Глава 10
13 июля 2020 г., 13:30
Двери второй лаборатории встретили его ароматом нескольких зелий. Гарри медленно вздохнул, давая своим ребрам время на передышку, о которой они так просили, и мысленно проклял гнездо Акума, с которым ему пришлось разбираться на юге страны. Его не трепали так уже давно. Ему удалось отпроситься у Матроны на несколько часов просто потому, что ему действительно надо было поговорить с Касси и Комуи по поводу завтрашнего дня. Первое сентября было на следующий день, а так же отъезд в школу.
— Касси? — крикнул Гарри, войдя в лабораторию. Дверь за ним закрылась.
— А? Что такое? Гарри, это ты? — Он дёрнулся, когда голова женщины вынырнула из-за одного из столов. Она чуть не ударилась, но поднялась, сталкивая с лица специальную защитную маску и демонстрируя истощённые черты и круги под глазами. Её волосы были всклочены в хвосте, а одежда помята и запачкана странными незнакомыми пятнами.
— Да, я пришёл насчёт ножен. Они готовы? — Подросток поспешил присесть на один из стульев.
— Ножны? — переспросила Касси. — А, да-да, абсолютно готовы. Вот, дай только мне минутку откопать их. Где-то… Где-то тут, да.
Гарри наблюдал как Касси зарылась в свои проекты и покачал головой. С некоторым разрушением и падением неиспользованного котла на пол, что поднял оглушительный грохот, она вытащила новые ножны.
— Вуа-ля! — торжествующе ухмыльнулась Касси и протянула их ему. Гарри поднялся и отстегнул старые ножны, покоцанные драками ещё больше. Лёгким движением он освободил Годрика и медленно вставил лезвие в новые. Стоило тому скрыться, как руны сработали, и меч оказался невидимым.
— Вау, — выдохнул он. Легко покачав руками клинок, он убедился, что всё ещё чувствует его, но не видит. Точно так же, как если бы меч был закутан в мантию-невидимку. Гарри приходилось ощупывать его.
— А то, — радовалась Касси, удовлетворённая поражённым видом парня. — Гарантированный успех, я всегда была хороша с рунами, ха-ха. Теперь, если ты немного сделаешь так, — она ухватилась за ручку и медленно потянула. Стоило только кусочку лезвия оголиться, как он стал видимым. — То всё видно вновь! Достаточно оголить только дюйм лезвия и ножны — и меч видно.
— А что если я потеряю ножны? — заволновался Поттер сразу же.
— Этого не случится, — куда неувереннее протянула женщина. — Ну, или ты всегда можешь поманить их. Акцио, ты же знаешь? — Он кивнул. — Ну, вот и хорошо. И без меча внутри руны не будут работать, так что лучше не вынимай лишний раз. А ещё я сделала вот это. — Касси протянула ремень, — тебе же надо как-то носить его под мантией?
К счастью, мантии волшебников были либо как мантии судьи, либо как маггловские плащи. Школьная форма была как последняя, так что ремень смотрелся уместно, а сам меч было легко и быстро достать. Никто бы не увидел, что у него есть что-то на поясе, так как мантии были широкими и просторными, в состоянии легко скрыть всё.
— Просто носи его с брюками постоянно, а на этом ремне есть особенное крепление. Так, это всё. Ты уверен, что тебе не понадобится что-то ещё?
— Нет-нет, — Гарри прикрепил Годрика к плащу и взял ремень с собой. — И за это спасибо большое.
— Не за что. Используй на здоровье.
Они распрощались и Поттер вышел, направляясь к Комуи. Тот тихо сопел на документах, когда подросток раскрыл двери. Его бровь раздражённо дернулась, когда Гарри подошёл к столу и с грохотом опустил руку. Он ощутил себя глупо от того, что один единственный метод исправно работал вновь и вновь, и мёртвым тоном заявил в тишине.
— Линали выходит замуж!
— Ли-инали-и! — взвыл любящий старший брат. — Кто этот смертник?!
— Успокойтесь, Смотритель Комуи, я соврал. Вы теперь проснулись? — деловито спросил он. Мужчина замёрз в своей драматичной позе, уже успевший выхватить откуда-то дрель. Он откашлялся и быстро убрал пугающее орудие.
— А, да-да, Гарри, я ждал тебя, — рассмеялся старший Ли, нервно поправив берет. — Присаживайся, пожалуйста. Ты уже был у Касси?
— Только что от неё, — кивнул он. — Ножны уже готовы. Вы что-то хотели обсудить?
— Да, на самом деле. — Они оба сели. — Я хотел поговорить о Хогвартсе.
— А что не так? Я думал, мы всё обсудили ещё тогда.
Комуи переплёл пальцы перед лицом и улыбнулся. Гарри понял, что разговор будет долгим и сел.
— Ты знаешь, что Ватикан ни за что не согласился бы отправить своего члена, тем более экзорциста, туда, где он был бы не нужен. Тебе бы ни за что не позволили простаивать вот так без дела. Так что ты поедешь с некоторыми условиями, — заявил Смотритель. Гарри сжал кулаки.
— Во-первых, ты должен будешь держать руку на пульсе касательно Волдеморта, а также смертей, что могут подойти под описания работы Акума. Если это близко и ты в состоянии добраться до точки, то ты должен расследовать и уничтожить Акума, а если нет — то передать информацию нам и мы уже сами разберемся. Ты также должен передавать любую информацию, если заметишь действия Графа в волшебном мире, следить за потенциальным шпионом в самом Хогвартсе.
— Во-вторых, Ватикан, а позже и я, пересмотрели свод правил Хогвартса. При поступлении ты заключил магический договор, из-за которого ты должен отучиться в школе первые пять лет. Шестой и седьмой курс не обязательны и при поступлении на них волшебник должен заключить дополнительный договор на обучение. Мы, сам понимаешь, не можем позволить тебе это. Так что после того как сдашь С.О.В. ты уйдешь из Хогвартса.
— Подождите, а как же Волдеморт? — перебил Гарри. Мысль, что это будет его последний год в школе, ещё не улеглась в его голове.
— В случае, если контакт Графа и Волдеморта будет подтверждён, ты будешь действовать в любой последующей ситуации как член Чёрного Ордена и экзорцист, а не волшебник. Если вмешательство экзорциста не потребуется, то и ты не пойдёшь. И знаешь, — он сбавил свой официальный тон «Смотрителя» и уже спокойнее добавил, — на мой вкус, тебе бы следовало оставить эту войну взрослым и компетентным, а не разгребать этот бардак.
— Даже если бы я это и сделал, Волдеморт никогда бы не оставит меня в покое, — сухо и горько ответил волшебник. — Неужели ты предлагаешь мне прятаться за спинами других и позволить Волдеморту и Пожирателям убить всех, в попытках добраться до меня?
Его слова горели вызовом.
— Нет, я так не думаю, — вздохнул Комуи, — но я также не нахожу правильным позволять сражаться ребёнку, ладно-ладно, подростку там, где это должны делать взрослые. Ситуация у волшебников не такая как у нас в Ордене, у них нет смягчающего фактора в виде оружия, которое само выбирает носителя. Ваши же волшебники прячут голову в песок.
Гарри вспомнил о Фадже и его слова Дамблдору.
«Похоже, вы готовы сеять панику, которая разрушит всё, что нам удалось наладить за последние тринадцать лет!»
Комуи потёр переносицу, будто у него болела голова.
— Я много хочу сказать о твоей ситуации, я также понимаю, что Волдеморт не остановился бы в любой ситуации, но мне хочется, чтобы ты помнил — тебе не надо сражаться самому во всём. Это должны делать взрослые.
Они помолчали. Гарри чувствовал себя очень тронутым такой заботой.
— В-третьих, — как ни в чём не бывало продолжил Комуи, — на Рождество ты вернёшься в Орден, а не останешься в Хогвартсе. Вне зависимости от обстоятельств, тебе надо вернуться. Ясно?
— Кристально.
— Прекрасно! Ну, это всё. Собери вещи сегодня, чтобы завтра не метаться и можешь идти.
Попрощавшись с мужчиной, Гарри вышел и направился в Больничное крыло. Голова шла кругом от таких постановок. Он никогда не рассматривал свою учёбу так далеко. Экзамены казались недостежимыми, особенно со всеми заботами, что у него были сейчас, с Волдемортом, а на четвертом курсе он всерьёз верил, что умрет. У него был даже черновик завещания на дне сумки.
Теперь, когда он думал об этом, ему действительно стоило закончить его. С работой экзорциста и ещё одной войной на плечах он не хотел, чтобы после его смерти что-то досталось его ближайшим родственникам Малфоям или, упаси Господь, Министерству. Фу, нет. Не с тем, как и что «Ежедневный Пророк» писал о нём.
Потерев лоб тыльной стороной ладони, он побрёл обратно к комнате. Да, Гарри был болен, но Матрона всё же отпустила его с условием заглянуть завтра утром. Тогда сейчас он напишет завещание, съездит в Гринготс и отдаст его. Одна копия уйдёт в отдел Министерства, одна останется в его бумагах, а одна, оригинал, останется в сейфе. В любой момент он мог бы взять и изменить его, соответственно, изменить копии.
Возможно, это последняя миссия, самая близкая к смертельной так повлияла на его рассуждения, но Гарри мог указать в свою защиту, что он не каждый раз умирает на песке посередине пустыни под палящим солнцем и в луже крови и масла Акума. Наверно, это магия и упрямство заставляло его двигаться достаточно, чтобы влить в себя зелья и не свалиться в обморок от потери крови, солнечного удара и боли.
Гарри вернулся в комнату и осмотрелся, замечая, что насест для Букли пуст, а плошка для воды почти пуста. Он наполнил её и уселся на стул с тяжёлым вздохом, морщась на свои бинты. Даже магия не может сделать всё за несколько часов. Ему придётся пить лекарства ещё неделю.
Он повернулся к сундуку, лежавшему на диване, полностью распахнутым. В углу комнаты был мешок для мусора и он был полон сломанных перьев, записок, испорченных черновиков и писем за лето. Гарри всё же решил все их выкинуть. Они были бесполезны и ему не хотелось цепляться за них больше нужного, оставляя напоминание о Роне и Гермионе с Сириусом. Ещё раз согнувшись и зашипев, он всё же отыскал на дне кусок оборванного и почему-то подпаленного пергамента. Поттер взял его и разгладил, пытаясь понять, что там он вообще написал почти год назад, когда стало известно о драконах.
Его письмо настолько заляпано чернилами разной старости, что почти полностью нечитаемо. Гарри вздохнул и скомкал, точным прицелом кинув его в пакет к другим в мусоре. Он достал ещё один пергамент, немного погрызенный кем-то, может быть даже Живоглотом, так что Поттер мог использовать его как черновик и сел писать.
«Я, Гарри Джеймс Поттер, завещаю…»
Его перо зависло, потому что он не знал что и кому завещать. Очевидно он не мог просто так завещать что-то Сириусу, так как тот беглый и опасный преступник в глазах всех. Он мог бы завещать что-то профессору Люпину, но что?
Деньги.
Их он разделил между семьей Уизли и Люпином. Карту Мародеров Хогвартса завещал Гермионе, с мыслью, что она найдёт правильное применение для неё. Пусть лучше будет у Гермионы. Рону Уизли метлу Молния, и, как и Гермиона, он был волен сделать с ней что угодно. Продать, продолжить играть в Квиддич, передать Джинни — выбор велик. Тогда оставалась мантия невидимка и Поттер не знал, кому её отдать. Кому она будет нужнее?
Он побарабанил кончиком пера по губам, глубоко задумавшись, когда дверь распахнулась и Аллен просочился внутрь взмыленный и мокрый, с дикими глазами. Его взгляд пробежался по комнате, задержавшись на мантии невидимке и подросток подхватил её и одним слитным движением закутался в неё, замерев на месте. Стоило ему это сделать, как дверь повторно и с большей силой была открыта, почти выбитая с петель.
Гарри подпрыгнул, когда Канда ворвался, такой же мокрый как и Аллен. Он ещё больше вытаращил глаза, видя мокрую рубашку, облепившую влажное тело и не застёгнутую толком, штаны, прилипающие к мокрым ногам и распущенные мокрые волосы, с которых капало на пол. В руке самурая был Муген, оголенный и готовый к убийству. Тяжёлая аура окружала его, а лицо казалось таким тёмным и перекошенным, что Поттер неловко отодвинулся. Он свято уверился, что его убьют.
— Привет, — неловко поздоровался волшебник, его рука машинально нащупала Годрика с боку. Просто, на всякий случай. — Чем могу помочь?
Канда не ответил. Точно так же, как и Аллен до этого, он обшарил глазами комнату, медленно и настороженно, как кобра готовый к броску. Ничего не найдя, он развернулся на каблуках и вышел прочь, громко хлопнув дверью вновь.
Какое-то время была тишина и всё замерло в напряжённой комнате. Оба экзорциста настороженно прислушивались и Аллен скинул мантию только тогда, когда шаги Канды совершенно точно скрылись в коридоре и опасность того, что он вернётся, миновала.
— Что это было? — тихо спросил Гарри, с ужасом в голосе, прикусив губу.
Аллен молчал, но потом начал хихикать и согнулся пополам, падая на кровать и упираясь лбом в покрывало. Его хихиканье переросло в хохот. Он смеялся так громко, даже когда пытался сдержаться.
— Я серьёзно. Я видел свою смерть. Что ты сделал, Аллен? Не припомню Канду когда-либо таким разозленным.
— О, всё просто, — усмехнулся Уолкер, растянувшись на кровати. Гарри нахмурился на него и поднялся, чтобы кинуть в лицо подростку полотенце. Тот поблагодарил и набросил полотенце на плечи, с удовольствием прищурившись. — Скажем так, в душевые кабины лучше не заходить, если ты не хочешь попробовать мыло Комуи. Смотритель что-то сделал с гелием.
— Но ты говоришь совершенно нормально, — удивился Гарри. Аллен рассмеялся и сел, принимаясь вытирать волосы.
— Я не пользовался тем мылом, в отличие от некоторых. Линали сказала мне выкинуть его, сама она слишком занята в разгрузке кладовой, но мне показалось это забавным. Ты бы слышал писклявый голос БаКанды! Это было восхитительно! Ну, до того как он всё понял и бросился меня убивать. — Уолкер широко улыбнулся, злобно и мстительно, показывая проявление Тёмного Аллена.
Гарри покачал головой и вернулся к своему завещанию, всё ещё ломая голову над тем, кому отдать мантию-невидимку. Он прислушивался к тихому дыханию Аллена и слышал как тот поднялся и обошёл его сзади, заглянув через плечо.
— Ты что составляешь завещание? — Неподдельное изумление в чужом тоне развеселило его, хотя в ситуации не было ничего весёлого. Гарри откинулся на спинку стула, ощущая тепло руки Уолкера рядом. Поттер позволил себе погреться в этом чувстве немного прежде чем ответить.
— Да, но это пока черновик. Если я умру, всё мое имущество перейдёт к ближайшим родственникам, а это Малфои, либо к Министерству. Ни того, ни другого я не хочу допустить. Я скорее скормлю дракону свои вещи, чем позволю отдать их кому-то ещё.
— Прекрати думать о своей смерти, — нахмурился Аллен. Гарри обернулся на подростка и заметил беспокойство в его глазах. — Если ты пишешь завещание, это словно подготавливает тебя к этому. Понимаешь?
— Никогда не думал, что ты суеверен, — фыркнул Гарри. — Нет ничего плохого в том, чтобы помнить о своей смертности.
— Но ты же не болен чем-то неизлечимым! — Очевидно, Аллен раздражался. — Или не немедленно умираешь. Я знаю, что с войной мы никогда не можем быть уверенными, но это же не повод для… — Он махнул рукой. — Вот этого!
— Аллен, — одернул Гарри его, — успокойся. Я не собираюсь умирать и я ничем не болен. Но я начал писать завещание ещё год назад, и с тех пор отвлёкся, а потом было не до этого. То есть, я имею в виду, что сейчас, когда вопрос опасности возрос в два раза, я имею право позаботиться о вещах. Можешь считать меня мелочным, но я не хочу, чтобы моя мантия-невидимка перешла в руки Малфоев, сторонников Волдеморта, а мои деньги отошли Министерству какому-нибудь чинуши в карман. Я мелочен. И я реалист. Да, я не хочу умирать, но не могу оставить всё вот так.
— Ладно, — сдулся Аллен. Он покачал головой и отодвинул лист с чернилами, чтобы не задеть его, когда уселся на чужие колени. Гарри тут же подхватил другого подростка за бедра, немного сжав руки на влажной ткани. — Просто мне не уютно от всего этого. У меня нет ничего, что может быть отдано с моей смертью, так что я действительно не понимаю. Просто, мне кажется, что если ты составляешь завещание или резервируешь место на кладбище, или обсуждаешь какие цветы хочешь на могилу, то это значит, что подсознательно ты уже готов к этому. Что в нужный момент ты не борешься, не стараешься изо всех своих сил.
— Никогда не думал о таком, — пробормотал Поттер. Аллен зарылся тонкими пальцами в перчатках в вихри волос и немного потянул на себя, заставив столкнуться лбами. Медленно и лениво, он массировал кожу головы, заставляя Гарри прикрыть глаза в наслаждении. — М-м. Для меня в этом нет ничего суеверного.
— Чистая прагматика, да, понял. Но я также понимаю твою, как ты сказал, мелочность. Хочется показать язык всем этим дуракам, даже если это будет из твоей могилы, — усмехнулся Уолкер, и затем поморщился. — Хм, давай лучше не будем говорить об этом. Как твои раны? Я не видел тебя неделю вне лазарета. Как тебе удалось выбраться из рук Матроны?
— Нужда собираться и уезжать завтра. Я обещал ей быть хорошим мальчиком и зайти утром к ней на последнюю проверку. Мои раны нормальны, хотя Матрона убьёт меня, если я заявлю это. Очевидно, она так не считает. — Они оба фыркнули. Значение нормального у экзорцистов и Матроны обычно расходится.
— Хогвартс, да? — протянул Аллен. Они опять смотрели друг на друга, но Гарри видел как чужой взгляд спускался с его глаз на губы и старался подавить веселье. — Будет скучно без тебя. Кто сможет ещё удерживать Канду от убийства?
— Не говори глупостей, я никого не удерживаю. И Канда не был бы таким сумасшедшим постоянно, если бы ты и Лави прекратили так дразнить парня. Не все такие социальные бабочки.
— Канда — самое дальнее от определения социальной бабочки, — сухо заметил Аллен, но вновь улыбнулся. — И дразнить его — одно удовольствие.
— Когда-нибудь ты и Лави таинственно исчезнете и Орден никогда не найдёт вас, — посмеялся Гарри, кивая головой. — А спасти вас может и Линали, Канда её слушается. Я же так, могу перевести огонь на себя и всё.
— М-м, — протянул Аллен. Он ещё сильнее придвинулся, неприлично елозя на коленях и продолжая потирать кожу головы. Гарри заметил, что Аллен любил просто так сидеть в личном пространстве, иногда едва соприкасаясь губами, перехватывая чужое дыхание. Тонкий аромат травяного шампуня был так приятен, что Гарри с удовольствием вдыхал его.
Они просто сидели так какое-то время. После того, что произошло почти месяц назад на миссии в борделе, они обсудили их отношения только в тот раз, когда пришёл Гарри, а после — отпустили и не волновались. Ни в коем случае это не была любовь, они не начали встречаться и вести себя как влюблённые парочки, вечно милуясь и воркуя. Они дружили, выполняли иногда совместные миссии, и когда нужно было два экзорциста — это говорило, что есть риск, что миссия может пойти через одно место. Продолжалась и дружба, посиделки в том уголке в библиотеке. И если это иногда перемешивалось интимом — не сексом, ни один из них не был готов к такому, — или просто объятьями в чьей-то спальне, перемешиваясь со сном в обнимку, то что ж.
Это было хорошо. Будто в этой войне и постоянных смертях они могли иметь кого-то, кого можно было просто прийти и обнять, поцеловать и почувствовать себя не так плохо, сбросить напряжение вместе.
Гарри знал, что Аллен относиться к нему точно так же, как и сам Мальчик-Который-Выжил. Он мог бы подумать, что их связь была больше дружбой и не такой как с Роном и Гермионой, оттого и не менее ценной.
— Ты хочешь перебраться на кровать? — прошептал Гарри. В установившейся тишине, как часто бывало, не хотелось громко говорить, будто это могло нарушить их личный пузырь маленького мирка.
— Разве ты не собирался дописать завещание? — пробормотал Аллен. Поттер видел, что тот не против. Несмотря на свой активный и бодрый побег от Канды, Уолкер явно хотел вздремнуть и отдохнуть. Он казался вымотанным и Гарри знал, что Аллен, несмотря на то, как он себя показывает, на самом деле часто вынуждает себя к социальной активности. Так же как и Лави. Только Линали да Дайзи так естественны в этом, но Аллену, как и Канде, иногда просто надо уйти от людей. Гарри не против, он их обоих понимал в общем-то.
Как-то он слышал, как Мари назвал Аллена и Канду очень похожими, к большому смущению и ярости. Это было точное и мудрое замечание. Два экзорциста вряд ли замечали это сами, но со стороны было видно.
— Не с тобой в моих руках, когда ты выглядишь как сонный кот, готовый свернуться калачиком в тепле, — Гарри не смог сдержать веселья и нежности в тоне и похлопал его по бедру. — Давай, переползём на кровать и я запру дверь. Ты сможешь поспать и перестать отсиживать мои ноги, ты не пушинка.
— Я бы возмутился, — фыркнул Аллен, — но я действительно не против поспать с тобой.
Два подростка поднялись и Гарри щёлкнул замком. Это, по крайней мере, остановило бы всех тех, кто мог попытаться войти в номер, что, на самом деле, не так много. Они устроились на кровати, и, так как волосы Аллена уже не пытались устроить лужу, он отложил полотенце на батарею прежде чем забраться на подушку. Гарри, всё ещё уставший после больничного крыла, рухнул рядом и с ворчанием натянул плед поверх. Плед был одним из подарков на день рождения из какой-то тёплой и приятной пряжи и Поттер рассматривал вариант взять его с собой просто из-за странного усыпляющего свойства и тепла.
Уже привычным жестом Аллен устроился на руке Поттера, ткнувшись поразительно холодным носом в шею. Возможно, Аллену действительно не стоило бегать по залам Башни сразу после ванны, особенно с мокрой головой. Хоть лето и было тёплым, даже жарким, но они были на острове, окружённые водой и постоянным ветром, а в самой Башне было достаточно прохладно. С вздохом, Гарри натянул одеяло ещё выше, свернувшись в нём как в коконе и вздохнул приятный аромат трав, который начинал ассоциироваться только с Алленом, и почувствовал, как чужая рука скользит по его боку на спину, плотно сжимаясь.
Так они и уснули.
***
Гораздо позже вечером, когда Аллен выспался и ушёл к себе, а Гарри таки дописал завещание, он посетил Матрону. — Мне это не нравится, — резко заявила она, ещё раз хмурясь на его торс. Её взгляд был таким, будто она заглядывала под кожу, смотрела прямо на кости и то, что видела, ей не нравилось. — Ты ещё не зажил полностью, и я не хочу отпускать тебя в какую-то школу с твоими травмами. Тебе нужно лечение. Зелья будут хорошо работать в покое, которого ты там не получишь. — Если что-то случиться я всегда могу прийти к колдомедику. И вы сказали, что дадите мне лекарства с собой и я клянусь, что буду всё пить. — Серьёзно признался Гарри. Потому что его уже застращали последствиями затяжных старых травм, которые неправильно лечили, он устал слушать это. Гарри всё ещё верил, что магия может исправить половину этого, даже больше, но никогда не имел мужества бросить эти слова в лицо женщине перед ним. Может, он и гриффиндорец, но есть люди, с которыми ты не споришь. Никогда. Матрона долго и пристально смотрела в его лицо. Она не была уже молодой, но её взгляд был острым и пронзительным, даже пугающим. Гарри собрал мужество и встретил взгляд, пока не заметил как за спиной женщины проступает какая-то демоническая маска. Тяжело сглотнув, парень ощутил себя кроликом перед удавом. Наконец-то мрак рассеялся, и Матрона фыркнула, отвернувшись от него, и принялась перебирать записи. — У меня ведь нет особого выбора, да? Будь это моё решение, ты бы провёл ещё неделю под моим надзором, до тех пор пока твой торс перестал быть ярким лиловым месивом. — Они оба невольно посмотрели на то, что раньше скрывалось под повязками с мазями. Его пресс, левый бок и часть спины были сплошным синяком. С таким темпом ещё неделя пройдёт, прежде чем синяки сойдут и смех перестанет приносить только боль. И это с работой Рябинового отвара. Давать что-то более сильное было опасно. — Всё будет хорошо, — уверил её Гарри. Матрона, как бы не пугала, действительно заботилась, и Гарри не мог не любить её. Она была не просто профессионалом, как мадам Помфри, но… Всё же их отношение было разным. Гарри не хотел бы думать, что колдоведьма не заботится, просто у неё столько пациентов, она волшебница и слишком чёрствая. — Ты бы удивился, Поттер, как часто я слышу это, — насмехалась женщина. — Если бы за каждое «всё будет хорошо» я получала пенни, то была бы давно богата. Ладно, в сторону шуточки. Смотри сюда и запоминай как бинтовать. Она заставила его выучить как правильно накладывать бинты и как их завязывать, как и в каких количествах наложить мазь так, чтобы она не вытекла и не испачкала одежду и стопка таблеток, которые он должен был как-то принимать до еды, какие-то после, а что-то — на ночь. Гарри пришлось записать всё это рядом с рецептом диеты. К счастью, он знал, где находилась кухня в Хогвартсе. — Мне будет не хватать вас, — решил Поттер признаться, когда всё было закончено. Матрона приподняла брови и её обычно жёсткое выражение лица немного расслабилось. — Я не имею привычки скучать по своим пациентам. Постарайтесь не попадать ко мне на больничную койку или на любую другую, — она фыркнула и опять нахмурилась. — Будь осторожен. — Постоянная бдительность! — шутливо крикнул Гарри, улыбаясь, и Матрона одобрительно кивнула. — Очень хороший боевой дух. Но постоянное напряжение приведёт к усталости и стрессу, из-за чего, в случае нужды, ты не успеешь среагировать. Так что постарайся отдыхать в том числе. Подросток кивнул и ушёл. Он не столкнулся с Кандой, на следующий день с утра он уже исчез на миссии; Лави куда-то уехал с Книжником, Линали выглядела так, будто будет использовать свои Тёмные Сапоги, чтобы успеть разнести всё кофе. Гарри попрощался с ней, потом отыскал Аллена и обнял его, вдыхая знакомый аромат, после чего сел на лодку и уплыл.***
К его великому изумлению, Косой Переулок был полон, будто Хогвартс-экспресс не только отойдёт от станции через два часа. Гарри выбрал такое время, потому что был уверен в часах приёма Гринготса и у него оставался запас времени, если будут проволочки или какие-то проблемы. Но всё же увидеть столько людей он не ожидал. Хотя снаружи толпились подростки и, в основном, родители, докупающие вещи в последнюю минуту, Гарри спокойно шагнул в банк, как и месяцы назад, капюшон пальто поднят и скрывал волосы. Знаменитые очки имели обычные стёкла вместо линз и были бесполезны, но они были таким же атрибутом Гарри Поттера, как и именитый шрам. — Доброе утро, — подросток остановился перед гоблином на кассе, занимающимся показательным взвешивании рубинов размером с кулак ребёнка. Гоблин скучающие посмотрел на него в ответ. Он выглядел так, будто говорить с волшебником доставляло ему боль. — Могу я спуститься в сейф Гарри Поттера и положить завещание? — Завещание? — заскрипел гоблин. Его интерес определённо был задет, потому что это касалось имущества и денег. А гоблины любили деньги больше всего. Жадные ублюдки. Жадные и гордые, потому что гордость у них стоила так же много, как и деньги. Разве это не странно, что народу, с которым волшебники воевали так часто и выиграли последнее восстание, теперь отдаются капиталы, документы и бизнес махинации? Может быть Гарри спросит Гермиону. Она любит такие задачи. — Да. Я написал его и теперь хочу положить оригинал в сейф и отдать копии, — ответил Гарри. — Дайте посмотреть, мистер Поттер, — волшебник протянул конверт. Гоблин щёлкнул по нему и тот раскрылся. Он пробежался взглядом по тексту и кивнул. Однако не стал складывать, а скрутил совершенно без складок. — Всё нормально. Коснитесь вот тут палочкой. Гарри так и сделал. Он не видел, что должно было произойти, но, очевидно, это что-то значило для гоблина. Он не взял свиток обратно, раздражённо дернув нервом на щеке. Вместо этого гоблин спрыгнул со своего несправедливо высокого места и они направились в подземелья. Гарри вышел на свежий воздух через пол часа, всё ещё таская свой чемодан с собой. На него смотрели, но Поттер не мог сказать, было ли это из-за одежды или чемодана, так что он оставил этот вопрос и заперся в одном из туалетов в кафе, чтобы переодеться в мантию. Оттуда он нахлобучил шляпу волшебника, которую, наверно, не носил никогда и покупал просто потому, что она была в списке. Предполагалось, что их надо носить, но никто этого не делал. Вокзал первого числа был полон народу даже в девять утра, предполагал подросток. Однако магическая часть платформы была полностью пустой, а поезд только стоял с открытыми дверями. Немного подумав, Гарри решил занять своё место в купе, чем сидеть у всех на виду. Может быть он сможет избежать взглядов, если запрёт дверь. Подхватив чемодан, Поттер позволил своей руке коснуться Годрика на поясе, абсолютно не заметного для других, кроме, разве что Грюма с его глазом. Он надеялся, что тот не явится. Может он ещё лечился от милого гостеприимства Крауча-младшего?
