О гражданских и тайных войнах

      Приближался ноябрь. Погода портилась вместе с настроением всего замка. Первую игру сезона — Слизерин против Когтеврана — Слизерин выиграл, а за этой игрой с перерывом в две недели прошёл матч Слизерин против Гриффиндора. Он закончился тем, что Гриффиндор выиграл, но в итоге Фред, Джордж и Гарри подрались с Малфоем и его лакеями. Амбридж была слишком счастлива отказать им в продолжении игры и заставить ещё неделю писать кровавым пером.       Анджелина была в ярости, рвала и метала, а потом гоняла замену до потери пульса, но Гарри видел, что капитан не довольна новыми игроками и часто в отчаянии или поражении качала головой. Рон будто бы потерял, всю мотивацию, стал играть ещё хуже. Гарри подозревал, что понадобится время, чтобы восстановить разбитую уверенность и всё из-за злых языков, которые не умолкали в коридорах. Джинни оказалась хорошим ловцом, но и не близко уровня Гарри. Остальные игроки просто не тянули. Если бы команда потеряла одного человека, то замена не сильно понизила их общий уровень, но с половиной всё изменилось. Лишившись Молнии, его верной метлы, подарка Сириуса, лишившись места в команде… Это слишком много для Гарри. Только совместные уроки Чайного Клуба помогали сбросить пар.       Он не замечал до этого, сколько времени его тренировки съедали. Теперь у него было больше времени для занятий с мадам Помфри, для уроков и поддержки себя в форме.       В один из вечеров, после обеда, Гарри открыл карту Мародеров и разгладил её на коленях. Он сидел в спальне в одиночестве, так что никто не мешал ему внимательно изучать карту замка и его обитателей. Его глаза бегали по точкам отпечатков ног и подписям, большинство студентов были либо ещё в зале, либо в библиотеке, либо в общежитиях, но тот, кого Гарри искал, шёл по коридору.       Имя было неразборчивым. На самом деле иконка выглядела так, будто кто-то плеснул воды на не высохшие чернила и те расплылись до неузнаваемости. Гарри тщательно следил за этим шпионом Акума, но так и не смог выловить его точно. Ему не удавалось открыть карту на уроке и осмотреть другие классы. Единственное место, где он мог это сделать без того, чтобы его поймал кто-то, это история магии, и всегда, когда он находился у Бинса и действительно тайно смотрел карту, шпион Акума исчезал либо вообще с карты, либо был где-то вне классов.       Гарри прикусил губу и покосился на мантию-невидимку. Он не долго боролся. Накинув мантию, Поттер закутался в неё так, что никакая часть сапог не была видна и выскользнул прочь из общей гостиной, проскользнув вместе с каким-то второгодкой через портрет. Внимательно наблюдая за картой, подросток сворачивал через тайные ходы, пробежался по винтовой лестнице и уже приближался. Он оторвал взгляд от карты и повернул в проход, но, к его разочарованию, никого там не было.       Гарри вновь уставился на карту. Его взгляд лихорадочно рыскал по ближайшим коридорам и другим проходам, по классам и лестницам. Как обычно, шпион Акума пропал. Искривлённой подписи нигде не было.        — Чёрт, — выругался Поттер и сдёрнул мантию. Он стёр карту — смысла от неё теперь не было — и вошёл в коридор, оглядываясь. Может быть Акума оставил что-то после себя?       Как ему удавалось ускользать от него?       У Гарри было несколько идей.       Первая, и, возможно, самая правдивая — Аллен ошибся и у него тут второй уровень со способностью к телепортации. Может, даже третий. Может, даже тот, что встретил их в горах.       Второе. Есть сообщник. Гарри слышал о людях, что продали бы и мать за деньги, а за благосклонность или ещё что от Графа, те шпионили для него там, где было нужно. Сам Гарри с такими не сталкивался, только слышал от искателей. Райли сказал, что с такими людьми «разбираются», но он дрожал, когда говорил это, так что, как бы Поттеру не было любопытно, он тему не стал продолжать.       Третье. За самим Гарри следят либо в ручную, либо магическим образом, отчего, когда он открывает карту или начинает следовать за шпионом, тот сбегает. Надо бы поискать контр-заклятья в библиотеке в свободное время.       Четвертое. Их уроки настолько не совпадали по расписанию, что из-за этого Гарри не мог выловить Акума. И каждый раз, когда он открывал карту, это было просто неудачное время для поиска.       Были более безумные идеи, но так как это был магический мир, то они уже не казались такими безумными. И Гарри больше хотел верить, что Аллен ошибся, а не то, что есть сообщник, которого надо вычислить или же на нём самом слежка.       Взгляд Гарри ещё раз прошелся по пустынному коридору. Он чувствовал себя дураком, что стоял тут и хмурился в пустоту. Вон, портреты уже начали шептаться, скоро новый слух появится.       Стоп.       Гарри медленно обернулся к особенно громкому портрету и улыбнулся. Да он гений!        — Извините, сэр, — обратился он к рыцарю на картине, окружённому несколькими дамами. — Не уделите ли мне немного внимания? — Поттер постарался быть вежливым.       Рыцарь горделиво выпятил грудь и задрал нос. Ему понравилось такое обращение.        — Конечно, отчего же не уделить? Спрашивай, юный волшебник, спрашивай, — снисходительно сказал он. — Добрый сэр Ричард ублажит тебя.        — Спасибо, а вы не видели, кто был в этом коридоре несколько минут назад? — невинно спросил Гарри. Сэр Ричард задумался и откинул забрало, показывая моложавое лицо с усиками.        — Хм-хм, пробегала сейчас миленькая волшебница, — его спутницы обиженно надули губы и сэр Ричард обаятельно улыбнулся им, отчего те захихикали. — Кажется, с Когтеврана. Да. Миленькая волшебница с Когтеврана. Я давно приметил её, она часто бегала плакать в туалет на нашем этаже. Бедняга.       Обитатели портрета вздохнули в огорчении в унисон.        — А вы не знаете, как её зовут? — спросил Гарри, волнение даже не удалось скрыть в голосе.        — Как же не знать такую миленькую девушку? — искренне удивился сэр Ричард. — В прошлом году она была старостой, часто встречалась со своим дружком на балкончике в конце коридора. Тот тоже был старостой.        — Разве этот милый мальчик не погиб? — спросила одна из дам тонким голосом, прижав веер к лицу, краснея. — Не помню, как зовут его, но вся школа говорила о нём. Мне Виолетта рассказывала, что его девушка убивалась горем тогда.        — О да, — кивнул сэр Ричард и забрало рухнуло на место с лязгом. Тот повозился и вновь поднял его. — Я тоже это слышал. Но, к сожалению, имени девушки не помню, честное рыцарское!        — Ничего страшного, — в каком-то оцепенении произнёс Гарри. — Спасибо за информацию.        — Ая, не расстраивайся так! — крикнул сэр Ричард ему в след. — Она обязательно ответит тебе, если ты проявишь настойчивость!       Но Гарри уже не слушал. Он не потрудился прятаться под мантией, а вместо этого открыл карту. У него ушло минут десять, чтобы перепроверить её всю, но имени «Чо Чанг» нигде не было.

***

      Мысли в голове Гарри в тот день напоминали бешеных тараканов. Он прыгал от одной идеи к другой, планировал что-то и тут же выбрасывал план в метафорическую мусорку, нервно дергал ногой, мало ел и почти взорвал котёл у Снейпа, безбожно испортив зелье. Снейп был рад снять баллы, но Гарри и его проигнорировал. Он как-то отшутился от слов Гермионы дежурной фразой, всё ещё витая в голове.       Чёрт.       Теперь многое вставало на свои места.       И Гарри хотел бы, чтобы это был кто угодно, но не Чо.       Когда он полностью обдумал ситуацию и переварил её, его вырвало. К счастью, в тот момент никого в туалете не было и никто не видел, как подросток дрожал перед унитазом, упершись в него руками.       Многие действия Чо вставали в новом свете и его тошнило от этого так же сильно, как и от чувства ужаса, нарастающего в нём от осознания, что косвенно послужил причиной смерти влюбленной девушки.       Как сильно в этот момент Гарри ненавидел Графа не мог бы сказать никто. Он так сильно Амбридж не ненавидел, как Тысячелетнего.       Сделать, однако, Поттер ничего не смог. Он встряхнулся, встал, запихал дрожь, отвращение и ужас поглубже внутрь себя и сделал вид, что не узнал что-то настолько ужасное и отвратительное. Гарри продолжил жизнь, говорил с Чо, делал вид, что ничего не изменилось.       Смотреть на Чанг было невозможно, больно, как кинжал в сердце, но Гарри старался. Упорно старался поддерживать дружеские отношения. Следил по карте, пытаясь понять как можно больше. Продолжал строить планы. И подавлял желание рвать волосы.       В Чёрный Орден он не сообщил.       Как ему надо убрать Чо? Никогда ещё он не был привязан к Акума эмоционально так сильно. И всё же, каждый раз видя её, Гарри понимал, что не может оставлять ситуацию в подвешенном состоянии. Каждый раз видя Чо, Гарри вспоминал слова Аллена о душах Акума и понимал, что как бы не улыбалась девушка, какие бы чувства не выказывала, они не были настоящими.       «Души Акума умоляют о спасении. Они хотят быть свободными, раскаиваются, боятся и молются о спасении отчаяннее больных или приговорённых к суду грешников. Видеть это каждый раз, слышать их крики… Душераздирающе.»       И всё же плана у Гарри как не было, так и нет. Ему пришлось продолжить жизнь.       В какой-то момент их компания обустроила Тайную Комнату с помощью Добби. Они поставили диваны и столы со стульями, разместили закуски и чай. Гарри отыскал несколько дополнительных входов, когда Гермиона предположила, что тот был не единственным в туалете Миртл и Чайный Клуб продолжал чередовать их. Один был из подземелий Пуффендуя, один нашёлся совсем рядом с закутком гостиной Слизерина, ещё несколько выводили на разные этажи Хогвартса и один шёл в Запретный лес, откуда и приходили пауки. Последним никто не пользовался и, как только Рон понял, куда ведёт этот вход, он сам лично переместил чарами несколько валунов, не поленился заблокировать надежнее.       С разными входами было легче сбросить Амбридж со следа, но она не сдавалась и упорно заставляла патрулировать с Филчем и Миссис Норрис. Она даже напрягла несколько призраков, но все они притворялись глухими и слепыми к любому виду деятельности и даже редко прогуливались по приказанному маршруту.        — Мы мертвы, — признался Толстый Монах, когда Сьюзан открыто спросила его, — а это значит, что нам нет дела до Министерства. Амбридж может просить о чём угодно, но никто не поможет ей. Хогвартсу она тоже не нравится.       Эксперимент, предложенный в Хогсмиде в Трех Метлах, наконец-то перестал взрываться, а эльфы смирились с тем, что Гарри варит конфеты. Он даже обменялся рецептами с ними. Рон и Гермиона занимались варкой зелий, пользуясь дополнительной практикой и у них начали появляться некоторые интересные результаты. Дело сдвинулось с мёртвой точки и, по прикидкам Гермионы, они добьются результата с Рябиновым отваром к Рождеству. Единственный успех был в мятных леденцах, которые на самом деле были накачены обычным маггловским успокоительным, который Гермиона заказала из Хогсмида у родителей врачей.       В отличие от магических видов успокоительного, маггловское можно было применять дольше, прежде чем возникнет зависимость.       Второе, что получилось — Сон без сновидений, с побочным эффектом в виде вкуса крови, а не вишни. Гермиона так и не решила, как исправить это, но Гарри припас эти конфеты. Они поделили их поровну между собой и оставили до лучшего случая.       Отношения между троицей друзей стабилизировалась, хотя все чувствовали какое-то натяжение и понимание, что как прежде ничего не будет. И все трое как трусы молчали.       К концу ноября Ханна смогла избавиться от трупа василиска, с помощью домового эльфа и парселтанга от Гарри. Нужно было ещё найти покупателя, причём за территорией Британии, так как Василиски и их яд запрещён в стране и продавать пришлось за рубежом. Ханна сказала, что её мать всё устроит максимум за месяц.       Двадцать седьмого ноября выпал первый снег в этом году, укрыв всю грязь белым покрывалом и скрасив уроки астрономии. Температура упала ещё больше и приходилось кутаться в тёплую одежду, чтобы не замерзнуть на уроках астрономии или у Грабли-Дерг.       Как-то занимаясь в гостиной, Гермиона оторвалась от своего длинного эссе для Спраут и поднялась, разгибая спину с щелчком костей. Её взгляд упал в окно и девушка широко улыбнулась.        — Ребята? Как насчёт отдохнуть? Хагрид вернулся.       Гарри подпрыгнул в кресле и сам кинулся к окну. И вправду, из каменной трубы валил дым, а в окнах горел свет. Троица сгребла домашнее задание и они бросились в комнаты. Гарри и Рон так быстро собрались, схватив Карту Мародеров и мантию-невидимку, что спустились раньше Гермионы. Та показалась в перчатках, шапке и шарфе.        — Там же холодно, — сказала она Рону, когда тот что-то проворчал про девушек.       Они выбрались через портретный проём, спешно накинули мантию-невидимку — Рон так вырос, что шёл на полусогнутых, иначе высовывались бы их ноги, — и медленно, осторожно двинулись дальше. Спуститься надо было по многим лестницам, они то и дело останавливались и проверяли по карте, нет ли поблизости Филча и Миссис Норрис. Повезло: встретился только Почти Безголовый Ник — он парил под потолком, рассеянно напевая что-то, ужасно напоминавшее «Уизли — наш король». Они пересекли вестибюль и вышли на безмолвный заснеженный луг. Сердце у Гарри радостно забилось: впереди квадраты золотого света и дымок над трубой Хагрида. В волнении он прибавил шагу, Рон и Гермиона толкались позади него. По хрусткому снегу они добрались, наконец, до деревянной двери. Гарри трижды постучал кулаком, собака в доме исступленно залаяла.        — Хагрид, это мы! — крикнул подросток в замочную скважину.        — А то не знаю, — отозвался грубый голос. Трое под мантией радостно повернулись друг к другу — по голосу было ясно, что Хагрид доволен. — Порог переступить не успел. С дороги, Клык, сонная ты псина.       Отодвинулся засов, скрипнула дверь, и в щели показалась голова Хагрида. Гермиона вскрикнула.        — Тихо, Мерлин тебя научи! — Хагрид ошалело поглядел поверх их голов. — В мантии, что ли? Заходите живей!       У Хагрида в домике было тепло и пахло едой. Они протиснулись мимо него и скинули мантию, когда хозяин дома закрыл дверь. Перед этим он внимательно и быстро оглядел улицу, как какой-то шпион. У Гарри зародилось плохое предчувствие. Хагрид даже занавески закрыл!       Пожалуйста, не ещё один дракон.        — Извини, мы поспешили сразу же как увидели… Ой, мамочки! Хагрид, что с тобой случилось?       Гермиона в ужасе провожала его глазами. Волосы у Хагрида свалялись от запекшейся крови, левый глаз заплыл и превратился в щелку, окружённую лиловыми и чёрными синяками. Лицо и руки в порезах, некоторые еще кровоточат. И двигался он скособочась. Наверное, из-за сломанных рёбер. Очевидно, он вернулся только что: на спинке стула висел плотный чёрный дорожный плащ, а к стене возле двери был прислонён большой рюкзак, в котором могли спрятаться несколько детей. Сам Хагрид, ростом с двух взрослых мужчин, прохромал к очагу и поставил на огонь медный чайник. Клык скакал вокруг них и норовил лизнуть в лицо и Рон оттолкнул собаку в сторону.        — Что с тобой случилось? — спросил Гарри, нервно его рассматривая. — Хотя, знаешь что, сядь-ка. Я немного поправлю тебя, если можно?        — Поправишь? — удивился Хагрид, но неловко опустился на стул. Рон и Гермиона потоптались, но сели рядом, хотя Гермиона быстро вскочила и заметалась, накрывая на стол. Достала чашки больших размеров, поставила чайник, махнула палочкой, заставив его пронзительно засвистеть.        — Да. Я занимаюсь с мадам Помфри целительством и знаю некоторые трюки. Так что дай посмотрю тебя.       Он бросил заклинание диагностики и нахмурился, потому что травм было действительно много и они совпадали с тем, что он видел до этого.        — Ферула, Эпискей, Эпискей, Эпискей, Боже, Хагрид, что с твоими костями? — Гарри сделал ещё один криво выглядящий пас, — Аналгесик, осторожно, это просто сильное обезболивающее. Тебе нужен Костерост, Икту максима.       Кровавый синяк на пол лица у Хагрида стал медленно рассасываться, пока не исчез полностью. Его цвет лица вернулся к норме, и полувеликан облегченно вздохнул. Синяки и порезы тоже стали уменьшаться. Гарри постучал палочкой по волосам и убрал кровь с грязью. Немного потоптался на месте и принялся лечить дальше.        — Спасибо, Гарри. Так ты у нас теперь на целителя пойдёшь, а? — спросил Хагрид и жестом усадил Гермиону за стол. Он поднялся и из своих запасов достал вазочки с печеньем, поставил в центре, разлил чай и сел с большим комфортом, чем прежде. Гарри отступил, оглядел его, посмотрел на движения и кивнул сам себе. Он сунул палочку в сапог и сел за стол.        — Нет, просто решил поучиться, — Гарри покачал головой и ещё раз внимательно осмотрел друга. — Так что с тобой случилось?        — Ничего, сказал же уже. — Хагрид выпил чаю. — Так рад видеть вас троих. Как летом, хорошо жилось?        — Хагрид, на тебя же напали! — зашипел Рон. — Не переводи тему! От тебя не было никаких вестей летом, а в школе несколько месяцев вела эта Грабли-Дерг. Что случилось?        — Сколько раз говорить — ерунда это всё! И никто не нападал на меня, да!        — Посмотрим, что бы ты сказал, если бы ты увидел нас в таком состоянии. Мы имеем право беспокоиться. — Гермиона неодобрительно нахмурила лоб и смотрела с укором.       Хагрид тяжело вздохнул под напором со стороны Рона и угрюмо посмотрел на их решительные лица.        — Не могу я рассказать вам, это секрет. Большой секрет. Если проболтаюсь, то не то что с работы выгонят…        — Это тебя к великанам посылали? — совершенно неожиданно спросила Грейнджер. Она поймала удивлённые взгляды. — Помните Малфоя в начале года? Он предположил, что ты столкнулся с чем-то большим. И я знаю, что Дамблдор тебя посылал куда-то, а Сами-Знаете-Кто использовал великанов в последней войне. Так что… Ты единственный, кроме Дамблдора, конечно, кто мог бы выполнить эту работу.        — Ты действительно очень умная ведьма, — проворчал Хагрид, но, казалось, что он улыбнулся в бороду. — Всё вам знать надо, суете нос куда не просят. Ладно, да, к ним я ходил. Вы же не оставите это, да? — Троица покачала головами.       Так, попивая чай, Хагрид принялся рассказывать о своём путешествии вместе с мадам Максим. Как они уходили от преследования Министерства, как наткнулись на великанов, как пытались договориться и как чуть было не столкнулись с Пожирателями Смерти и как парочке удалось уйти ничего не добившись.        — Может быть кто-то и запомнит из них, что Дамблдор руку протягивал им, — вздохнул Хагрид в конце истории.        — Вряд ли, — покачал головой мрачно настроенный Гарри, — Волдеморт завербует их, хотя бы часть.       Хагрид и Рон вздрогнули.        — Кто знает, — пожал плечами Рон, — хотелось бы надеяться. А ведь в прошлую войну Сами-Знаете-Кто использовал великанов, верно, Хагрид? Как ты думаешь, они согласятся вновь с ним работать? Всё же они проиграли тогда.       Хагрид задумчиво погладил бороду, вспоминая.        — В те времена Лорд не только великанов использовал. Глупые они, это да, так что могут и согласиться, если он им пообещает что-то ценное для них. — Подростки скисли. — Всё же говорить Сами-Знаете-Кто умеет, так что кого-то из них, если не всех, то и уговорит. — Они тоскливо вздохнули.       Помолчали.        — В то время у него было много кого. Великаны, вампиры, оборотни, инфери… Помню, в один год, было на юге нашествие инфери. Вся деревня под чистую убита была. Жуть! — Хагрид уныло поглядел в кружку. Гарри, Рон и Гермиона затаили дыхание, жадно прислушиваясь. — Никого не осталось. А потом все убитые пополнили армию нежити. Та трагедия чуть не стоила нам Статута, еле-еле тогдашний Министр смог прикрыть волшебников. Ужасная трагедия, воистину ужасная.        — Вампиры разгуливали как у себя дома и не боялись ничего. — После паузы добавил Хагрид. — Резня в Шеффилде, атака на деревню Стинс, массовое убийство и последующее жертвоприношение на Стоунхендже еле остановили. Оборотни ничем не отличались, лютовали во всю. Безжалостные убийцы, охочие до крови и плоти. А великаны? Самое худшее тогда было — это опасность сломать Статут, не маленькие же они, их не скрыть просто так, да и их магическое сопротивление. Аврорам пришлось потрудиться.       Атмосфера в хижине была мрачной. Гарри сам уставился в чашку, тяжело сглотнув.        — Я помню, — тихим голосом сказала Гермиона, — папа как-то говорил. Что в те годы происходили очень странные и страшные вещи. Поговаривали, что полиция скрывала опасного убийцу на свободе, а некоторые верили в эксперименты. Только теперь, когда профессор МакГонагалл пришла и рассказала, что я волшебница, мы соединили точки.        — Это да, — согласился Хагрид, — ужасное то время было… Невозможное. Страх был всюду. Слышишь шорох где-то и гадаешь, не кошка ли это или тварь по хуже, — пробубнил он. — Вот почему все так радовались тебе, Гарри. Что умер Тот-Самый. И почему никто не хочет верить, что этот кошмар повторится.       Гарри подавил дрожь и промолчал.       Гермиона поднялась за чаем, да так и остановилась возле окна, едва прикрытого шторкой.        — Это она! Амбридж идёт сюда! — ахнула она, разбив прежнюю тяжелую атмосферу.       Гарри и Рон вскочили. Им всем не положено быть тут — помимо того, что они привлекают внимание, так и после отбоя! Время совсем уже позднее, за этими разговорами они совсем забыли!        — Гарри, мантию, быстро! — шикнул Хагрид. — Кто такая Амбридж?        — Новый профессор защиты, а также правая рука Фаджа и шпионка Министерства. Мы не дружим с ней, — быстро протараторил Рон и направил палочку на Хагрида. — Извини. Экскуро!       Странный запах мяса, которое Хагрид планировал приложить, исчез. Гермиона сунула чашки в один из шкафов. Рон помог, запихав вазочку в угол. Гарри вытащил мантию невидимку и быстро накрыл их всех. Рону пришлось согнуться, ворча.       Стоило им замереть, как раздался отчётливый стук в дверь. Клык оглушительно залаял, скребясь в косяк. Троица волшебников забились в угол и опустились на корточки, прижимаясь к стенам как можно сильнее.       Отодвинув пса ногой в сторону, Хагрид открыл дверь.       Там стояла профессор Амбридж в зелёном, что удивительно, твидовом плаще и такой же шапке, с шарфом на шее. Она поджала губы и отклонилась назад, чтобы увидеть лицо Хагрида, так как головой не доставала даже до пупа. Гарри мог только погладить себя за то, что он хотя бы исправил лицо Хагрида и он уже не напоминал бифштекс своим видом, а Рон избавился от других потёков.        — Та-ак, — громко произнесла она, будто говорила с глухим. — Вы — Хагрид, да?       И, не дожидаясь ответа, вошла в дом. Хагрид посторонился, пропустил и закрыл дверь. Амбридж замахнулась на Клыка, который норовил прыгнуть и обслюнявить её лицо.        — Не хочу показаться грубым, но кто вы, шут побери?        — Меня зовут Долорес Амбридж, — чётко заявила она, взглядом обшаривая комнату. Дважды она задержалась на углу, где компания пряталась под мантией.        — А, так вы наш новый профессор защиты? — спросил он. — Смелая вы женщина! Нынче нет особо больших желающих на эту должность. Говорят — проклята она.       Амбридж полностью проигнорировала вторую часть слов Хагрида. Она подняла крышку котелка на плите, где булькало какое-то варево, сморщила нос и вернула крышку.        — Совершенно верно. Я так же была первым заместителем министра, — сказала ведьма, расхаживая по комнате. Гарри быстро подобрал под себя ноги, чувствуя, как друзья рядом напряглись, когда Амбридж прошла так близко. — Но теперь я профессор и генеральный инспектор Хогвартса.        — Это что такое?        — Это значит, что я проверяю профессоров на соответствие их навыков с критериями Министерства магии. В этом году министр Фадж решил взяться за обучение будущего поколения волшебников со всей ответственностью, видя, что прошлые профессора были так плохи. Так, — она развернулась от его походного рюкзака и уставилась прямо на него, — где же вы были и по какой причине задержались так долго, что Дамблдору пришлось вызывать замену? Несколько месяцев вы не выполняли свой прямой долг.       Её тон был ледяным и требовательным. По её виду также было понятно, что она сильно сомневается в профпригодности Хагрида.        — Путешествовал, — просто ответил Хагрид, — как профессору по уходу за магическими существами мне часто приходилось исследовать новых существ, проверять свои знания.       Глаза Гарри, Рона и Гермионы выпучились в удивлении.        — Вот как, — недоверчиво протянула она. — И кого вы искали?        — Рогатые мозгошмыги, — Гермиона громко охнула и Гарри пришлось прикрыть ей рот рукой. К счастью, Клык в этот момент громко обнюхивал подол плаща Амбридж. — Ездил во Францию смотреть их.        — И поэтому вы так задержались, — продолжала ведьма пристально смотреть. — И вы нашли их?        — Так я и задержался так долго, что искал их. Хитрые звери, уж больно ловко прячутся. Так что, к сожалению, на урок я не смогу их принести. Очень жаль, да-а…       Гарри не мог поверить своим глазам. Хагрид лгал! Открыто, глядя в лицо Амбридж, он рассказывал о причудливых существах Луны Лавгуд. Когда эти двое вообще успели сойтись? Но это в любом случае было намного лучше правды и любой другой неумелой полуправды, которую можно сказать, чтобы выпутаться из ситуации.       И, казалось, что Амбридж купилась на это. По крайней мере она не могла возразить. Хагрид не выглядел избитым, он был во Франции, и под благовидным предлогом. Даже те преследователи видели его во Франции, а что исчезал? Так искал же.        — В горах искали, что ли? — Амбридж ласково улыбнулась. Она пыталась вытянуть ещё что-то, но Хагрид даже глазом не моргнул.        — Да какие горы? Я по побережью всё.        — Загара что-то не видно. Как странно.        — Так кожа очень чувствительна. Я растворами мазался, да.        — Что ж. Тогда кто к вам приходил? — спросила она все тем же ледяным тоном. — К вашему дому ведут три следа.        — Да кто его знает, — Хагрид беспечно пожал плечами, — меня-то не было. Может кто из детишек навещал, да не застали.        — М-м. Ну что ж. Я обязательно проинформирую Министра об этом развитии событий. — Хагрид кивнул.        — Правильно.        — Вам следует знать, что одна из моих обязанностей, хоть и неприятная, но непременная обязанность как генерального инспектора — это инспектировать моих коллег профессоров. Так что, полагаю, мы вскоре свидимся.       Она круто повернулась и пошла к двери.        — Вы нас инспектируете? — недоумённо сказал Хагрид, глядя ей вслед.        — О да, — мягко и сладко призналась она, оглянувшись на него из-за плеча. — Министерство полно решимости очистить школу от некомпетентных преподавателей, Хагрид. Спокойной ночи.       И вышла, хлопнув дверью.       Они все подождали. Хагрид подошёл к окну и осторожно выглянул.        — К замку пошла, — тихо сообщил он, — это вот она-то профессор? Да ещё и инспектор.        — Да, — сказал Гарри. — Треллони уже на испытательном сроке.        — Ну, похоже тут много чего поменялось. Расскажете?       Ещё час они рассказывали всё, что произошло и что знали об Амбридж. Гермиона вновь достала чашки и расставила их на стол. Они сели. Хагрид с каждым словом мрачнел и качал головой. Клык, тихо заскулив, положил морду на ноги Гарри.        — Ну и дела… — протянул Хагрид, когда Рон закончил говорить, размахивая руками, — сдаётся мне, Дамблдору опять не нашлось никого нанять. — Он пояснил. — Вот почему Министр смог протащить её. Никого другого не было просто.        — Да, — мрачно кивнул Гарри, сжимая чашку чая, — но, Хагрид, ты должен дать нам что-то скучное и совершенно не интересное на уроках. Треллони уже на испытательном сроке и это только вопрос времени, когда её выгонят. Извини меня, но ты полукровка, а Амбридж ненавидит таких. Ты должен дать нам что-то, к чему даже она не сможет предраться.        — Я думаю, она всё равно найдёт к чему придраться, — указала Гермиона, — но Гарри прав, Хагрид. Мы не можем позволить ей выгнать тебя.        — Будет вам, Гарри, Гермиона, — отмахнулся Хагрид, — я такой план наметил, припас несколько интересных зверюшек для С.О.В.! Они, конечно, не опасны, но постоять за себя могут, да.        — Хагрид! — взмолилась Гермиона, но тот и слушать не хотел. Он зевнул и это был знак оставить его. Они собрались уходить, когда Гарри добавил напоследок.        — Если я узнаю, что ты не пошёл к мадам Помфри, я сам расскажу ей и она сама придёт к тебе, — заявил он, накидывая мантию-невидимку на плечи.        — Конечно, — пробормотал полувеликан в поражении.

***

      В воскресенье они ещё раз все вместе сходили к Хагриду, прождали пол часа под дверью и в итоге увидели его, выходящего из леса.        — Прекрасно, — вздохнул Рон, — из-за очередной тварюшки его уволят.       Гермиона попыталась помочь составить план урока, но Хагрид и слушать не стал. В итоге они вернулись в мокрых мантиях по колено и Гарри мысленно готовился к следующему уроку и катастрофе.       Во вторник так и случилось. Трое закутались в мантии, Гарри завернулся в длинный шарф так основательно, что только очки и торчали на виду. Они вышли из замка и спустились вниз к избушке Хагрида, который с явным энтузиазмом подзывал всех к себе. Пришлось ждать, когда слизеринцы доберутся до них.       Хагрид повёл их на одну из опушек Запретного леса, а потом, к удивлению и страху, свернул с тропинки и прошёл каким-то только ему ведаемым путем.        — Давайте, давайте, — подгонял он два класса, — тут поукромнее. Да и любят они темноту.        — Это кто любит темноту? — громко спросил Малфой и Гарри слышал страх в его голосе. Сам он не боялся, но всё больше приходил в отчаяние. Очевидно, это всё обернется ужасно.       Так и было.       Это были фестралы, которых могут видеть только те, кто видел и принял смерть. Те же самые лошади, что тянут кареты в Хогвартс и которых Гарри когда-то видел вылетающими из Запретного леса. Блейз Забини, Невилл и Гарри были единственными, кто могли увидеть их.        — Фестралы? — пискнула Лаванда, прижавшись к Парвати. — Но они же приносят несчастья! Профессор Треллони сказала мне однажды.        — Глупости всё это, — отмахнулся Хагрид, — всё это суеверия. Конечно, кто будет счастлив, увидев чью-то смерть? Но уверяю вас, этот табун приручен и никому не причинит вреда. Ручные они. Ничего с вами не будет.       Ещё один жеребёнок выкатился из леса и кинулся к куску окровавленного мяса. Наверно, для некоторых, странно видеть, как куски отрываются и исчезают.       Неожиданно, Гарри почувствовал как его толкнули. Он обернулся и встретился с мордой рептилии. Молочные глаза сверлили прямо его. Фестрал-подросток, Поттер бы так его назвал, ткнул его ещё раз мордой, будто намекая погладить его. Неуверенно, он положил руку на нос и мягко погладил. Кожа под его рукой была холодной и почти без каких либо мышц или жировой прослойки. Будто и в самом деле скелет обтянули кожей.       Фестрал прогнулся и подставился под его руки. Гарри осмелел и начал почёсывать, краем уха слушая объяснения Хагрида. Ещё один фестрал подошёл, едва достигая до талии подростку и с любовью ткнулся в ногу. С тихим смехом, Гарри всё же погладил и его, и следующую подошедшую самку — она была как-то изящнее и меньше других.       Поттер пришёл в себя, когда за его спиной всё стихло. Он обернулся, искренне смущенный тишиной.        — Что? — спросил Гарри.        — Ты нравишься фестралам, Гарри! — Гордо сиял Хагрид. Некоторые не находили это приятным. — Они не то чтобы совсем уж нелюдимые, вот только редко кто нравится им. — Он обернулся к классу. — Этот табун не особенно рабочий, только повозки и таскает от станции до Хогвартса, да Дамблдор летает, когда переноситься не хочет.        — Первое, что вы должны знать о фестралах, так это то, что они всегда могут доставить тебя куда нужно. Только скажи им куда лететь и они тут же полетят. Любят мясо, да, и чтобы крови побольше. Хищные ребята, но добрые.       Хагрид хлопнул одного, который пытался полизать ему руку, по морде.       И вроде бы всё шло хорошо, пока не явилась Амбридж.       Это было плохо. К концу урока Гарри был уверен, что не против подлить ещё какой комувитамин Амбридж в еду и его ненависть к слизеринцам выросла.

***

      За несколько дней до начала Рождественских каникул Чайный Клуб улизнул через один из ходов на шестом этаже и собрался в Тайной Комнате. Гарри стоял впереди и по привычке постукивал палочкой о ладонь.        — Мы не будем учить ничего нового за несколько дней до отъезда домой. Это просто не имеет смысла, — громко сказал он. Некоторые застонали. Гарри медленно улыбнулся. — Следующий семестр мы начнём с освоения Патронуса.       Там были вздохи радости.        — А сегодня я предлагаю устроить дуэль. Всё разрешено — кроме смертоубийства и тяжёлых травм. Давайте повеселимся!       И они действительно смеялись, веселились и бегали, сбрасывая напряжение последних дней. Профессора будто хотели убедиться, что студенты не уйдут на каникулы с пустыми головами и завалили их домашней работой и контрольными работами. Гарри был бы рад даже одному дню цельного полного сна без кошмаров то о Седрике, то о Волдеморте на кладбище, то о смерти его друзей. Вторая половина снов была об Аллене и наводила на мысли, что именно Гарри хотел с ним делать. Это заставляло вернуться мысленно к книге, которую он получил от мадам Помфри и разделу о анальном сексе. Он ловил себя на мысли, что всё больше хочет сделать это с Алленом.       Скорее всего он сделает это.       Он только был рад, что не видит никаких снов о Волдеморте как в прошлом году. Казалось, его мозг был настолько испорчен, что не мог настроиться «на волну» Волдеморта и любые намеки на сны — как, например, тот длинный тёмный коридор, тут же сбивались на подземные туннели и всё другое, что его больной мозг и воображение выбрасывало. Хотя Гарри находил странным, что с периодичностью раз в неделю ему даже снился странный коридор.       Было уже поздно, когда они все возвращались, но не достаточно, чтобы Амбридж могла обвинить их в чём-то. Они не нарушили комендантский час. Они убедились, что все разошлись и пошли последние.        — Гарри, ты уверен что хочешь поехать к Дурслям? — нахмурилась Гермиона. Поттер уже предупредил друзей, что не останется в Хогвартсе на каникулы и записался к МакГонагалл в списки. Она была удивлена, но ничего не сказала. — Я не знала, что ваши отношения улучшились.        — Они не улучшились, мы просто лучше терпим друг друга, — уклонился подросток. — И я чувствую, что мне надо сменить обстановку, а то я взорвусь.        — Да, приятель, — согласился Рон, — Хогвартс становиться действительно тяжёлым со всем происходящим тут. Просто Дурсли… — Он поморщился.        — Всё нормально. Мы просто игнорируем друг друга.       Рон открыл рот, будто хотел что-то сказать, но Грейнджер толкнула его локтем и он замолчал.       Вдруг из-за поворота показалась Чо. Двое старост переглянулись, и Гермиона сказала беззаботным тоном:        — Ну, мы пойдём. Увидимся.       Чанг подождала, когда двое уйдут и медленно подошла к нему. Гарри внимательно посмотрел на когтевранку. Он вспомнил, что знал о ней, и знакомая желчь поднялась по горлу. Он не стал даже пытаться улыбнуться ей, просто наблюдал за приближением.       Чо выглядела очень вялой и расстроенной, худой и бледной. Даже макияж, которым она наверняка пользовалась, не был в состоянии скрыть всё это. В ночном свете, который смешивался с желтоватым отсветом от факелов, она выглядела больной и разбитой. Даже так она не выглядела хорошо.       Внезапно подросток подумал, что рад, что не имеет проклятья Аллена. Смотреть на её душу не хотелось.        — Привет, Чо.        — Привет, Гарри. Уезжаешь на каникулы? — Она подстроилась под его медленный шаг и вместе они двинулись дальше по коридору. Ощущение Годрика на поясе ещё никогда не было таким острым, ещё никогда меч не весил так много.        — Да, собираюсь. А ты?        — Тоже. Папа хочет, чтобы я вернулась, — просто сказала она.        — А ты не хотела?       Чо заправила прядь блестящих волос за ухо и пожала плечами с невинным выражением на лице. Она сделала глубокий вдох и выдох.        — Не знаю. Я не хотела оставаться в Хогвартсе с Амбридж, но мне надо готовиться к Ж.А.Б.А., и тут с библиотекой проще сделать это. Мне тоже хотелось сменить обстановку, поэтому я таки не против увидеться с родителями.        — Тоже самое. — Вздохнул Гарри. — Слишком сильное давление, мне надо отвлечься.       Она бросила любопытный взгляд на него и затормозила. Поттер тоже встал и обернулся к ней. Чо покусывала пухлую нижнюю губу в раздумье, будто решалась на что-то.        — Как ты думаешь, — нерешительно спросила она, — может быть мы могли бы как-нибудь сходить в Хогсмид вместе? Чтобы отдохнуть.       Глаза Чо были широкими и невинными, открытыми и доверчивыми. И всё же, теперь, когда Гарри знал, что искать, он видел непонятный блеск, красные блики. Он не был уверен, что ему просто не чудится это. Чем дольше она смотрела на него, тем больше Гарри нервничал.        — Ух… — выдавил он и немного отстранился. Даже если он не чувствовал больше ничего к Чо кроме горя, вид красивой девушки, так плотно прижавшейся к нему, напрягал. — Я не знаю…        — Пожалуйста? — Чо склонила голову на бок. Её блестящие шелковистые черные волосы скользнули по плечам. Чанг сделала шаг ближе, прижавшись своей грудью к его собственной.       Гарри сделал шаг назад. Чо опять приблизилась. Каким-то образом он наткнулся на стену и понял, что это пустой коридор, один из тех, где висели гобелены и стояли статуи с вепрями, а не картины и рыцари. Из окна напротив них упал скудный свет ночи, отчего Чо выглядела потрясающе красиво, даже если имела больной вид. Трудно было отвести взгляд от неё.        — Знаешь, Гарри, — девушка понизила голос до шопота, — ты мне действительно нравишься. — Гарри широкими глазами посмотрел на неё, ощущая тёплое дыхание на лице, мягкость её груди, тонкий аромат духов и чего-то ещё под ними. — Ты такой добрый и храбрый. Я бы никогда не смогла бы сделать и половины из того, что сделал ты. Василиск, дементоры, Тёмный Лорд… Ты прошёл всё это и выжил. Я никогда не смогла бы так поступить.       Гарри сглотнул, ощущая себя в очень странной ловушке. Чо потянулась. Одна её рука была на плече, другая — на щеке, когда она медленно повернула его голову так, чтобы он не отворачивался. Их лица были очень близко, так близко, что почти касались носами. Её полные губы блестели от помады и сердце экзорциста невольно забилось намного быстрее. То ли от адреналина, то ли от чего-то ещё.        — Ты прямо как С-Седрик, — голос Чо дрогнул, — и всё же ты так отличаешься от него, полная его противоположность. Я не о внешности. Ты не такой общительный, не так любим людьми за то, кто ты есть, не так хорош в учёбе, не так… И всё же я не могу оторвать от тебя глаза.        — Чо…        — Нет, послушай. Твоя храбрость, твоя вера, твоя решимость так привлекательны. — Она смотрела из-под ресниц, выглядя невинно, но соблазнительно. — Когда я смотрю на тебя, я думаю о Седрике, но в то же время не могу не думать и о тебе, когда гляжу и мимо того, что напоминает мне о нём. Как тут можно устоять? Мне так трудно, Гарри. Так трудно сопротивляться… Просто… Я… — Она сглотнула. — Ох, Гарри, иногда мне так жаль!       Быстрым движением она прижалась губами к его собственным, сократив расстояние. Всё её тело было прижато к нему и Гарри чувствовал каждый мягкий изгиб, плавную линию, мягкость. В первое мгновение он был ошеломлён этим, губами, скользящими по нему, дыханию, дрожащими ресницами. Его поразило как отличался этот поцелуй. Губы Чо совсем не были такими же как у Аллена. Хотя оба были нежны в поцелуях, всё же они были различны и нежность тоже была другой. Поцелуй Чо был приятен, но не кружил голову так же, как поцелуй Аллена, не заставлял кровь закипать с такой силой.       Вторым, что почувствовал Гарри, был знакомый вкус крови и яда Акума. В ту же секунду как он зарегистрировал это знакомое чувство, он отстранился, пытаясь отвернуться, но пальцы Чо, что ещё секунду назад были нежными, стиснулись на его лице как тиски. Рука на его плече впилась так сильно в кожу, что угрожала сломать ключицу.       Ему нужно было оттолкнуть её.       Свободной рукой Поттер потянулся к Годрику и сжал руку на ручке.       Сразу же Чо быстро отстранилась. Без её поддержки Гарри рухнул на пол, задыхаясь, когда вирус распространялся по его организму. Казалось, что даже вены в нём болели. Было так больно, что даже дышать не хотелось. Как и раньше, его тело скрутило одновременно холодом и жаром, будто бы бросая в снег, а потом в огонь. Было так больно, что быстрая смерть была бы милосерднее, но Гарри знал, что его тело скоро станет отторгать яд из-за яда василиска и слёз феникса в крови. Это не будет секундным делом, но в такой момент слабости, когда яд акума ещё действовал, Поттер был слаб как новорождённый ребёнок.       Краем глаза он видел свою руку и видел распространение чёрных звёзд. Он видел ноги Чо, когда она отошла ещё дальше, а её голос доносился будто бы из-за слоя воды и ваты. Гарри сосредоточился, пытаясь уловить слова:        — Ты мне действительно очень нравился Гарри. Возможно, я даже была влюблена в тебя. Но ты стал экзорцистом, а приказы Графа первостепенны. Мне правда жаль.       И хуже всего, её голос звучал так искренне. В глубине души Гарри знал, что Чо добрая девушка. Её действия навязаны ей, настоящая Чо, живая и реальная, никогда бы не сделала ничего из этого. Не то, чтобы он так хорошо знал Чо (и не узнает никогда), но она не была убийцей.       И всё же она была так ослеплена горем по Седрику, что согласилась на предложение Графа. Гарри даже не хотел думать, что стало с самим Седриком и как так получилось, что доминировала именно Чанг.        — Хм?       Вот дерьмо.       Гарри должен был рассыпаться в пыль за секунды, но не сделал этого. Он постарался подавить кашель, желание рвоты и прислушался, когда Чо подошла ближе. Когда она склонилась и её рука зависла над его плечом, когда она сомневалась, Гарри сжал руку на Годрике…        — Ты действительно нечто…       … и с силой разогнулся, вонзая меч в грудь. Крови не было. Задрав голову, Поттер видел как расширились глаза Чо и покраснели, как не её лбу проступила метка Акума, как раздался знакомый звук сбрасывания оболочки, но она не успела освободится.       Чо, Акума, шпионка, взорвалась.       Гарри откинуло к стене. Эхо взрыва жужжало в его ушах и на какое-то мгновение оглушило его. Наконец-то, когда это чувство прошло, он откашлялся от яда, подождал, когда и это пройдёт, и поднялся.       Сила взрыва не разметала коридор и украшения, но выбила окна. Ветер вымывал остатки паров яда. Гарри судорожно прислушался, но не смог уловить лишний шум. Время было позднее, но не комендантский час, однако Поттер был уверен, что взрыв привлечёт внимание. Так что он быстро убрал меч, вытащил палочку и бросил Эванеско и Репаро, восстановив всё и убрав любые следы.       Ведомый целью свалить с места преступления, он побежал прочь, съехал по перилам винтовой лестницы на два этажа вниз и ломанулся в туалет. Лицо Чо горело на сетчатке глаз, на губах был привкус апельсинового блеска для губ и этого было слишком много.       Его опять вырвало.