О гражданских и тайных войнах

      На площадь Гриммо стали собираться члены Ордена Феникса. Они аппарировали прямо на крыльцо, постоянно хлопая дверью или выходили из камина. Собрание должно было скоро начаться, и, хотя только недавно прошло Рождество, настроение было совсем не праздничным.       Молли готовила на кухне, но делала это больше механически, с заплаканным лицом и красными, опухшими глазами. Музыка играла из колдорадио: Селестина Уокер громко пела праздничную песню, но настроения не создавала. Сам старый дом был украшен, в углу стояла ель с игрушками и мишурой, такая же красно-золотая мишура украшала отрубленные головы домовиков, и с их носов свисали сосульки. Атмосфера в доме была такая, что жить так было невозможно, душно и тошно.        — Как ты держишься, Молли? — участливо спросила Тонкс, чуть не сбив поднос с тарелками и горшками еды. Она подошла к старшей женщине и неловко заламывала руки, а обычно яркие розовые волосы приобрели тусклый мышиный цвет, то вспыхивая таким же тусклым зелёным. Миссис Уизли посмотрела на метаморфа страдающими глазами и Тонкс поджала губы.        — Лучше. Но я не могу… — Она задохнулась. — Прости, Нимфадора. Помоги мне отлевитировать чай?       Это был показатель, насколько всё было плохо, что миссис Уизли просила о помощи на кухне кого-то вроде Тонкс, учитывая её ужасную неуклюжесть. Тонкс подняла брови в удивлении, но тут же радостно улыбнулась и кинулась помогать.        — Конечно, Молли! И не зови меня Нимфадорой, — машинально поправила она, — Вингардиум Левиосса! Ты уверена, что хочешь присутствовать на собрании? Может быть стоит отдохнуть?        — Я в порядке, — рявкнула миссис Уизли, на какое-то мгновение перестав греметь посудой. Повисла пауза. Тонкс не злилась, просто хмурилась и миссис Уизли глубоко вздохнула. Её руки дрожали. — Прости. Я в порядке. И я буду участвовать. Артур, — она шмыгнула носом и её голос упал, надломился, — он бы хотел.        — Да, — пробормотала Тонкс. Она неловко дёрнула головой и отправила посуду парить.       В этот раз была использована столовая вместо кухни. Слишком много людей приходило и кухня уже не могла вмещать стольких без специальных чар. Накладывать их каждый раз было утомительно и проще воспользоваться столовой.       Это было, наверно, самое большое собрание Ордена Феникса в памяти Тонкс.       Девушка прошла в дверь, пропустив Амелию Боунс — их нового сотрудника — внутрь и поставила еду на стол. В последний момент она запнулась о ножку стула и чуть не упала, когда чужие сильные руки подхватили её.        — Осторожнее, — мягко сказал Ремус Люпин. Невольно Тонкс покраснела под этими добрым и тёплым, заботливым взглядом и могла только молиться, чтобы её волосы не покраснели вместе с ней от смущения. Сердце билось в груди слишком быстро, а на ум не приходило ничего путного для ответа.        — Всё прекрасно! — пискнула она слишком высоким голосом. Тонкс откашлялась. — Я имею в виду, что ты поймал меня. И я не упала. Да. Так что всё прекрасно!       Ремус тихо посмеялся.        — Конечно. Ты же падала рядом и могла пораниться, — серьёзно кивнул он. Тонкс не нашла, что сказать, поэтому села рядом с ним за стол и спросила:        — Спасибо. Ты уже знаешь, что случилось?       Ремус покачал головой. Он постукивал пальцем по столу, его взгляд бегал по всем присутствующим.        — Эмилия Вейнс молчала. — Он пояснил. — Да, директор Дамблдор сказал собрать всех, но Эмилия знает, что случилось, и не говорит до прихода всех. Вон она.       Ремус наклонил голову. Тонкс проследила за его взглядом и увидела женщину на другом конце стола. Её лицо казалось знакомым и Тонкс хотелось стукнуть себя по лбу. Наконец-то она вспомнила эту ведьму — она училась на три года старше её самой и была капитаном команды по квиддичу в Пуффендуе. Не удивительно, что Тонкс не запомнила её, Вейнс имела очень не выразительную внешность и тусклые глаза.        — Вейнс, — Тонкс прикусила губу, — разве она не должна была присматривать за Гарри и его семьей? Думаешь, что-то случилось? — Она встревожилась.        — Кто знает, — тихо пробормотал он. Ведьма повернулась к мужчине, но он не смотрел на неё. Он смотрел на Эмилию нахмурившись, будто пытался соединить точки. Потом, Люпин очевидно сделал это, потому что шок отразился на его лице, а за ним и смирение. Он прикрыл глаза в принятии.        — Что-то не так?       Спросила Тонкс, но вошла Молли, принеся последний поднос полный чашек, а за ней Дамблдор. Он задержался в дверях, чтобы пропустить её и вошёл следом. Сидя близко к выходу, Тонкс видела любопытных детей, но как только Дамблдор вошёл, он запер двери заклинаниями и выглядел необычно решительно и сосредоточенно для своего возраста, даже больше, чем на других собраниях. Это заметили все и напряглись, нервно заёрзали и стали переглядываться.       Дамблдор сел во главе стола, заставив одним своим присутствием успокоить постоянные разговоры и шёпоты. Тонкс огляделась, заметив, что почти все члены Ордена Феникса были на месте, даже Снейп сидел в тёмном углу, будто свет физически делал его больным. Не хватало только нескольких людей, и аврор не знала, куда они уехали по заданию.        — Мне бы хотелось сказать, что я рад видеть всех вас сегодня тут, но это неправда. Прежде, чем мы начнем, я предлагаю почтить память Артура Уизли, примерного мужа, семьянина и храброго человека, минутой молчания.       Молли взмахом палочки отправила стопки алкоголя всем. Не чокаясь, члены Ордена выпили в молчании и закусили. Тонкс поморщилась от острого привкуса маггловского виски и тут же сунула в рот кусок яблока. Огонь, казалось, вспыхнул внутри неё и её щёки покрылись румянцем. Наземникус громко занюхал собственным сальным рукавом и миссис Уизли поджала губы от этого. Её глаза опять увлажнились и она тихо расплакалась на плече Билла.        — Теперь, о цели собрания, — сказал Дамблдор, вновь заставив опуститься тишину на комнату. — Гарри Поттер пропал, его нет в доме родственников. Мисс Эмилия Вейнс была его охраной на сегодняшний день и заметила, что его нет в доме Дурслей. Эмилия?       Вейнс распрямила плечи, когда все взволнованно повернулись к ней.        — С начала зимних каникул никто из охраняющих мистера Поттера не видел его вне дома, даже на заднем дворе. В какой-то момент это насторожило меня, потому что собственный сын Дурслей гулял, сами Дурсли гуляли, но мистер Поттер никогда не выходил и мне было трудно придумать причину для этого как летом. Поэтому я навестила их. — Она сделала эффектную паузу.       Тонкс знала, что это не одобрялось. Охрана Гарри Поттера действовала таким образом, что не должна была взаимодействовать ни с Дурслями, ни с самой целью. Гарри должен был чувствовать себя естественно и не скованным взглядами неизвестных ему людей. Если бы он знал об охране, его неестественное поведение могло бы насторожить других людей, которых Тот-Кого-Нельзя-Называть послал бы по его следу.       Это так же было сделано для того, чтобы лучше наблюдать и вовремя заметить появление лишних людей из-за того, что охрана не была слишком близка к самому Гарри Поттеру. Пожиратели Смерти и их глава не могли появиться сразу в доме Дурслей из-за Кровной Защиты, так что, если бы пошла атака, они появились бы раньше, на некотором отдалении от дома. В дополнение к этому, Дамблдор установил охрану уже после возвращения Того-Самого, так что любые волшебники, посещяющие Литтл Уингинг тут же будут выявлены. Охрана Ордена Феникса должна была заметить чужаков и противодействовать.        — Если опустить то, какими «милыми» были родственники мистера Поттера, — Эмилия поджала губы в неудовольствии, — и перейти к сути, то оказалось, что Гарри Поттер не присутствовал в их доме. На самом деле он не присутствовал там с середины июня.       Она сбросила это взрывное зелье на их головы и тут же все стали сходить с ума. Директору Дамблдору пришлось выпустить небольшую хлопушку, чтобы заставить замолчать. Когда все утихли, он кивнул:        — Пожалуйста, продолжай, Эмилия. Мы внимательно слушаем тебя.        — Да, спасибо. Кхм. Так вот. Как я и сказала, мне удалось поговорить с Петуньей Дурсль и она сообщила, что её племянник ушёл тринадцатого июня вместе с человеком по имени Канда, членом церкви.       Ещё один взрыв, только на этот раз все замолчали в поражении. Тонкс почувствовала, что немеет от шока, напрягается. Тишина на этот раз была заметно дольше. Никто ничего не сказал. Тишина была такая, будто бы профессор в школе объявил о контрольной, к которой никто не был готов, а студенты замерли в неверии.       Эта мысль рассмешила Тонкс и она кашлянула. Смеяться сейчас было бы неправильно.        — И с тех пор он не возвращался, — продолжила Вейнс. — Мистер Поттер собрал все свои вещи и ушёл с мистером Кандой из дома.        — Церковь? — просипел Сириус так, будто задыхался и пытался втолкнуть воздух в легкие. — Альбус, какого Мордреда?! Как ты мог допустить, чтобы церковь забрала Гарри?        — Спокойнее, Сириус, — ровным тоном ответил Дамблдор. Этот тон не сбавил напряжения в комнате, так как, казалось, каждый присутствующий волшебник был близок либо к панике, либо к тому, чтобы обвеситься щитами и подозрительно стрелять в каждый угол, из которого может выпрыгнуть экзорцист. Даже Тонкс чувствовала, что волоски на теле все разом встали дыбом. Её волосы быстро сменили несколько цветов и выпрямились в идеально прямую прическу-каре лимонного цвета.        — Из слов миссис Дурсль очевидно, что мистер Поттер ушёл самостоятельно и добровольно, — кивнула Эмилия, продолжая рассказ, — его не принуждали. Конечно, если нет чего-то, чего мы не знаем.        — Этого не может быть, — уверенным тоном заявил Дингл. Он прокашлялся и продолжил тем же хриплым тоном. — Гарри всегда казался мне более смелым человеком. Разумным. Может быть его и принудили, кто знает? Я бы не удивился, если бы эти проклятые церковники шантажировали его. Может быть даже безопасностью его родственников. — Он покачал головой.       Ремус фыркнул. Сириус лающе рассмеялся, а Уизли неуверенно переглянулись.        — Дингл, когда ты открываешь рот, я слышу только полную ерунду! Я видел Дурслей и слышал о них побольше твоего. Поверь, когда я говорю, что Дурсли продадут Гарри, если это избавит их от него, именно это я и имею ввиду. А, Эмилия? Что скажешь?       Эмилия смущенно нахмурилась, когда все повернулись к ней.        — Нет, — наконец покачала она головой. — Хотя мистер и миссис Дурсль были очень… своеобразными людьми, но, когда они всё же впустили меня в дом, я поняла, что они не могли бы продать племянника. — Хотя Вейнс и говорила это, голос её не был уверенным. Очевидно, женщина не верила в свои собственные слова. — Да, они настроены очень негативно к волшебникам и не скрывали своей радости, что мистер Поттер ушёл, я могу с уверенностью сказать, что принуждения с любой стороны не было. По крайней мере нарочного. — Эмилия помолчала. — Надо помнить, что простецы относятся к церкви не так как волшебники. Для них это почётно. Мистер и миссис Дурсль могли не думать, что волшебники не контактируют с церковью и не протестовали, не нашли ничего странного в ситуации.        — Ха, — крякнул Аластор Грюм, впервые подав голос. Тонкс даже забыла о нём. Несмотря на свою своеобразную фигуру и заметную личность, её бывший наставник умел прекрасно сливаться с толпой и быть незаметным. — Похоже, что сопляк просто сбежал из-за того обращения, что имел. Что думаешь, Альбус?       Он целенаправленно посмотрел на директора. Тот не реагировал.        — Держу пари, что он был рад сбежать из дома, даже если и в церковь, — горько сказал Сириус. — Не могу винить его. Сам бы так поступил.        — Аластор, Сириус, — предостерёг Дамблдор опять, — пожалуйста, все, успокойтесь. Если Гарри ушёл ещё прошлым летом, мы ничего не можем сделать с этим. Гарри ушёл из дома и никто ничего не заметил. Мы подумали, что он скорбит из-за смерти молодого Диггори и поэтому не выходит на улицу. Всё, что мы могли сделать, — это охранять дом и Дурслей от возможного нападения, быть рядом на всякий случай. Уход Гарри ошеломляет, так же, как и его новая компания, но это было в прошлом. Не забывайте, что Гарри вернулся в Хогвартс в целости и сохранности. Что бы не хотела церковь, Гарри всё ещё может посещать школу и мы можем расспросить его по возвращению с каникул.       Это казалось немного успокоило параноидальных волшебников.        — Но Альбус, — воскликнула Молли, успокоившись и отрываясь от плеча сына, — Гарри ушёл опять и никто не знает, где он! Тем более — церковь! Церковь и волшебники вот уже много лет не переносят друг друга! А что, если ему грозит опасность?! Что, если его хотят убить?! Что им вообще надо от бедного мальчика?!       На её слова многие закивали в ответ.        — Вот именно, — пробормотал Чарли. Снейп в углу презрительно скривился, но молчал.        — Я уверен, что Гарри жив и в полном порядке, Молли, — признался директор, и добавил, когда женщина открыла рот, — так как у меня есть артефакты, направленные на это. Если бы Гарри умер, мы бы знали об этом. Однако, это приводит нас к другой проблеме.        — Где он, — мрачно буркнул Сириус, — и какое дело церкви до Гарри?        — Мистер Поттер единственный наследник своей фамилии, — указал Билл Уизли, привлекая внимание, — он богат. Он также Мальчик-Который-Выжил и очень известен. Хотя, я не понимаю, разве церковь не ненавидит волшебников? — спросил он. — Если бы они хотели использовать славу Гарри в своих интересах, то это бесполезно. Как бы не было больно это признавать, но репутация Гарри сейчас ужасна.        — Хм, — Сириус скрестил руки на груди в раздумьях. Тонкс наблюдала как люди, которые не видели Гарри, смотрели друг на друга, явно прислушиваясь к самым худшим вариантам. Она видела, как менялись их лица, как они ожидали самых плохих и ужасных вариантов. И также Тонкс видела как лица Чарли, Сириуса, Ремуса, профессора МакГонагалл и профессора Флитвика морщились в противоречиях. Все они знали Гарри, и не думали, что его было бы так легко склонить для гнусных вещей.        — Не думаю, что Гарри будет так легко склонить к любым видам манипуляции. Если бы и было что-то, он подал бы знак. Он же знает, что может нам доверять. У него есть люди рядом с ним, к которым он может обратиться. Хотя, видя как некоторые из вас говорят о церкви, я думаю, что надо уделить вниманию урокам профессора Бинса, — с легким смешком сказал Дамблдор. Он оглянулся. — Если все вы так плохо помните эти уроки истории. Кажется, это был третий курс, не так ли?        — Совершенно верно, — мягко сказал профессор Люпин.        — Ремус, не возражаешь напомнить нам всем? — так же любезно сказал директор.        — Никаких проблем. Знаменитая Охота на Ведьм, которой так славилась церковь, — начал Ремус; его голос был мягким и поразительно спокойным, с эдакой профессорской ноткой в тоне, и Тонкс легко могла представить его за кафедрой преподавателя, — угасла сразу же, как Волшебники объявили о Статуте о Секретности. Немногие знают, но с тех пор есть некоторые отделения в Церкви, ветви, так сказать, куда набирают сквиббов или магглорождённых волшебников для работы. Это может быть самая разная работа, к сожалению, я не знаю, что это такое. Но это не отличается от того, как гоблины и волшебники работают вместе, — он кивнул Биллу, который скупо улыбнулся, — несмотря на то, что у нас было много войн и гоблинских восстаний, сейчас стоит мир. Точно так же и церковь начала сотрудничать с волшебниками — не открыто, конечно.        — Верно, — спокойно согласился Дамблдор. — Волшебники боятся работать с церковью просто потому что каких-то два столетия назад у нас только-только образовался мир между нами. Годы и годы холодной войны, кровопролития, смертей и пыток, множество жертв с обеих сторон сделали невозможным работать с полным доверием между нашими группами. К сожалению, доверие будет не скоро, а многие люди противятся этому.        — Противятся? — взвизгнул Флетчер, выпучив глаза. — Противятся?! Альбус, Моргану тебе в тёщи, ты что такое говоришь?! Ты предлагаешь работать с теми, кто мучил наших предков? Сжигал на кострах, топил, резал и пытал? Сколько семей было уничтожено, сколько всяких вещей было утеряно! Мой прадед был замучан в железной деве, а его жену посадили на кол! И у скольких волшебников есть пострадавшие родственники, такие же несчастные люди?!        — Верно, Наземникус, — голос Дамблдора был спокоен. — Ты говоришь совершенно верно. Однако, если так и будет продолжаться, если мы будем продолжать так недоверчиво относится к любой совместной деятельности, то недоверие не уйдет никогда. Да, это прошлое. Это наше общее прошлое, но мы должны учиться на нём и смотреть в будущее, а не жить им и держать обиды в сердце.       Он помолчал:        — У меня тоже есть родственники, кто были замучены церковью, — признался директор. — И я помню об этом. Но я так же помню о тех, кто будет жить после нас. К сожалению, у меня никогда не будет своих родных детей, но если бы были… Я бы хотел, чтобы они жили в более мирном мире. В мире, где не надо было бы дёргаться и паниковать об одном упоминании церковников. Мы должны улучшить наши отношения, чтобы этот мир наступил.        — Ты же не серьёзно… — бормотал Флетчер, качая головой.        — Я не прошу изменить своё мнение в одну минуту, — согласился Дамблдор. — И я не прошу забыть и простить сразу же. Вместо этого я хочу, чтобы люди думали об этом и не жили только сегодняшним днём.       Флетчер отвёл взгляд. Дедалус Дингл покивал головой. Некоторые выглядели неуверенными. Сама Тонкс не знала, что думать об этом. Опасение к церковникам в ней было всегда, впитано с молоком матери, и мысль, что можно не бояться, была чуждой. Даже маглорождённые волшебники имели предубеждение против церкви, так как медленно отделялись от своих маггловских родственников.       Слова Дамблдора казались очень странными. Многие смотрели на него так, будто не могли поверить в то, что он сказал, но авторитет директора заставлял их хотя бы задуматься, а уважение — не давало откинуть мысль просто так. Тонкс не была так уверена в том, что что-то изменится.        — Но вы же не собираетесь это оставить вот так? — настаивал Сириус, вернув тему в прежнее русло. — Я о Гарри. Очевидно, дом Дурслей не подходит, раз Гарри в состоянии уйти сам. А что если бы на Дурслей наложили Империо и они вывели бы Гарри наружу? Это не так трудно сделать! Мистер Дурсль работает в Лондоне, никакой защиты, открытое поле возможностей! Если я прав и Гарри так хотел уйти куда угодно, что даже согласился пойти с церковником, наплевав на уроки истории, то есть ли смысл возвращать его туда, где он был явно несчастен?        — Тут заботятся не о счастье, Блэк, — холодно сказал Снейп и беглый узник ощетинился на него, — а о безопасности. Кровная Защита была гарантией безопасности мальчишки все эти годы и не давала осечки. Нет смысла что-то менять.        — А ты слышал, что я сказал сейчас, Нюнчик? — Блэк держался и ответил только ядовитыми словами и насмешливым прозвищем. — Нет смысла в такой защите, если те, от кого она зависит, свободно выкинут Гарри на улицу.       Снейп скривил лицо так, будто увидел кучу помоев. Холодное презрение было в его глазах как и у Блэка.        — Северус, Сириус, — Дамблдор прервал начинающуюся перебранку и оба мужчины отвернулись друг от друга. — Сириус, хоть ты и прав в чём-то, но я согласен. С Северусом. Кровная Защита прекрасно справлялась с работой. Наша проблема не в том, что Гарри ушёл, не важно сам ли или под давлением, а в том, что мы упустили момент. Мы ожидали только волшебников и Пожирателей, поэтому наличие членов церкви в маггловском районе не вызывало удивления. Именно поэтому я собираюсь связаться с Европейским отделением Ватикана и узнать, почему они взяли Гарри. В то же время, Эмилия, Андромеда и… Да, Ремус?       Тонкс моргнула. Она обернулась и да, Ремус подался вперед с побеждённым выражением лица.        — Не надо ничего делать. Я знаю, почему он ушёл.        — Ты знаешь? — после паузы спросил Дамблдор. Все за столом уставились на мужчину с разным выражением лица.        — Да. Всё-таки я встретился с Гарри и его другом в Гринготсе, накануне его Дня рождения и мы поговорили.        — То есть ты знал, что Гарри не в безопасности и всё равно оставил его? — спросила Молли с гневом, начиная подниматься как угрожающая фигура матери. — Знал, что он с церковью, и всё равно… Почему ты никому не сказал? Ты же знаешь как легко Гарри попадает в неприятности, ты прекрасно знаешь его склонность… Влипать в истории, по-другому и не скажешь! Ни один его год учёбы в Хогвартсе не обходился без того, чтобы он оказался в Больничном Крыле у Поппи! И ты всё равно оставил его?!        — Я обещал, — просто признал мистер Люпин. Молли фыркнула насмешливо.        — Ты не должен был обещать! — рявкнула она. — Ты должен был взять его за руку и отвести к Дурслям! Чего стоят твои обещания, если Гарри в опасности! Если ты не давал Неприложный Обет, то ты должен был сказать нам!        — Прости, Молли, — голос Ремуса похолодел и он прямо посмотрел на неё, — но для меня обещания стоят больше, чем просто слово. Принуждение смерти или нет.        — Ну, конечно, — медленно и ядовито протянул Снейп из угла с таким ядом и презрением, что Тонкс стало дурно от всей ненависти, что сочилась из зельевара, — все тут присутствующие стремятся защитить мальчишку и не дать ему умереть, но ты думаешь, что небольшой бунт Поттера забавен? Потакаешь его желаниям? Совсем не изменился.       Ремус сжал губы в тонкую линию, но его лицо было нейтрально, когда он смотрел на Снейпа.        — В отличие от некоторых, для меня обещания стоят больше, чем простой звук, — спокойно ответил он. Снейп зарычал и Дамблдор хлопнул рукой по столу с достаточной силой, чтобы все замолчали.        — Северус, Ремус, хватит спорить. Сколько уже можно ругаться вам, как двум детям? Ремус, подробности? О чём был тот разговор?       Тонкс смотрела на Люпина, который ненадолго замолчал, пытаясь решить, с чего начать говорить.        — Это долгая история. Но если начинать с начала, то, пожалуй, это будет Флетчер, который оставил свой пост тринадцатого июня, чтобы выгодно продать котлы.        — Люпин! — взвизгнул Флетчер, отшатываясь от острых и злобных взглядов. — Я думал, мы договорились! Ты же пообещал не говорить никому! Ты же сказал только что, что обещания не пустой звук!        — Я никогда не обещал тебе ничего, — поправил его мужчина. Флетчер заскулил, съёжившись на своём месте. — И тебе лучше помолчать, пока не получил других бед. И всё равно бы правда всплыла, — голос Люпина был сух как пустыня, — потому что именно ты проворонил нападение Акума. — Он отвернулся и посмотрел прямо на директора и больше ни на кого. — С этого всё и началось. На Гарри напал Акума и он чуть не умер, когда Канда спас его и уничтожил Акума соответственно. Однако было уже поздно и кусочек Невинности, что нёс с собой Канда, уже выбрал Гарри, как носителя, и поселился в мече Гриффиндора, который, видимо, оказался у Гарри в тот момент. Из слов Гарри, Канда спас его и потом объяснил его положение, а также, что такое Акума, Невинность и огромная скрытая война, которая ведётся уже несколько десятилетий по всему миру, скрытая ото всех.        — Как ты можешь скрыть войну? — спросила Тонкс, полная недоумения. — И что такое Акума и Невинность?        — Акума, это оружие Графа Тысячелетия, который хочет уничтожить всё человечество. Это… — Ремус подбирал слова, хмурясь, — Гарри сказал, что, когда человек скорбит по умершему, когда его горе так сильно, Граф чувствует это и приходит к этому человеку. Он предлагает воскресить мёртвого, всё, что нужно — это назвать имя, чтобы позвать эту душу. Названная душа вселяется в скелет и оживает. Но это не воскрешение. Акума становится полностью подконтрольной Графу, не в состоянии сопротивляться. Граф приказывает надеть кожу человека, который звал, как маскировку. Таким образом, Акума сливается с другими людьми и может убивать. Пули Акума отравлены и убивают в течении секунды, а газ — ядовит. Только Невинность — особая материя — может уничтожить Акума. Магия может задержать, но не уничтожит.        — Когда Невинность выбирает носителя, она может поселиться в предмете; так он становится оружием. Меч, как у Гарри, или катана, сапоги или молот. Что угодно. Это также может быть часть тела. Такую связь нельзя порвать и ничего, кроме Акума или Графа, не может уничтожить Невинность. В тот момент, когда человек приобретает её, он становится мишенью, потому что Акума способны чуять её. Акума стремятся уничтожить Невинность. Это одна из причин, почему Гарри не хотел ничего никому говорить. Он знал, что кто-то попытается остановить его, знал, что его присутствие подвергнет опасности как Дурслей, так и остальных. Он признавал, что ему нужно научиться управлять Невинностью. Поэтому он ушёл с Кандой в Чёрный Орден. Чёрный Орден — это место, где все экзорцисты работают. Это также подразделение Ватикана, основанное для борьбы с Акума и Графом. В их задачу входит также сбор Невинности и поиск новых экзорцистов.        — Я потребовал, чтобы Гарри обязательно писал мне, когда направляется на какую-либо миссию, и всё лето мы переписывались таким образом. У меня есть его последнее письмо, если вам интересно. Гарри также сообщает некоторую информацию, которую все должны услышать из-за связи с Волдемортом и Пожирателями Смерти.       Ремус полез в карман и вытащил обычный кусок маггловской бумаги. Он был сложен по середине и ещё раз, так что мужчина положил его на стол перед собой и принялся читать. Тонкс узнала характерный почерк Поттера, так как видела некоторые его письма с лета. На этот раз Гарри явно спешил, когда писал. Местами его буквы прыгали.       «Привет, Лунатик.       Пишу, как и договаривались. У меня всё в порядке, я жив и здоров. Очень рад уехать из Хогвартса и не волноваться об Амбридж или учебе. Иногда мне кажется, что мой боггарт скоро станет этими экзаменами — так все стращают ими. К концу года профессора совсем обезумели и завалили нас кучей контрольных. С запретом на квиддич у меня гораздо больше времени на учёбу, но это не то, чего я бы хотел. Меньше квиддича, больше Амбридж? Как будто! Приятно, наконец-то, вновь свободно писать, так как Амбридж не может перехватить мои письма, а мне не надо отлавливать сов для посылок. Кажется, ещё немного и Букля выклюет мне глаза за то, что я не даю ей работу.       Как у тебя дела? Чем занимаешься на Рождество? У нас тут не совсем праздничное настроение. На самом деле совсем наоборот. Умер Райли. Помнишь, я писал тебе о нём? С ним у меня была первая миссия. После мы тоже часто работали вместе. Он был весёлым и дружелюбным парнем, очень добрым и рассказал мне всё о Чёрном Ордене, когда я только прибыл. Его убили не при мне, он был на одном из заданий. Мне очень грустно из-за этого, так как мы даже не можем написать его семье о его смерти. Если мы это сделаем, то Граф может прийти к ним, чтобы предложить сделать Райли Акума, а этого никак нельзя допустить.       Кстати о некоторых хороших новостях. К нам присоединилась Миранда. Она наша новенькая из Германии и сама недавно прибыла в Орден. Ей двадцать пять и она одна из старших экзорцистов по возрасту. Ей очень не повезло вообще во всём. Видимо, она сама не заметила, как получила Невинность в её часах, и случайно в отчаянии пожелала, чтобы следующий день никогда не наступал. Город вне времени — вот что получилось. Каждый день на протяжении нескольких недель происходил опять и опять. Только Миранда знала об этом и не понимала, что происходит, пока Аллен и Линали не пришли. Снаружи-то время шло. Всё закончилось хорошо для нее, а её Невинность была полностью пробуждена и оформлена. Миранда ещё немного неловка с ней, но она научится. Она хорошая девушка, даже если очень нервная и неуверенная.       Я не могу сказать, куда направляюсь сейчас, но у нас много дел. Мы должны вернуть всех генералов в Орден. Мы с Мирандой должны встретиться с Алленом, Линали, Лави, Книжником и Крори в порту. По словам Линали, такое происходит впервые. Наконец-то я увижу генерала Кросса. Говорят о нём так, будто он дьявол, выползший из ада, чтобы мучить других невинных людей. Это по словам Аллена, а он был его учеником. Бедный парень. Зато по словам женщин, он очень галантный и обольстительный. Линали сказала, что всё, что генерал Кросс любит — это красивых женщин и дорогой алкоголь. Если ты не женщина, то он полная сволочь. Не знаю. Но я действительно многое слышал о нём, особенно от Аллена и Линали. Лави в восторге от него, но Лави сам по себе бабник, так что, может быть, Кросс его тайный кумир. Не знаю, что я ожидаю от этой встречи.       Кстати, может, ты как-нибудь скажешь Дамблдору следующую новость? Мы с Мирандой были в Канаде, когда столкнулись с каким-то парнем и спасли его от Акума. В тот момент нас выгнали из гостиницы (какой-то ублюдок пытался приставать к Миранде и я, может быть, угрожал Годриком его яйцам. Кто знал, что он сын хозяйки?) и нам негде было жить. Когда мистер Батлер предложил переночевать у него в доме, мы согласились. Мистер Батлер выглядел джентльменом и нам всё равно надо было сказать ему, от чего мы его спасли. Так что мы пошли. Не похоже, что у нас был выбор.       Пожалуйста, только не ругайся. С нами всё в порядке. Мистер Батлер оказался вампиром. Он глава ковена в Канаде, самое известное лицо вампиров для страны. Я этого не знал. Не похоже, что у нас было фото вампиров в учебнике за пределами того уродства, да? И мы не сразу заметили цвет его глаз. А его кожа — так мало ли кто ещё таким бледным может быть. Вон, Снейп тоже на труп иногда похож, но он же не вампир. Так что всё в порядке. Мы остановились у него и мистер Батлер пообещал, что никто не поужинает нами. Он сказал, что у него уже есть гости, британцы, и мы могли бы поужинать все вместе.       Это были Пожиратели Смерти. Я узнал одного из них, Селвина, по фото с прошлой войны. Он тогда заявил, что был под Империо в то время. И меня тоже вроде как узнали, так что нам пришлось драться сразу же и я в который раз убедился в надёжности Годрика. И Миранда была так крута, когда сломала и нос, и палочку Селвину — ты бы видел! Правда, потом она причитала, и пыталась извиниться перед вырубленным Пожирателем, трясла его так, что было только хуже… Я знал, что в ней есть что-то удивительное. Конечно, потому нам пришлось объяснять, почему гости мистера Батлера пытались убить друг друга, но, не похоже, что он заботился о том, что вместо ужина получил разрушенную комнату. Казалось, ему действительно не нравится Селвин и его друг. Он рассказал нам, что Селвин пришёл предложить вампирам Канады и ковену встать на сторону Волдеморта и мистер Батлер действительно думал об этом, хоть и сомневался. Ему не нравилось, что вышло с прошлой войной; оказалось, что его вампиры воевали тогда, и именно поэтому Волдеморт снова пошёл к нему договариваться. Он не сказал, что ему пообещали. Наверно, место в Англии, так как у нас ненавидят вампиров. Но из-за поражения Волдеморта, его ковен понес урон и мистер Батлер не верил, что и в этот раз Волдеморт не будет остановлен ещё одним годовалым ребёнком. Его слова.       Так как я с Мирандой спас ему жизнь, то он теперь перед нами в долгу. Мы попросили его не ввязываться в эту войну в качестве компенсации за спасения жизни и мистер Батлер согласился. Так что его люди не придут в Англию. Я не знаю, будет ли Волдеморт пытаться получить поддержку где-то ещё. Как я понял из выразительных переглядываний служанок, Селвин с дружками не вернётся в Англию совсем. Кто были те двое с ним — я понятия не имею, но они тоже не вернутся.       Ну, как-то так. Всё прошло хорошо и на следующий день мы попрощались с мистером Батлером. Кажется, он был очарован Мирандой, потому что предлагал в любой момент ей остановиться у них. Это было смешно и неловко, потому что Миранда колебалась между смертью от скачков кровяного давления и обмороком от старинного флирта. Наверно, это из-за сравнений с тем, что аромат её крови как самый сладкий нектар. Жутко.       Сейчас мы только встретились с командой, и Миранда отремонтировала целый старый корабль для нас, чтобы мы могли плыть. Это было что-то. Немного напомнило Репаро, только сразу на весь корабль. Потом Миранда умудрилась от смущения и нервов сигануть в воду и пришлось её вытаскивать, но всё равно, это впечатляет.       У нас также есть Крори! Точнее, он Граф Аристар Крори 3, которого наши подобрали в Румынии. Он немного похож на вампира, особенно с его Невинностью. Оказалось, что генерал Кросс заходил к нему, так что мы на верном пути. Крори выглядит так, будто имеет ауру трагической истории о несчастной любви, но он милый и добрый. У него, кстати, есть что-то, что напоминает мне о тебе, Лунатик, но я не знаю, что это. Просто чувствую.       Мне пора идти. Не знаю, когда Букля принесёт к тебе это письмо, но, возможно, я не буду доступен в ближайшие дни. Напишу как смогу.       Гарри.»       Ремус закончил читать и какое-то время всё ещё была тишина. Он отхлебнул чаю — от долгого чтения пересохло горло.        — Можно посмотреть? — спокойно спросил Дамблдор и протянул руку. Люпин передал письмо и директор пробежался по тексту.        — А у мальчишки есть яйца в штанах. Молодец, смог извлечь выгоду и отговорить этого Батлера, — крякнул Грюм с другого конца стола.        — Меня больше волнует, что Гарри столкнулся с вампиром, Пожирателями, этой Акума, и чуть не умер, — взвизгнула Молли, — а тебя волнует только выгода?! Гарри ребёнок! Он не должен искать выгоду для войны!        — А что же, нужно было упустить такую возможность? — фыркнул Грюм и отхлебнул что-то явно алкогольное из своей фляжки. После заточения у Крауча-младшего в прошлом году, Грюм стал ещё большим параноиком. — Он был бы полным идиотом, если бы отказался извлечь выгоду! Теперь я вижу, что мальчишка не совсем потерян и не такой слизняк, как некоторые. По крайней мере он не боится какой-то клыкастой твари. И эта Миранда показалась мне интересной женщиной со стальными яйцами. Некоторые волшебники не могут сделать того, что сделала она.        — Ну, конечно! — всплеснула руками Молли. — Гарри только пятнадцать, он не должен ничем этим заниматься, это не его забота! Не поощряй его!        — Он не ребёнок, Молли, — рявкнул Блэк, для которого это была старая тема и не очень-то приятная. — Хватит уже волноваться так! Ты права, но Гарри уже пятнадцать, он достаточно взрослый для ответственности. Он сделал больше, чем некоторые присутствующие за столом! Он трижды сталкивался с Волдемортом, а теперь ещё отговорил канадских вампиров вставать под знамя урода. Плюс выбил некоторых его сторонников.        — Ему всего пятнадцать, он не должен ввязываться в эту войну! Ни в эту, ни в другую! — крикнула миссис Уизли. — Ты, как его крёстный, должен быть озабочен этим больше всех! Кто-то уже умер, бедный мальчик! Пережить ещё одну смерть, а о скольких он нам не говорит? О чём он намеренно умолчал? Ты ведёшь себя безответственно!        — Ну, если ты не заметила, Молли, то я сидел сначала в Азкабане, а теперь заперт тут! — так же громко рявкнул Блэк. — Не похоже, что у меня больший выбор с этим треклятым орденом! Трудно сделать что-то, когда все хотят убить тебя!        — Пожалуйста, все, успокойтесь, — наконец-то угомонил их Дамблдор и опустил палочку в рукав. От выпущенной им хлопушки в ушах всё ещё звенело. Он отложил письмо в сторону и сплёл пальцы на столе. — Хотя у нас есть ответ на то, что случилось с Гарри, нам надо выстроить нашу последующую стратегию. Во-первых, наблюдение за домом Дурслей снимается, у нас есть на что обратить внимание и без этого. Во-вторых, это действительно облегчение — знать, что вампиров не будет. Северус, сообщишь, что узнаешь по этой новости, удастся ли Волдеморту привлечь другие кланы, раз мистер Батлер отказался.       Снейп кивнул.        — Мы будем искать Гарри? — спросила Тонкс.        — Нет, — наконец ответил Дамблдор, чуть склонив голову. Он поднял руку, чтобы остановить возмущение Сириуса и Молли, — в данный момент он там, где Волдеморт даже не подумает смотреть. Церковь. Ватикан не будет спускать действия Волдеморта с рук, если он сделает шаг в их сторону. Если я правильно предполагаю, а я обычно правильно предполагаю, этот Чёрный Орден заинтересован в том, чтобы Гарри был с ними, так как он владеет этой Невинностью. Мы можем оставить всё так как есть.        — А как же Защита крови? — спросила Молли. — Значит ли это, что Гарри не будет жить с Дурслями больше?        — Защита Крови не была разрушена и следующим летом Гарри должен будет остаться с ними на некоторое время, — указал директор. — Я хочу поговорить с Ватиканом об этом.        — Вам нужен будет не Ватикан, а Смотритель Европейского подразделения Чёрного Ордена Комуи Ли, — сказал Люпин, — Гарри говорил, что он главный.        — Хорошо, тогда я свяжусь с ним. Ремус, продолжай держать связь с Гарри, пожалуйста. Пока что мы не можем поговорить с ним. Правильно я понимаю, что Гарри собирается вернуться в Хогвартс после каникул?        — Да.        — Тогда хорошо. Я поговорю с ним отдельно обо всём этом. Всем всё ясно? Есть ли какие-то вопросы?        — А что насчёт этой второй войны у них, о которой говорил Ремус? — спросил Билл. — Стоит ли нам беспокоиться об этом?       Ремус посмотрел на Дамблдора, но тот тоже смотрел на него.        — Я не знаю. Вам стоит поговорить с Гарри потом.        — Хорошо. Тогда, следующий вопрос…

***

      Это было второе число нового года, когда Альбус Дамблдор вошёл в его кабинет после пира. Домовые эльфы расстарались в этот раз и даже присутствие Долорес Амбридж не испортило общего весёлого настроения. Праздничный пирог с почками был великолепен, а сладости так нежны, что таяли на языке. Мягко напевая, директор вошёл и замер на пороге, когда тихий свист, не характерный для привычного жужжания, достиг его ушей. Старик оглянулся на подставку с серебристыми приборами и бросился к ним в спешке вытаскивая палочку.       Серебристый шар, наполненный лёгким туманом с переливом золота и красноты, больше не был таким. Он был пустым, будто и не было там тумана в первую очередь. Артефакт только свистел жалобно и пронзительно.        — Пожалуйста, — взмолился Дамблдор, заставив свои руки не трястись, когда он коснулся поверхности шара палочкой, — пусть неисправен, пусть ошибка.       Неужели он совершил ошибку?       Золотистый цвет в смеси красного означал жизнь человека, на которого он был настроен. И пустота, соответственно, означала, что этот человек должен быть мёртвым.       Дамблдор ещё раз коснулся палочкой. Ничего. Ещё раз. Ничего. Ещё раз.       Он отшатнулся от подставки и рухнул на стоявший стул, чуть не упав мимо. Ноги не держали его на месте, а в груди образовался комок льда, ухнувший в живот. Ему казалось, что он даже не дышал, когда невидящими глазами долго смотрел на шар.       Тени в кабинете сдвигались, солнце село окончательно. Фоукс спал, не потревоженный ничем. Зажглись факелы, тихо сопели картины, некоторые рамы были пусты. Предыдущие директора праздновали на других картинах. В замке кипела жизнь, но для Дамблдора она, казалось, остановилась.       Директор не знал, сколько именно времени просидел в таком неудобном положении, просто пытаясь вдыхать чуть чаще и глубже, заставляя лёгкие работать. Он чувствовал себя невероятно старым и немощным, очень чётко ощущая свой возраст. И свою неудачу.       А потом, к его удивлению, ещё один шар рядом, настроенный на эманации от шрама-молнии Гарри, погас. Как будто того, с чем он соединялся, исчезло. А шар рядом с ним, первый, наоборот начал набирать бледно-розовый туман. Резко выдохнув, Дамблдор стукнул палочкой.        — Работает, — пробормотал он, — неужели я ошибся? Нет, этого не может быть, Гарри умер. Артефакт явно показал это. — Директор посмотрел на часы, прошло три часа. Неужели так долго? — Но что случилось с его шрамом?       Ответа не было.       Дамблдор резко поднялся, его голова закружилась, и он покачнулся, ухватившись за тумбу. Гарри был не доступен. Всё, что старику надо было сделать — это подождать начала учебного года и поговорить с ребёнком, а заодно и продиагностировать шрам ещё раз. У него были подозрения, но этого не может быть.       Это не возможно.

***

      — Люциус.       Ледяной голос с протяжными нотками шипения коснулся ушей Люциуса Малфоя. Он быстро повернулся, одновременно склоняясь так низко, как только мог. Всё, что он видел сквозь прорези маски Пожирателя, это ноги его соратников и стопы Лорда, сидящего в изящном кресле. Он не смел смотреть выше.        — Да, мой Лорд? — Голос Малфоя был выверен, каждый звук был высчитан, каждый вздох выверен годами практики и талантом самообладания. Всё в нём, от поклона до того, как элегантно волосы падали на плечи, говорило об обожании и подчинении, но и о достоинстве, что отличало его от других.       Лорд Волдеморт встал и прошёлся вперед. Его ноги приблизились и тёмная мантия висела на худом и высоком теле Повелителя. Даже если бы Малфой закрыл глаза, он бы мог чувствовать его приближение, по ауре силы, по смещению воздуха, по нервозности, уходящей от других Пожирателей. Но Люциус глаза не закрывал, бесстрастно смотря вперёд.        — Какие новости от наших канадских друзей? — лениво спросил Волдеморт.        — Никакие, мой Лорд. Мистер Батлер отказался сотрудничать. Он также прямо намекнул, что Селвин, Кронк и Харбер останутся у него как, — он сглотнул, — закуска. Боюсь, они мертвы, мой Лорд.        — Вот как, — о, это не звучало приятно. — Этого стоило ожидать…       Раздался шуршащий звук. Нагайна скользила по полу, её толстое, длинное тело извивалось на полу, а умные глаза следили за каждым, язык скользил, пробуя воздух. Лорд Волдеморт молчал, стоя рядом, и Люциус с замиранием ужаса ждал, когда его поразит знакомое проклятье. Хотя маска Малфоя были идеальна, внутри у него всё сжималось от ужаса.        — Значит, Батлер отказался, — подытожил Волдеморт. Он пошёл дальше. — Встань, Люциус. — Малфой поднялся. — В конце-концов, я не особенно рассчитывал на него. Батлер всегда был дикой картой на поле, как союзник и слуга он был бы ужасен. Стоило ожидать его отказ после прошлого… Провала. Нотт!       Нотт рядом с Малфоем согнулся гораздо более неуклюже.        — Да, мой Лорд?        — Отправляйся в Румынию, поговори с вампирами там. Они мне нужны, — приказал Волдеморт.        — Да, мой Лорд.        — Я хочу вампиров на моей стороне. Сделай всё, чтобы они согласились. Если ты провалишь это задание… — Угроза повисла в воздухе. Нотт под маской обливался потом и его голос дрогнул.        — Никогда, мой Лорд.       Волдеморт хмыкнул. Он отвернулся. Нотт распрямился и его плечи совсем чуть-чуть опустились, когда напряжение отступило.        — Посмотрим, — почти лениво ответил тот, остановившись перед другим волшебником. — А-а, Брук. Как продвигаются дела с великанами?        — В процессе, мой Лорд, — названный Брук упал на колени. — Они согласились участвовать, но нам нужно переправить их и найти место до того, как наступит момент использовать их силу. В остальном у нас есть их поддержка, мой Лорд.        — Очень хорошо, — довольно кивнул Волдеморт. — Делай что должен.       Он отвернулся от Брука и его взгляд остановился на фигуре в мантии Пожирателя и маске. Тут же человек рухнул на колени. Он весь трясся так сильно, что чуть не падал ничком, ноги не держали его даже в такой позе. Он что-то мямлил, подвывая от слёз и страха, но Малфой не смог разобрать ничего из его слов.        — Я вижу, ты вновь не выполнил своё дело, Фирвурд.        — Мой Лорд, я умоляю… Я умоляю вас, дайте т-только ещё один шанс! Ещё один шанс! Молю вас!       Фирвурд коснулся головой пола, потянулся к мантии, но Волдеморт повелительным жестом выдернул ткань из рук и мужчина ещё отчётливее разрыдался.        — Ты смеешь молить Лорда Волдеморта? — В голосе у того была ярость такая сильная, что шипение стало ещё более явным. Нагайна, свернувшаяся возле колонны, подняла голову. — После стольких неудач? Ты подводишь своего Повелителя вновь и вновь, молишь, но не можешь выполнить даже такую простую задачу, как договориться с оборотнями.        — Это не моя вина! — взвизгнул Фирвурд. — Это всё Дамблдор с его прихвостнями! Они не позволяют даже приблизиться и договориться с оборотнями! Он уже обработал их и завербовал! Если бы я…        — Заткнись! — Фирвурд смолк и сильнее затрясся. — Бесполезный кусок! Если бы ты так хотел выполнить мою волю, то нашёл бы способ приблизиться! Заткнись, я сказал! Слышать твои оправдания нет никакого желания.       Фирвурд заскулил.        — Ты очень разочаровал меня. — Тон Волдеморта стал холодным, ледяным, а в тонких и длинных пальцах, как лапы паука, появилась палочка. Малфой знал, что будет дальше, и чувствовал облегчение, что это не он на том конце. Нет, пока он полезен Повелителю…        — Авада Кедавра.       Стука тела не было, когда зелёная вспышка осветила на мгновение зал, отбросив больше теней. Малфой кристально ясно видел момент, когда Фирвурд, который ещё час назад был жив и надменен в споре с Снейпом, умер. Пустые глаза даже не было видно за маской, труп завалился на бок и лежал безжизненной кучей.       Момент напряжения умер вместе с Фирвурдом. Волдеморт что-то зашипел и этот звук вызвал табун мурашек по всему телу Люциуса. Волдеморт отвернулся, потеряв весь интерес, ярость и заинтересованность, направился к трону, а его змея Нагайна подползла к трупу и широко раскрыла пасть. Люциус чувствовал тошноту, но не мог подвинуться, очарованный моментом, в ужасе и с болезненным любопытством наблюдая за тем, как от трупа избавились. Странная смесь чувств скрутилась внутри Малфоя, но он знал одно, выходя из зала.       Пока он ценен, пока он мог что-то дать Лорду, Малфои будут жить.