.       Медленно, их корабль стал выходить из порта, выруливая в залив, а потом и в пролив. Из Гавра можно было доплыть только до Портсмута, поэтому его путь был прямым и без пересадок. Ветер дул в лицо, а чувство покоя и удовлетворительно проделанной работы заполняло Гарри.