О гражданских и тайных войнах

      Когда Гарри открыл глаза, у него всё болело, а в голове была вата. Потолок расплывался перед глазами, а тусклый свет слабо освещал комнату.        — Проснулся? — раздался рядом голос. Лицо Матроны появилось в его поле зрения, немного усталое и измученное, но суровое как всегда. — Не двигайся, я только закончила латать тебя. В тебе сейчас столько зелий плещется, что им нужно время на лечение. Ты меня слышишь? Моргни один раз для «да» и два раза для «нет».       Он моргнул один раз и Матрона кивнула ему.        — Хорошо. Твоё горло всё ещё ужасно и не пытайся использовать голосовые связки. — Гарри постарался передать взглядом все свои вопросы, с мучительной ясностью ощущая, как очередной препарат или зелье начинает действовать и уводит его в очередной сон. Очевидно, его взгляд сработал, потому что Матрона смягчилась. — Все остальные экзорцисты живы, никто не умер. Всё хорошо.       Гарри закрыл глаза и уснул.       Во второй раз он проснулся через несколько часов, судя по тому как свет из окна отражался на стене. Было утро. На пробу подросток попытался подвигаться и с облегчением обнаружил, что у него ничего не болит так, как должно было бы болеть при тех травмах, что он получил. Гарри согнул пальцы, потом сжал кулак, подвигал кистью, проверил локоть и плечо. Его больная рука была в прекрасном состоянии. Ему смутно вспомнился разговор с Матроной ранее и, оглянувшись, Поттер увидел больничные койки и спящих подростков. Канда дремал в дальней кровати, рядом с ним Миранда, Лави, по другую сторону от Гарри был Книжник, Аллен и Линали рядом.       Матрона, вышедшая из дальней комнаты, заметила его и направилась к кровати с ним. Молча, она быстрыми и эффективными жестами проверила все раны и травмы, сняла часть ненужных бинтов.        — Всё хорошо заживает, — тихо прокомментировала она, — как твои кости? Как горло? Какие-то боли, тошнота, головокружение? Двоиться в глазах, туманное зрение?        — Всё нормально, — ответил Гарри хриплым, скрежещущим голосом, — но я чувствуя себя очень усталым. Словно мог бы спать ещё неделю.        — Ну разумеется, ты хочешь спать. Учитывая, сколько маггловских препаратов и зелий в твоём организме, я бы не удивилась, если бы ты проспал неделю. Тебе нужен отдых и твоё тело это знает. Не сопротивляйся ему. Мне пришлось изрядно повозиться с тобой и твоими ранами, чтобы собрать тебя обратно. Если бы у нас не было зелий от Касси… Я не обещаю, что не было бы никаких последствия для тебя. С такими ранами не шутят. Даже не живут.        — О, — тихо выдохнул Гарри и уставился на простыни. Он почувствовал себя виноватым, что доставил столько хлопот ей. Под глазами у Матроны были синяки усталости и она даже не хмурилась так сильно как обычно. В конце-концов, как и в больничном крыле Хогвартса, так и тут, Гарри был слишком знаком с койкой и лечением, и доставлял слишком много забот медикам. Но он был благодарен. — Спасибо, что вылечили.        — Да, — сухо ответила Матрона, отмахнувшись от него, — что я говорила тебе о том, чтобы быть осторожным? Честно, такое впечатление, что у тебя влетает в одно ухо и вылетает из другого. — Она глубоко вздохнула и встала. — Сейчас я дам тебе Сон без сновидений и ты проспишь как минимум сутки. Всё, что тебе нужно сейчас — это сон и отдых. Если хочешь, можешь сейчас сходить в туалет.        — Я не хочу, но, может быть, немного воды? — предположил Гарри. Матрона посмотрела на него и кивнула. Она отошла и вернулась с двумя кружками. Зелье было отвратительным скатилось по пищеводу как какой-то склизкий комок, даря незабываемые ощущения. Поттеру пришлось немного подышать, в надежде, что его не вырвет, а потом уже с большим удовольствием медленно выпить воды.       Сон без сновидений подействовал сразу же как его голова коснулась подушки.       Его разбудило хлопанье крыльев и шуршание перьев. Гарри открыл глаза и уставился на Буклю, сидевшую с письмом в клюве на раме его кровати. Сова выглядела укоряющей и немного взъерошенной с тем, как перья на крыльях торчали. Сильный ветер и снег за окном определённо были препятствием для неё. Букля тихо ухнула, моргая круглыми жёлтыми глазами на него.        — Привет малышка, — Гарри потянулся к ней и Букля спорхнула на кровать, плюнув конверт. — От кого это?       На обороте почерком мистера Люпина было выведено имя Гарри. Гарри забрал конверт и неспеша пригладил перья своей подруги.        — Прости, мне нечего дать тебе, — извинился он. — Может, тебе стоит слетать к Джерри за вкусненьким или поохотиться. — Птица мрачно посмотрела на него и, извернувшись, хлопнула крылом по лбу. — Ой! Ладно-ладно, я понял, я понял! Спасибо.       Букля ухнула и улетела. Гарри приподнялся и сразу же заметил как его усталость уменьшилась. Ему не хотелось больше лечь спать и не просыпаться до начала учебного года. Он огляделся, свесив ноги на пол и нашарил там тапочки. Кровать Канды, как и Аллена, была пуста, все остальные отдыхали. За окном было темнеющее вечернее серое небо. Вечерело. Гарри задался вопросом, какое сегодня число и где Матрона, но в туалет хотелось больше, так что он встал и его колени чуть не подогнулись. Поттер ухватился за кровать и медленно разогнулся.       Туалет был рядом и, справив все дела, Гарри, как мог, умылся с помощью одной незабинтованной руки, а потом посмотрел в зеркало.       Выглядел он неважно, избито и измождёно. Бинтов на нём не было, так как исцеление сработало как надо и теперь брало плату энергией. Хотя он и спал какое-то время, выглядел Гарри всё таким же усталым, а тёмные круги под глазами будто бы въелись в кожу. Оттянув больничную пижаму, подросток не нашёл и там никаких травм. Своевременное лечение не оставило шрамов. Могло быть и хуже.       Вновь вернувшись взглядом к лицу, Гарри нерешительно коснулся горла и тут же отдёрнул руку. Ощущение фантомных волос, удушения, вспыхнуло в его мозгу. На какое-то мгновение он будто бы перенёсся в тот момент комнаты Ковчега, когда всё произошло и Джасдеби вновь душил волшебника.       Гарри тяжело дышал.       Он сглотнул и убрал руку. На шее не было никаких следов и когда фантомное чувство ушло — боль тоже ушла. Нервным жестом Гарри пригладил волосы и его взгляд упал на знаменитый шрам. Он прищурился. Казалось, или тот поблек? Неуверенно, Поттер провёл по нему пальцем. Кожа выглядела абсолютно нормальной, естественной. Сам шрам ощущался точно так же, как и любой другой, и всё же, Гарри казалось, что что-то поменялось. Будто бы часть груза, что он носил с собой, ушла, и ему вдруг стало легче дышать. Может быть так и было на самом деле с тем, как часть Волдеморта ушла.       Гарри не был уверен, было ли это ощущение из-за того, что он знал о шраме или в самом деле правдивым. Со словами родителей, всё ещё свежими в памяти, у подростка было много вещей для обдумывания.       Решив отложить всё это на потом, Гарри вышел прочь и прислушался к шорохам в другой комнате. Но ничего, кроме тихого дыхания спящих людей, не тревожило почти идиллию больничного блока, так что без каких-либо проблем, Поттер ускользнул прочь.       Он шёл по тихим коридорам, придерживаясь рукой за стены, не совсем уверенный, куда идёт. Он не хотел есть — наверно, в нём всё ещё бултыхаются некоторые зелья, занимая законное место для еды. Где был Годрик? Без него и палочки Гарри чувствовал себя голым. Может быть ему стоило бы заглянуть в комнату, где он оставил свои вещи по возвращению из школы.       Подросток замер, когда вышел в просторный холл и уставился на странную фигуру, которая медленно двигалась по центру прохода, совершенно не стесняясь. Фигура была высокой, выше двух метров, ростом с Хагрида и болезненно худая. Отчётливо женская, если можно судить по тому, как длинный черный балахон струиться по телу. Ног не было, даже звука шагов не было. Лица не видно, глубокий капюшон скрывал его, но отчего-то Гарри мог предположить, что если бы он заглянул туда, то увидел бы нечто ужасное под ним. В костлявой руке зажата коса, её древко выглядело так, будто его выдрали из скалы, а лезвие цвета кости не отражало света.       Это было слишком.       Гарри зажмурил глаза, надеясь, что существо пройдёт мимо и не посмотрит на него. Он простоял так какое-то время, а когда открыл глаза — отшатнулся к стене. Смерть стояла прямо перед ним, склонившись, и мерзкий череп человека смотрел на него без выражения, в глазницах не было ни огонька, ни какого-либо другого света. Как Гарри и предполагал, это было ужасно. Было что-то фундаментально неправильное в том, что он видел Смерть, что-то неестественное, что его мозг мог осознать увиденное. Казалось бы, череп как череп, на уроках у Лже-Грюма он и не такое видел, но холодное оцепенение, паника, страх, ужас крутились внутри. Если бы в нём была еда, его бы вырвало. От отвращения желчь поднялась в горле. Смерть подняла руку и замерла в нескольких дюймах от лица, а потом, словно решившись, коснулась его.       Кости были холодные.       Это было первое, о чём он подумал.       Холодные кости, как полированное древко метлы, гладкие и пробирающие до самых глубоких частей души.       Мысли будто бы текли медленно, вяло. Голова казалась пустой, наполненной ватой, будто бы он вновь под водой. Шея вспыхнула болью от волос Джасдеби.       Сердце Поттера успокоилось, глядя как Смерть поглаживает его щеку ласкательным движением. Шея горела. Гарри задыхался.        — Что ты?.. Что ты тут делаешь? — спросил он, пытаясь протолкнуть воздух в лёгкие. Пугающая мысль пришла ему в голову и он спросил пересохшими губами. — Ты за кем-то из друзей?       Смерть отстранилась, склонила голову на бок и, подумав, покачала головой. Шея перестала болеть и все убийственные чувства ушли. Она распрямилась, отвернулась и направилась по своему пути, не оглядываясь.       Гарри разрывался между желанием пойти следом и желанием сбежать куда угодно. Когда Смерть скрылась за переходом, без проблем срезав угол прямо через кусок стены, Поттер заскользил по стене вниз и осел в глубоком шоке.        — Этого не может быть, — пробормотал он, — это просто усталость. Да. Я не мог видеть…       Поттер клацнул зубами, затыкаясь, когда услышал чьи-то шаги по коридору. Поднявшись, подросток поспешил в ближайшую дверь, которая оказалась одним из более коротких проходов к Научному Отделу и скрылся до того, как его кто-то застукал сидящим в коридоре, когда он явно должен быть у Матроны. Это было слишком и сейчас больше всего ему хотелось отвлечься от Смерти, а также от мысли, что Пророк был прав, и Гарри начинал сходить с ума.       Неудачно наступив на что-то на полу, волшебник с удивлением посмотрел на мусор. Это были остатки еды и они тянулись к белому порталу Ковчега. Гарри нахмурился, кто мог мусорить вот так?       Хотя, что за вопрос? Только один человек во всём Ордене был одержим едой. Только что Аллен делал в Ковчеге? Любопытно.       Гарри вошел внутрь и зажмурился от оглушающей белизны. Он проморгался и осмотрелся. Удивительно, как красив был Ковчег, когда его кто-то восстановил каким-то образом. Может, магия? А ведь Гарри до сих пор не знал, как Ковчег оказался тут. Чем вообще всё кончилось.        — Аллен? — позвал он неуверенно. Следы еды оборвались на площади, значит, какая-то дверь была ответом на вопрос, куда ушёл другой подросток. Но Гарри не пришлось принимать решение, так как белый портал как тот же, через который он прошёл, появился перед ним.       Комната, в которой сидел Аллен, подтянув босые ноги под себя, была такой же белой и просторной. За Поттером закрылась дверь. Тут было только пианино со стулом, где и был Уолкер, а также небольшой диванчик. И мешок мусора или бывшей еды. Тимкампи парил рядом и было тревожное движение в взмахе его крыльев и изгибе хвоста, что-то, что Гарри научился подхватывать от его Букли.        — Привет, — Аллен улыбнулся тусклой улыбкой, совсем не весёлой, не его нормальной и не привычной, — разве ты не должен быть в больничном отделе? Как твои раны?        — Я в порядке, — Гарри с удовольствием сел на диван, уже ощущая лёгкое напряжение в мышцах, — и там не было Матроны, так что я вышел прогуляться. А разве ты не должен быть там же?       Аллен пожал плечами и разогнулся, сунув ноги в тапочки. Гарри не мог не смотреть на другого подростка, вспоминая слова родителей. Они были уверены, что Аллен любит его. Анита тоже так говорила… Поттер тряхнул головой, выбивая эти мысли.        — Так, что случилось? — вместо этого спросил подросток. Голова Аллена дёрнулась так быстро, что можно было бы услышать хруст позвонков. Его взгляд был тяжёлым, когда он поднялся с места и с серьёзным, хмурым выражением подошёл к нему. Наклонившись, Аллен зажал его между ног и поставил руки по бокам от головы, нагнувшись так низко, что его отросшая чёлка щекотала кожу лица.        — Какого, блять, чёрта, ты решил поиграть в героя? — Он был спокоен, но под этим фальшивым миром кипела настоящая ярость. Гарри никогда его таким не видел. Даже с Кроссом, Аллен больше сходил с ума и выпускал свою Тёмную сторону, так называемого Тёмного Аллена, но это… Холодная ярость. — Почему ты не бежал с нами? Почему ты решил пожертвовать собой? Думаешь, мне хотелось, чтобы ты пожертвовал собой ради нас? Ты думал обо мне, о нас, когда ты просто выбросил нас и решил выбросить свою жизнь? Это не стоит того!        — Я был слишком ранен и при побеге только задержал бы вас, — Гарри старался говорить спокойно, хотя что-то в нём переворачивалось от вида злого Уолкера так близко, — нам нужно было, чтобы кто-то задержал Джасдеби, так как он определённо преследовал бы нас и я мог это сделать. Вы должны были выбраться и у меня были планы, как задержать его.       Это вранье, у Гарри никогда не было адекватного плана, кроме как действовать по ситуации. История доказывала, что никакой план не идёт правильно, а если идёт — это план врага. Поэтому у Гарри были только намётки, некоторые тактики и варианты того, как действовать, и когда ситуация показалась перед ним во всей красе, Гарри принял единственное верное решение. Он бы сделал это вновь, если бы у него был шанс.        — Да мне наплевать! — Аллен закричал и его голос эхом разнёсся по комнате. Эта вспышка напугала, как и последовавшая тишина. Аллен тяжело дышал, его грудь ходила ходуном, а его руки подрагивали там, где он опирался на диван. — Я не хотел уходить без тебя! Я бы не ушёл без тебя! Как ты мог просто отбросить нас, выбросить свою жизнь?       Гарри заморгал на эти слова, пытаясь уложить их в голове и осознать. Аллен нависал над ним, тяжело дышал и злился и да, Гарри понимал почему, но…        — Если бы всё случилось ещё раз, я бы опять это сделал, Аллен. Что ты хочешь услышать от меня? Я не сожалею. Мой план сработал. И все живы, всё закончилось хорошо.       Они какое-то время смотрели друг другу в глаза. Взгляд Аллена из яростного превращался в растерянный и потерянный, когда он не видел того, что искал.       Гарри не понимал.       Он недоумённо смотрел в ответ, надеясь, что его спокойное поведение успокоит Уолкера, но этого не происходило. Лицо Аллена исказилось и он наклонил голову так, что волосы скрыли его глаза. Его губы были сжаты в тонкую нитку. Со стоном раздражения, разочарования и ещё чего-то, Аллен опустился на колени, уткнувшись лицом ему выше колен. Его руки цеплялись за бёдра с пугающей силой, когда он сидел на полу и цеплялся за Гарри так, будто бы он мог исчезнуть. Волшебник осторожно накрыл его руки своими, успокаивая дрожь и холод.        — Я не хочу видеть тебя мёртвым. Я не хочу уходить со знанием, что ты остался прикрывать нас и умирать ради нас. Я хочу, чтобы ты пообещал не делать так больше, чтобы ты не делал так и был осторожнее в будущем. Я хочу, чтобы ты не делал таких сумасшедших вещей и не давал мне повторной седины с остановкой сердца. — Он замолчал и поднял лицо, уткнувшись подбородком в колени. Его глаза, серые и широкие, наполненные таким количеством эмоций, не отрывались от лица Гарри. Когда тот потянулся рукой к нему, Поттер наклонился и позволил ему прижать свою левую руку к щеке в проявлении нежности и ласки.        — Я не могу обещать этого, — подросток прикусил губу, — но я могу пообещать быть осмотрительнее и рассматривать больше вариантов, прежде чем сделать что-то. Но я не жалею. Мой план сработал. Я буду стоять на этом.        — Видимо это всё, что я смогу получить от тебя, — пробормотал Аллен, выглядя всё таким же потерянным, но не отрывая взгляда. — Какой план-то?        — Джасдеби умер. — Гарри хитро улыбнулся. — Он убил меня, но не смог уйти живым. Он нарушил обещание и умер за это.       Аллен моргал медленно, с замешательством и непониманием.        — Сначала расскажи, что случилось потом.       Гарри подвинулся на диване и Аллен поднялся и сел рядом, так близко, что их бедра пересекались, их плечи упирались, а локти могли задеть друг друга. Они были так близко, что Гарри согнулся и положил голову на чужое плечо, вслушиваясь в размеренный голос и наслаждаясь тем, как чужие руки возились с его волосами.        — После продолжительной истерики от меня и Линали, Лави и Чаоджи пришлось влепить нам пощечины, чтобы мы пришли в себя. Тогда мы двинулись дальше. Время было на исходе и когда мы вошли в последнюю комнату, на нас налетела Роад. Она, — Аллен неловко улыбнулся и отвел взгляд, — она поцеловала меня. В губы. Сказала, что рада видеть.        — Так, — Гарри почувствовал, что не любит Роад ещё больше. — Тогда мы квиты, потому что перед отъездом из Хогвартса меня поцеловала Чо Чанг. Которая оказалась Акума. Я убил её.        — Та-ак, — протянул Аллен, тут же растеряв неловкость и выглядя даже более хмурым чем Канда, если это возможно. — И кто такая мисс Чанг?        — Бывшая девушка Седрика. Гермиона уверена, что я ей нравлюсь, но я не отвечал ей взаимностью, — он подавил улыбку от очаровательного проявления ревности Уолкера и обнял того за талию, притянув чуть ближе.        — Хорошо. — Аллен кивнул. — Мне очень жаль, что она оказалась Акума.        — Давай поговорим об этом позже. Мне придётся давать отчёт Комуи позже, ты можешь просто побыть там.       Аллен кивнул и продолжил, пока разговор не уполз от темы.        — Ну, оказалось, что Роад и Тики ждали нас. Они даже накрыли на стол, устроили ужин для нас, чтобы поговорить. Они-то нам и сообщили, что Канда победил Скина — своего Ноя — и тоже погиб, потому что Роад перестала чувствовать их обоих. А потом они начали плакать. Оказывается Нои плачут, когда один из них умирает, что-то о том, как внутренний Ной, память тоже плачет. Так мы знали что ты умер и убил Джасдеби. Тики не верил, что ты сможешь сделать это.       Он взял паузу, прикрыв глаза. Гарри прижался лицом к чужой шее, чувствуя губами устойчивое подрагивание от пульса и Аллен опустил голову, зарываясь лицом в волосы Поттера. Они просидели так некоторое время, пока Уолкер собирался с мыслями.        — Мы начали драться. Линали и Чаоджи были захвачены в пузырь, чтобы не мешались, наверно. Лави противостоял Роад, видимо, в её иллюзиях, а потом победил её. Кинжал появился в её груди и она рассыпалась, исчезая. Тики сказал, что мы не можем победить Мечту вот так и что это значит, что она просто ушла. Это правильно, он даже не плакал. Я дрался с Тики, он попытался удушить меня в вакууме, но мне удалось вырваться и ударить его своим мечом.        — Мечом? — Удивился Гарри. — Не когтями? Откуда у тебя вообще меч взялся?        — Нет, — Аллен отстранился и широко улыбнулся, его глаза сверкали, — я смог превратить свою руку в меч Экзорцизма. Я ударил Тики и подумал, что уничтожил его часть Ноя. Дверь Роад была наверху, Лави мог бы поднять нас всех с Молотом, но я хотел забрать Тики. Я думал, что он стал человеком. Чаоджи не одобрял этого, мы начали ссориться, но… — Он прикусил губу, — оказалось, что я не очистил Тики.        — Видишь ли, он колебался между своими половинами и был неправильным Ноем. Он не принимал окончательно свою вторую часть, и в тот момент, когда я ударил мечом Экзорцизма, я просто разнес тот барьер. Тики стал ещё сильнее и начал сходить с ума. Мы пытались с ним бороться, но он был чертовски силён. И вот тут произошла странность. Тики пытался задушить Лави, но у него не вышло. Каждый раз, когда Тёмная материя касалась его, она сгорала. То же самое происходило и с руками. Его руки начинали обугливаться и крошиться, тут же регенерируя обратно. Ни Тёмная Материя, ни он сам не мог коснуться нас. Это спасло нам жизни несколько раз. Чего ты улыбаешься?        — Нет, я объясню потом. Продолжай, — Гарри подавил улыбку и покачал головой. Аллен пристально посмотрел на него.        — Ну, в какой-то момент, видимо, появился мой Хозяин. Чаоджи стал экзорцистом, его Невинность поселилась в браслетах. Потом появился Граф и он отступил, увидев Кросса. В тот момент мы успокоились немного, но Ковчег всё ещё рушился и мы должны были выбраться, Дверь Роад исчезла. Тогда Хозяин толкнул меня с Тимом в черноту и я выпал в эту комнату. Я должен был играть на пианино и восстановить весь Ковчег. — Аллен отвел взгляд. — Я потребовал, чтобы Ковчег отдал всех моих друзей, но у меня не получалось сразу. Я играл и играл, пока всё не заработало. После этого всё восстановилось, но мы были разбросаны. Лави нашёл тебя и мне пришлось срочно открывать дверь в Штаб, чтобы доставить тебя в больницу. Твоё состояние было хуже всех.        — Спасибо, ты спас мне жизнь, — серьёзно кивнул Гарри, не представляя, как долго бы он продержался в своём старом сломанном теле и не отошёл обратно на вокзал или дальше. — И я должен буду поблагодарить Лави, да? Это всё, что случилось? Как тебе вообще удалось управлять Ковчегом?       Аллен прикусил губу, медленно кивая.        — Да. Не за что. Я просто играл на пианино и пожелал? Я так думаю. Понятия не имею как это сработало, я даже не играл никогда раньше. Мне пришлось несколько раз пытаться сделать это и придётся, наверно, научиться с кем-нибудь. Я совсем не умею играть на пианино.       Гарри поднялся и сам подошел к пианино. Оно не выглядело как-то по особому, просто белое, с перевёрнутой цветовой гаммой клавиш. Осторожно ткнув в одну из них, Гарри не сдвинул её, даже не создал звука. На соседнюю клавишу нажал Аллен и протяжная нота эхом отдалась по комнате.        — Я никогда не слышал о такой магии. Может быть это волшебное пианино и только ты можешь играть на нём? — вслух рассуждал Гарри. — Это какой-то артефакт?        — Тут нужна особая песня. — Тихо пояснил Аллен. — Когда я сел играть… Послушай. То, что я скажу сейчас, я не говорил даже Комуи когда рассказывал. Ты не скажешь никому?       Серьёзность в его словах заставила Поттера внимательно посмотреть на подростка.        — Да. Я не скажу никому.        — У Тима была партитура и я знал её. Это код, которому учил меня Мана. Это был наш секретный код — как он оказался паролем для Ковчега?       Гарри не сразу понял, как разбито выглядел Аллен, когда произносил эти слова, но потом вес и понимание упало на подростка и Поттер прикрыл глаза. Он вспомнил всё, что Уолкер говорил о своём отце — это было не так уж много, но, очевидно, что другой экзорцист и сам не знал многого. Как код мог оказаться у Маны Уолкера?       Прижав кулак к подбородку, Поттер стал раздумывать. Самым первым вариантом было бы, если бы Мана Уолкер имел какие-то контакты с семьей Ноя, с Графом, чтобы знать код. Но Мана был человеком, а цель Ноев — уничтожение человечества. Зачем было бы учить Ману этому коду? Не имело смысла.       Тогда можно было бы предположить, что Мана не просто какой-то странный друг Графа, а имел кровные узы с Ноями. Гарри не знал, возможно ли это. Могли ли Нои размножаться, была ли их физиология такой же? И с кем? Мог ли Мана быть чьим-то ребёнком?       А потом произошёл разлад в Семье и Мана сбежал с знанием.       Погоди.        — Разве не говорили, что Ковчег застрял над Эдо? — вспомнил Гарри. — Что именно поэтому создавался новый Ковчег, так как этот не могли сдвинуть?        — И я передвинул его. Он сейчас возле Штаба, — кивнул Аллен, — у тебя есть идеи?        — Я мог бы предположить, что твой отец мог украсть код. — Ограничился подробностями Поттер. — Или он был в родстве с Ноями — если это возможно — и раньше выучил его, до того, как ушел. Или же был близок ранее, чтобы выучить его.        — Мана был немного не в своей голове, постоянно искал брата. Как я понял, его брат мёртв, — Аллен потер лоб в раздумьях, — если, например, Нои убили его брата и это свело с ума Ману, тогда понятно, почему он мог бы сбежать. Может быть Мана и умел передвигать Ковчег. Знаешь… Он как-то говорил, что он должен спрятаться, что его ищут. Я не помню, кто, но он точно говорил это в какой-то момент. Он даже тогда рассказывал мне о Акума, страшные истории, только я не поверил в это. Хм, действительно, это многое могло бы покрыть. Тогда…        — Тогда, как партитура оказалась у Тимкампи? — подхватил Гарри. — Ты же получил его от Кросса, да?       Лицо Аллена изменилось и побледнело.        — Верно, — пробормотал он, — я даже не думал об этом… Я так сосредоточился на том, что это код Маны, наш секретный язык, что совсем забыл… Мана и Учитель никогда не пересекались, чтобы получить код.        — Мог ли генерал Кросс получить код от Ноев? — медленно проговорил Гарри. — Может быть вот почему он был в Эдо? Для кода?       Аллен немного расслабился, его плечи опустились. Его взгляд упал на клавиши и руки машинально упали на них, но не нажали.        — Вполне может быть. Я так и не узнал, что он там делал на самом деле. Чёрт, — потёр лицо Уолкер, — я почему-то не удивлен, что в этом замешан Кросс. Может быть они знали друг друга ранее, это бы многое объяснило. Он и Мана.        — А ты не можешь просто спросить? — удивился Поттер.        — Ты думаешь я не пытался? — горько фыркнул Аллен. — Он не выглядел очень довольным, когда мы встретились в прошлый раз. И если Учитель не хочет говорить, он ничего не скажет.        — Может быть мы могли бы поискать информацию о Мане Уолкере? — предложил Гарри. — Кем он был до того как стал клоуном? Волшебник или маггл? Было бы проще, если волшебник, я мог бы посмотреть в Хогвартсе.        — Я понятия не имею. Если Мана и был волшебником, то он никогда не колдовал при мне и не показывал свою палочку.       Они сели на диван. Аллен сел рядом, почти вжимаясь в него, крепко обнимая и прижимаясь. Он выглядел расстроенным всей этой чехардой и Гарри не нравилось видеть такое выражение лица.        — Хочешь я расскажу, как встретился с родителями? — вместо этого спросил волшебник. Уолкер с любопытством посмотрел на него.       Гарри доставляло удовольствие шокированное выражение лица, которое Аллен сохранял на протяжении всего рассказа. Поттер решил опустить некоторые части — например, о пророчестве, обсуждение любви к Аллену и кусок души Волдеморта в шраме, но недооценил способность экзорциста складывать головоломки и искать дыры.        — Вот почему Тики горел, — вздохнул он, — это твоя магия?        — Да. В момент смерти я направил жертвенную защитную магию, напитанную чувствами и желанием защитить и наложил на вас всех щит. Поэтому Джасдеби и сгорел. Он обещал не идти за вами, но нарушил слово и умер. Так и Тики не смог коснуться вас. Думаю, у Акума будут тоже проблемы с этим, но я не уверен как это сработает теперь, когда я жив. Не было возможности проверить.        — И, получается, что ты должен был испытывать сильные чувства, — Гарри почувствовал, как медленно краснеет и отвернулся, неловко отведя взгляд на белую стену. — Я не знаю, что сказать.       Невысказанным осталось, что Поттер любил так сильно, что был готов умереть. Это было совсем другое, чем просто отдать жизнь, чтобы задержать. И, судя по лицу Аллена, тот осознал это. Он улыбнулся и было что-то сияющее в этом изгибе губ, в том, как его глаза смотрели на Гарри, будто видели впервые, что-то лёгкое и яркое, радостное в его лице.       Гарри открыл рот чтобы что-то сказать — он не был готов признаваться, что любит. Сказать «я люблю тебя» казалось слишком маленьким. Эти слова не могли вместить всех чувств, что одно присутствие Аллена пробуждает в нём, одна его улыбка, взгляд, смех, жесты. Этого мало.       Аллен поцеловал его до того, как Поттер смог ответить.       Это был их первый поцелуй после всего произошедшего; и нежное нажатие губ, ленивое осторожное движение будто бы приносило облегчение. Как вернуться домой после долгого странствия. Аллен надавил дальше, практически оседлав Гарри, вцепился одной рукой за спинку дивана и, когда уже знакомое напряжение стало накапливаться, отстранился.       Оба смотрели друг на друга. Гарри думал, что он мог бы сидеть вот так вечность и быть в порядке с этим. Взгляд Аллена был таким мягким и нежным, а его губы чуть припухли от долгих поцелуев, что было трудно устоять и не поцеловать в ответ. Трудно были и игнорировать тёплое чувство в груди, разливающееся по конечностям.       Гарри не знал, как он выглядел, но, должно быть, достаточно заманчиво, чтобы Аллен вновь потянулся за очередным поцелуем.       Они провели какое-то время вот так, ластясь и целуясь, купаясь в нежности и невысказанной любви и не желая делать что-то более активное, как бы приятно это не звучало. Гарри, отчасти, был рад и не настаивал. Случайные касания к его шее привели к не очень приятной дрожи, и Аллен, как всегда умный, быстро всё понял и убрал руку выше, зарывшись в пряди.       К концу приятной деятельности они лежали на маленьком трехместном диванчике, переплетаясь конечностями, отвлекаясь на ленивые поцелуи и разговоры.        — Твои родители звучали мило, — тихо признался Аллен, будто боясь разрушить их хрупкий пузырь, — значит ли это, что мёртвые действительно наблюдают за нами?        — Да. Это был смущающий момент, когда я должен был говорить, что сплю с парнем. Но они не нашли в этом ничего странного. Сказали, что любят всё равно. — Гарри широко улыбнулся. Эта мысль всё ещё грела его грудь.       Уолкер выглядел задумчивым и Поттер понял почему. Он коротко поцеловал того в губы, отвлекая от меланхолии.        — Расслабься, я уверен, что твой отец тоже смотрит за тобой. И, судя по всему, он действительно любит тебя, а значит принимает все твои действия. Он же твой отец.        — Да, — после короткой паузы Аллен выдохнул, расслабив плечи, — ты прав. Просто, эта мысль, что кто-то наблюдает за нами, немного странная.        — Ну вот, теперь я буду думать об этом, — фыркнул Гарри, — как я буду целовать тебя, если мои родители смотрят? Это странно.        — Вот как? — Аллен тихо засмеялся, ворочаясь и устраивая голову на плече. — А мне казалось, на корабле шанс того, что Миранда и Крори зайдут и увидят нас, очень раззадоривал тебя. М-м?       Горячий жар огня — вот как можно было назвать кровь, прильнувшую к лицу Поттера в тот момент. Он подавился своими собственными словами и издал смутный звук в горле под чужой смех.        — Аллен! — заскулил он.       Но Аллен будто бы не слышал его и продолжил говорить тем же дразнящим тоном.        — Ты был так дерзок. Можно было бы подумать, что шанс быть пойманным остановит тебя, но нет! Ты нашёл это возбуждающим? Ты бы хотел повторить?       Гарри казалось, что из него выбили весь воздух этими словами, а его лицо никогда не станет прежним.        — Я проигнорирую любой из этих вопросов! — выдавил он. Аллен громко рассмеялся, его смех звенел и Поттер невольно расслабился, замолкая и успокаиваясь в наступившей тишине.        — Как думаешь, каким способом Матрона убьёт нас за побег? — спросил тихо Аллен на выдохе, когда Поттер перестал умирать от смущения. Гарри замер и напрягся. О, чёрт, об этом он не думал. Он посмотрел на другого подростка и тот уже немного побледнел при этой мысли. Они смотрели друг на друга, будто взглядами упрашивая ещё чуть-чуть посидеть, подождать кто первый двинется и, может быть, если они будут так тихо сидеть, Матрона не найдёт и не стянет с них шкуру живьём.       Когда они вернулись в палату, Матрона была в ярости.

***

      Следующий день наступил с очередным осмотром, проверкой, несколькими зельями и визитом Комуи, чтобы забрать его сторону сообщений. Гарри постарался рассказать всё, что можно, но не стал упоминать о том, как умолял о смерти и ни о чём происходящем позже. Одно дело, если бы он умер, когда комната Ковчега развалилась, а другое — когда он сделал это до того. Он решил держать при себе все эти вещи. Не то, чтобы он не доверял Комуи, но это было личное. Ему не хотелось говорить о степени своих чувств к другим, о его решимости. Достаточно того, что Аллен и Лили с Джеймсом жевали его за суицидальные наклонности.       Конечно, это не спасло его от жевания на этот раз от Комуи, а потом и слёзного напора от него, когда он снял свой образ Смотрителя и стал старым добрым мужчиной с сестринским комплексом.       Дальше всё шло мирно.       Матрона ещё раз осмотрела его к обеду. За это время выпустилась и Линали, и Лави. В какой-то момент ускользнул Книжник. Миранда просто спала и должна была проснуться в ближайшее время. Оказалось, что она держала Ковчег от развала и уничтожения, так что всё, что ей было нужно — это сон.       Гарри так сильно хотел есть, что не мог дождаться. Он нервно поигрывал ногой, когда Матрона заполняла бумаги.        — Ты здоров, насколько можешь быть здоровым в твоём состоянии, — она бросила на него ещё один свирепый взгляд, и Поттер втянул голову в плечи. Ярость прошлого вечера всё ещё вызывала мурашки на теле, но сейчас женщина остыла. Она отвернулась от него и продолжила делать записи. — Никаких тренировок, пока я не разрешу. Никакого напряжения. Только легкая пища, ничего острого, жирного или жаренного. Обильное питьё и витаминные добавки.       Гарри принял баночку таблеток и сунул ту в карман.        — Иди отсюда и не возвращайся, — отмахнулась женщина. Поттер не смог сдержать смешка.        — Я ничего не обещаю, — фыркнул он, но выбежал до того, как успел получить ответ. Он не хотел дразнить дракона ещё раз.       Когда двери захлопнулись за ним, он вздохнул и расслабился. В его костях всё ещё была усталость, но зелья работали и он не чувствовал себя таким разбитым как должен. В его кармане было письмо со вчерашнего вечера, но в первую очередь он мечтал о кухне Джерри.        — Гарри, дорогой! — воскликнул повар, когда подросток встал перед окошком выдачи. — Ты уже свободен? Как твои раны, всё хорошо? — В его голосе была неподдельная забота, заставляющая улыбаться против воли.        — Всё в порядке, спасибо за заботу, Джерри.        — Ну конечно! Рад, что всё хорошо. Хочешь что-то особенное?        — Нет, — Гарри покачал головой. Джерри наклонился ближе, сжимая лопаточку в руке в ожидании, — боюсь, я на диете. Ничего тяжёлого, жаренного и острого. Можно что-то легкое для желудка?        — Как насчёт манной каши? — предложил повар. — Я сделаю специально сладкую для тебя. Чай с лимоном, как ты любишь.        — Это было бы прекрасно, спасибо.        — Ничего, ничего! Я уже привык готовить диетические обеды.       Джерри готовил быстро. Иногда Поттер подозревал, что он всё-таки волшебник и тайно колдует для помощи, но нет. Ничего волшебного, кроме золотых рук и таланта к готовке в нём не было.       Схватив поднос, Гарри огляделся. Он нашёл Линали, Лави и Мари за одним столом и пошёл к ним.        — Эй, Гарри! — махнул Лави, подзывая его. Поттер поставил поднос и сел рядом с учеником Книжника. — Рад видеть тебя вне бинтов и постели. Слышал, ты сбежал от Матроны вчера вечером.        — Гарри! — тут же вспыхнула Линали и с укором посмотрела на него. Она беспокоилась, покусывая губу. — Ты не должен так халатно относиться к своему здоровью!        — Мне хотелось прогуляться и я не мог больше спать, — пожал плечами Гарри. Это была правда. — Всё нормально, Линали. Теперь я здоров.        — Тебе лучше быть здоровым, — все трое обернулись к ней в удивлении, когда характер Ли вспыхнул. Такую настойчивость и угрозу от неё не слышали давно. Она выдохнула и опустила плечи. — Мы волновались. Ты действительно был плох.        — Да, — Гарри отчаянно не хотел говорить об этом, — я знаю. Спасибо, правда, но я уже послушал лекцию от Комуи и это то, чего я не хотел бы повторять. Боюсь, моя одежда никогда не просохнет.       Лави коротко хихикнул.        — Ну, раз брат уже говорил с тобой, — недовольно протянула Линали, пожимая губы. — Ладно. Но, — она сделала жест, будто следит за ним. Гарри милостиво кивнул.        — А сами как? Я вижу, ты всё ещё в бинтах, Лина? — вместо этого спросил он.        — Ну, я сейчас отдыхаю. Мои ноги подверглись большому напряжению, — она пожала плечами, — я сейчас в порядке, мне надо отдыхать.        — Я не видел твоих Тёмных Сапог. На самом деле, разве у тебя не было проблем с ними? — вспомнил Гарри.       Линали неловко отвела взгляд и фальшиво улыбнулась, не обманув никого за столом.        — О, Гарри, мне просто нужен отдых. Я перенапрягла ноги. Ты же видел, как плоха я была! — Она отмахнулась от него, быстро сунув еду в рот. Гарри открыл рот, чтобы настаивать, но локоть Лави в бок заставил передумать.        — А ты, Лави? Мари?        — Спасибо за заботу, Гарри, — мягким тоном произнёс Мари, с маленькой улыбкой на губах, — но всё хорошо. Я не пострадал так сильно как вы, ребята.        — И я тоже жив. Мой Молот был немного повреждён, так что сейчас он ремонтируется. Как и Муген Юу-тяна. Кстати о нём, — Лави вытянул шею, будто надеялся отыскать Канду взглядом, но в это время в столовой было достаточно народу, чтобы даже высокого и рослого Канду было трудно найти, — где он?        — Должен медитировать, — склонил к плечу голову Мари. — Он сейчас не в лучшем настроении.        — Что такое? — нахмурился Гарри. Просто Канда по умолчанию в сварливом настроении, но если Мари говорит так, значит это действительно заслуживает внимания. Учитывая, что Канда был, наверно, первым, кто вышел из больницы, всё это немного странно. Что могло случиться? — Он в порядке?        — О, с ним всё хорошо, — Мари вздохнул, — это просто прибытие глав других подразделений, сотрудников отделов и многих других людей. В Ордене сейчас толпа и это его раздражает.        — Не удивительно, — фыркнул Лави, — Юу-тян едва ли может нормально говорить с другими без того, чтобы хотеть их убить. Может быть мне пойти поискать его? Я уверен, что смогу развеселить его.       Линали косо посмотрела на него, будто на больного, и скривила губы в улыбке.        — Да? Ты сам себя слышал? Сам же сказал, что Канда любит угрожать Мугеном и теперь хочешь пойти искать его?        — Ха! — Лави победно ухмыльнулся. — В этом и прелесть, да? Сейчас у него нет Мугена! — Он торжествовал, смеясь.       Гарри, которому Канда часто надирал задницу и регулярно бросал в пол без какого-либо оружия в руках, весело рассмеялся.        — Тогда ты глуп, если думаешь, что Канда не убьёт тебя без Мугена. — Линали рассмеялась и Мари тоже тихо фыркнул в кружку чая. — Но почему все собираются? Из-за Ковчега?        — И Яйцо Акума, — Линали немного понизила голос и чуть подалась вперёд. — Когда Аллен остановил Ковчег от уничтожения, Яйцо Акума не было загружено до конца, а с помощью Миранды всё замедлялось. Так что Орден получил не только Ковчег, но и Яйцо.        — Что, чёрт возьми, такое Яйцо? — удивился подросток.        — Никто не знает, — пожал плечами Лави, — точно не известно. Не похоже, что мы получили какие-то инструкции с ним. Но все считают, что это с его помощью Граф создаёт Акума. Так сказал Старик.        — То есть, мы ограбили Графа, — медленно произнёс Гарри. Лави рядом захихикал опять.        — Да, — коротко улыбнулся Мари, — будут присутствовать Главы Азиатского, Североамериканского, Южноамериканского, Ближневосточного, Африканского подразделений и Океании. Их подчиненные, работники, сотрудники.        — То есть куча народу в одном месте, когда мы только что самым наглым образом сперли Ковчег и Яйцо Акума, что-то, что замедлило войну, — Лави уже понял, к чему подталкивал их Мари. Подперев подбородок кулаком, ученик Книжника лениво прикрыл один видимый глаз. Гарри мог бы видеть как шестерёнки крутятся в его мозгу. — Думаешь, атакуют?       Мари сделал странный жест плечом.        — Почему бы и нет?        — Но разве защиту Штабу можно прорвать? — нахмурилась Линали. — Нас защищает Хевласка, магические искажения, свои собственные заклинания от второй лаборатории. Башня — одно из самых безопасных мест! И все входящие будут проверяться привратником. Никто не сможет войти.       Она звучала очень убеждённо, но Гарри вспомнил рассказ младшей Ли о том сне, о мёртвом Гарри, Аллене и разрушенной Башни. Первые два уже сбылись, а последнее… Сейчас действительно подходящий момент.       Поздний обед кончился и Гарри вернулся в комнату. Он старательно гнал мысли о любой беде, которая могла нагрянуть в Орден с приходом кучи людей, и ему хотелось бы не паниковать так сильно, но слова Мари определённо тревожили. На своём опыте подросток знал, что нет абсолютной защиты, нет ничего невозможного.       Защита философского камня пала под мастерством и логикой трёх первокурсников. Азкабан, из которого никто никогда не сбегал, пал под лапами Бродяги. Защита Кубка от Дамблдора пала под хитростью Крауча-младшего. И наверняка в истории полно ещё таких примеров. Нет абсолютной защиты.       Гарри нервно сжал Годрика на талии и выдохнул. Ему стоит поволноваться об этом позже.       Комната подростка представляла собой слой старой пыли на поверхности и более новой пыли поверх брошенного школьного сундука. По идеальному состоянию грязи Гарри понял, что никто не заходил в его комнату и не убирался. Не то, чтобы он ждал этого.       Переодевшись в одежду, которая осталась ещё со времен Дадли и теперь использовалась для уборки — её было не жалко, а с габаритами Дадли Гарри мог не волноваться, что он вырастет когда-нибудь. Похоже, это никогда не случится. Поэтому, закатав длинные рукава рубашки и подтянув штаны на самую первую дырку в ремне, Гарри заткнул за пояс несколько сухих чистых тряпок, налил ведро воды, взял тряпку для пола, распахнул окно и запер дверь.       Время уборки.

***

       — Джонни? — удивился Гарри, когда открыл дверь на стук. Он уже закончил убираться и теперь комната сверкала чистотой под опытными руками племянника Петуньи Дурсль. Окна были отмыты и блестели в солнечном свете, пол стал гладким, пыль убрана и легкий морозный воздух — вот что осталось вместо моющих средств.        — Гарри! — Джонни чуть не подпрыгнул в волнении и Поттер не мог не улыбнуться этому смешному взволнованному мужчине, что одевал всех экзорцистов. — Тебя ждут в кабинете Смотрителя Комуи.        — Да? Уже какое-то задание? — удивился Гарри. Если это так, то Матрона спустит шкуру.        — Нет-нет, там господин Рувелье приехал, он хочет с тобой поговорить. Он из Ватикана, — пояснил Джонни. Гарри кивнул и, закрыв за собой дверь, вышел.        — Вот как? И что Ватикану нужно? — неуверенно спросил подросток.       Мужчина пожал плечами.        — Понятия не имею. Никто не доложил.       Гарри нахмурился ещё больше. Он слышал о Ватикане слишком мало, чтобы получить своё собственное мнение. Канда никогда не говорил на эту тему, но немного говорила Линали. Перед прибытием в Эдо она объяснила ему историю с Падшими, как они случаются и что для этого нужно. Она рассказала о своём детстве и каким был Орден до прихода к назначению Смотрителя её брата, Комуи Ли. Нечего говорить, что уважение к мужчине поднялось на новый уровень. И из того, что Линали сказала, Рувелье был из тех, кто поощрял бесчеловечное отношение к жизням других людей.       Ему уже заранее не нравился этот человек.       Они остановились перед двойными дверями Смотрителя. Там его охраняли двое неизвестных, как почётный караул Королевы. Их красные балахоны не давали определить ни личности, ни пола, ни возраста. Лица полностью скрыты.       Значит, это были Вороны.        — Пока, Гарри, — Джонни улыбнулся немного натянутой улыбкой и ушёл. Гарри махнул ему рукой и повернулся, постучал в дверь.        — Войдите, — это был не Комуи.       Кабинет Смотрителя преобразился в преддверии ожидания Глав других подразделений. Несколько сантиметров бумаг на полу были убраны, показывая кафельный пол как в коридорах и зелёный ковер. Документы теперь высились в стопках с опасным наклоном, того и гляди готовые упасть вновь. Стол тоже был прибран, но не лишился своей кружки. Вместо диванчика и кресла появился ещё один — он был выставлен в центр комнаты и дальше от стола Комуи, с круглым столиком в центре. Стены стеллажей книг были рассортированы чуть ли не по алфавиту и цвету одновременно.       Комуи сидел в кресле, спокойный и собранный Смотритель Центрального подразделения, более опрятный чем утром, с рубашкой вместо светлой водолазки. В свете ламп его очки давали блик, но, когда Гарри вошёл и мужчина повернулся, на его лице мелькнула искренняя улыбка.       А вот второй человек был интересным. Первым впечатлением было, что он какой-то педант. Видимо, это и был тот самый Рувелье, о котором говорила Линали. Гладко выбритый, но с щёточкой коротких усов прямо под носом. Его виски тоже были коротко подстрижены, а часть волос зачесана назад и только одна прядка одиноко падала на широкий лоб. С узкими глазами, которые внимательно отслеживали каждое движение Гарри, когда он подходил и садился напротив, лицо Рувелье, впрочем, не выражало ничего, кроме вежливого интереса.       Он не был похож ни на кого, кого Гарри знал когда-либо. Когда Линали рассказывала о прошлом, волшебник ждал какой-то смеси Снейпа, что-то Волдемордоподобное. Перед ним же сейчас сидел обычный мужчина за сорок, опрятный, без единой складки на одежде. Он закинул ногу на ногу и сложил руки на коленях. Почему-то под его взглядом хотелось машинально выпрямиться, пригладить торчащие волосы и проверить, правильно ли застегнута рубашка.       Однозначно, его оценивали.        — Здравствуйте, сэр, — Гарри кивнул обоим.        — Мистер Поттер, — спокойным тоном начал Рувелье, — мы не были знакомы должным образом. Я — Малькольм С. Рувелье, Специальный Инспектор из Ватикана, — Гарри он уже не нравился, наверно, это нелюбовь к слову «Инспектор».        — Приятно познакомиться, — вежливо кивнул Гарри, — я Гарри Поттер, экзорцист.        — Взаимно, мистер Поттер. Не хотите ли чаю? Пирожные? Мне нравится считать, что я хорошо готовлю, — вдруг неожиданно заявил Рувелье. Гарри моргнул, когда мужчина наклонился и сам налил три чашки чая. Комуи безропотно принял одну и немного отпил.       На столике стоял сервиз, чайник, видимо, только согретый, несколько пирогов и пирожных.        — Спасибо за чай, но у меня сейчас диета и ничего слишком тяжёлого для организма нельзя, — вежливо отказался Поттер, но принял чай. Он немного отпил. Было горько, но вкусно, — Матрона не будет рада, если я нарушу её рекомендации.        — Ах да, — покивал мужчина, — вы же только вышли из больничного отделения. Я слышал, вы были сильно ранены в своей схватке с Ноем.        — Ну да, — Гарри неловко дернул плечами, — а кто бы не был? Джасдеби был сильным. Да я и не убил его — комната разрушилась раньше.        — Но вы победили, — указал Рувелье, — я признаю прямо. Мне интересно, как это произошло. Уникальная ситуация, в самом деле.        — Что же в этом уникального, если Канда тоже победил Ноя, с которым дрался? — удивился Гарри. Уж не преуменьшает ли Рувелье заслуги Канды?       Тот отмахнулся от этого, будто Канда, убивший Ноя, совершенно нормальное явление. Каждую субботу это делает.        — Экзорцист Канда Юу — уникальный случай. Так, как же вам удалось победить?       Гарри вздохнул, мысленно и закатил глаза. У него уже язык болел пересказывать эту историю столько раз. Но, увидев предостерегающий взгляд Комуи, Поттер покладисто начал говорить. Он изменил историю так же, как и раньше, где в момент мольбы о смерти в реальности, Гарри сказал, что Ной просто продолжал трепаться и говорить, как люди ущербны и как прекрасен Граф. Всё такое. Описал злорадства. Всё равно не похоже, что кто-то сможет спросить Джасдеби.       Рувелье не был удовлетворён его ответом и продолжил спрашивать, заставляя по крупинкам пересказывать каждый шаг и каждое действие. Гарри было сложно держать картину в голове и не противоречить нигде и ни в чём. Вот почему он предпочитал в основном правду о происходящем. Рувелье задавал те же вопросы другими фразами и Гарри приходилось напрягать мозги, чтобы разгадать ловушку.       Он не знал, удалось ему или нет. К тому моменту его чай был давно выпит и Поттер налил ещё, просто потому, что горло сохло от стольких разговоров. Комуи всё это время молчал и слушал.       Откинувшись на спинку дивана, Рувелье поставил чашку на стол и переплёл пальцы на коленях, разглядывая его прищуренными глазами. Лицо его выражало недовольство.        — Вы должны понимать мой интерес, мистер Поттер, — всё так же спокойно и даже чопорно говорил мужчина, — это первый раз в истории Ордена, когда волшебник был избран Невинностью, да ещё кто-то вроде вас.        — Вроде меня? — эхом переспросил Гарри.        — Да, конечно. Даже Ватикан знает о знаменитом Гарри Поттере, Мальчике-Который-Выжил. — В его словах не было иронии, но что-то, что заставляло волосы на шее встать дыбом. — Вы единственный во всей истории смогли пережить Смертельное проклятье в возрасте немногим больше года. Беспрецедентный случай, записавший ваше имя в анналы истории. И теперь вы вновь доказываете свою живучесть, выжив в Ковчеге. Интересно, в чём же ваш секрет, мистер Поттер? Почему именно вы?       Если это было не жутко раньше, то сейчас стало определённо жутким. Рувелье был прекрасным оратором. Он играл тоном голоса, тем как глядел, как двигал головой, используя свет и тени в своих желаниях для усиления эффекта. Гарри ощутил как сильнее сжал пальцами чашку чая.        — У меня нет никакого секрета, — как можно спокойнее сказал подросток, уставившись прямо в глаза Рувелье. — О том, как я пережил Аваду Кедавру, когда все другие умирали, я знаю не больше вашего. Директор Дамблдор считает, что меня спасла любовь моей мамы. Это благодаря ей я выжил, а не из-за каких-то личных неведомых способностей. Мне просто повезло немного больше, чем другим. Имя Лили Поттер должно быть увековечено в истории, а не моё.        — И вы ничего не помните о той ночи? — талантливо вмешался Специальный Инспектор в паузу, которую Поттер взял для дыхания. Гарри скривил губы и с фальшивым спокойствием ответил, в надежде, что это оттолкнёт Рувелье от него.        — Я ничего никогда не помнил, но целительная способность дементоров любезно позволила мне услышать, как папа просит маму бежать и умирает, а потом мама умоляет не трогать меня и тоже умирает. Ничего там не было, никаких особых заклинаний, ритуалов и неведомой магии.        — Очаровательно, — к сожалению, этим было не пронять Рувелье и Гарри даже пожалел, что ответил. Вызвать желание отступить не удалось.        — А что касается моей победы над Ноем, — Гарри пожал плечом, — я всё ещё не понимаю, почему вы находите это чем-то необычным. В конце-концов, разве Канда не победил Скина? Разве это не наша работа, как экзорцистов? Мне просто повезло.        — Однако Канда Юу был рождён экзорцистом, — непонятно ответил мужчина, заставив Комуи хмуро посмотреть на того, — у него было годы опыта сражения с Акума под поясом. Идеальный солдат, жаль характер не отражает этого. У вас же не было тех же условий для тренировок и его опыта, чтобы убить Ноя. Вы хотите убедить меня, что вам просто повезло? — насмешливо фыркнул он.       Гарри скривил губы в сухой ухмылке.        — Вы удивитесь, насколько я везучий. Обычно я не ищу неприятностей, это они находят меня. Я уже устал даже удивляться тому, в какие передряги могу попасть. И пережить их.       Рувелье замолчал. Поттер отпил чаю. Комуи беспокойно смотрел то на одного, то на другого. Напряжение нарастало.        — Было принято решение, что вы не вернётесь в Хогвартс в новом году, — вдруг заявил Специальный Инспектор.       Гарри чуть не выплюнул глоток чая, закашлялся, подавился и был вынужден подождать, когда всполошившейся Комуи постучит ему по спине, и удостоверится, что подросток не выплюнул ещё и лёгкие в какой-то момент. Грудь болела.        — Что? — просипел он. Рувелье приподнял бровь.        — Вы не вернетесь в Хогвартс. — Он сделал паузу, давая словам утонуть. — Теперь, с появлением Семьи Ноя, с тем, что вы убили одного из них, с захватом Яйца и Ковчега, нет смысла распылять силы на Хогвартс и волшебный мир в частности.        — А как же Волдеморт? — спросил Гарри настойчиво. — Как же он и Пожиратели Смерти? Или вы не верите в его возвращение?        — Верю я или не верю в возвращения волшебника из мёртвых, пока это не сделано Графом — меня не касается. Вы, мистер Поттер, теперь экзорцист и им будете. Ваша задача сражаться с Акума и Ноями, а не волшебником. Насколько мне известно, любой при усердии сможет убить его, а у нас не так много экзорцистов, — немного насмешливо закончил он.        — Но подождите. — Гарри нервно пригладил волосы. — Если я исчезну, Волдеморт начнёт искать. Кто знает, какую магию он изучил и что знает, а значит, он найдёт в какой-то момент. Он двинется на Орден. У волшебников есть множество способов использовать магию так, чтобы убить другого, чтобы шпионить или даже купить свой путь туда, куда они хотят. Вы можете позволить бороться на два фронта? А если Граф и Волдеморт объединились? Разве не для этого я пошёл на пятый курс с самого начала — чтобы приглядеть за волшебниками и окончить образование?        — У Ватикана есть методы борьбы с волшебниками, — спокойно указал мужчина, — и вы прекрасно знаете об этом. Это мы заставили волшебников уйти в подполье и скрываться. Тогда, годы назад. Так что какая-то группа не будет проблемой.        — Но она будет отвлекать. Разве такое столкновение не разожжёт войну или другой конфликт — как раз то, чем питается Граф? У Волдеморта разные последователи, но его опора — это аристократия магического мира, те, у кого есть связи, деньги, влияние, известные семьи с статусом и весом. Со своими собственными семьями. Разве это не означает больше возможностей для Графа создать Акума и поселить их на высоких постах? Ещё одно усиление вражеской стороны?        — Продолжайте, мистер Поттер, — попросил Рувелье, отпивая чай, — я вас слушаю.        — Волдеморт охотится за мной. — Гарри облизал губы, — и, когда он поймет, куда я пошёл, он ввяжется в эту войну. Ему нет никакого дела до того, кого и как убивать. И хотя я не могу представить, как Граф и Волдеморт смогут быть союзниками, этот союз всё же возможен и Волдеморт будет убивать, а Граф создавать Акума. Волшебная Британия падёт, а ведь Орден пользуется ресурсами волшебников. Зелья для больничного крыла, артефакты, я не знаю что ещё есть. Значит у Ордена есть контакты с волшебниками. И пустив ситуацию на самотёк, мы потеряем эту помощь.        — А как вы предлагаете решить ситуацию?        — Я поеду в Хогвартс. У меня есть ключ к тому, как лишить Волдеморта мнимого бессмертия и убить его. Только я могу сделать это и я сделаю.        — Весь волшебный мир Британии был убежден, что Волдеморт мёртв в ту ночь, когда погибли ваши родители, а в начале лета прошлого года вы потрясли всех своим заявлением, что Тёмный Лорд жив и вновь ходит по земле. Вы также намекаете, что это не работа Графа. Тогда, как же ему это удалось? Значит ли это, что всех волшебников Британии обманывали, а опасный преступник всё это время копил силы и восстанавливался?       Рувелье, казалось, хотел получить ответы на эти вопросы. Возможность бессмертия, которого мог достичь человек без помощи Графа тревожила его. Гарри не видел этого на его лице, но мог догадаться по тому, как Комуи посмотрел на них. Рувелье не был убежден, не склонился к Гарри, но был готов выслушать то, что Поттер мог предложить и даже давал шанс убедить его с грамотными доказательствами. Подросток не знал, зачем ему это надо, но подчинился.        — Всё это сложно, — признался Гарри. После его запала спора и уговоров, он теперь немного выдохнул, когда темп диалога немного снизился и Рувелье был готов выслушать его. — Я не знаю с чего начать.        — С начала, мистер Поттер. С начала. Расскажите всё, что вы знаете, скажите, почему я должен отправить экзорциста, особенно сейчас, в школу Хогвартс, где не были замечены Акума ни внутри, ни снаружи, ни в окрестностях.       Гарри опять пригладил волосы и помолчал.        — Всё крутится вокруг того, что когда-то давно Волдеморт, ещё будучи мальчиком Томом Реддлом, нашёл какой-то способ стать бессмертным. Я не знаю точно, что и как это называется, но я знаю что он сделал. В шестнадцать лет он разделил свою душу и поместил один из осколков в дневник. — Глаза Рувелье стали шире только на мгновение, а потом его лицо вернулось к вежливому вниманию. — Таким образом, отражённая Авада Кедавра выбила его из тела, убила бы, но из-за этого он не умер и остался слабым духом. Уже позже, когда это и произошло в ту ночь, он долгие годы скитался по Албании, пока не наткнулся на Квинуса Квирелла, который впустил его в себя. Квирелл вернулся в Хогвартс и стал преподавать защиту, в тот же год, что поступил я, в тот же год, что Дамблдор перенёс философский камень в одно из самых защищённых мест. Волдеморт пытался заполучить его, но ему не удалось это. Тогда я узнал, что он не умер и всё ещё ищет способ остаться в живых.        — Потом, на моём втором курсе, кто-то открыл Тайную Комнату Слизерина и напал на кошку, а после и на студентов и даже призраков. Были написаны угрозы на стене и что Наследник Слизерина очистит школу от тех, в чьих жилах течет не чистая кровь. Опять же, никто не знал что скрыто в комнате, как окаменели все жертвы и кто это делает. Я с моими двумя друзьями расследовали.       — Почему? — Спросил Рувелье.       — Меня подозревали в том, что я Наследник, так как я всегда оказывался на месте преступления. Кроме того, я полукровка, а моя подруга магглорожденная. Хогвартс был моим домом, я не мог позволить чтобы его закрыли, — признался Гарри. — Поэтому мы раскопали информацию, узнали, что комната открывалась когда-то и была жертва, пострадала девочка. В итоге оказалось, что за всем этим стоял тот самый дневник. Сестра моего друга весь год писала и Реддл отвечал ей, она изливала душу, секреты, информацию, а он впитывал, тянул её жизнь и магию в попытке вернуться. Я еле успел его остановить и уничтожил дневник и кусок души в нём. Однако, Волдеморт не умер после этого. Что-то, вероятно ещё несколько таких осколков держат его в живых и мне надо найти их прежде, чем убить. После случился Турнир и весь тот год Волдеморт медленно набирал силу и на последнем испытании вернулся к жизни через ритуал. Я не знаю, что это за ритуал, но мне повезло сбежать оттуда и выжить.        — Я столько раз переходил дорогу Волдеморту, что он не отпустит меня просто так. Его угроза реальна и мне надо убить его. Тем самым мы сможем лишить Графа мощного союзника. Он же уже проявлял интерес к волшебникам, вот почему я должен был присматривать за Хогвартсом и вообще пошёл на пятый курс. Но что если мы ошиблись и Граф смотрел просто потому, что я волшебник. Что если он тоже думает, что во мне и в волшебниках может что-то быть? И что если Граф втянет их в войну? Так много возможностей для него. Не надо недооценивать магию.       Магия бесполезна против Графа, Акума и Ноя, но как поддержка она неоценима.        — Кроме того, Акума была замечена в округе Хогвартса. Один был в Хогсмиде, но от него избавились. Перед своим возвращением с конца полугодия, я убил ещё одного. Этот Акума шпионил в самой школе. Вот почему мы не знали ничего об этих двух, так как они даже не убивали в округах, чтобы не привлечь внимание и оставаться в тайне.        — И вы узнали о них?        — Я столкнулся с Алленом Уолкером на миссии и с его глазом мы опознали их.       Рувелье тихо хмыкнул в раздумье. Он внимательно выслушал Гарри, сверля его взглядом.        — В ваших словах есть зерно истины, но все ваши теории это «что если». Что если Граф заинтересуется волшебниками, что если будет делать Акума из них, что если объединится с Волдемортом. Этого недостаточно. — После раздумья признал Рувелье. — Да, мы должны смотреть в будущее, но мы не можем позволить себе так распылить внимание. Особенно такого важного ресурса как экзорцист.        — Разве вас не волнует тот факт, что Волдеморт попытался стать бессмертным? — настоял Гарри, чувствуя отчаяние. — Если магическая Британия проиграет, Волдеморт в какой-то момент повернётся и на другие страны, на магглов, на Ватикан тоже. Только тогда он будет гораздо сильнее чем сейчас. Волдеморт — это угроза и от неё надо избавиться. Почему бы мне не сделать это сейчас, когда у меня есть больше возможностей, когда Волдеморт не так силен?        — Хм, — мужчина взял бисквит и откусил, запил чаем. Он думал и Гарри терпеливо ждал. Чёрт, он пробыл тут так долго, что уже сам хочет и еды, и в туалет от всего выпитого чая.        — И вы думаете, что сможете найти все куски души Волдеморта, — продолжил мужчина. — И сколько же у вас уйдёт времени на это?       Теперь Гарри молчал, потому что понятия не имел. Рувелье тоже понял это. Он усмехнулся, поставил чашку на стол и посмотрел на него.        — Очень хорошо, мистер Поттер. Вы меня убедили, — судя по взгляду Комуи тот не верил в это. Хм. — Я дам вам полгода. Ваши предыдущие обязанности по наблюдению остаются в силе. За эти пол года, то есть до последнего дня учебы в Хогвартсе вы должны найти все куски души Волдеморта, уничтожить их, а потом убить и самого волшебника. С его приспешниками, я надеюсь, сами волшебники могу позаботиться?       Поттер качнул головой в согласии, не веря, что ему удалось сделать это.        — Да, могут.        — Хорошо. Тогда можете идти.