О гражданских и тайных войнах

      В воскресенье вечером они собрались в укромном уголке библиотеки во второй половине дня. Домашнее задание только-только было закончено, чернила подсыхали на эссе для Снейпа о медовой воде и её использовании в зельях. Несколько других пятикурсников сидели за столами с такими же сосредоточенными лицами, что и у семикурсников. Мадам Пинс периодически курсировала от стеллажа к стеллажу, убирая книги на места и злобно смотрела на каждого, кто поднимал голос слишком громко. Несколько первокурсников с Пуффендуя испуганно сжались под её взглядом.       После вчерашнего приключения Гарри чувствовал новые синяки на спине, но не имел времени намазать их. Гермиона более аккуратно двигала левой рукой, а Рон постоянно морщился, когда разгибался. Гарри пообещал себе выдать лекарства друзьям.       Было удивительно, но никто не заметил их отсутствия в субботу вечером после занятий. Чайный Клуб даже не спрашивал, почему они закончили раньше срока. Никто их не тревожил и не беспокоил, никто не искал, и складывалось впечатление, что исчезновение двух старост и Гарри одновременно не насторожило никого.       Перед ними лежали несколько исторических книг по Слизерину и его семьям. Гермиона сосредоточенно листала их, пока Рон разглядывал сломанное кольцо, положив голову на стол. Гарри отзеркалил его позу и просто ждал.        — Ещё раз, почему мы это делаем? — спросил он.        — Я хочу знать, что это за кольцо, — просто ответила Грейнджер, прикусив губу, — это может дать нам направление для дальнейших поисков.        — Может быть это семейная реликвия? — предложил Рон.        — Может быть, — согласилась девушка, — но это же глупо. Ты сам видел как жили Гонты, наверняка всё наследство было растрачено и осталось только кольцо, которое они хранили. Почему они не продали и его тоже? Потому что оно может быть особенным. Важным.        — Ты не понимаешь. Для некоторых чистокровок, а особенно для таких, как Гонты, семейная реликвия — дороже всего. И, из того, что мы слышали о Гонтах, я не особенно-то удивлён, что его не продали. Ты думаешь, может быть что-то ещё? — понял Уизли. Гермиона кивнула.        — Да. Гонты были нищими, но цеплялись за свой статус крови. Наверняка это кольцо было ценным, раз его не продали и Волдеморт посчитал его достаточно значимым, чтобы сделать то, что он с ним сделал.        — Гонты — потомки Слизеринов, — после тихой паузы предложил Гарри, — может, это их кольцо?        — В «Хогвартс: История» говорится о реликвиях основателей, — ответила та, — меч Годрика Гриффиндора, диадема Кандиды Когтевран, кубок Хельги Пуффендуй и медальон Салазара Слизерина. Все они были утеряны в веках, а книги сохранили приблизительные рисунки, но у нас есть меч на руках, а значит где-то есть и другие. Я хочу посмотреть, могли ли Гонты хранить и медальон, когда тот пропал. Известно, что все реликвии утеряны.       Гарри понял, что Гермиона предполагала, будто бы кольцо могло принадлежать не просто какому-то Слизерину, а самому основателю Хогвартса. Это объяснило бы, почему кольцо не было продано. Если медальон был утерян уже давно, то за вторую реликвию держались бы, каким бы не было положение семьи.        — Мог ли Волдеморт найти и другие реликвии основателей? — спросил Рон. Он поднял голову и откинулся на спинку стула, устремив взгляд на потолок в раздумьях и скрестив руки на груди. Гарри тоже сменил позу и подпёр голову, чтобы лучше смотреть на своих двоих друзей.       Гермиона замерла.        — У нас есть кольцо, предположительно от самого Салазара Слизерина. Дорогой дневник в подарок. Лоб Гарри, что было случайным. В любом случае, обе эти вещи достаточно ценны либо материально, либо как реликвия. Что, если Сами-Знаете-Кто прибрал к рукам и другие вещи Основателей?       Гермиона заложила одну книгу и потянулась к другой, начиная судорожно листать. Её взгляд быстро скользил по страницам и через несколько минут тишины она вздохнула.        — Смиты потомки Пуффендуя, — сказала она, — но у Когтеврана не осталось никого, с тех пор как дочь Кандиды умерла и род прервался. Морджанна Пуффендуй вышла замуж на Эдварда Смита в пятнадцатом веке и так род прервался.        — Смит, как Захария Смит? — поразился Гарри, вспомнив, почему имя показалось знакомым.        — Может быть? — Она пожала плечами. — Захария хвастун, уж он-то определённо похвастался бы таким родством. С другой стороны, в мире магглов это распространённая фамилия и может Захария не потомок.        — Я не хочу грабить Захарию, — простонал Рон, — я ещё не готов к такому.        — Мы будем его грабить только в том случае, если Волдеморт действительно был заинтересован в артефактах основателей, — сухо заявила Гермиона, заставив обоих парней задохнуться. Она фыркнула, вновь уткнувшись в книгу, — но я бы не выкидывала этот вариант. Как я поняла, Том Реддл был сиротой. Хогвартс для него наверняка стал домом. Он вполне мог бы пойти за такими артефактами.        — Если так и есть, — медленно произнёс Гарри, — то это значит, что он, возможно, нашёл их. И это при условии, что у Гонтов действительно был медальон — это означает ещё один гипотетический контейнер с куском души где-то там, в мире.        — Проблема в том, — неуверенно произнесла Гермиона, — что та же диадема была потеряна не пятьдесят лет назад, а целые века. Несколько столетий, почти тысячу лет её не видели. О Кубке я ничего не находила. Как о медальоне.       Они замолчали.        — Я не знаю как он мог бы найти их. Это слишком…        — Нереально, — подхватил Гарри и вздохнул. — И это при условии, что наши догадки верны, что может быть и не так. Мы гадаем сейчас. У нас ничего нет, кроме как связи со Слизерином.        — Ты предлагаешь не проверять? — удивилась Гермиона. Поттер покачал головой.        — У нас нет ничего другого, — признал он, — мы можем продолжить смотреть и поищем ещё информацию. Приют, например, и что он делал после школы. То, что нам удалось убрать один с дороги — большая удача.       Гермиона хмуро уставилась в книги. Рон вновь развалился на стуле. Гарри уставился на кольцо, когда он заметил необычный символ на камне. Осторожно, он вытащил странный чёрный камень и на свету разглядел треугольник, в который был вписан круг и всё это делилось вертикальной чертой.        — Эй, гляньте на это, — произнёс он и показал находку. Гермиона нахмурилась.        — Никогда не видела такого символа. — Она распрямилась. — Похоже на руну.

***

      Во вторник утром Гарри зашел в Больничное крыло Хогвартса к мадам Помфри, но та только покачала головой, сортируя пустые фиалы.        — Я говорила тебе в самом начале, Гарри, что у тебя нет большого таланта к исцелению, — призналась она, не глядя на него. Сам Гарри неловко стоял на месте, сжимая руку на лямке сумки, — всё, чему можно, я научила тебя. Ты в любой момент можешь прийти ко мне за практикой, но это всё.       Вежливо поблагодарив за потраченное на него время, он вышел прочь на первый урок по чарам, мысленно освобождая время от этих занятий.       Напряжение в школе нарастало, пока в среду не случилось кое-что крупное, что отвлекло всех их троих от поисков. Как обычно совы с почтой спикировали вниз и перед Гермионой остановилась одна из них, бросив её туго свёрнутый рулон «Ежедневного Пророка». Быстро отдав несколько кнаттов, девушка развернула газету так же, как и многие вокруг, и громко ахнула, прижав ладонь ко рту.        — Что? — хором спросили Гарри и Рон.       Вместо ответа она отодвинула тарелку с запеканкой и кружку с соком и положила газету. На первой полосе было десять чёрно-белых фотографий, где девять принадлежали волшебникам, а десятая — ведьме. Одни безмолвно скалились, другие нагло барабанили пальцами по рамкам своих фотографий в какой-то издевательской манере. Под каждой было имя, преступление и срок приговора в Азкабан.       «Антонин Долохов, — гласила подпись под фотографией волшебника с длинной, бледной, искривленной физиономией, насмешливо смотревшего на Гарри. — Осуждён за зверское убийство Гидеона и Фабиана Пруэттов».       «Август Руквуд, — значилось под изображением рябого мужчины с жирными волосами, который стоял со скучающим видом, прислонясь к краю фотографии и скрестив руки на груди. — Осуждён за передачу секретных сведений Министерства магии Тому-Кого-Нельзя-Называть».       Но внимание Гарри было приковано к ведьме. Она бросилась ему в глаза, как только перед ними положили газету. Длинные нечесаные волосы — в прошлый раз, когда он её видел, они были густые и блестящие. Она смотрела на него из-под тяжёлых век, на тонких губах играла надменная улыбка. Как и Сириус, она сохранила остатки былой красоты, хотя время или Азкабан сильно над ней поработали. Она так же походила на Касси своими кудрями и веками. Даже не глядя на фото, Гарри знал, что она из Блэков.       «Беллатриса Лестрейндж, осуждена за пытки, нанесшие непоправимый вред здоровью Фрэнка и Алисы Долгопупс».       Гермиона толкнула Гарри локтем и показала на заголовок над фотографиями, которого Гарри, вперившись в Беллатрису, не успел прочесть.       

МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА. МИНИСТЕРСТВО ОПАСАЕТСЯ, ЧТО «ДУША ЗАГОВОРА» СТАРЫХ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ — БЛЭК

.        — Чего? — поразился Гарри, подавившись. Гермиона быстро ткнула его локтем в бок и прошипела:        — Читай тихо!       «Вчера поздно вечером Министерство магии сообщило, что из Азкабана совершён массовый побег.       В ходе беседы с репортёрами у себя в кабинете министр магии Корнелиус Фадж подтвердил, что несколько часов назад из камер строгого содержания совершили побег десять заключенных, о чём, ввиду особой опасности беглецов, он уже проинформировал премьер-министра маглов.       » — К великому сожалению, повторилась ситуация, с которой мы столкнулись два с половиной года назад, когда из тюрьмы бежал убийца Блэк, — заявил вчера вечером Фадж. — И между этими происшествиями нельзя не усмотреть взаимосвязи. Побег подобного масштаба предполагает помощь извне, и следует помнить, что Блэк, первым в истории вырвавшийся из Азкабана, идеально подходит для роли такого помощника. Мы считаем весьма вероятным, что бежавшие преступники, в числе которых кузина Блэка, Беллатриса Лестрейндж, группировались вокруг своего вожака Блэка. Тем не менее мы прилагаем все силы к задержанию преступников и просим волшебное сообщество проявлять бдительность и осторожность. Ни в коем случае нельзя приближаться к этим лицам.»       Гарри показалось, что он прочитал какую-то ерунду и ему пришлось дважды пробежаться глазами по относительно короткому тексту, чтобы понять, что нет, Фадж не шутит и действительно верит, будто Сириус мог организовать такой побег.        — Поверить не могу, что Фадж винит Сириуса, — вздохнул он, — чёртов идиот. Смотрите, он даже говорит, что Сириус «идеально подходит для роли»!        — А что ему остаётся? — сухо спросил Рон. — Сказать, что Дамблдор был всё это время прав, а стража Азкабана переметнулась к Сами-Знаете-Кому и теперь его самые опасные союзники на свободе?        — Я так жду новых выборов, — пробормотала Гермиона, — может быть будет кто-то компетентнее.        — Или Волдеморт добьётся большего влияния и посадит своего человека в кресло, — мрачно сказал Гарри. Он ещё раз посмотрел на первую полосу. — Хотя с Фаджем ему и делать этого не надо. Не могу поверить, что он такой идиот. Как его вообще выбрали?        — Фадж был хорош в мирное время, — пояснил Рон, — поговаривали, что поначалу он всё время писал Дамблдору за советом, но теперь…       Они замолчали. Гермиона продолжила листать газету и открыла большое интервью с Фаджем. Рон вернулся к завтраку, но ел с меньшим аппетитом. Гарри осмотрел зал. Многие всё ещё читали, но тех, кто получал газету ежедневно, как Гермиона, было очень мало. Все болтали о домашнем задании, о квиддиче, ещё какой-то ерунде. Мало кто был обеспокоен побегом.       За преподавательским столом картина была совсем другой. Дамблдор был поглощён разговором с МакГонагалл, склонившись к ней — у обоих озабоченные лица — а профессор трансфигурации выглядела взволнованно. Профессор Стебль, подперев газету кубком, читала так сосредоточенно, что с её ложки капал соус. А профессор Амбридж поедала овсянку и всякий раз оглядывала зал в поисках нарушителя дисциплины. Иногда она ела ложка за ложкой и мрачно глядела на Дамблдора и МакГонагалл, занятых беседой.        — С этим надо что-то делать, — произнесла Гермиона тихим тоном.        — Что? Предлагаешь пойти искать их? Так чего искать, наверняка у Малфоев остановились, — фыркнул Рон, откусив ещё кусок омлета.        — Нет, — девушка поджала губы в раздражении, — мы должны дать свой ответ. Сейчас самое время сказать правду, когда люди начнут сомневаться в словах Фаджа и хоть немного задумаются, что, всё же может быть, Министерство не говорит всей правды.        — И что ты предлагаешь? — с интересом спросил Гарри, подперев подбородок рукой. Всякий аппетит у него пропал.        — Помните как в прошлом году я разгадала секрет успеха Риты Скиттер? — При этом воспоминании лицо Гермионы приобрело очень удовлетворительное выражение от хорошо проделанной работы. — У меня всё ещё есть контакт с ней. Мы могли бы дать ей интервью и ты, Гарри, рассказал о третьем этапе всю правду. Это могло бы заставить людей задуматься.       Гарри помолчал, обдумывая эту идею. Как бы ему не хотелось признавать, но Скиттер, скорее всего, была единственным репортером, которого читали и которая могла бы даже написать такое. Никто другой не напишет статью о правде. Конечно, повторно видеть эту ужасную женщину не хотелось, Гарри был вполне удовлетворён тем, что выкинул её из головы, но подруга была в чём-то права. Оповестить население сейчас было бы прекрасной возможностью.        — Это действительно хорошая идея, — Гермиона выдохнула с облегчением и радостно улыбнулась ему, — но кто напечатает это интервью? Уж точно не Ежедневный Пророк.        — «Придира», — вдруг сказал Рон. — Есть газета такая, «Придира». Там обычно пишут всякую ерунду и чушь, но её редактор Ксенофилиус Лавгуд. Мы могли бы договориться с Луной.        — Хм, — Грейнджер посмотрела на стол Когтеврана, где Луна была занята тем, что читала «Придиру» вверх ногами. — Можно попробовать. Тогда ты, Рон, поговори с Луной, а я свяжусь с Ритой.        — Почему я? — недоумевал Рон. — Ты же девочка!        — И что? А ты знаешь её дольше меня. Кроме того, мы обычно не очень хорошо ладим.       Это ещё мягко сказано. Рациональный ум Гермионы отказывался принимать на веру всяких фантастических существ, которых выдумывала Луна. Гарри подумал, что можно было бы попросить Джинни, но учитывая последствия, лучше не привлекать её в это. Амбридж уж точно не одобрит их затеи.       Рон вздохнул, но покорно кивнул.

***

      Пока Уизли договаривался с Луной, а Гермиона развлекалась тем, что шантажировала Риту Скиттер, Гарри после последнего урока направился к МакГонагалл для Архива. Это был идеальный момент, когда он мог сделать это один, учитывая, что после первой удачи их дела никуда не продвинулись.       Они выкопали всё, что можно о Томе Реддле в его школьные годы и собрали информацию в папку стараниями Гермионы и её чувством перфекционизма. Она так же нашла момент, чтобы записать историю старших Реддлов, записала о Гонтах всё, что они узнали и вложила письма от родителей, так как попросила их разузнать о приюте Вула. С точным адресом это дело было быстрым, и мистер и миссис Грейнджер сообщили, что сам приют давно закрылся, а на его месте строится фабрика. Ничего, что когда-то принадлежало приюту, там не осталось.       Поэтому троица быстро вычеркнула это место из своих списков возможного места хранения кусочка души.       Поиски странного символа тоже застопорились. Ночью они перерыли словари самых разных рун в Запретной секции и не нашли ничего. Гермиона становилась всё более одержимой с каждой неудачей и чуть ли не стирала зубы в порошок от досады.       Вечером Гарри поскребся в дверь профессора МакГонагалл и та взмахом палочки открыла её. Сама профессор сидела за столом и была занята проверкой домашней работы.        — Мистер Поттер? — спросила она удивлённым голосом, посмотрев поверх очков. — Что привело вас сюда? Не говорите, что ещё одно задержание, — добавила она несколько раздраженно.        — Здравствуйте, профессор, — Гарри встал у стола, — нет, меня никто не наказал. Я хотел спросить, можно ли мне попасть в Архив?       Женщина остановилась, отложила перо и посмотрела на него поверх очков.        — Садитесь, мистер Поттер, — он сел, — что вам нужно в Архиве? Уж точно не копии ваших школьных работ. — Она хмыкнула. Гарри понял, что враньё Гермионы её либо не обмануло, либо не убедило до конца. Он знал, что девушка взяла и свои копии для прикрытия, но, очевидно, у них ещё не было достаточно мастерства, чтобы одурачить МакГонагалл. Поэтому он прикусил губу. — Скажите честно или я не пущу вас туда. Вы уже замышляете какие-то проблемы.        — Мы не замышляем ничего, — открестился он от любых подозрений.        — И поэтому так много проводите времени в библиотеке? Я никогда не видела ни вас, ни мистера Уизли там, если вы не делаете что-то, что может нарушить пол сотни школьных правил или втянуть вас в беду, — строго произнесла профессор.        — Я всё равно не признаю, что мы что-то замышляем, — сказал Гарри. — Но я хотел попасть в Архив по личному делу. Директор Дамблдор рассказал вам о Чёрном Ордене?       Он решил быть честным в этом случае, даже если не совсем до конца.       Профессор МакГонагалл стала серьёзней и удивлённо взглянула на него, но кивнула.        — Да, так и есть. Он ввел меня в курс дела вашей… Деятельности.       Было отчётливо видно, как она не одобряет всё это. Гарри неловко улыбнулся и проигнорировал.        — Ну, у меня есть друг, и он сирота. В детстве он был принят бродячим клоуном и тот растил его, но вскоре умер. Мы подозревали, что этот человек может быть волшебником и я хотел посмотреть, нет ли хоть каких-то фотографий, с выпускного, может быть, или просто узнать, с кем он учился. — Он посмотрел прямо в глаза своему декану, надеясь убедить её. — У моего друга ничего не осталось о нём. Вообще ничего.       Их взгляды были скрещены, но по глазам суровой МакГонагалл Гарри понял, что победил. Было что-то мягкое и сочувственное в её выражении. Может быть она вспомнила, что сам Гарри тоже сирота, или вспоминала других сирот. Хоть какая-то информация о родителях могла быть полезной.        — Хорошо, мистер Поттер, я провожу вас туда. — Она поднялась из-за стола и расправила мантию. Голос её звучал немного мягче. — Только уберите всё за собой. Если захотите что-то взять, то скопируйте — вы знаете заклинание? — Гарри кивнул. — Хорошо. Как его зовут?        — Мана Уолкер. У него тоже должен был быть брат, но мы не знаем как того зовут, — вспомнил Поттер.       МакГонагалл вышла из кабинете и прошла по коридору. Гарри помнил по Карте куда идти, но он никогда не мог попасть в Архив, так как Мародёры не смогли подобрать пароль.       Они повернули в дальний конец коридора, где был тупик и большая статуя льва с щитом в лапах и с гривой каменных волос.        — Архив Хогвартса, — сказала она, щёлкнув палочкой по щиту. Лев ожил, встряхнул гриву и отодвинулся.        — Конечно, мадам декан, — прорычал голем, — этот с вами?        — Да, — просто ответила профессор.        — Хм. В этом столетии Архив посещают так часто…       За ним оказалась простая дубовая дверь, ранее не видимая, и МакГонагалл толкнула её, открывая винтовую лестницу. Лев с щитом за ними встал на место сразу же, как хлопнула дверь. Они поднимались какое-то время и Гарри понял, что это была одна из скрытых башенок Хогвартса.        — Это наш Архив. Он был создан ещё Основателями — тут собирались документы всех студентов Хогвартса с самого его основания, — сказала профессор, толкнув вторую дверь. Они оказались в круглой комнате, где стеллажи тянулись вверх и вверх, под куполобразный потолок. Свитки, папки, подшивки лежали на них так плотно, что можно было бы с трудом их вытащить. На полу был ковер с гербом Хогвартса и столы для работы. Чтобы эффектно достать что-то с верхних этажей тут была заколдованная плавучая платформа. — Вся информация хранится тут.       Гарри положил сумку на один из столов и растерянно огляделся. МакГонагалл встала рядом. Было тихо. Окна не было, только часы над входной дверью.        — Чем ближе дата учёбы к нашему времени, тем ниже вам нужны папки. Под потолком самые старые, а самые новые тут. На стеллажах есть даты, чтобы было легче ориентироваться. Вы можете воспользоваться платформой для поисков. Могу ли я оставить вас тут одного? — Она строго посмотрела на подростка.        — Конечно, всё будет в порядке.        — Хорошо. Тогда закройте дверь когда уйдёте и скажите мне об этом. Если вы не закончите свои поиски до комендантского часа — я зайду сюда. Вы можете прийти и поискать завтра. Если вы закончите раньше этого времени, зайдите ко мне и предупредите.        — Спасибо.       Она наклонила голову в прощании и вышла. Дверь захлопнулась за ней и Гарри вздохнул, ещё раз оглядевшись. В одиночестве он почувствовал себя более уверенно, поэтому пошёл к стеллажу и посмотрел дату. Это был прошлый год.       Они с Алленом прикинули, сколько бы лет назад Мана Уолкер и его брат могли учиться. Около пятидесяти, так как Аллен не был уверен точно о возрасте своего приемного отца, но это было пятьдесят лет назад, когда Мана и его брат могли окончить школу с разбросом в несколько лет. Гарри про себя просто надеялся, что брат Маны не был сильно старше или младше.       Вздохнув, он встал на платформу, и, немного повозившись, понял что ею управлять надо как метлой. Наступая на передний край он снижался, а на задний — поднимался. По бокам была манёвренность, чтобы передвигаться от одного стеллажа к другому. Это было удобно и Гарри быстро освоился. Он поднялся выше к нужным годам и с тоской посмотрел на огромное количество плотно прессованных папок. Это надо было сделать для Аллена, поэтому Гарри вытянул первую и спустился к столу и креслу.       Не потребовалось много времени, чтобы перебрать первую папку. В одной прессованной папке были файлы с документами студентов седьмого года со всех четырёх факультетов. Гарри быстро пролистал их, так как имя, фамилия и факультет был написан на лицевой стороне.       Он пролистал одну прессованную папку и убрал её на место, только чтобы достать другую, за следующий год. И ещё одну, и ещё одну, и ещё одну. Он наконец остановился на отметке сорок пять лет назад, когда заметил знакомое имя на обороте.       «Мана Д. Кэмпбелл, Когтевран»       Гарри недоуменно посмотрел на фамилию. Она показалась ему почему-то знакомый, но он не знал, где же видел её до этого. Был ли это тот самый Мана? Года всё ещё были в пределах подходящего времени, но фамилия не соответствовала. Само имя было не таким распространённым, как тот же Том, но и не такое уникальное, как Сириус или Беллатрикс.       Для дополнительной проверки, Гарри отложил папку в сторону и продолжил просмотр. Если это тот самый Мана, то должен быть брат. И Поттер оказался прав. Ещё одна папка с именем «Неа Д. Кэмпбелл, Слизерин» была почти рядом. Гарри отложил и её в сторону, взял ту, что с Маной, и открыл её.       Подросток застыл, когда его взгляд упал на фото улыбчивого когтевранца. Его дыхание сбилось, а руки слишком сильно сжались на нужной папке. Почти насильственно он заставил себя успокоиться и расслабиться, не выкидывать папку и не паниковать. Он закрыл глаза, призывая к спокойствию и вновь открыл, нерешительно посмотрев на фото.       Мана Кэмпбелл был действительно улыбчивым. Его длинные волосы были волнистыми и тёмными, стянутыми в хвост чуть ниже затылка, а свободные пряди более короткими и обрамляли лицо и лишь частично закрывали лоб. Курносый нос, ямочки на щеках, когда он улыбался и что-то тёплое в выражении его светло-карих глаз. Казалось было трудно не улыбнуться в ответ этому парню и Гарри бы так и сделал, если бы Мана не был до ужаса похож на Тики Микка.       Но это было невозможно. Тики выглядел старше двадцати пяти, может, двадцать восемь, когда они встретились в Эдо, тогда как Мане было бы… А вообще-то подходили. Неужели Тики был биологическим сыном Маны? Хотя черты лица Тики были немного другими, с родинкой, другой прической и более кудрявыми длинными волосами. И Тики никогда не улыбался как Мана на фото, так открыто и по-доброму. Сказывалась и разница в возрасте между теми двумя.       Это всё ещё жутко, как они были похожи. Как отец и сын, а не просто дальние родственники. Фамилия Тики была Микк, а не Кэмпбелл или Уолкер. Но если Мана действительно был связан с Ноями — прошлым поколением, которых убил Четырнадцатый, то смена фамилии на что-то невзрачное, как Уолкер, была хорошим ходом. Чёрт, возможность того, что Мана действительно связан с Ноями только увеличилась.       Гарри пролистал папку Маны. Ничего примечательного там не было, разве что большее количество заметок о посещении больничного крыла. Что-то о головных болях и частой мигрени. У Маны так же было слабое здоровье и он легко подхватывал простуду зимами, отчего часто лечился Бодроперцовым зельем. У него были идеальные отметки по С.О.В. и по Ж.А.Б.А. в большом количестве, несколько наград за участие в шахматном клубе, а также позиция вратаря команды Когтеврана. В его личных данных был адрес — Гарри выписал его — и семейное положение.       Приемный сын Катерины Д. Кэмпбэлл и брат-близнец Неа Д. Кэмпбелла.       Приёмный сын.       Гарри всё ещё не помнил, где слышал эту фамилию раньше, но он скопировал почти всё и отложил листы в сторону. Его мысли лихорадочно метались в голове. Если Мана был приёмным, но вполне мог быть родственником Тики. И быть отцом Аллена — потому что тогда всё складывалось. Гарри был уверен, что Мана Кэмпбелл и Мана Уолкер был одним и тем же человеком. Оба явно связаны с Ноями, Уолкер-старший знал код, знал о войне, у обоих брат…       Но в те года Тики даже не родился. Был ли он действительно сыном или просто родственником-магглом потомком?       Были ли Нои способны на волшебство?       Гарри покачал головой, чтобы отодвинуть эти мысли и притянул папку с Неа. Даже если мысленно он был готов к тому, что увидит, в конце концов Мана похож на Тики, а Неа близнец Маны, было всё ещё странно видеть Неа вот так. Он был одет, как и брат, в школьную форму старого образца, но, в отличие от него, его герб принадлежал Слизерину, как и цвета. Неа отличался от Маны всем и при детальном разглядывании было ясно с одного взгляда, что эти двое не такие близнецы как Фред и Джордж.       Неа не излучал того тепла, что Мана, и не имел вежливого выражения в светло-карих глазах. Он выглядел так, будто знал секрет о тебе и собирался подразнить. Что-то хитрое и озорное скрывалось в изгибе его губ, на границе с ухмылкой. Это немного напоминало о Фреде, Джордже и Ли. Волосы Неа были намного короче и растрёпаны в живописном порядке. Парень явно имел успех у девушек — как и брат, он был красив.       И в отличие от брата, у него было намного больше записей о задержании в школе. Шалости или драки, конфликты с другими студентами Гриффиндора, но Гарри почти ожидал этого, увидев на каком факультете учился Неа. У него было меньше записей из больничного крыла, не было слабого здоровья и мигреней. Он учился немного хуже, но имел блестящие отметки в классе защиты от тёмных искусств и чарах. Гарри с удивлением увидел, что в то время Флитвик уже вёл их. Может быть он сможет поговорить о близнецах с ним, тем более, что профессор был деканом Маны. У Неа был некто Гораций Слизнорт — Гарри понятия не имел кто это, только то, что какой-то чистокровка. Поттер скопировал и о Неа всё и отложил в сторону.       Как и в других папках, там было фото с выпускного и список имён всех студентов. Гарри уставился на него, пытаясь понять, кто мог быть близок в общении с ними двумя. Ему надо помнить о первоначальной цели нахождении в Архиве — найти информацию по Мане Уолкере. То, что теперь это стало немного сложнее, просто небольшое осложнение.       На выпускных фото все стояли вперемешку. Мана и Неа рядом — трудно было пропустить одинаковые лица, да и они были в среднем ряду. Из-за того, что люди на фотографии двигались, Гарри мог получить представление о том, что из себя представляли выпускники того года.       Рядом с двумя Кэмпбеллами стоял парень с галстуком Гриффиндора и что-то шипел на Неа, корча лицо. Тот дразниться, высовывая язык в совершенно детском проявлении ребячества, но в отчётливой дружбе. Мана рядом с ними смеялся и разговаривал с девушкой рядом. Люди в их окружении тоже смеялись. Некоторые махали руками Гарри. Все на фото выглядели радостными. Разве это не удивительно — видеть как слизеринец и гриффиндорец шутливо бодались и говорили друг с другом? Такие мирные, хотя в те времена война с Гриндевальдом только-только окончилась, так что у них есть все шансы выглядеть радостными, да ещё и школу окончили.       Гарри сверил людей на фото и какое же было удивление узнать, что парень-гриффиндорец это Эдгард Поттер, а девушка-пуффендуйка возле Маны — Саманта Маккинон. Гарри нашёл ещё несколько знакомых фамилий, которым он мог бы написать с просьбой о фотографиях, а некоторые сейчас только сбежали из Азкабана или присоединились к Реддлу. Он скопировал и эту фотографию для Аллена, а также выписал имена для себя, чтобы потом написать в эти семьи.       Возможно, это стоит сделать до того, как Гермиона даст команду на выпуск статьи в «Придире».       Какое-то время он наблюдал за тем, как Эдгард и Неа препирались, не зная, что чувствовать по этому поводу. Судя по всему они были близки — могут ли быть у него в семье какие-то фото? И кем ему приходится Эдгард? Наверно, какой-то дядя.       Похоже, им придётся навестить Годрикову Впадину на выходных.

***

      Неделя проходила спокойно, если учесть побег из Азкабана, который обсуждали все, кому не лень. Амбридж зверствовала и выпустила новый Декрет, который запрещал профессорам делиться информацией, не относящейся к уроку, со студентами. Гермиона, когда читала его рядом с ними в холле с часами факультетов, торжествовала и не скрывала этого.        — Она злится, — ухмылялась девушка, направляясь на первый урок, — чувствует, что ситуация ускользает от неё и не может ничего сделать.       Гарри и Рон переглянулись на кровожадность подруги и покачали головами. В дверях они столкнулись с Хагридом и тот сказал, что у него испытательный срок.        — Как? — удивился Рон так громко, что близко стоящие студенты обернулись к нему с вопросом. Он сбавил тон и уже тише спросил. — Правда? В смысле…        — Ну да, — вздохнул Хагрид, — я-то ничего и другого не ожидал, да. Ладно, пойду-ка я, натру перцем саламандр, чахотка у них какая-то.       И он ушёл.        — Не могу поверить, — зло выдавил Гарри, глядя на Амбридж за столом. Один её вид, её довольное лицо заставляли пропасть аппетит, — она избавляется от всех неугодных и невинных!        — Это потому что Хагрид состоит в. Сам знаешь где, — тихо прошептал Рон. — И она знает, что Хагрид человек Дамблдора. Ну, и инспекция прошла не очень хорошо, это правда.        — Тогда мы должны дать интервью как можно скорее, — твёрдо сказал Гарри и обратился к подруге. — Ты уже связалась со Скиттер? А ты, Рон?        — Да, — кивнули оба, — в субботу в обед мы встретимся в Трёх Метлах с ней и с Луной. Всё пройдёт гладко и это даст что-то Амбридж, чтобы делать, а не заниматься гадостями.       Они переглянулись с мрачной решимостью.

***

      Впрочем, новый Декрет действительно принёс проблем, а так же стал предметом многочисленных шуточек. Ли Джордан указал Амбридж, что в соответствии с новым правилом, она не вправе выгонять Фреда и Джорджа из класса за то, что они играли сзади во взрывные карты.        — Профессор, взрывные карты не связаны с защитой от Тёмных искусств. Эта информация не имеет отношения к вашему предмету.       Когда Гарри увидел Джордана в следующий раз, рука у того сильно кровоточила. Гарри порекомендовал настойку растопырника и смог остановить кровотечение заклинанием. Старший подросток фамильярно взлохматил волосы и показал большой палец.       Гарри думал, что после побега преступников из Азкабана, Амбридж чуточку присмиреет из-за того, как Министерство оплошало и допустило произошедшее. Но не тут-то было! Это как будто только утвердило её в неистовом желании взять под свой контроль все стороны жизни Хогвартса. Она была полна решимости уволить в скором времени, как минимум, одного преподавателя и не было ясно, кто это был — Трелони или Хагрид.       Каждое занятие по прорицаниям и уходу за магическими существами проходило теперь в присутствии Амбридж и её блокнота. Она маячила у камина в пропахшей благовониями комнате на башне, прерывала становившиеся всё более истерическими вещания Трелони трудными вопросами о птицегадании и гептомологии, утверждала, что Трелони предугадывает ответы учеников раньше, чем они ответят, требовала, чтобы та продемонстрировала своё умение работать с хрустальным шаром, гадать на кофейной гуще или по рунам. Профессор даже перестала заниматься любимым делом — исправно предсказывать смерть самому Гарри. Всё чаще её руки дрожали, а голос становился плаксивым, если не взволнованным.       Гарри думал, что Трелони скоро сломается под этим давлением. Несколько раз он встречал её в коридорах — что само по себе было необычно, так как профессор предпочитала сидеть у себя в башне, — и женщина что-то лихорадочно бормотала, заламывала руки и испуганно оглядывалась через плечо, при этом сильный запах хереса шёл от неё. Если бы он не так беспокоился за Хагрида, то пожалел бы её, но если одному из них быть выгнанным, а другому остаться, то даже спора не было.       К сожалению, нельзя было сказать, что Хагрид на уроках выглядит убедительнее Трелони. Правда, он последовал совету Гермионы и не показывал им никого более страшного, чем шишуга, но нервы сдавали и у него. На занятиях он был непривычно рассеян и взвинчен, то и дело терял нить рассуждений, на вопросы учеников отвечал невпопад и всё время тревожно оглядывался на Амбридж. Та только что-то строчила в блокнот с угрожающим скрипом пера, да говорила со слизеринцами. Кроме того, Хагрид стал держаться отчужденнее с Гарри, Роном и Гермионой и прямо запретил им приходить к нему после наступления темноты.        — Если она вас поймает, нам всем крышка, — сказал он им без обиняков, и, не желая ставить его под удар, они перестали ходить к нему по вечерам в гости.       Амбридж, казалось, проникала во всё, во что могла, в Хогвартсе и, как яд, отравляла жизнь своим существованием. Не было более ненавистного человека среди всей школы. Ей удалось потеснить Снейпа с этой позиции, что было большим достижением.       В субботу они вышли в Хогсмид с небольшим запасом времени, потому что снег валил весь день и дороги просто заметало пургой. Ветер дул в лицо, трепал волосы и шарфы, полы плащей хлопали, а к подолу лип снег. Мороз, который ударил ночью, кусал лоб и кожу возле глаз. Когда их компания добрались до Трёх Мётел, то они были самыми первыми и с удовольствием устроились за одним из столов, купив сливочное пиво. Народу набивалось с каждой минутой всё больше и больше, стоял гам и шум, и Гарри не представлял, как они будут работать в таком положении.       Потом вошла Луна Лавгуд, закутанная так, что видны были только выпуклые серо-синие глаза. Она обшарила паб, нашла их компанию и двинулась к ним. Рон пододвинулся, освободив место, и, быстро размотав шарф, шапку, стянув перчатки, Луна села.        — Спасибо, — мелодично поблагодарила она Рона. Луна заказала сливочного пива с имбирём и мелкими глотками цедила его. — Мой отец будет рад опубликовать твоё интервью, — сказала когтевранка, обернувшись к Гарри. — Он очень уважает тебя, Гарри.        — Спасибо, Луна, — тепло улыбнулся он, — ты нас просто выручаешь.       Луна вернула улыбку.        — Ты же знаешь, что наша семья поддерживает тебя. Кроме того, я написала, что наконец-то смогла завести друзей. — Её улыбка стала шире и мечтательные. — Он считает, что вы положительно влияете на мозгошмыгов в моих мозгах.        Гарри моргнул, но проигнорировал непонятное заявление с практикой и только кивнул.        — Рады помочь.       Луна кивнула в ответ.       Звякнул колокольчик и Рита вошла в паб. Цепким взглядом она огляделась и тут же заметила их, хищно улыбнувшись Гарри.        — Мистер Поттер, — протянула Рита, скинув лишнюю одежду и взмахом палочки приведя себя в подобающий вид, — какая приятная встреча.        — Добрый день, мисс Скиттер. — Гарри подавил инстинктивное отвращение к женщине, которая села прямо напротив него. Он всё ещё помнил её ужасные статьи с прошлого года.       Впрочем, Рита явно не имела большого дохода — Гермиона цепко держала её в своих руках. Хотя женщина выглядела так же аккуратно, с макияжем и ухоженными ногтями, в очках со стразами, косметика не скрывала её усталости и явной потрёпанности.       Вся компания обменялась любезностями.        — Так зачем же ты пригласила меня, нравственная моя? — спросила Рита, обернувшись к Гермионе, когда и у неё появился заказ — сливочное пиво с коньяком. Она совершенно не стеснялась пить в компании подростков. — Хотя, дай-ка угадаю. Неужели ты хочешь, чтобы я написала статью для тебя? Громкий заголовок с любым слоганом о Гарри Поттере пойдёт очень хорошо, уверяю тебя.       Рита спросила это в шутку, но Гермиона холодно улыбнулась с намёком на торжество в карих глазах. У неё опять было это хищное выражение как у Сьюзан и Гарри в который раз поражался, как эти две девушки поладили.        — О, это именно то, что я хочу, — нежно пропела Грейнджер.       Рита уставилась на неё. Луна рассеяно пила свой заказ. Рон нервно смотрел то на одну женщину, то на подругу, и Гарри тоже наблюдал за этим соревнованием будто бы со стороны.        — Ты хочешь, чтобы я написала статью, — тихо повторила Рита, будто бы была не уверена в своём слухе. — Какую?        — Да. Я хочу чтобы вы написали его рассказ о Тёмном Лорде. Подлинную историю. Все факты. В точности так, как сообщит их Гарри. Он расскажет вам все подробности, назовёт имена неразоблаченных Пожирателей смерти, которых там видел, опишет как выглядит теперь Волдеморт. Да возьмите же себя в руки! — презрительно сказала она, бросив салфетку через стол, потому что при имени Волдеморта Рита чуть не свалилась со стула и пролила на стол полстакана сливочного пива с коньяком.       Не сводя глаз с Гермионы, Рита промокнула салфеткой стол и свой заношенный плащ, прямо заявив:        — «Ежедневный Пророк» никогда не напишет этого. Ты, возможно, не заметила, но его россказням никто не верит. Все считают, что мистер Поттер свихнулся. Но если позволишь дать эту историю с такой точки зрения… Это может понравиться, — вкрадчиво произнесла Рита.        — Нам не нужна ещё одна история о том, что Гарри спятил! — отрезала Гермиона. — Благодарю, с нас хватит! Начитались уже! Нам нужна правда. Точные факты того, что произошло, без прикрас и преувеличения!        — Вам нужны факты, — фыркнула Рита, смяв салфетку и выбросив её, — но людям они не нужны. Им всем удобнее верить в то, что печатает «Ежедневный Пророк». Неужели вы не заметили? — Она подняла брови насмешливо. — Населению удобно думать, что их самый страшный кошмар мёртв, Дамблдор параноик, а Поттер — псих. Никто не хочет думать, что может начаться война.        — Но это так, — твёрдо сказал Гарри, впервые вмешавшись в разговор. — Нравится населению это или нет. Если они закроют глаза, спрячутся под одеяло или зароют голову в песок как страус, Волдеморт от этого не исчезнет. — Рита дёрнулась и чуть повторно не пролила остаток напитка. — Это реальность и чем быстрее люди узнают и свыкнутся с ней, тем лучше будет.        — Даже если и так, «Ежедневный Пророк» не напечатает её, — фыркнула Скиттер. — Люди просто не будут покупать. Редакции не дадут написать такое.        — Вы хотите сказать, «Ежедневный Пророк» не напечатает её, потому что не позволит Фадж? — с досадой спросила Гермиона. Рита ответила долгим холодным взглядом. Потом наклонилась к ней через стол и заговорила деловито:        — Да, Фадж оказывает нажим на газету, но не в этом суть. Пророк не напечатает статью, где Гарри представлен в хорошем свете. Никто не станет её читать, потому что публика уже настроена иначе. Её уже достаточно встревожил нынешний побег из Азкабана. То, что предлагаете вы — это не то, что нужно сейчас.        — Значит, «Ежедневный Пророк» считает нужным говорить людям только то, что они желают услышать? — язвительно спросила Гермиона.       Рита выпрямилась, подняв брови, и одним глотком осушила стакан.        — Пророк считает нужным, чтобы его покупали, глупенькая.        — Папа говорит, что это жуткая газета, — неожиданно вмешалась в беседу Луна. — Он сам печатает важные статьи о том, что люди должны знать, по его мнению. Он не интересуется деньгами.       Рита посмотрела на неё пренебрежительно.        — Надо думать, твой папа держит какую-нибудь захудалую деревенскую газетенку? Типа «Двадцать пять способов завязать сношения с маглами» с датой следующей распродажи «Приноси и улетай».        — Нет, — сказала Луна, отставив стакан сливочного пива в сторону, — он редактор «Придиры».       Рита посмотрела на неё поверх очков, а потом фыркнула и расхохоталась. Но когда Гермиона холодно улыбнулась ей, пригрозив знанием о нелегальном анимаге жуке, та больше не смеялась.