О гражданских и тайных войнах

      Гермиона повела плечами, подавляя рефлекторную дрожь, когда дверь библиотеки захлопнулась так быстро и неожиданно, что чуть не отбила ей нос, обдав волной затхлого и пыльного воздуха.        — Я ненавижу этот дом, — мрачно пробормотала она, потирая чуть не пострадавший кончик.        — Я тебя очень хорошо понимаю, — раздался немного хрипловатый голос с боку. На этот раз Гермиона прыгнула и схватилась за сердце.        — Сириус, ради Бога, не пугай меня так! Как ты можешь подкрадываться со всеми этими скрипящими половицами? — поинтересовалась ведьма.       Сириус — мрачноватый и изможденный мужчина с худым лицом и проседью в волосах — рассмеялся лающим смехом, но в нём было что-то усталое и злое, как при каждом вопросе о доме, детстве и его нынешней ситуации в частности. В свои тридцать с небольшим он выглядел ещё старше — на все сорок и даже больше.        — Полагаю, это годы практики в детстве. Моя дражайшая матушка не любила любой шум, и, хотя я обожал ей перечить, я знал как красться. В этом доме полно тайников. Ты шла в библиотеку?       Он толкнул дверь без больших проблем и пропустил её вперед. До библиотеки миссис Уизли со своей уборкой ещё не успела добраться за всё лето, и, хотя Сириус предупреждал, что эти книги полны тёмной магии, проклятий и не только в виде содержания, но и на них самих, было очевидно, что он не знал много о библиотеке на самом деле. Помимо некоторых гнусных вещей, тут были справочники по рунам, которые Гермиона могла оценить как самые настоящие бриллианты, например.       Так что она была готова вывезти всю библиотеку, если это означало спасти её. Плевать на содержание. Плевать на тёмную магию. Если молодая ведьма и узнала что-то за это лето, то знания окрашиваются в цвет только тогда, когда их используют люди.        — Да. — Гермиона прошагала к своему столику и плюхнулась в кресло. Сириус, которому очевидно нечего было делать, уселся напротив неё и огляделся. Он был так неуместен тут, что выделялся как большой палец и явно чувствовал себя неуютно. Гермиона, на самом деле, хотела бы побыть в одиночестве немного, потому что даже без постоянных собраний Ордена трудно было найти место для уединения, особенно со всеми Уизли, Сириусом, Тонкс, заглядывающим Ремусом, Эмилиной и Динглом. — Не расскажешь о тайниках?        — Чтобы вы опять попытались подслушивать за собраниями? — усмехнулся Сириус. — Я бы был не против, но эта информация не доступна вам по ряду причин. Мерлин, не могу поверить, что говорю это. Чувствуя себя таким старым, фу.       Блэк откинул прядь волос с лица и усмехнулся, или просто дёрнул губами в этом жесте. Гермиона нечасто видела, чтобы Сириус улыбался в эти дни.       На Гримо, казалось, всё застыло в какой-то смоле и оживлялось только с заседанием Ордена, время набирало свой бег как Хроноворот, будто белка в колесе заставляя бежать и бежать. Этот дом угнетал не только своего владельца, но и временных жильцов, будто был живым и, следуя воле поколений мёртвых Блэков, пытался выгнать не угодных. Гермиона хотела бы провести это лето с родителями, а не тут. Она чувствовала себя ужасно не в состоянии помочь хоть чем-то, не в состоянии даже знать о происходящем, когда всё под носом, а огрызки полученных данных противоречили друг другу.       Зачем она вообще тут?       Гермионе надо было остаться с родителями. С возрождением Волдеморта те были в опасности, и Грейнджер не знала, что лучше — остаться и защитить их хоть как-то или же прервать контакт. Оба варианта были сложными. Но потом написал Рон и Гермиона, вдохновленная переспективой делать хоть что-то полезное и важное, провела с родителями каких-то пару дней. Она чувствовала себя плохо из-за этого, но девушка училась расставлять приоритеты, даже если они были болезненными.       Однако, на деле всё оказалось совсем по-другому. Никто не собирался просить помочь её хоть в чём-то важном для будущего, наоборот, её и других друзей Гарри пытались занять чем угодно, чтобы они не мешались, но в то же время держали близко, чтобы контролировать.       Миссис Уизли даже жёстко запретила им использовать магию при уборках. Она не сказала это прямо, но Гермиона уже разобралась в свойствах заклятья Доверия и Министерство никак не могло бы узнать, что кто-то колдовал. Так что, даже теоретически зная, как волшебники следят за младшим поколением, не было никакого способа, чтобы кто-то из них смог что-то сделать с защитными заклинаниями на двери. Финита и более сложная версия Финита Инкантатем не работали никогда, когда колдовали близнецы.       Гермионе не хотелось думать, каково там Гарри. Его последние письма, всё более отстранённо-вежливые, наполненные разговорами ни о чём. У него не было новостей, вообще никаких, а Гермиона не могла написать даже того, что знала, разрываясь между двумя желаниями. Иногда письма состояли из пары строк, набросанных в торопях, иногда это были несколько предложений, но каждый раз, перечитывая их, Гермионе казалось, что её сердце сжималось от боли. Она не говорила об этом, о своих волнениях и переживаниях с Роном, хотя тот тоже хмурился, как будто это была партия в шахматы, когда читал ответы, не говорила и с Сириусом. Может быть, если бы её не было тут, если бы она пошла навестить его как маггла…       Ей было больно, потому что она верила, твёрдо хотела верить, что есть причина не говорить Гарри правды, когда он заслуживал знать о происходящем больше всех, и в то же время боялась, что чем дольше будет молчать, тем больше вреда это принесёт. Иногда, глядя на Буклю, что внимательно смотрела на них и ждала ответа для хозяина, а в то же время Рон придумывал, что бы рассказать, Гермиона задумывалась, что же это за дружба такая, когда обещания для взрослых встали между ними. Когда они столько вместе прошли и преодолели, приверженность правилам и авторитету были выше друга.       От этого она чувствовала, что её живот скручивало, а комок желчи поднимался по горлу. Иногда Гермиона действительно хотела, чтобы её вырвало и таким образом волнения ушли.       Она не хотела думать об упущенных возможностях, об ошибке, что она совершила, приехав на Гримо. Наверно, им действительно стоило разделиться. Рон мог бы выяснять информацию для Гермионы, чтобы та передала её Гарри с маггловской стороны и таким образом наладить качественный канал связи. Рон бы пообещал не говорить Гарри, но сама Гермиона не была связана этими словами.        — Ты не старый, Сириус, — усмехнулась девушка, вытряхивая полуоформленные мысли и планы из головы, — может быть ты становишься ответственным взрослым. Уверена, Гарри оценит это.        — Думаешь? — удивился Сириус. Он на секунду задумался. — Ты думаешь, что Гарри нужен ответственный взрослый?        — Ты не считаешь, что Гарри нужен взрослый? — так же искренне удивилась Гермиона.        — Ну, — мужчина перед ней выглядел смущённым и неловко отвёл взгляд от ведьмы. — Он уже большой. Наверно, ему надоело, что кто-то пытается нянчиться с ним. И я совершенно не умею вести себя с детьми. Что я должен делать с ним? Я даже пропустил все смущающие моменты детства, которые мог бы рассказывать другим. — Сириус опять запустил пальцы в волосы. — Может быть он и не хочет этого?       Не хочет меня?       Несказанное повисло между ними в воздухе.       Гермиона открыла рот и закрыла, обрывая всё, что хотела сказать с возмущением, растущим в груди. Иногда ей действительно хотелось кричать на волшебников, но в последние годы это чувство уменьшилось и редко появлялось. Грейнджер очень хотела взять какой-нибудь толстый том и вбить немного здравого смысла и логики в окружающих её людей. Или чтобы её хотя бы послушали. Хоть раз выслушали без оглядки на возраст и пол.        — Очень сомневаюсь в этом, — вздохнула она. На чужой вопросительный взгляд Гермиона пояснила. — Гарри нечасто говорил о своём доме, но мне не нужно слушать, а только посмотреть, и это становится очевидным, что Гарри, хоть и не ребёнок, всё ещё нуждается в плече взрослого. Который мог бы решить его проблемы. Просто проблемы Гарри часто не заканчиваются на типичных подростковых вещах. Я думаю, он был бы рад иметь семью. Если бы ты был ответственным взрослым, то сильно облегчил ему жизнь. В этом нет ничего плохого, чтобы иногда становиться серьёзным, — медленно закончила Гермиона.       Сириус смотрел на неё с минуту, а потом рассмеялся своим лающим смехом.        — Мерлин, меня поучает пятнадцатилетняя девочка, — он покачал головой. — Но ты дольше его знаешь, и ты, Гермиона, одна из его подруг, самый близкий для него человек. Может, ты действительно знаешь лучше.        — Это не «может». Это так и есть, — её тон стал сухим как пустыня.       В этом и заключалась проблема. И её, и Гарри, и Рона, просто в разной степени сложности.       Недоверие ко взрослым.       Гермиона отчётливо помнила, как профессор МакГонагалл просто отмахнулась от них с историей о философском камне и кражей. Да, это оказался Квирелл, а не профессор Снейп, но это детали. Они были правы, и им не поверили. Трём детям пришлось пойти и взять дело в свои руки, потому что взрослый профессор просто отмахнулся от них. Не стала слушать.       История с Локонсом была как последний гвоздь. Для Гермионы это было шоком, когда она всё узнала в деталях, и она могла представить какой это шок для Рона и Гарри в самый ответственный момент. К кому бы они пошли? Никому не было дела до их проблем. Её мальчикам опять пришлось всё брать в свои руки. С детства Гермиона знала, что могла прийти к родителям с просьбой, с любой, даже самой мелкой проблемой, и мама с папой как волшебники, решат всё.       Она жила с семьёй Уизли и догадывалась, что Рон имел те же привелегии, просто не спешил ими пользоваться. Не из-за недоверия, а просто потому, что всегда есть что-то ещё, кто-то ещё. Артур Уизли много работал, Молли Уизли была занята содержанием дома и хозяйства, ей нужно было следить за близнецами, у неё была младшая девочка Джинни, которой было нужнее внимание матери и так во всём. Рон не был на самом деле заброшенным, но он не думал, что его проблемы стоят того.       Гермиона никогда не сталкивалась с Дурслями за пределами платформы, но того короткого контакта было более чем достаточно, чтобы понять этих людей. Гарри не мог прийти к ним. Взрослые никогда не стоили доверия. Вот почему ему нужен Сириус, чтобы тот прояснил голову. Потому что Хогвартс смог дать компетентных профессоров в большинстве случаев, но не ответственных взрослых. Разве что профессор Люпин, но этого не достаточно.       Гарри никогда не был ребёнком, ему с детства пришлось отвечать за себя.       Вот почему это ошибка — держать его в стороне от Ордена Феникса и любых планов. Потому что у Гарри есть упорство барана, и если он зацепится, то не отпустит. И такая вещь, как недоверие, очень сильно ранит его. Гарри считал себя взрослым и хотел, чтобы к нему относились так же, но в то же время не понимал, что иногда другой взрослый нужен был и ему.       Девушка боялась, что просьба Дамблдора была слишком большой и сделала что-то, что не смог сделать никто.       Вбить клин между ними. Окончательно.       Она глубоко вздохнула и отряхнулась от этих мыслей. Гермиона даже не видела достаточно причины, почему её другу нельзя было приехать вообще, как в Нору в прошлых годах. Они бы все могли быть в Норе, Сириус пришёл бы камином, и всё было бы прекрасно.        — Я постараюсь, — вздохнул Сириус, звуча старше своего возраста. В который раз было видно, что Азкабан оставил на нём слишком большой отпечаток и этот дом не слишком помогал лечению. Гермиона не совсем верила, что Сириус постарается. Сначала помощь нужна была ему, но эту помощь мог предоставить только арест Питера.        — Так, — произнесла она фальшиво бодрым голосом. — Никакой информации из Ордена?        — Нет-нет, Гермиона, ты не разговоришь меня, — усмехнулся мужчина. Он был рад смене темы и улыбнулся чуть шире.        — А что с учебниками? — нахмурилась ведьма. — Гарри же надо сходить в Косой Переулок за книгами, да? Скоро Хогвартс.        — Оказалось, что он заказал по почте. Да, удивил всех, Аластор уже собирался планировать отряд для этого, но Гарри просто послал сову и всё купил. Лунатик знал об этом, потому что, видимо, Гарри написал ему о книге для защиты на этот год, чтобы Лунатик порекомендовал, как профессор прошлых лет. Видимо, скука доконала даже его, раз он решил купить что-то дополнительное к учёбе.        — Я не знала об этом, — растерянно пробормотала Грейнджер. — Он даже не сказал ничего.       Сириус пожал плечами.        — Лунатик думает, что Гарри обижается. Не виню его. Он также сказал, что увидится со всеми в Хогвартс-экспрессе, потому что Дурсли обещали подбросить его до Лондона. — Блэк покачал головой. — Дамблдор был рад. Говорил, что не стоит привлекать лишнее внимание к семье магглов наличием волшебников в охране.       В который раз за вечер Гермиона открыла рот и закрыла безмолвная.        — О.        — Да. Это была и моя реакция. Но я могу видеть логику в суждениях директора.        — Гарри точно будет расстроен.       Она могла представить крики, которые будут сотрясать вагон.       Потрясающе, Гермиона не могла дождаться начала учёбы. Ей почему-то стало плохо от всего происходящего, от напряжения, от войны и затишья. Она хотела к родителям и чтобы её обняли.       Вместо этого ведьма расправила плечи и сама ощутила себя старой.       Тишина, повисшая в комнате, делала что-то неприятное с её нервами, заставляя её дергаться как на иголках.        — Когда мы все уедем, что ты будешь делать? — вместо этого спросила она.       Сириус пожал плечами. Хотя он старался сделать неприступный вид, он явно не ждал начала года. С каждым днём мужчина чаще пил и хандрил. Было видно как он запирался с Клювокрылом для этого и как он старался провести как можно больше времени с близнецами, делясь опытом в шутках. Что бы они не изобретали, миссис Уизли не хотела этого и пыталась разбить славную компанию. У неё плохо получалось.        — А ты не думал варить зелья? — неожиданно для себя спросила она. Блэк бросил на неё растерянный вид. — Я имею в виду, это было бы полезно, да? Когда начнутся боевые действия.        — Ну, обычно этим занимается Нюнчик, — задумчиво протянул он, — но я не был неудачником в зельях. Уж Кроветворное могу сварить. И некоторые требуют времени. Кое-что для Рема…       Гермиона улыбнулась, наблюдая как Сириус всё больше погружается в планирование и загорается этой идей. Он вскочил, даже не поправившись, и бросился прочь из библиотеки, оставив её одну. Девушка поставила в уме галочку: «рассказать об этом развитии событий профессору Люпину, чтобы он присмотрел за Сириусом».       А она могла почитать.       В последнее время только книги и заставляли её отвлекаться от окружающего мира достаточно, чтобы забыться.