Глава 29
9 декабря 2020 г., 22:12
Следующую ночь Гарри почти полностью не спал. После разговора со Смертью он её не видел и провёл всё время в раздумьях. После вечернего обхода он притворился спящим, дождался, когда дыхание Линка выровнится, а Аллен начнёт посапывать, а потом развернулся и лёг на спину. Сна не было ни в одном глазу, и часть его пожалела, что он не попросил снотворного. Теперь он продолжал таращиться на тёмный потолок, щуриться и думать.
Со стоном, он перевернулся и спрятал лицо в подушке. В какой-то момент он забылся короткой и беспокойной дрёмой, а когда проснулся — всего через три часа — то уже не мог вспомнить, что за ерунда ему снилась.
Его жизнь только стала ещё сложнее. Найти крестражи Волдеморта, найти Дары Смерти… И всё за пол года, с экзаменами, Чайным Клубом, дополнительными занятиями и домашним заданием. На фоне этого шанс становление генералом как-то померк. Казалось, новые новости стали ещё более невозможными, а опасность знания давила грузом. Гарри не жалел, что пообещал никому не говорить, но теперь, когда он понял, ему отчаянно хотелось выговориться и разделить тяжесть.
Он никогда не слышал о Гонтах. Они были потомками Слизерина, так что в какой-то момент об этом говорили бы, да? Особенно на втором курсе Гарри. Эта не та фамилия, которая может быть на слуху, а родством с основателем, даже с таким одиозным как Салазар Слизерин, точно бы хвастались. Гарри не самый общительный человек в Хогвартсе, но он бы точно услышал бы. Уж в Хогвартсе «очень хорошо» хранятся секреты. Пусть шёпотом, но о Гонтах бы сказали. А раз ничего не было, это значит, что либо никто не учился в школе, либо их не было.
И как отследить палочку? Смерть сказала, что та оставила кровавый след в истории за собой. Если её отнимали силой, то это должно быть громким в какой-то момент времени. Возможно, Гарри стоит глянуть на знаменитых тёмных волшебников — просто палочка звучит как что-то привлекательное для таких людей. Только одна мысль о том, что ему придётся переворачивать талмуды исторических мемуаров, нагоняла тоску. Может быть стоило бы спросить Лави…
Гарри широко раскрыл глаза на этой мысли. Непобедимая палочка звучит действительно привлекательно. И для Волдеморта в том числе. Какова вероятность того, что за ней будет охотиться он? Учитывая, что произошло на кладбище?
Стало только хуже. Теперь, похоже, придётся налечь на это задание не только из-за ценности этих предметов, но и из-за опасности Волдеморта. Хотя, когда было прежде?
***
— Ты выглядишь так, будто тебе нужен сон, — это были первые слова, когда Линк отошёл утром и Аллен сел на кровать рядом с Гарри. У того были круги под глазами — они немного уменьшились за последнее время, но бледность не ушла. — Мне действительно нужен сон, — проворчал Гарри, уткнувшись лицом в подушку. Может быть он задохнётся и умрёт — была шутливая мысль в его голове. Его мрачное настроение чуть уменьшилось, когда Аллен положил руку на его ногу. — Ты что, не спал всю ночь? — Да. Хотя я поспал часа три, но это сделало только хуже. Чувствую себя разбитым. Он перекатился на кровати, привалившись к боку Уолкера и застонал. С лёгкой улыбкой и с заботливым взглядом, Аллен перевалился через него и лёг рядом на живот, с облегчением выдохнув и потянувшись всем телом. — Что случилось? Ты так и не рассказал, куда ходил вчера. Они разделили подушку и устроились поверх одеяла, касаясь плечами и боком друг друга. Гарри потянулся к чужой голове и дёрнул за волосы, заставив Аллена надуть губы. Не удержавшись, Поттер бросил быстрый взгляд на дверь и чмокнул другого парня, заставляя его хихикать. — Я был у Хевласки с Комуи и Баком. Оказалось, что я прошёл сто процентную отметку синхронизации. — И сколько сейчас? — с любопытством спросил Аллен, блуждая взглядом по чужому лицу. — Сто семь. Комуи говорит, что Центр рассматривает мою кандидатуру на место генерала. После смерти генерала Йегера появилось свободное, и раньше это мог быть ты, но из-за всего этого с Четырнадцатым, — подросток помахал рукой в воздухе, — назначить хотят меня. — И Комуи с Баком думают, что тебя назначат, — кивнул Аллен, словно подтверждая свои собственные мысли. — Да. Бак злится, считает, что я не готов. Комуи тоже согласен с этим, но он сказал, что у меня есть преимущества, — в свете открытий эти преимущества будут полезными, — а Хевласка дала предупреждение. — Предупреждение? — переспросил Аллен, тоже понизив тон, внимательно слушая. — Да. Она говорила, что Центр хочет сделать меня генералом только из-за силы. Что они знают, что я не опытен в других сферах, что генерал должен выполнять и не заботятся об этом. — Генералы — ударная силы Чёрного Ордена, — с пониманием пробормотал Аллен. Его глаза стали шире и он с беспокойством посмотрел на Гарри, опасение ясно читалось на его лице. — Они просто используют тебя. Не то, чтобы я был удивлён, но всё же… — Да. Я Мальчик-Который-Выжил и могу поискать новых носителей среди волшебников, а также, из-за моего послужного списка, я на хорошем счету даже с тем, как мало я действовал раньше. Комуи и Хевласка верят, что меня назначат и мне уже объяснили всё, что я должен знать для этого. Похоже, это вопрос времени. — А ты не можешь отказаться? Гарри помотал головой. Были выгоды положения и свобода передвижения одна из них. — Я не стану. Мне нужно это положение. Да, будет опаснее и я буду на более длительных миссиях, но плюсы тоже хороши. Тебя это не смущает? — Поттер осторожно посмотрел на своего друга. Тот кусал губу. — Что смущает? — Меня долго не будет. — Тебя и так не будет до лета. А потом… Там дожить надо, — Аллен вздохнул и прикрыл глаза рукой. — К тому времени может что угодно случиться. Может, мы выиграем, может, проиграем, может я сам стану генералом. Они улыбнулись. Гарри прижался и ткнулся носом в чужое острое плечо, вздыхая аромат антисептика, бинтов и зелий. Этим запахом они оба уже пропитались. Аллен устроился удобнее и стал медленно массировать кожу головы, заставляя другого расслабляться и проваливаться в дрему. Усталость отступила. — Как же я буду без тебя? — пробормотал он в полусне, улыбаясь. — Когда одно твоё присутствие успокаивает? Гарри не слышал короткого заикания — он уже уснул. Проснулся он во второй половине дня к обеду и в одиночестве. Матрона, наконец-то, посчитала, что Поттер может передвигаться сам и заставила его ходить с костылями. Ходьба, отдых, ходьба, отдых. Потом ему вернули чемодан со всеми вещами и Гарри еле застегнул его. Он убедился, что всё действительно на месте и собрано, готовое к отправке. Вечером к ним заглянул Лави. Это был первый раз, когда Гарри видел кого-то ещё из экзорцистов после Акума. Лави не выглядел плохо, но опять же, его раны не были так сильны, наверно, поэтому он уже был в одежде, мундире и с молотом на поясе. Железный молот был возвращен и теперь Лави выглядел каким-то цельным с ним. — Уже восстановили? — поинтересовался Аллен со своей кровати. В его руке была книга и, когда Лави появился, Уолкер быстро отложил её с тем же выражением лица, с каким Комуи избегает документов. Линк, сидевший рядом, неодобрительно нахмурился. Просвещение Уолкера продвигалось медленно и со скрипом, но Линк, казалось, действительно пытался. Как и сказал Аллен ранее, он напоминал скорее няню, особенно когда выходил за рамки простого надзора и заставлял своего подопечного читать. Удивительно, но Аллен, как и Рон, не был книжным червём, а если и читал, то предпочитал лёгкую, юмористическую литературу для расслабления. Романы с глубокими смыслами, которые носил Линк, были скучны и пресны для него. — Ага, — Лави довольно кивнул. Он пнул стул, на котором ранее сидел Комуи, уселся сам, вытянув ноги, и потянул руки над головой, выглядя счастливым. — Наконец-то. Ребята из Научного решили приложить усилия, чтобы починить мой молот и Муген Юу-тяна. Сейчас все такие параноики и когда вы двое выбыли, мы должны быть там на всякий случай. — А кого-нибудь уже на миссии отправляли? — поинтересовался Гарри, скрестив ноги и оперевшись на них. Одеяло всё ещё было на коленях. — Неа, — вздохнул парень, поправив шарф. — Все заняты этим переездом. Собирают вещи, упаковывают, таскают и нервничают. Орден никогда не покидал Башню, а теперь надо и из Башни вещи собрать, пробраться в заваленные подвалы, разгрести там, собрать оттуда документы… А потом Мояши-тян там откроет Ковчег и все переедут. Аллен откинулся на подушки со вздохом, драматично раскидав руки. Лави рассмеялся, когда Уолкер пробурчал своё коронное: — Аллен. Моё имя — Аллен, запомни уже! И принялся рассказывать последние новости и сплетни. Гарри слушал с удовольствием, потому что у ученика Книжника были навыки рассказать так, что даже Дадли бы заинтересовало. Всё Главное Подразделение было в Азиатском и мельтешили между двумя штабами через Ковчег. Работы было так много, что переезд окончательно всё откладывался и откладывался. Планировалось, что Аллен откроет Ковчег куда-нибудь в Лондон послезавтра, чтобы высадить Гарри, а потом, как поправится, то поедет на новое место, чтобы оттуда уже открыть ещё одни Ворота, перевозя Орден. Это было действительно облегчение, возможность такой быстрой транспортировки. С магией бы так не вышло, просто потому, что полно техники. Канда тоже получил Муген, но где он прячется не знал даже Лави. Азиатское подразделение было огромным, и Юу быстро затерялся в проходах, скрывшись ото всех. Один раз Книжник-младший видел его с Баком и те о чём-то говорили, но стоило Лави появиться, как Канда заметил его и прервал разговоры. Бак, что странно, выглядел просто печальным, но говорить отказался. И как бы Лави не пытался вытянуть из него что-то, глава Азиатского подразделения будто бы воды в рот набрал. Линали растягивали между Хевлаской и двумя группами Научного Подразделения. Её Тёмные Сапоги эволюционировали и теперь все, кто занимался Невинностью чуть ли не слюни пускали на новый кристаллический тип. Линали гоняли по испытаниям, замерам, изучением поминутно и, если бы Комуи не поставил ногу, угрожая комуринами — действенная атака — то девушку так бы и потеряли в этих отделах с учёными. Лави развлекал их, пока не явилась Матрона и одним взглядом указала тому, куда бы пойти погулять. Парень тот был понятливым и скрылся так быстро, что чуть не прищемил кончик шарфа дверью. Начался очередной сеанс лечения, во время которого Линк опять удалился и вернулся с обедом и едой, а следом за ними появилась младшая Ли, жалуясь на происходящее и попеременно хлопоча над двумя травмированными экзорцистами. — Всё в порядке, Лина, — проворчал Аллен, когда девушка в который раз попыталась взбить подушку. — У меня всё хорошо. У меня, вообще-то, Линк есть для таких целей. — Я не няня тебе, Уолкер, — чопорно отозвался инспектор, оторвавшись от книги по рецептам. Аллен посмотрел на него. — То есть ты не поможешь больному мне? — спросил он, широко раскрыв глаза. Это, к удивлению Линали, подействовало, и Линк тяжело вздохнул. Гарри был уверен, что он уже проклинает всю эту миссию в своём уме. Линали неуверенно улыбнулась им обоим. Очевидно, ей не нравилось положение дел, а также знание того, перед кем должен отчитываться Линк, заставляло её настороженно относиться к действиям инспектора. Она бросила вопросительный взгляд на Гарри, и тот просто покачал головой, призывая бросить это дело. Аллен не дурак. Сам разберётся. Линали выглядела заметно лучше и немного бодрее за это время. Она не носила повязки и не лечилась, а общий измождённый вид списывался на общую занятость. Гарри даже мельком видел её новую обувь — простые красные туфельки с каблуком, короткую розовую юбку с чулками и поверх них — красные браслеты из крови. — Это так странно, — призналась она, сев всё на тот же стул и вытянув ноги, — я так привыкла к тяжёлым сапогам, а сейчас Тёмные Сапоги просто браслеты. Я могу носить любую обувь и Невинность работает так же как и всегда. Я могу активировать их в любой момент. Честно, не помню, когда я носила нормальную обувь, — Ли рассмеялась. — Это определённо удобнее, — ответил Аллен, растянувшись на кровати и вытянув шею. И он и Гарри разглядывал обманчиво невинные и хрупкие браслеты на лодыжках. — Хотя браслеты на ногах выглядят странно, — указал Поттер. Он пожал плечами на чужие взгляды, но Линали фыркнула. — Всё ещё улучшение, — отмахнулась она, — честно, до сих пор не могу поверить. — Её лицо на несколько секунд помрачнело и все четверо замолчали. — Это просто… Так по-другому. Мне потребуется время, чтобы привыкнуть к новым, улучшенным Тёмным Сапогам. Аллен заверил её, что она точно сможет это сделать. В конце-концов ей тоже пришлось уйти, вновь в Научный Отдел. Линали с такой тоской смотрела на их кровати, что невольно Поттер подумал, что она просто прячется тут от других. Зная, как все носились с волшебником, который стал экзорцистом, Гарри немного сочувствовал и понимал её. Заглядывали и Миранда с Мари, и Крори с Чаоджи. Ночью заглянул Канда, и Гарри знал об этом просто потому, что опять не спал. Самурай постоял в дверях, тихо прокрался ближе, внимательно осмотрел их обоих и так же быстро ушёл без единого звука.***
Наконец-то настал день отъезда. Гарри выписали из больничного крыла очень недовольные медики. Нервы в его правой руке не были восстановлены, хотя состояние не ухудшилось, но доктора колебались, стоило ли идти на риск с операцией. Ситуация была патовой — кажется, всё не так плохо и, возможно, квалифицированная медицинская помощь волшебников могла бы и исправить проблемы. Кроме боли, которая с каждым днём проявлялась всё реже, не было больших проблем в перспективе. А с другой стороны, врачи не были полностью уверены в этом прогнозе. Сказать, что Матрона была недовольна, значит ничего не сказать. Гарри сам слушал споры нескольких хирургов, что пытались решить как поступить, но так ни к чему и не пришли. Пришлось Поттеру обещать тщательно следить за пострадавшей конечностью и при малейшем ухудшении идти к мадам Помфри. Его другая рука также пострадала от Годрика и узор перенапряжения всё ещё опутывал не просто ладонь, но и поднялся выше до плеча. Иногда руку будто бы простреливало то искрами холода, то искрами огня, иногда мышцы будто бы сводило и сковывало так, что Гарри не ощущал руки. Даже с Годриком, Гарри был бесполезен в бою. Хевласка, которая осмотрела его, сказала, что это вина ранее принудительного повышения синхронизации. Через несколько недель всё должно пройти, так как его ситуация совсем не как у Линали. Несколько раз в последствии замеряли его процент и каждый раз Хевласка выдавала стабильные сто семь процентов. В последний день явился Рувелье и несколько Верховных Генералов. В присутствии Комуи, Бака и Фоу, Духа-Хранителя этого Подразделения, в простой просторной комнате Гарри повысили в должности. Комуи опять повторил все его новые обязанности и Гарри торжественно пообещал стараться, пытаться и вообще, быть образцовым генералом, служить на благо дела, Бога и человечества. Это была утомительная процедура длиной в час, где люди, лиц которых он даже не видел, бубнили и бубнили о важности его положения, ответственности, чести и всём таком. Эта речь была примерно такой же скучной и бесполезной, как и речь Амбридж в начале года. Гарри уверен, что его глаза в какой-то момент остекленели, но он строил каменное выражение лица, в уме пытаясь вспомнить о методах полировки древка Молнии. Когда всё это было закончено, Джонни снял мерки и в кратчайшие сроки сшил новую униформу. — Не могу поверить, что я и вправду делаю это, — признался мужчина в очках, закончив снимать мерки, — мне никогда не доводилось снимать мерки для формы генерала! Гарри неловко улыбнулся, спустившись с подставки. — Есть ли какие-то пожелания? — спросил Джонни, взял ручку и быстро записав данные. — Не особо, — Поттер пожал плечами, — мне нравилась моя обычная форма, так что я бы не отказался от того же фасона. — Ага-ага, хорошо… Гарри был рад видеть, что Джонни тоже выбрался из всего происходящего хорошо. Он был бодрым и весёлым, но волшебник не мог не спросить. — Эй, Джонни… Я понимаю, что это не моё дело, но как ты там? Как справляешься? Джонни замер и в оглушительной тишине стук ручки о стол был как выстрел. Мужчина не повернулся и Гарри не видел его лица, но от тона что-то скрутилось в узел в груди. — Ты хочешь узнать, как я себя чувствуя после того как потерял многих своих друзей и близких? После… После всего этого? — Его голос дрогнул. — Я не знаю. Он повернулся и лицо у него было опустошенное. Джонни опёрся о стол, глаза блестели и из-за круглых очков казались ещё больше. Мужчина выглядел моложе своего возраста, но что-то в его глазах старило его. Джонни потёр лицо рукой, с силой проведя по нему и слабо хихикнул. — Я не могу даже оплакивать их. Мы не можем сообщить их семьям. Тапп был моим другом. С Артуром мы пили вместе кофе и играли в карты. А теперь их нет. Иногда я поворачиваюсь, ожидая найти кого-то из них, ищу взглядом в столовой, но их нет. Когда он начал плакать, Гарри подошёл и неуклюже приобнял мужчину, костеря себя за то, что спросил. — Прости, Джонни, я не должен был спрашивать. — Нет-нет, я не хочу слышать этого. Я не хочу слышать извинений ни от тебя, ни от Аллена — он уже пытался, ты знал? — ни от Линали. Ни от кого. Что сделано, то сделано, мы не можем этого изменить. Осталось только с-смириться. — Он вновь всхлипнул. — Просто это больно, Гарри. Чертовски больно. — Я знаю. — Спасибо. Они простояли так какое-то время и, когда Джонни взял себя в руки достаточно, чтобы подарить слабую улыбку, они расстались и Гарри вернулся в больничный отсек. После назначения в их палату набились все, кто мог встать и уйти без того, чтобы над их душами висели медсестры для праздника. Позже вечером плащ занёс Джонни и Гарри примерил его, ощутив, что он не только очень тёплый, подходящий для зимы, но и весил тонну. Поттер не был уверен, был ли вес метафорическим из ответственности и долга или это золотая отделка тянула вниз. Гарри прошёлся по палате как требовал Лави и покрасовался перед всеми. Он позволил себя сфотографировать отдельно, а потом вместе со всеми прямо в больничных пижамах и на кроватях. Уходил Гарри в нём. Зимний плащ всё равно был тёплым. Аллену Линк помог добраться до комнаты Управления Ковчегом. Линали крепко сжала Гарри в объятиях, после неё сразу же Миранда повторила процедуру, Лави хлопнул по плечу и Мари кивнул. Крори посмотрел на него с чем-то сродне уважению, а Чаоджи так крепко сжал руку, что Гарри охнул. — Будь осторожен, — чуть ли не наперебой желали все. — Ладно-ладно, это просто школа, — Гарри не смог сдержать улыбки. — Это не просто школа, — встрял Линк с привычной чопорностью в тоне, — Поттер, ты теперь генерал и несёшь Невинность с собой. Есть шанс, что ты привлечёшь внимание Графа, так что тебе придётся быть очень осторожным. Или Акума. Гарри вздохнул и кивнул, стараясь не поморщиться. Линк почему-то думал, что у Гарри не хватало понимания ситуации и достаточного количества ответственности, поэтому он пытался читать нравоучения, неприятно напомнив Гермиону. Как Аллен научился вить верёвки из этого парня за столь короткий срок, было загадкой. — Я понял. Вы сами тут постарайтесь не вляпаться в неприятности. Удачи. Аллен быстро наиграл мелодию, его пальцы танцевали всего по нескольким нотам и появились белые Ворота. Гарри шагнул и вышел возле Темзы. Ворота за ним исчезли. Аромат грязной воды центральной реки Лондона ударил ему в нос сразу же. Погода была мрачная, небо — серое, дул промозглый январский ветер. Гарри поежился от резкого перехода и вынырнул на улочку. Проталкиваясь через людской поток, волшебник вытягивал шею и крутил головой, пытаясь сориентироваться. Довольно быстро он наткнулся на знакомую вывеску Дырявого котла. Вытащив из кармана часы на цепочке, Гарри щёлкнул крышкой и узнал время. Молча закрыв крышку и убрав их на место, Гарри неловко подхватил чемодан и быстрым шагом направился в паб. Он коротко кивнул Тому, оплатил летучий порох, оставив два сикля в коробке и, придерживая второй рукой шляпу, шагнул в зелёный огонь. Подросток не решался ждать на платформе. Поезд Хогвартс-Экспресс уже стоял и наполнялся студентами, что во всю общались после каникул. Однако их было не так уж много по сравнению с началом и концом года. Гарри протолкнулся в конец состава, быстро отыскал пустое купе и заперся там, откинувшись на диван. Он вытянул очки из другого кармана и устроил их на носу, ощущая странное чувство, надевая их после длительной паузы. Устроившись в углу, Гарри пытался придумать, что ему делать. В первую очередь стоило найти Дамблдора. Или сделать это утром? Нет, лучше убрать этот разговор с дороги, только найти Рона с Гермионой. У Поттера не было никакого желания повторять всё это во второй раз. В который раз он задумался, стоило ли рассказывать о кусках души Волдеморта Дамблдору. Его первым порывом было всё же рассказать. Дамблдор был старым волшебником, учил ещё Тома Ридла и знал его, а после противостоял ему. Кроме того, директор знал уж точно больше о магии, чем пятикурсник. И то, что сделал Волдеморт звучало как ужасное колдовство, так что информацию, как и сами куски души, будет чертовски сложно искать самому. С другой стороны, Дамблдор не был самым надежным человеком. Его целый год дурачил Крауч-младший и, кто знает, какие вещи директор позволил себе обсуждать со старым другом и в чём мог проскользнуть. Кроме того, Дамблдор так же доверял Снейпу, а Гарри мало того, что взаимно ненавидел его, так ещё зельевар был причиной смерти его родителей. Да, Снейп, вроде как, за них и является шпионом в стане Пожирателей, но было трудно доверять кому-то такому. Про Волдеморта говорили разные вещи. Что мешает Снейпу проболтаться, или просто Волдеморт узнает? Дамблдор доверяет Снейпу и мог бы рассказать просто потому, что Снейп был близко к Лорду и мог выведывать о кусках души. Это слишком большая опасность. Нет, Дамблдор и так занят, игнорируя Гарри и ведя свою собственную войну, нет смысла говорить ему об этом. Раньше Гарри прекрасно справлялся со своими проблемами сам и сейчас ничего не изменилось. Он всегда может рассказать, если его собственные поиски провалятся. Можно было бы привлечь Сириуса, так как он выходец не только из семьи тёмных волшебников, так ещё и в прошлой войне воевал, так что кое-что знал. Гарри прикусил губу. Это действительно звучит как вариант. Только им нужен способ общаться без Амбридж на их следу. Совы не вариант, камин тоже отпадет из-за недоступности, если только Выручай Комната не предоставит один. А даже если и предоставит, то куда Гарри позвонит? Он даже не знает, где прячется Сириус. Чёрт. С Дарами Смерти было немного проще. Гонтов можно проследить в библиотеке, если они такие чистокровные и знаменитые, то там точно должно быть что-то. А палочку придётся искать так, по газетам и историческим хроникам знаменитых волшебников. Пишут ли в таких вещах о палочках? Может надо было списаться с Олливандером? Чёрт, к нему надо было зайти. Гарри ударил себя по лбу и ещё раз глянул на часы. Нет, у него нет времени для этого разговора. Он просто не успеет поговорить с старым мастером палочек. Хуже всего, что в какой-то момент придётся ускользнуть из Хогвартса тайно. У него действительно нет времени на учёбу. Как он справится один? Вот почему он должен рассказать всё Рону с Гермионой.***
Хогвартс-Экспресс размерено стучал колесами и ехал, разрезая заснеженные поля и голые леса холмов уже несколько часов. Гарри вздохнул, наблюдая за однотипным пейзажем. Он то засыпал, то просыпался, дрейфуя на границе и только стук в дверь привёл его в чувство. Гарри медленно моргнул, поднялся и открыл дверь, столкнувшись лицом к лицу с суровым лицом Гермионы Грейнджер. За её плечами с одной стороны стоял Рон и Джинни, а по другую — близнецы Уизли с пакостливыми ухмылками. Что они все делали в поезде, когда ни один не собирался уезжать из школы? И никто не уехал с ним? — Что вы тут делаете? — ляпнул он. — Гарри! — воскликнула Гермиона, мгновенно потеряв свой боевой настрой. Она прыгнула в его объятья, чуть не повалив на пол не только своим весом, но и ударом костлявого локтя по плечу, заставив парня зашипеть сквозь зубы. Её густые пушистые волосы попали в лицо. Девушка обхватила его лицо руками, внимательно рассматривая его. — Что с тобой случилось? Мы так волновались за тебя! — Что? — недоумённо моргнул он на неё и осторожно отцепил чужие руки. Гарри кивнул четырём Уизли и те расположились так, что Рон был напротив Гарри у окна рядом с Джинни и Фредом, а Джордж рядом с Гермионой на стороне Гарри. — Что ты имеешь в виду? — Ты выглядишь действительно плохо, дружище, — пробасил Рон. Гарри уставился на него, не веря, что голос его друга уже ломается. Хуже, казалось, за те дни, что они не виделись, Рон вымахал ещё на несколько сантиметров и теперь возвышался над всеми как какой-то фонарный столб. Он даже сравнялся ростом с близнецами. Гарри, Гермиона и Джинни ощущали себя коротышками рядом с ними. — Я в порядке. Это просто усталость, мне нужно поспать, — солгал Поттер и внимательно посмотрел на Рона. — Хотя я не могу сказать того же о тебе. Все вы, на самом деле. Вы в порядке? Ему хотелось ударить себя, потому что он совсем забыл об Артуре Уизли. Последовала тишина. Гермиона неловко сложила руки на коленях. Фред поджал губы и махнул палочкой на дверь, с тихим бормотание Колопортус и Одишон, не давая другим подслушать разговора. — Теперь немного лучше, — призналась Джинни с тихим пожатием плеча. Она была единственной, кто заговорил в угрюмом молчании, но её глаза были чуть красные, — мама намного хуже. — Мы не хотели возвращаться и оставлять её одну, — мягко сказал Джордж, вздыхая, — на каникулах она могла сосредоточиться на нас, но сейчас? Я не знаю, что она будет делать, когда нас нет. Билл остался с ней, но он не может быть целый день дома, у него работа. — У мамы сейчас будет больше чужих людей, чтобы заботиться, — поддержал Фред, откинувшись на сиденье, — например, Сириус. Не думаю, что из этого что-то путное выйдет, но, по крайней мере, они не ругаются так как раньше. Но ты, Гарри, не переводи стрелки, — парень хитро натянуто ухмыльнулся, — мы слышали, что ты сбежал из дома. Тц-тц-тц, как безрассудно. Гарри перевёл для себя то, что сказали близнецы и то, что не сказали, что миссис Уизли теперь цепляется за всех людей в её окружении в той группе сопротивления Волдеморту. — Сбежал ещё в начале лета, — сказал Рон, нахмурившись, — почему ты ничего не сказал нам? Почему не написал об этом? Сжав челюсть, Поттер приказал себе не набрасываться из-за иррационального раздражения. — О, теперь вы говорите о том, что я вам что-то не рассказал? — Он постарался ответить как можно более спокойно и размеренно. Мгновенно лица его друзей исказились чувством вины и Гарри сам почувствовал себя хуже из-за всего этого. Он вздохнул, сильнее натянув плащ и кутаясь в него. Было холодно. — Прости, Гарри, но мы не могли тебе что-то написать, — пробормотала Гермиона. Она переглянулась со всеми в каком-то тайном безмолвном разговоре, который прошёл выше над головой Гарри. Гермиона поджала губы в неудовольствии и Джинни впилась в девушку пристальным взглядом. Ещё один молчаливый разговор и Джинни всё же взорвалась быстрой речью, лицо покраснело, когда она воскликнула, взмахнув руками. — О, брось! Конечно, когда мы все старались сохранить информацию раньше это очень хорошо сработало! Мы ничего не говорили Гарри для его же безопасности и по просьбе взрослых, и посмотри как всё закончилось! Они даже не заметили, что Гарри отсутствовал несколько месяцев! — У директора Дамблдора были мотивы, — влезла Гермиона и Гарри понял, что это старый спор. А ещё он никогда не видел, чтобы две девушки так спорили между собой, с такой агрессией и жаром. — Мы должны прислушиваться к тому, что он попросил нас сделать! Мистер Грюм был прав, говоря, что письмо могут перехватить и мы не знали, кто может отследить сову! Мы даже могли бы навести Пожирателей Смерти на штаб! — рявкнула Гермиона. — Конечно, — ядовито сплюнула Джинни, скрестив руки на груди, — но мы точно так же могли бы рассказать всё в начале года! В сентябре! Никакой угрозы не было бы! А директор Дамблдор слишком много на себя берёт ответственности! Делает из себя всезнающего, а толку? Он даже не понял, что Гарри пропал! Гарри мог бы уже быть мёртв столько раз и никто не заметил! — Дамблдор — старый и мудрый волшебник, который прошёл не одну войну и не одну гражданскую войну, — огрызнулась Гермиона и её волосы будто ещё больше распушились от силы гнева, волнами исходящей от неё, — он знает, как может действовать Волдеморт и делает всё, что в его силах, чтобы победить его! И он не виноват, что Наземникус оказался некомпетентным идиотом, что практически продал Гарри ради котлов! — Ха, — надменно протянула младшая Уизли, — умный, мудрый волшебник. Знает как вести войну, говоришь? — Её глаза сощурились, а голос упал до шёпота. — Тогда за что умер мой отец, Гермиона? Тебе сказали, за что? Повисла тишина. Гермиона нахмурилась в недоумении, как и остальные Уизли, глядя на младшую сестру. Джинни уверенным жестом перебросила волосы. Гарри подумал, что она выглядела удивительно по-взрослому в этом гневе, с ядовитыми словами, с жаром в её движениях. Каким-то образом девушка четырнадцати лет казалась намного старше, чем когда Поттер видел её в последний раз. В ней было что-то отчаянное и надломанное, в то же время острое, как рапира. — А я узнала. Мама не заглушила свой разговор с Биллом. Оказывается, папа охранял какую-то дверь в Министерстве, когда змея напала. Вот, что говорилось о «дежурстве» в их разговорах раньше летом. Что-то важное для Волдеморта, вот что там хранилось, но, угадай что? Это Отдел Тайн. — И что же? — Было очевидно, что Гермиона барахтается и отчаянно не хочет показывать этого. Джинни же, торжествовала от того, что знает что-то, чего не знает Грейнджер и теперь тянула момент для этого. — Очевидно, это достаточно важно, чтобы Дамблдор посчитал достойным защиты. — Нет, Гермиона, — снисходительно улыбнулась Джинни, — ты ведь не так хорошо изучила Министерство, да? Отдел Тайн — это департамент не подконтрольный Министру и Министерству в частности, несмотря на то, что они соседи в помещении. Это отдел, где занимаются изучением магии и самых тайных разделов волшебства. Например, Хроновороты. На самом деле никто особенно и не знает, что там находится на самом деле. Я узнала это от Чарли, — пояснила она, — когда говорила с ним. После школы Отдел Тайн пытался сманить его к ним на работу из-за его таланта в общении с магическими животными. По-видимому там и их изучают. Вот он и рассказал мне. — И к чему ты ведёшь? — спросил Рон, откинувшись на спинку дивана. — А к тому, что это место невероятно защищено. — Джинни с укором посмотрела на брата. — Настолько, что оно считается одним из самых безопасных мест, наравне с Хогвартсом и Гринготсом. — Девушка окончательно успокоилась от своего взрыва эмоций и краснота стала сходить с её щек. — И Дамблдор думает, что Отдел Тайн нуждается в дополнительной охране? — Но мы не знаем, к чему так стремиться Сама-Знаешь-Кто, — медленно произнесла Гермиона и торжество уверенности в себе медленно вернулось к ней, — и то, что он послал змею, только доказывает это. Дамблдор был прав, что поставил защиту. — Или же защита и привлекла змею, — вновь огрызнулась Джинни. — Оборотное зелье, — вдруг сказал Рон. Все удивленно обернулись к нему и тот покраснел в смущении. — Если Сам-Знаешь-Кто так хотел туда попасть, что мешало бы ему замаскироваться под одного из своих Невыразимцев и проникнуть туда? Никто бы и не узнал. Как там зовут того парня? Руквуд? — Вау, Рончик, — ухмыльнулся Фред, — у тебя голова варит-то. — Я просто вспомнил, — Рон открыл рот и тут же заткнулся, когда Гарри и Гермиона с силой и синхронно пнули его не так тонко, — Ай! Э-э, я имею в виду Грюма! Да, Лже-Грюма! Рон быстро закивал. Никто не купился, но невозмутимые лица Гарри и Гермионы говорили, что они ничего не услышат. — В любом случае, Тому уж точно достаточно просто взять Оборотное зелье и никакая охрана не остановит его. Никто даже не узнает, что он был там. — Джинни покачала головой. — Так за что умер наш папа? Мы его дети, его семья, и Дамблдор не считает нужным сказать нам это? Что там такого важного охранялось? Неужели мы не имеем права знать? — Мама знает, — вздохнул Джордж, — и она в порядке с этим. Она зла, но не хочет говорить нам, так что… — Он пожал плечами. — Вот именно, — огрызнулась Джинни. — Взрослые считают, что могут держать всё в секрете, но какое право они имеют? Какое право имеет Дамблдор, решая, что мы должны знать или нет? Папа — это папа и я хочу знать за что он умер, чёрт возьми. — Девушка вновь стала кипеть, злобно рыча. — А Гарри? — Она пристально посмотрела на Гермиону. — Там Сириус и Гарри даже не мог поговорить со своим крёстным нормально. Эта война касается его больше всех в самом штабе, Гарри сделал больше всех тех людей, чаще всех встречался с Томом. Он мог бы рассказать о Томе, о том какой он теперь больше всех! Уж точно больше половины того сброда, что яшкается у Сириуса и протирает стулья. Что они все делают? Они действительно борются с Волдемортом или нет? Потому что что-то не похоже! — Джинни, — подал голос Гарри, чувствуя себя удивительно спокойно из-за всего этого спора. — Ты права и в то же время нет. — Что?! — воскликнула она, обернувшись так круто, что её рыжие волосы взметнулись на другое плечо. — Из всех людей, я думала ты поддержишь меня, Гарри! Мне лично надоело не знать, что они делают! Я хочу знать, за что мы воюем, что защищал папа, что отдал жизнь по приказу! Голос её был и обидчивым и всё ещё злым. Гарри открыл рот и закрыл его. Некстати всплыли слова Лави и Канды. «Это война. Пора привыкнуть, что люди умирают. Ничего не поделаешь.» — Я не согласен с тем, чтобы от нас всё держали в тайне, — признал он, — мне это не нравится так же сильно, как и тебе. Если бы Сириус умер ради какого-то задания, о котором я ничего не знал, я бы пошел громить кабинет Дамблдора и требовать ответов. Я тебя прекрасно понимаю. — Гарри перевёл дыхание и отвёл взгляд от яростных голубых глаз, уставившись на руки в перчатках. — Однако, сейчас не время сомневаться друг в друге. Помните песню шляпы в начале года? Нам надо объединиться перед борьбой и доверять друг другу. Потому что если мы не сделаем этого, то станем лёгкой добычей. Повисла пауза. Джинни сдулась. Она плюхнулась на диванчик и какое-то время в молчании было слышно только постукивание колёс под ногами. — Дамблдор ошибался, — признал Поттер, когда никто больше не спешил говорить. Он поднял глаза и увидел, что все Уизли и Гермиона пристально смотрят на него с поразительным вниманием. — Он не должен был оставлять меня на каникулах у Дурслях. Он не должен был скрывать от вас, семьи мистера Уизли, за что он умер. Я уверен, там есть ещё вещи, которые он не должен был делать или должен был сказать. Взрослые не должны были отстранять нас и оставлять в неизвестности. Мы уже не дети. Это и наша война тоже. К сожалению. — Но мы не можем сомневаться в Дамблдоре, — эти слова дались ему с трудом, учитывая сомнения, что тлели в его собственной душе, — потому что у нас нет никого, кто бы знал Тома Реддла так же хорошо, как он. Я… Я думаю… Я думаю, мы должны делать то, что можем. — А что мы можем? — спросил Фред. Гарри слабо улыбнулся. — Обменяться информацией. Это заставило замолчать их всех. — Потому что я тоже кое-что узнал. Я хочу извиниться, что многое утаил за эти пол года. Рон, Гермиона, я не должен был сомневаться в вас и так злиться. Я вёл себя как эгоист, потому что это не ваша вина в том, кто и что говорит вам. Если вы дали слово, это не моё право, чтобы вы его нарушили. — Гарри отвёл глаза, проглатывая горечь. — Так что я прошу прощения. — О, Гарри, — Гермиона часто-часто заморгала, скрывая повлажневшие глаза. Она потянулась и сжала его руку в своих. — Никто из нас не злился на тебя. Мы с Роном всё прекрасно понимаем. Это ты должен нас простить. Джинни права в том, что мы должны были рассказать тебе всё в Хогвартсе, как только приехали. Вместо этого я подумала, что есть причина не говорить. Я ошиблась. И за это прошу прощения. Было странно слышать не только то, что Гермиона Грейнджер ошиблась, так как у неё из всех троих всегда были лучшие суждения, но и так же странно, что она признавала свою ошибку. Гарри честно не мог вспомнить, когда такое происходило последний раз. Чаще Гермиона оказывалась права. Почему-то эти мысли облегчили тяжесть на плечах и Гарри улыбнулся гораздо свободнее. — Да, дружище, — Рон тоже ухмыльнулся, хлопнув Поттера по плечу, — мы с Гермионой провалились как друзья. — Я прощаю вас. — Гарри покачал головой. — Давайте просто пойдём дальше. Все трое кивнули. — Ладно. — Гарри покачал головой. — Давайте начнём. Я собирался по приезду поговорить с Дамблдором и чтобы вы двое, — он кивнул на двух погодок с ним, — были там. Это бы избавило меня от необходимости говорить одно и то же дважды. Нет, Гермиона, я не влип. Ну, относительно. Я жив и всё хорошо. — Совершенно не успокаивает, — пробормотал Джордж и его близнец закивал. — И ты хотел оставить нас за бортом? Оба парня синхронно выгнули брови так, как это делал Снейп. Джинни точно заметила это сходство и прыснула, прикрыв лицо рукой. — Ну, нет? — Гарри, — Джинни покачала головой, — неужели мы должны ещё раз поговорить об утаивании информации? — Ладно, ладно, — Гарри поднял руки в знаке капитуляции. — Начнём мы, — влезла Грейнджер. Она полностью повернулась к Гарри. — В конце нашего четвёртого курса после Турнира, когда Сами-Знаете-Кто возродился, Дамблдор сразу же собрал Орден Феникса. Орден Феникса — это организация созданная во время первой войны для противостоянию Сами-Знаете-Кому. В неё входили самые разные люди, но больше половины старой гвардии либо мертва, либо искалечена, либо не пожелала возвращаться обратно в Британию после окончания всего. Дамблдор сразу же стал собирать людей и организовывать всё. — Дом Бродяги, — произнёс Рон после мучительного выражения лица, — накрыли Филаделиусом. Мы не можем сказать тебе адрес из-за этого, поэтому просто назовём его штабом. Гарри кивнул. — Из-за огромных старых заклинаний, а также новых, наложенных Дамблдором, Грюмом и другими, штаб стал очень безопасным, — продолжила Гермиона, — и Орден мог спокойно проводить свои заседания там. Миссис Уизли летом организовала уборку и я тоже приехала к ним и помогала. Мы все в основном этим и занимались в то время. — Нас не пускали на собрания, — подхватил Фред, — потому что никто из нас не совершеннолетний и нам не позволено быть на собрании, а мы с Грегом не были допущены нашей матерью. Мы пытались подслушивать, из-за того, что мы жили в штабе, мы всё равно знаем кое-какие вещи и некоторых членов Ордена. — Сириус, Ремус, наша мама и папа, Билл и Чарли, Наземникус, Тонкс, Кингсли, Эмилина Вейнс, Боунс, Грюм, Гестия Джонс, Дедалус Дингл, Элфиас Дож, Арабелла Фигг, — перечислял Джордж, — а так же Снейп. — Снейп? — Гарри не знал, почему он даже удивился услышав об этом, но какая-то его часть думала, что Дамблдор не станет посвящать своего шпиона во все части. — Да, — мрачно кивнул Рон, — Дамблдор доверяет ему и Снейп, оказывается, что-то вроде двойного шпиона. Вот только я не верю в это ни разу. Снейп склизкий гад и членство в Ордене не изменило ничего. Хотел бы я знать, что его держит там. Вообще-то Гарри тоже хотел бы знать. Он знал, что это из-за Снейпа погибли его родители, но он не хотел говорить этого сейчас. — Снейп — шпион, — указала Гермиона, — было бы странно, если бы он изменил своё отношение так показательно. Рон закатил глаза. — Неважно, — вздохнул Гарри. — Но Арабелла Фигг? Это же женщина, которая жила по соседству с Дурслями! Она волшебница? — Сквибб, — покачала головой Джинни, — был большой скандал, что она даже не заметила твоего исчезновения. Оказывается, миссис Фигг поселилась по соседству в начале чтобы присматривать за тобой после первого падения Тома, а потом так и осталась. Когда Том вернулся, она вновь должна была следить за тобой, тогда как её дом был подключен к камину и был перевалочной базой. Очевидно, это прекрасно сработало. — Ты уже знаешь Чарли и Билла, это наши братья, — сказал Фред, — Тонкс и Кингсли — авроры и наши информаторы из аврората, Боунс — глава ДМП, Грюма ты тоже помнишь. Он не сильно отличается от того, как Крауч-младший изображал его, такой же параноик и ужасающий волшебник. — В его голосе слышалось восхищение. — Гестия работает клерком у Министра, Дедалус… Кем он работает? — Работал с папой, — сказал Рон. — А, да, — щёлкнул пальцами Джордж, — ну, теперь он уже глава. Ладно. Тогда у нас ещё есть Вейнс и у неё есть какой-то бизнес, плюс она занимается исследованиями. Зимой присоединилась Флер, но, я уверен, что это просто ради Билла. — Флегма, — буркнула Джинни, скривившись. Гарри подавил удивление. — Все пытались скрыть от нас твоё исчезновение, — вставил Рон, — но у них это не очень хорошо получилось. — Я думала, тебя будут искать, но Дамблдор сказал, что нет смысла, — Гермиона поджала губы, — так что же происходило с твоей стороны? Гарри покорно начал объяснять всю ситуацию с тем, как он гулял летом, нападение Акума, появление Канды, Невинности, поход к Ордену и объяснение технических деталей о войне, скрытой от остального мира. Он объяснял только сухо и коротко, пропустив много частей и не сказал почти ничего о миссиях, кроме как того, что это его задание — принести Невинность в Орден. — Во Франции я встретил Флер, — заявил он после того, как глотнул воды. Его слушатели были внимательно и Гарри был благодарен, что его не перебивали, — она помогла мне с делом, так как я был ужасен в французском языке. Она же мне и рассказала, что всё равно поедет в Англию, хотя я не знал, что она пошла в Орден Феникса. Я не поддерживал с ней связь и общался только с её младшей сестрой Габриэль, она приносила некоторую интересную информацию и мы просто общались. С Амбридж это стало сложнее. Потом он вновь говорил о встрече с Люпином и как он рассказал намёками и окольными путями о происходящем. После этого были некоторые хмурые лица за то, что Люпин ничего никому не сказал, а также Гермиона злилась из-за того, что мужчина позволил Гарри подвергать себя опасности, но сам Поттер просто пропустил это не в состоянии спорить — хотя и видел как в будущем этот спор поднимет свою голову. Он только указал, что поддерживал как мог связь с Люпином и держал его в курсе. Он только коротко коснулся своего путешествия по Канаде и встречи с вампирами, а так же всей той истории в целом, что заставило его слушателей побледнеть. Гарри закончил тем, что получил письмо о том, что его пропажа была обнаружена и Дамблдор хотел бы поговорить с ним — вот почему после приезда он пойдёт к нему. Гарри не знал, сколько он говорил, но за это время за окном уже начался снег и он становился только чаще, отчего дальние ветви леса, проносящегося мимо, было почти невозможно разглядеть сквозь пургу. — Так, ты теперь экзорцист, — пробормотал Рон, пока остальные отходили от шока, — Гарри, это очень, очень опасно. Церковь сжигала волшебников. — Вообще-то, не только церковь была виновата в Охоте на Ведьм, — сказала Гермиона усталым тоном, — из-за того, что волшебники издевались над магглами, всё и началось. Нет там правых или виноватых. — Даже если и так, это всё ещё опасно, — покачал головой парень. — Разве это не нарушение Статута? — Технически, у Церкви особые отношения с законами, — задумчиво протянул Джордж и Фред закивал. — Да, там действительно сложно всё. Билл как-то говорил об этом. Что-то о том, как Статут не распространяется на членов Церкви, но всё зависит от иерархии. Министерство действительно ненавидит их за это. — Это так, и в Чёрном Ордене даже есть волшебники, — кивнул Гарри. — С этим нет никаких проблем. Подожди, что Министерство знает о Ватикане? — Понятие не имею, — пожал плечами Фред. — Но это общеизвестно, на уровне слуха, что Церковь и Министерство не ладят. Они замолчали, а потом обсуждали больше мелочи о Чёрном Ордене, но Гарри не мог многое рассказать. Напряжение, царившее в купе, немного спало. Буря за окном наводила сонливости и подросток вновь привалился к окну, прикрыв глаза под спор Рона и Гермионы и шутки Фреда, Джинни и Джорджа. Его укачивало стуком колес, а Уркампи мягко шевелился на его груди, но не выходил. — Так это все экзорцисты носят пальто с золотом? — Голос Рона прорезал дрёму и Гарри уставился на друга напротив. Его лицо сморщилось в смущении. — Нет, только генералы, — проворчал тот, вновь прикрыв глаза. Видимо в какой-то момент Джинни с близнецами ушла, потому что остались только Рон и Гермиона. — Генералы? — спросила Грейнджер. — Да. Меня повысили незадолго до отъезда. — Он повернулся и, чувствуя пристальное внимание, понял, что отвечать придётся полностью. Он уставился на Гермиону, которая пристально смотрела на него. Взгляд Рона блуждал по одежде. — Не все становятся генералами, там много подводных камней, но я прошёл точку синхронизации и есть свободная позиция. — Свободная позиция? — переспросил Рон таким тоном, что явно не хотел знать ответ, но любопытство было болезненным и он спросил. — Генерал Йегер умер недавно и я занял его позицию. — Так, — начала Гермиона после момента тяжёлой тишины. — А покажешь Невинность?***
Гарри раньше никогда не уезжал зимой из школы, поэтому вид заснеженных холмов, покрытого кромкой льда Чёрного Озера, кривых голых деревьев на фоне тихого снегопада и кусачий мороз был для него чем-то новым и дарил что-то тёплое в груди, сродне счастью. Вид был очень красивым, особенно когда кареты с фестралами подъехали ближе и жёлтые огни в окнах стали виднее. Вечер был приятным, но холодным даже в закрытой карете. Они проехали в тишине через ворота и вышли, а после направились в школу вместе с студентами, вереницей тянущихся вперёд. Войти в тёплый холл было просто блаженством. Обычно в стенах школы вне комнат или некоторых кабинетов было не тепло, но, по сравнению с улицей, даже просторный и продуваемый холл был более приемлемым. Была уже середина обеда. Гарри опустился за стол и осторожно посмотрел на знакомых и окружающих. Люди, увидев его, опять же шептались и шарахались, некоторые из Чайного Клуба не так тонко поглядывали на него, а братья Криви даже заулыбались и весело помахали с другого конца стола. За столом профессоров тоже перестановок не было, если не считать того, что Хагрид был там и Амбридж не удалось выгнать его. Сама Амбридж сидела на своём месте и её лицо выглядело похожим на жабу. Её глаза уставились на него на несколько секунд дольше с пристальным вниманием, а большой рот скрыт за кубком. Они встретились взглядом с ним и Гарри впился пристально в неё. Какое-то время они так и бодались взглядами и Амбридж сдалась первой. — Что? — спросил он, увидев как Рон и Гермиона смотрят на него. — Ничего, — протянула девушка, накрутив лапшу с подливой на вилку, — ты был увлечен взглядами с Амбридж. — Я просто убедился, что она никуда не делась, — Гарри вздохнул и быстро глянул на Дамблдора. Тот, к удивлению, смотрел на него и коротко кивнул с намёком. Директор показательно развернул шоколадную лягушку и с удовольствием съел. — Пойдёшь говорить с Дамблдором потом? — тихо спросил Рон, чуть склонившись к нему через стол. Гора еды на его тарелке была большой и парень ел как не в себя. — Тебя проводить? — С чего бы? — удивился Гарри. — Я так понял, что вы решили не идти со мной, я же вам всё рассказал. — Ну, — он неловко прокашлялся и переглянулся с Гермионой. — Ты действительно неважно выглядишь. — Я не упаду в обморок или что-то ещё, — раздражался Гарри, — но нам надо будет поговорить потом. Я не всё рассказал тогда. — Я догадалась, — вздохнула девушка, отставив пустую тарелку, — тогда мы подождём тебя и поговорим, м-м, в Выручай Комнате? — Тогда встретимся там, — кивнул Гарри, поднявшись из-за стола, — возьмите Карту и Мантию с собой. Поттер вышел и краем глаза заметил как Дамблдор тоже стал собираться вставать. Амбридж не смотрела на них и подросток посчитал это удачей, что женщина не сможет вмешаться в сложный разговор. И, Бог, это действительно будет тяжёлый разговор. Горгулья при входе в кабинет Дамблдора отпрыгнула резво в сторону сразу же, как он подошёл к ней, не дожидаясь пароля. Её крылья двигались, когда она потянулась и подозрительно посмотрела на него. — На что уставился? — грубо проскрипела она. Гарри закатил глаза и шагнул дальше. Дамблдор уже был в кабинете. Там было тепло, золотистый свет многих свечей заливал пространство, а Фоукс, дремавший на жердочке, выглядел неземным существом. Блики плясали на его ярких перьях, а длинный хвост свисал вниз. Он действительно был похож на голема, которого Гарри создавал с Годриком, но будто ярче и более насыщенный жизнью. — Он возродился неделю назад, — раздался тихий голос Дамблдора, когда он отошёл от шкафа. Его взгляд задержался на спящей птице и Гарри рядом с ним. Старик всё ещё избегал взгляда и старался не смотреть на него. — Но уже очень красив, отрастил почти все перья. — Фоукс не выглядит маленьким, — ответил Поттер и сел в кресло перед столом. — Фениксы растут удивительно быстро. Всего за две недели они достигают своего обычного размера и восстанавливаются. — Дамблдор сел за стол и сцепил пальцы перед собой, смотря куда-то на плечо. У Гарри что-то внутри неприятно сжалось и он не мог не вспомнить все обиды, которые держал внутри, даже самые детские и нелогичные. — Но ты уже знаешь об этом. — Да. За окном пролетела птица, громко крича. Снег прекратился. Тишина растягивалась, когда они не смотрели друг на друга. Это было глупо. — Вы хотели поговорить? — вместо этого спросил Поттер, потому что ему ещё говорить с Роном и Гермионой, а ещё хотелось бы поспать. — Верно, — вздохнул Дамблдор и прикрыл глаза, — я хотел бы знать, почему ты никому не сказал, что ушёл от Дурслей. Разве ты уже забыл о защите Лили, которая укрывала тебя от Волдеморта? Это было очень опасно, Гарри, ты должен был рассказать мне о ситуации и я бы уладил её. Тебе бы не пришлось ввязываться в совершенно чужую войну. Гарри не хотел оправдываться. Он сделал то, что сделал. Теперь подросток подумал, что мог уйти из желания сделать всё на зло. Этот огонь бунта в нём не угас и да, он ушёл не думая о последствиях. Он точно не представлял себе, что всё обернётся так, как зимой на каникулах. Сказать ли правду? Сказать ли, что он чувствовал себя заброшенной игрушкой, которую решили поставить на полку в перерыве? Он облизал губы. Нет. Какое дело Дамблдору до его чувств? Директор не думал об этом, когда запретил его друзьям и крёстному писать. — Какое теперь это имеет значение? — Гарри пожал плечами, отворачиваясь. — Что сделано, то сделано, и я не стал бы менять своё решение если бы мог. И вы бы тоже не смогли ничего сделать. Ни с таким человеком как Рувелье. Этот человек не отпустил бы Гарри и только создал бы проблем. — Ты удивишься, что у меня есть достаточно влияния, чтобы хотя бы добиться разговора с Папой, — мягко вздохнул директор. — Там был бы нужен разгор не с Папой, — Гарри прикусил губу, — и с кем бы вы не говорили, все сказали бы то же самое. Я должен был бы стать экзорцистом, потому что Невинность выбрала меня. Я уверен, что вы не хотели бы начинать ещё и этот конфликт, имея Волдеморта на хвосте. Не надо вмешиваться — это не имеет смысла. — Гарри, — Дамблдор звучал устало, но подросток перебил его. — Не надо, — надавил он, — я не хочу уходить. У меня есть люди о которых я забочусь, у меня там друзья. Я никуда не уйду и не оставлю их. Я теперь генерал, меня просто не отпустят. Дамблдор всё ещё не смотрел на него. У Гарри скрутило живот от этого неприятного чувства. Он ощутил большое желание уйти отсюда. Мягкое сияние света, блики на перьях Фоукса, тихое шуршание странных артефактов уже не успокаивали и не расслабляли. Кабинет был слишком тёплым, слишком душным, слишком аккуратным и уютным. — Ясно, — прикрыл глаза директор, — тогда расскажи, пожалуйста, что случилось в тот день? И ему пришлось вновь повторять ту историю из июня. Это уже был второй раз за день и начинало надоедать. Гарри постарался рассказать как можно быстрее и уйти. Он уже не хотел говорить с директором, когда он так показательно игнорировал его. Почему? Потому что в нём был кусок души Волдеморта? Вот как Дамблдор относился к нему? Как к чему-то не достойному внимания, теперь, когда теория старшего волшебника подтвердилась и Гарри действительно нёс кусок души тёмного мага. Считал ли он Гарри опасностью? Как он планировал избавляться от этого фрагмента? Он не знал и не очень-то хотел знать. Было обидно. Дамблдор никогда не был тем человеком, к которому Гарри бы пошёл за советом или с проблемой, но он так же никогда не отталкивал подростка поведением или действием. С пятого курса, после возвращения Волдеморта всё пошло наперекосяк. Дамблдор молчал, когда Гарри закончил. — Могу я посмотреть на Невинность? — спросил старый мужчина после паузы. Нерешительно, Поттер вынул меч из невидимых ножен под халатом. Он положил клинок на стол и Дамблдор с великой осторожностью склонился так низко, что его усы чуть не упали на металл. Как можно скорее, Гарри убрал Годрика обратно до того, как рука Дамблдора потянулась к карману с палочкой. Гарри не хотел, чтобы кто-то смотрел на его Невинность, не уверенный, что это не испортит меч. — Что с твоими руками? — неожиданно спросил старик, его взгляд упал на узорчатую правую и левую с вырезанными словами. — Это ничего. — Гарри. Пожалуйста. Это шрамы, ты должен сходить к мадам Помфри. — Я уже был у Матроны и Хевласки. Всё нормально, — отмахнулся подросток, но Дамблдор рискнул посмотреть на него. Гарри вздохнул раздраженно, — это от переутомления. — Чёрный Орден заставляет тебя работать на износ? — Меня никто не заставляет и я не работаю на износ. Если Смотритель хотя бы попытается, то Матрона сдерёт с него шкуру. — Серьёзно заявил он. Хотя Гарри не был уверен, что она сможет сделать многое против Рувелье. Линали говорила, что она пыталась защитить её от Рувелье. Это было очень мило. — Этот шрам должен пройти за неделю. — А надпись? Гарри вспомнил, почему он не говорил об этом никому. Потому что не верил, что Дамблдор сможет сделать что-то с Амбридж и Гарри не хотел доставлять этой женщине удовольствие, показывая, что он так легко проболтался о такой ерунде. Это было только между ними. Но что он должен сказать? — Это не имеет значение. — Гарри, это выглядит как Кровавое Перо, — теперь Дамблдор действительно выглядел встревоженным. — Разве мы не хотели поговорить о Чёрном Ордене? — вместо этого спросил подросток. — Почему вы не смотрите на меня? Почему вы запретили Рону и Гермионе писать мне что-то летом? Почему я не мог жить с Сириусом? Если бы я жил с ним, ничего бы этого не произошло. И кусок Волдеморта возможно всё ещё жил бы в нём, пока Гарри не умер. Он мог бы даже умудриться убить Волдеморта и не узнать о куске в себе, из-за чего Волдеморт бы вернулся. Директор, казалось, бросил предыдущую тему и Поттер был благодарен за это. Ему не хотелось говорить. — Я прошу поверить тебя, что у меня были лучшие суждения. Дом Дурслей был надежно защищен, но, как оказалось, Наземникусу не стоило доверять так сильно. Я должен был не расслабляться, когда лето прошло мирно. Ты мог бы умереть и никто не знал. — Он вздохнул. Выглядел старым. — Письма могли быть перехваченными и я не был уверен, что никто не проследит. Как ты помнишь, у тебя уже был опыт с перехватом почты с Добби. Это было слишком опасно. — Тогда почему вы не рассказали ничего в школе? — настаивал Гарри. Как только он задал этот вопрос, то понял, что не услышит ответа. — Ты ещё молод, Гарри, ты не должен участвовать в военных действиях. Твоя задача — учиться и радоваться молодости, а не стремиться в бой. Впрочем, похоже, я не смог удержать тебя от этого. — Волдеморт не смотрел на мою молодость, ни когда воскрешался, ни когда пытался украсть камень и не в Тайной Комнате, — пробормотал он. Директор взял конфету из вазы, сделал приглашающий жест — Гарри отказался — и сунул ту в рот. Какое-то время он жевал, будто оттягивал ответ. — И мне жаль, что я не смог сохранить тебя в безопасности, Гарри. Это была моя ошибка. Я организовал присмотр за тобой, установил дополнительные защитные чары на дом Дурслей и район, в надежде, что как только какой-то Пожиратель с меткой явится, я буду предупрежден. У Дурслей тебе ничего не грозило и, я надеялся, что ты проведёшь беззаботное лето, отдохнёшь перед началом школы. Газеты не были добры к тебе и я хотел дать тебе тот клочок мира, пока ты не вернулся бы обратно. Гарри покивал. Он октрыто закатил глаза. — Да, отдых у Дурслей. Конечно. Дамблдор посмотрел на Фоукса и свет свечей плясал на его лице, делая его старее с теми видимыми морщинами, что уже были на коже. — Да, Дурсли не были добры к тебе. Это тоже моя ошибка, что я проигнорировал все сообщения Арабеллы. Каждый раз, когда она выражала озабоченность поведением Петуньи и её семьи, я всегда закрывал глаза. — Директор тяжело вздохнул Его руки, сплетённые под подбородком, слабо подрагивали, едва заметно. — Я всегда говорил себе, что этого не может быть. Я директор и я видел разных детей, как в молодом возрасте, так и в позднем. Каждый раз, когда она писала мне о том, что Дадли Дурсль может быть жестоким, я говорил себе, что он ребёнок. Что все дети могут и любят шалить, они молоды, это пройдёт и я не имею права вмешиваться в семейные отношения ещё больше, чем уже позволил себе когда-то. Когда Арабелла говорила, что ты слишком много работал, я вспоминал своё собственное детство, когда сам помогал семье. Нет ничего странного в том, чтобы ребёнок помогал своим родственникам. Он вздохнул. Гарри затаил дыхание. Он хотел услышать, что Дамблдор хотел сказать, поэтому жадно ловил каждое слово. — Когда Арабелла сказала, что Вернон и Петунья не любят тебя так, как ей хотелось бы, я сказал себе, что не все отношения между племянниками и его родственниками крепки. Опять же, это не то, что я мог бы исправить. Никакая магия не может заставить людей любить искренне друг друга. Все заботы, которые Арабелла выражала, не казались мне серьёзными. Я признаю это, Гарри. Я не обратил внимание и это моя ошибка. — Я жил в чулане под лестницей первые десять лет, — сухо сказал Гарри. — Неужели это не было вам намёком? Дамблдор наклонил голову, как бы признавая его злобу. — Я не мог исправить прошлое, а когда я узнал об этом, ситуация уже изменилась. Разве тебя не перевели в спальню на следующий день? — Гарри кивнул. — Да. — Когда я оставил тебя в ту ночь на пороге их дома, Минерва предупреждала, что я совершаю ошибку. Что Петунья не будет подходящей кандидатурой, она не признает тебя. Я не верил, что предостережения моего заместителя исполнятся. Кроме того, даже если бы мог, я бы не стал помещать тебя куда-то ещё. Петунья — единственный кровный родственник Лили. Моё упущение в том, что я не стал контролировать ситуацию больше, решив, что уже навредил семье своим вмешательством. Моё упущение в том, что я игнорировал Арабеллу, находя всевозможные оправдания поступкам Дурслей. Я не имею права на твоё прощение, Гарри, и не жду его. Но я прошу прощения. Было удивительно, как сильно ветер завывал на улице и как сильно его было слышно внутри башни. Гарри откинулся на спинку кресла, уставившись в потолок и прикрыв глаза. Он ждал этих слов, ждал извинений, но теперь, услышав их, легче ему не стало. Что толку слышать их сейчас? Прошлое не изменить. — Если я что и понимаю теперь, так это то, что все мы люди. И все мы способны ошибаться, будь нам десять лет или сто, — вздохнул он. — Это то, что делает нас людьми. С достоинствами и недостатками, с удачей и не удачей. — Это очень мудро, — слабо улыбнулся старец и его усы чуть дёрнулись. — Мне не легче от ваших слов и извинений. Они не изменят того как я рос, не изменят вообще ничего. — Он в который раз вздохнул и сел, разминая шею, поглядев на директора. Тот быстро отвёл взгляд. Гарри криво улыбнулся. — Но это прошлое. У меня просто нет сил обижаться на то, что было. Поэтому я прощаю вас при условии, что вы извлечёте из этого урок. — Ты действительно сильно вырос, — тихо сказал старик, слабо улыбаясь в сторону. — Я оправдаю твоё доверие. Вдруг раздалась трель и Дамблдор поднял голову к часам. — О, уже поздно. Почему бы тебе, Гарри, не поспешить к себе в спальню и как следует отдохнуть? Мы можем продолжить наш разговор в другой день.
