О гражданских и тайных войнах

      Луна быстро сказала, что не знает, как скоро выйдет статья. Гарри это не волновало — эта часть работы не зависела от него и подросток больше заботился о том, чтобы Рита всё написала как надо, а не переврала в очередной раз. Гермиона заверила, что всё будет хорошо — она качественно шантажирует Риту и та не посмеет испортить их план.       С лица Рона, когда всё закончилось, не сходила ухмылка.       Так как воскресенье у них было свободно, то Гарри рассказал о своей просьбе посетить Годрикову Впадину.        — Я против, — категорично сказала девушка, скрестив руки на груди. Они были в общем зале башни Гриффиндора. — Нам повезло, что никто не заметил нашего исчезновения в прошлый раз и всё закончилось быстро, но частые отлучки могут привлечь больше внимания. А нам этого не надо.        — Мы не будем надолго уходить, — уговаривал Гарри, — это не будет дольше полутора или двух часов, мы всегда можем сказать, что ходили по Хогвартсу или в его окрестностях. Наша школа — огромный замок и тут полно всяких переходов. Никто нас не хватится.       Он сразу же вспомнил, как МакГонагалл начинала что-то подозревать, но тут же отбросил эти волнения. Его дядя что-то мог знать, и проверить собственный дом, в котором он никогда не был, просто обязанность.        — И ты замаскируешь нас, мы переместимся с Добби и вернёмся до комендантского часа, — продолжал давить Гарри. — Мы всё равно никому не нужны сейчас.        — Рон! — крикнула Грейнджер, обернувшись к другу. — А ты что скажешь?        — А что? — Тот пожал плечами. — Я с Гарри. Это всё-таки его дом, место, где похоронены его родители.        — И я не видел их могилы никогда, — уже тише признался Поттер, приободрённый словами Уизли. — Вообще никогда не был в Годриковой Впадине.       Это смягчило Гермиону и она заколебалась.        — Мне это не нравится, — неохотно призналась Грейнджер и принялась барабанить пальцами по столу. — Мы с Роном старосты, у нас есть чем заняться.       Будто бы в ответ на её слова, уголок, в котором сидели Ли Джордан и Фред с Джорджем, взорвался смехом. Гарри покосился и увидел, что троица старшекурсников в очередной раз развлекает младших, тестируя свои изобретения. В этот раз дреды Ли превратились в змей и извивались, шипя как у Горгоны.       Рон отвёл взгляд. Гермиона вздохнула.        — Наше отсутствие могут заметить, — добавила она опять. — И почему ты думаешь, что В-Волдеморт мог бы спрятать что-то там? Нам нужно сосредоточиться на том, что ближе сейчас. У нас есть цели, куда нужно заглянуть. И я не говорю уже о домашнем задании, — уже гораздо более взволнованно и укоризненно произнесла Гермиона.       Гарри вздохнул и прикрыл глаза.       На самом деле он почти точно знал, что Волдеморту нечего там прятать. Ничего хорошего его с тем местом не связывало. Но Поттер объяснять весь бардак с Маной и Неа Кэмпбелл и их схожестью с семейством Ноев не хотел.        — Я хочу узнать больше о своих родителях, — наконец-то сказал он. — Я хочу взять кое-какие вещи и поискать информацию об Эдгаре Поттере. Он был братом моего деда. Думаю, мне нужно знать, кто он такой. И это не только из-за Волдеморта. Кажется, Эдгард был замешан и в другой войне, — уже тише добавил он.       Парочка переглянулась.        — Ладно, — согласилась Гермиона, глядя на него со странной смесью нежности и сожаления, — давайте сходим. Но нам придётся быть очень осторожными. В Годриковой Впадине живут волшебники и Гарри Поттера, который должен быть в Хогвартсе, легко узнать!       Рон и Гарри кивнули.       Позже они повторили тот же процесс, что и для прогулки на прошлой неделе. Это была та же внешность, те же имена и та же одежда. Гермиона дополнительно наколдовала пару венков, чтобы Гарри мог положить их на могилы родителей. Спрятав мантию невидимку и Карту Мародеров в дополнение, компания с помощью Добби переместились в деревню.       Гарри чувствовал, как сердце колотится где-то в груди. Он открыл глаза, держась за руки с Роном и Гермионой, ощущая ручку Добби на боку, который тут же ушёл, и оказался по середине заснеженной улочки. Мягкие хлопья крупного снега падали с неба и тихо кружились. Ветра не было. Тут, на юго-западе, было заметно теплее и спокойнее, чем в Шотландии на севере.       По сторонам узенькой улочки виднелись домики, а чуть впереди свет уличных фонарей указывал на центральную площадь деревушки. Гарри крутил головой, и ему казалось, что он воображал смутное чувство знакомства с этим местом, как будто бы вернулся после долгих лет странствий в то, что можно назвать домом, но им не являлось. Слишком много времени прошло, но странное покалывание в груди не уходило.        — Хорошо, что мы заколдованы и нас не узнают, — пробормотал Рон, когда они двинулись вперёд и прошли мимо парочки магглов. Те с любопытством глянули на них, но не больше, весело что-то обсуждая.       Морозный воздух обжигал лицо, когда их компания шла дальше. Коттеджи с заборами тянулись вдоль улочки, полностью укрытые снегом как шапкой. В окнах горел свет, но сквозь шторы было что-то сложно рассмотреть. Компания детишек пыталась слепить снеговика в одном из дворов, они весело смеялись, с красными щеками от мороза.        — Тут мирно, — выдохнул Гарри, чувствуя, как внутри всё сжимается. Гермиона подхватила его под руку, даря свою поддержку таким невинным жестом.       Поттер не мог не думать, что он и сам мог расти тут. Если бы Волдеморт не пришёл за ним, если бы Снейп не постарался выделиться и не выдал пророчество. Если бы… Так много условностей — наверно, всё бы изменилось и было совсем другим. Его мама пекла бы его любимые пироги, может быть у него были бы младшие братья и сестры, он бы просто учился без страха за свою жизнь и жизни друзей. Его года в Хогвартсе не напоминали судорожную попытку жонглировать учёбой и быть не убитым очередным трюком Волдеморта.       Всё было бы действительно по-другому.       И всё же сейчас, он не мог думать об этом. Глядя на беззаботных прохожих, которых волновали только свои простые дела, глядя на детей, Гарри думал, что он сражается вот за это. Видеть простоту жизни, которую Поттер не видел никогда, не обращал внимание, — это вдохновляло и ободряло.       Наконец-то они вышли на площадь, где посередине высился обелиск, частично припорошенный снегом. Рядом было несколько магазинчиков, почта, паб. На дальней стороне площади сияли окна церкви. Оттуда доносился хор музыки. Шло какое-то мероприятие, Гарри не припоминал, какое именно.        — Нам в церковь, — тихо сказал Гарри, напряжённо глядя туда. Рон похлопал Поттера по плечу, а Гермиона сжала руку. В другой руке всё ещё были венки.        — О, смотрите! — Уизли показал на обелиск, когда они двинулись в его сторону. Стоило троице приблизиться, как он преобразился. Вместо стеллы с множеством имен перед ними возникла скульптура. Трое людей: взлохмаченный мужчина в очках, женщина с длинными волосами и младенец на руках. На головах и плечах лежал снег.       Гарри подошел ближе, вглядываясь в лица родителей. Они были очень похожи на тех, кого он встретил на призрачном Кинг-Кроссе, только холодные, торжественные и серьёзные. Совсем не похоже на Джемса и Лили, которых он на короткое время узнал. Ещё страннее было видеть самого себя в виде каменного изваяния. Малыш без шрама на лбу. Подросток не знал, что он чувствовал по этому поводу.        — Пошли, — буркнул Поттер, насмотревшись, и они вновь повернули к церкви.       Когда Гарри вновь обернулся через плечо, то статуи вновь стали обелиском.       Они обошли церковь и подошли к маленькой калитке. Компания протиснулась внутрь, ловко отворив ту и, оставляя за собой свежие следы, направились прогулочным шагом внутрь. По обе стороны от очищенной дорожки без следов людей лежали сугробы нетронутого снега. Гарри, Рон и Гермиона оглядели ряды надгробий, укрытых снежным одеялом с бликами от витража церкви. Гарри подошёл к ближайшей и присмотрелся к надписи.        — Смотри, какой-то Аббот, наверно, родственник Ханны, — указал он, глядя на свежую надпись. — Похоже, её родители, — добавил Поттер, заметив даты. Могила была двойная. — Я и не знал, что они были убиты на войне.        — Тогда много волшебников погибло, — добавил Рон, оглядывая размеры кладбища. — Да и мало кто станет хвастаться таким.        — Более того, — сказала Гермиона, тоже склонившись над другой могилой, — Годрикова Впадина старая деревня, где волшебники и магглы жили рядом. Так что мы встретим ещё не раз какую-то знакомую фамилию.        — Предлагаю разделиться и осмотреться, хорошо? — сказал Уизли. — Тут слишком много могил. Крикнем, когда найдём.       Согласившись, Гарри двинулся в сторону. Он смотрел то на одну могилу, то на другую, встречая некоторые знакомые фамилии, которые он видел раньше в справочнике по волшебным семьям Британии, или просто по школе. В некоторых местах было несколько могил с одинаковыми фамилиями, где либо род прервался и умер из-за болезни, либо уехал из Годриковой Впадины.       Рядом с ним мелькнула тёмная фигура, закутанная в плащ с косой в костлявой руке. Снег совсем не трогал её.        — Привет, Смерть, — тихо поприветствовал он ту. Смерть склонила голову в капюшоне. — Давно не видел тебя.        — Работа, Гарри. Я же Смерть. Ищешь что-то конкретное на этом кладбище? — Гарри даже не вздрогнул от этого многоголосого ответа.        — Я нашёл кое-что интересное, но сейчас ищу могилы своих родителей, — признался он.        — Хорошо. Тут тоже должен быть похоронен Игнотус, тебе стоит посмотреть на него, — задумчиво протянула Смерть и ушла. Гарри моргнул ей в след, но почувствовал как в нём воспарила надежда. С ещё большим рвением он бросился искать.       Его взгляд скользил по фамилиям и он замер возле одного надгробья из тёмного камня. Склонившись, он разглядел на мёрзлом, в пятнах лишайника граните надпись «Кендра Дамблдор», даты рождения и смерти, а чуть пониже «и её дочь Ариана». Ещё на камне было выбито: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Он сразу его узнал — это изречение из Библии.       Увидев эту могилу своими глазами, он удивился. Неужели Дамблдоры тоже жили тут? На самом деле, Гарри не знал, есть ли ещё кто-то у директора школы. Дети или внуки? Судя по датам, Кендра могла быть или тетей, или матерью.       Его глаза ещё раз пробежали по надписи. Он понимал эту фразу — почему-то на ум пришёл Аллен и Гарри был рад, что Рона или Гермиона рядом нет. Лицо подростка горело смущением. Ещё раз посмотрев на надпись, Поттер отвернулся прочь, задаваясь вопросом, почему у волшебницы на могиле есть цитата из Библии. Интересно, выбрал ли её сам Дамблдор, когда остался во главе семьи? Или кто-то ещё?        — Джим! — кричала Гермиона высоким фальшивым тоном. — Билл, идите сюда!       Гарри бросился к подруге, высоко поднимая ноги из-за снега. Он подбежал последним и встал рядом с друзьями.        — Что такое? Нашла? — спросил тот взволнованно.        — Нет, но это же тот знак с камня! — Она указала на изображение, которое сильно стерлось, даты почти не читались как и фамилия, но там действительно было что-то вроде треугольника с кругом, рассеченным линией.        — Тут написано Иг… Игнотус, кажется, — прочел Рон, приблизившись ещё ближе.       Гарри не смог сдержать вздоха. Друзья обернулись к нему, но Поттер протиснулся мимо, снял варежки и провёл руками по выдолбленной надписи. С трудом, в напряжённом молчании, он смог разобрать только окончание, и его теория подтвердилась.        — Что такое? — спросил взволнованно Рон.        — Игнотус Перевелл, вот кто это, — сказал Гарри, отодвигаясь.        — И что? — спросила Гермиона, не понимая. У Рона был такой же взгляд в глазах.        — Антиох Перевел старший брат, Кадмус Певерелл, средний и Игнотус, младший. Его внучка, Иоланта, вышла замуж за Хардвина Поттера, объединив два рода и передала мантию-невидимку в нашу семью, — объяснял Гарри. — Которая так и передавалась из поколения в поколение. Есть ещё сказка о Трёх Братьях в сборнике Барда Бидля. Мне о ней Лави рассказывал, когда мы обсуждали волшебную литературу, что она написана о реальных людях — трёх братьях Певереллах. А о предках было в той книжке в Хогвартсе.        — О, Мерлин! — воскликнул Рон, широко раскрыв глаза. — Та самая сказка? Я всегда думал, что это, ну, просто сказка. Ты думаешь, эти три Певерелла были из неё? Этого не может быть! — поразился друг.        — Подождите, какая сказка? — Было странно видеть как Гермиона не поспевала за рассуждением. Она непонимающе посмотрела на обоих.       Рон в кратком пересказе рассказал о сказке. Девушка наморщила лоб в раздумьях.        — Но даже если Игнотус твой предок, то это же не значит, что те самые Дары реальны, — указала она. — Возможно, братья из сказки были искусными волшебниками и просто создали их, а потом уже Бард Бидль сочинил эту сказку, просто встретив одного из них. Вот и вдохновился.       Уизли покачал головой.        — Это мир магии, Гермиона, тут во всём есть доля правды, — вздохнул он. — Кроме того, если мантия Гарри такая старая, это вполне может быть тот самый артефакт. Я слышал, что обычные мантии не такие долговечные как у Гарри. Тонкс жаловалась об этом, что их мантии не самые хорошие… Ну, для их дел, — намекал Уизли на Орден Феникса.        — Обычные мантии не хранятся так долго, через десять, пятнадцать лет они начинают терять свои свойства, — добавил Гарри, — а моей ещё отец пользовался в школе. Я уверен, что это та самая. Кроме того, моя мантия смогла спрятать меня от Акума, что те даже Невинность не смогли почувствовать. Книжник сказал, что ни одна мантия-невидимка не способна на подобное.        — Ну, допустим, — было очевидно, что Гермиона ублажала их и не верила. Судя по взгляду Уизли, он тоже это понял, так как нахмурился. — Просто допустим. Тогда это — знак тех самых Даров?        — Похоже на то. Только что он делал на кольце? — задумался Рон.       На кладбище повисла тишина. Поттер оглянулся, чтобы убедиться, что никого нет. Неожиданно, лицо Рона побледнело и он уставился на Гарри, будто весь его мир перевернулся вверх дном.        — Гермиона, кажется ты не веришь, что Дары Смерти реальны? — спросил он хриплым тоном. — Эй, приятель, кольцо у тебя с собой?       Подросток похлопал себя по карманам и вытащил из нагрудного отделения пакетик с ободком металла кольца и сам камушек.        — Как ты думаешь, это может быть Воскрешающий камень?       Второй раз тишина окутала их. Гарри показалось, что маленький камушек с металлом стал весить тонну. Кровь стучала в ушах, а горло пересохло. Все трое воззрились в реликвию в их руках.       О, Боже.       Вот почему Смерть сказала о Игнотусе? Чтобы Гарри обратил внимание?       Его руки подрагивали от осознания, что вторая часть Сердца может находиться в его руках.        — Ну, есть только один способ проверить это, да? — Гарри сухо сглотнул и протянул руку к друзьям. — Только как?        — В сказке говорилось повернуть три раза, — неуверенно произнёс Рон.       Ни он, ни Гермиона не спешили вмешиваться, так что Гарри, бросив взгляд на друзей, собрался с духом и сделал как было сказано.       Результат был незамедлительным.       Тихий вскрик Гермионы и писк Рона доказал, что они были правы в своей теории.       Поттер открыл глаза, сам не понимая, когда закрыл их, увидев Лили и Джеймса Поттеров. Они были не призраками и не живой плотью, это было видно. Больше всего они были похожи на Реддла, когда тот вышел из дневника эти годы назад, почти осязаемые и почти в цвете, почти не прозрачные. Их присутствие было почти ощутимым, и всё же чем-то потусторонним тянуло от них.       Лили широко улыбнулась, будто не было ничего радостнее для неё, кроме как видеть Гарри перед ней сейчас. Она глядела так, будто не могла наглядеться. Джеймс рядом с ней широко улыбался, его волосы так же были растрепаны, а очки чуть на бок скошены. Они оба выглядели так же, как и на том вокзале, и так же как в момент смерти. Падающий снег не касался их и проходил насквозь, как и со Смертью ранее. В тишине на кладбище они молчали.        — Ну-ну, что тут у нас? — усмехался Джеймс. — Призываем мёртвых на кладбище? Гарри, я и не знал о таких наклонностях.       Он рассмеялся. Лили метнула на него грозный взгляд.        — Что это за шуточки, дорогой? — строго сказала она. — Совсем не смешно.        — Я так не скажу, — Джеймс не потерял своей улыбки. — Одно время мы с Сириусом развлекались тем, что ночами пробирались на кладбище и пугали других завыванием с мантией. — Строгий взгляд Лили усилился и Джеймс поднял руки в капитуляции. — Так все делали, ну же, Лилс! Это же Годрикова Впадина — слухи о призраках тут были всегда.        — Как я вышла за тебя? — Лили закатила глаза к небу и вновь повернулась к троице. — Вы все такие молодцы. Приятно познакомиться, Рон, Гермиона — даже при таких странных обстоятельствах.        — О, кхм, — прокашляла Гермиона странно высоким тоном. Её взгляд бегал между мистером и миссис Поттер с шоком. — Нам тоже.        — Да, — выдавил Рон.        — Смотри, Лили, ты шокировала их своей красотой, — улыбнулся мужчина и приобнял жену. Он посмотрел на руки подростков, где они касались камня. — Кто бы мог подумать, что камень настоящий?        — А ты знал? О мантии? — спросил Гарри.        — Это что-то вроде легенды в нашей семье. Мой отец рассказывал, что когда-то, когда Иоланта передала мантию, она наказала держать её в секрете и с тех пор все Поттеры выполняли наказ. Конечно, со временем мало кто действительно верил в Дары Смерти. Мой отец считал, что Игнотус и его братья были искусными волшебниками и смогли создать артефакт такой силы. Мой дядя, с другой стороны, верил, что сама Смерть дала такие подарки. Отец, к сожалению, не любил некромантию и не хотел думать, что его предок мог возиться с такими вещами. Уж очень он не любил тёмную магию.        — Но тогда вполне может быть, что Дары Смерти действительно просто сильные артефакты, — сказал Гермиона, наконец-то оправившись от шока, — и что ваш отец был прав.       Лили покачала головой.        — Нет-нет, боюсь, сказка действительно реальна, — ответила она. — Хотя при жизни я тоже не верила в это, но, думаю, это то, что понимаешь только со смертью. — Женщина пожала плечами. — Не спешите только с этим. У вас вся жизнь впереди.        — Тогда Гонты и Том Реддл были потомками Кадмуса? И Волдеморт запихнул кусок души в камень? А это никак не повлияло на сам камень? — спросил Гарри.        — Не думаю, — покачала головой Лили и подросток тихо выдохнул. Если бы Волдеморт искалечил кусок Сердца, Гарри бы без колебаний порезал бы Годриком тёмного волшебника. — С нами всё в порядке, насколько можно быть в порядке в нашем положении.       Лили вновь смотрела на Гарри с тем любящим выражением, как и Джеймс. У них обоих была знающая улыбка и никто из них не прощался. Семья Поттеров смотрела друг на друга, а потом с тяжёлым сердцем, Гарри подкинул камень, сразу же его поймав.       Призраки ушли. Они вновь были только в троём.        — Ну вот и убедились, — протянул Рон потерянным тоном.       Какое-то время троица так и стояла перед надгробьем Игнотуса. Все думали о чём-то своём. Потом Гарри убрал то, что когда-то было кольцом в карман обратно и вздохнул.        — Давай положим венки на могилы.       Они не обсуждали произошедшее и Гарри был благодарен за предоставленное пространство. Он чувствовал себя странно, но легко. Знание, что осталось найти только палочку, немного успокаивало, но встреча с родителями оставила его сумбурным и с мыслями. Каждый раз он думал, что никогда не увидит их, но вот, это случилось уже второй раз. Ему хотелось вновь вызвать их, опять поговорить, но Гарри боялся закончить как Кадмус в сказке, не в состоянии оторваться от мёртвых. Он вздохнул, закрыл глаза и вновь открыл их, уставившись на ряды тёмных могил и белый снег.       На этот раз это был Рон.        — Джим, они вот тут, — позвал он.       Гарри пошёл на голос, радуясь, что они ещё не успели разойтись далеко. Могила оказалась всего через два ряда от Дамблдоров, белое надгробье почти сливалось со снегом. Оно было чистым и убранным, так что не приходилось ни опускаться на колени, ни наклоняться для чтения выбитых на камне слов.       Было странно стоять над могильной плитой, где покоились его родители, особенно потому, что он только что поговорил с их призраками. Это было сюрреалистично, но в груди что-то сжалось, наполняя его горем и грустью одновременно, которые тяжёлым весом придавили его к земле.       Он с трудом оторвал взгляд от имён и посмотрел ниже.        — «Последний же враг истребиться — смерть»… — Жуткая мысль вдруг обдала его холодом. — Это ведь лозунг Пожирателей смерти! Почему он здесь?        — Тут совсем другой смысл, Гарри, — мягко сказала Гермиона. — Ну, о жизни после смерти.        — О, — тупо повторил он. Рука Рона опустилась ему на плечо и какое-то время они втроём стояли вот так — Гермиона держала его за руку, рука Рона на плече и сам Гарри в центре. Это чужое тепло немного заземляло его.       Встряхнувшись, он потянулся за венками и положил их на шапки снега. Ему не хотелось находиться тут дольше. Бросив последний взгляд, он сказал:        — Пошли отсюда.       Втроём они вышли на главную дорожку и двинулись прочь с кладбища. За то время, что они бродили тут, начало темнеть, а когда они вышли, то фонари уже зажглись. Вернувшись на главную площадь, в той же тишине, Гарри, Рон и Гермиона принялись искать дом Поттеров.       В пабе за это время собралось больше народу, а люди уже не так активно гуляли семьями. Ходили компании в весёлом настроении, но в остальном — улицы беднели от людей.       Свернув на другую улочку, они внимательно осматривали каждый дом, стараясь вытягивать шею и заглянуть на участок. Вдруг там будет дом Поттеров?        — Сюда, — сказал Гарри, уцепившись в друзей и потянув их вперёд.        — Гарри!        — Смотрите, это же он! Дом! Вон там!       Его взгляд не отрывался от тёмной массы в самом конце рядом домов.        — Я ничего не вижу, — начал Рон, — что ты. Ой!       Очевидно, что заклятие Доверия умерло вместе с Джеймсом и Лили. Живая изгородь успела здорово разрастись за четырнадцать лет, прошедших с того дня Хэллоуина, когда Хагрид забрал Гарри из развалин. Из слоев снега торчала сухая трава, высотой по пояс. Большая часть коттеджа устояла, хотя и была оплетена плющом, да занесена снегом. Правую часть верхнего этажа начисто снесло и Гарри понял, что именно там должна быть детская, где исчез Волдеморт.        — Почему его не отстроили заново? — удивился Рон, стоя рядом и разглядывая здание.        — Может, это как с ранами от тёмной магии? — с сомнением спросил Гарри. — Их ведь нельзя вылечить.       Но даже ему самому этот ответ показался глупым, а Гермиона рядом покачала головой.        — Кому, Рон? Гарри был слишком мал тогда, а других законных владельцев не было.       Гарри коснулся ржавой, запорошенной снегом калитки и толкнул друзей локтем, чтобы они посмотрели на появившуюся табличку. Должно быть его прикосновение привело в действие чары. Золотые буквы на дереве писали:       «Здесь, в ночь на тридцать первое октября 18ХХ года были убиты Лили и Джеймс Поттер.       Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятье.       Этот дом, невидимый для магглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью.»       Вокруг аккуратно выведенных строчек доска была сплошь исписана ободряющими словами и верой всех людей, что были тут. Гарри ощутил небывалый подъём в груди и прилив сил, когда увидел это. Гермиона так не считала:        — Свинство — портить вывеску вот так! — возмутилась она. — Они бы ещё на самом доме написали!        — Давайте войдём, — сказал он и окончательно толкнул калитку.       Они пробрались сквозь снег к крыльцу и легко попали в дом. К их удивлению, внутри всё сохранилось в первозданном виде. Ни слоя пыли, ни плесени, ни воды или какого-то мелкого мусора.        — Чары Стазиса, — со знанием дела произнесла Гермиона, легко проведя пальцами по тумбе и показала руку Рону. Совершенно чисто. — Сложные чары, на самом деле, которые в какой-то мере останавливают время на выбранном объекте. Обычно их используют при транспортировке ингредиентов зелий. Чтобы наложить их на весь дом… Наверно, это директор Дамблдор постарался. Он же и наложил заклинания против воров. Или же не все защитные заклинания пали в ту ночь.       Гарри не слушал её. Он прошёл по коридору мимо вешалки и той же тумбы и вышел в просторный зал. Дальше по коридору была открыта дверь на кухню, ещё одна запертая дверь дальше и лестница на второй этаж. Всё выглядело так, будто хозяева просто вышли на улицу и готовы вернуться в любой момент.       Это было трагично и ужасно, потому что Поттер знал, что никто не вернётся обратно кроме него. Он прошёл в зал, стараясь не думать, что где-то тут умер его отец и его тело лежало на полу. Эта мысль была слишком тяжёлой, хотя, казалось, он уже должен был привыкнуть к ней.       Там были фоторамки на камине и Гарри узнал некоторые. В центре была Лили и Джеймс, а на руках маленький Гарри. Рядом фото со свадьбы, а ещё одно — то самое, любимое у Поттера, где Джеймс кружил Лили в осенних листьях.       Он так и продолжил бродить, рассматривая всё, касаясь предметов. Ваза, безвкусного вида, статуэтка на столе, папье-маше на тумбе среди чернильницы и нескольких перьев. Всё чисто и аккуратно, что казалось просто неправильным. Несколько книг на полке у входа, самые обычные — пара романов и по домоводству.       Гарри вышел из гостинной и только мельком заглянул на кухню, не обнаружив там ничего интересного. Он почти прошел мимо второй двери, но когда заглянул, обнаружил только кладовую. Запечатанная дверь не поддавалась, но Гарри предположил, что это должна быть кладовая со всякими чистящими средствами, как в доме Дурслей.       На второй этаж Рон и Гермиона поднялись следом за ним. Там было две спальни — Гарри прошёл мимо разрушенной, где была его детская, не желая заходить в это место. Из перекошенной двери он глянул туда, но ничего интересного не увидел и ушёл. Если что и было с той ночи, то уже давно все улики исчезли. Гарри и так знал, что там произошло, слышал, как всё было, а стоять в комнате, где не было почти полностью двух стен и части крыши — не хотел. Слишком рискованно вызвать дальнейший погром.       Вторая дверь вела в спальню и Гарри толкнул её, заходя внутрь, Рон с Гермионой маячили за спиной. Гермиона вытянула шею, чтобы разглядеть, что там было. Комната светлая, просторная, с двухспальной кроватью, комодом, туалетным столиком и стеллажом книг. Он направился к ним в первую очередь. Их было больше, чем на первом этаже. Из окон попадало достаточно света, чтобы Гарри мог прочитать названия на корешках книг.        — Тут есть ещё фотографии, — мягко сказала Гермиона, подняв одну с комода. — У тебя она есть?       Гарри обернулся. В её руках раскладная тройная рамка с незнакомыми людьми.        — Чарльз и Дорея Поттеры, Флимонт и Юфемия Поттер, Роза и Марк Эванс, — зачитала она с оборота.       Флимонт и Чарльз были похожи, с одинаковыми дикими волосами, такими же как на фото Эдгарда Поттера. Дорея выглядела надменно, с дугами бровей в вечном удивлении, что придавало её лицу что-то холодное и отстраненное, с взглядом, будто она смотрит на мусор. В противовес ей — Юфемия напоминала солнечный шар или лучик, с улыбками и ямочками на щеках, в том как она прищуривалась и смеялась. Марк был похож на тётю Петунью волосами и глазами, а Роза — на Лили.        — Я возьму их, — сказал Гарри и девушка понятливо сложила фоторамку и убрала в сумку.       Рон тихо прошёл к тумбам и открыл их.        — Ещё раз, что мы ищем? — спросил он.        — Мне нужна любая информация по Эдгарду Поттеру, — отстранённо сказал Гарри, пробегая пальцами по корешкам книг, — фото, письма, записки, что угодно.       Рон что-то промычал и они приступили к поискам.        — Я нашёл какие-то дневники, — сказал тот, вытащив коробку из-под кровати. Гарри оторвался от стеллажа и вместе с Гермионой подошёл и сел на пол рядом с Уизли. Тот открыл коробку и показал кучу фотоальбомов.       Это были старые фотографии Флимонта, Юфемии, Чарльза и Дореи. Гарри также нашёл и Эдгарда на нескольких из них. Мальчик был младше Флимонта и Чарльза. Что бы не случилось с ним, он либо умер раньше, чем Чарльз и Флимонт смогли жениться, либо просто не присутствовал в их жизнях, потому что его взрослых фотографий почти не было.        — Эдгард был младшим братом, — сказала наконец-то Гермиона, изучив надписи на оборотах или рядом с фото, — и он умер где-то тридцать пять лет назад.       Гарри замер на дате. Именно столько лет назад Четырнадцатый Ной вырезал всю Семью кроме Графа и Роад.        — Есть тут дневники? Может быть, записные книжки? Хоть что-то? — отчаянно потребовал Гарри.       Рон фыркнул.        — Если только ты знаешь как открыть их, — он показательно попытался открыть один из них, но ничего не вышло.       Ниже, под альбомами, было несколько старых дневников, мелкий мусор, пыль и бумажки.        — Ладно, — сказала Гермиона, когда они все попробовали открыть их, — давайте вернёмся в Хогвартс. Мы можем исследовать и там.

***

      В понедельник за ужином Гарри и Гермиона сидели в Большом Зале и обсуждали возможные последствия выхода статьи в Придире. Невилл, который сидел напротив них и активно уплетал пирог с почками, кивал каждому доводу Гермионы.        — Ты правильно говоришь, Гермиона, — согласился он, — профессор Амбридж, конечно, разозлится, особенно с этим побегом… — Парень насупился и понизил голос. — Наверно, трудно это было. говорить об этом, да?        — Трудно, — тихо откликнулся Поттер. Невилл знал о статье, когда случайно услышал их обсуждение и сам с нетерпением ждал выпуска. — Но люди должны знать, на что способен Волдеморт, разве не так?       Невилл вздрогнул.        — Так, — кивнул он, — и его Пожиратели смерти тоже. Люди же должны знать…       Парень помрачнел и вернулся к своей тарелке. Симус поднял глаза, но, встретившись с полуприкрытым взглядом Гарри, тут же вновь уткнулся в тарелку. Вскоре Дин, Симус и Невилл отправились в гостинную, а Гарри с Гермионой остались ждать Рона, который ещё не успел поужинать из-за тренировки по квиддичу. В ожидании, они оба достали книги по трансфигурации, отодвинули тарелки и принялись читать.        — Ты знаешь какие-нибудь заклинания для открытий дневников? — спросил Гарри после того, как понял, что прочитал три раза страницу и не понял ни слова. Его мысли ускользали к вещам Эдгарда, а рука прошлась по сумке, где лежал один из трёх дневников его предка.        — Нет, никогда такое не было нужно, — ответила подруга отстранённым тоном, — надо будет поискать в библиотеке. Если тебе срочно нужно, то подойди после ужина к профессору Флитвику. Он разбирается в этом. Ранее, вернувшись в школу, каждый попробовал все заклинания, что они знали, но ничего не произошло. Три дневника были заперты и надёжно хранили свои секреты.       В столовую вошёл Рон, грязный и мрачный, а за ним Джинни, такая же грязная, но ещё и насупленная как мышь. Они оба плюхнулись на место Невилла и подтянули к себе картошку с мясом.        — Ну, как тренировка? — спросил Гарри, оторвавшись от книги. Хотя он сам больше не играл, он переживал за команду и Рона.        — Кошмар, — буркнул тот, вгрызаясь в жареное крыло курицы. Второй рукой он бросил грязные перчатки вратаря рядом и потянулся за соком, чуть не задев рукавом соусницу.        — Перестань, — сказала Гермиона, взглянув на Джинни, — Я уверена, что все не так уж…        — Именно так, — вздохнула Джинни, воткнув вилку в картошку, — это было ужасно. Анджелина под конец чуть не расплакалась.       Гарри подумал, что не может быть всё так плохо. Он знал, что Рону не хватает уверенности в себе, но матчи в том полугодье были нормальными, Гриффиндор выигрывал. Потом был матч со Слизерином и всё пошло ужасно. Гарри, Фреда и Джорджа отстранили от игр из-за безобразной драки с Малфоем. Амбридж встала на сторону слизеринца и надавила на МакГонагалл своим положением Генерального Инспектора. С тех пор Гарри не играл, но Анджелина, казалось, нашла выход из положения. Джинни стала ловцом, а двое парней на замену Фреда и Джорджа неплохо сработались.       Как всё могло стать настолько ужасным?       После ужина Рон с Джинни отправились в душевые, а Гарри и Гермиона вернулись в общую комнату. Они заняли свой привычный стол и обложились домашним заданием. Гарри заканчивал карту звёзд для Синистры, а Гермиона корпела над переводом рун. Через полчаса на пороге возникли близнецы Уизли.        — Рона с Джинни нету? — спросил Фред, озираясь и придвигая к себе стул. Гарри покачал головой. — Вот и хорошо. Мы смотрели как они тренируются. На матче их разнесут в пух и прах. Без нас они ровным счётом никуда не годятся.        — Брось, Джинни не так уж и плоха, — великодушно заметил Джордж, садясь рядом с ним. — Честно говоря, я вообще не понимаю, где она наловчилась так играть, ведь мы никогда её не брали с собой.       Гермиона отчетливо фыркнула поверх шаткой стопки словарей по рунам.        — Да она с шести лет взламывает замок на сарае и таскает мётлы ваши, стоит только вам всем отвлечься, — несколько насмешливо произнёсла она, не отрываясь от работы.       Джордж уважительно присвистнул.        — Правда? — удивился Фред. — Ну это многое объясняет.        — А Рон? — поинтересовалась Гермиона. — Он взял хоть один мяч? Как он там? В прошлом матче он был не так уж и плох…        — Это да, — кивнул Джордж, — но потом Слизерин сочинили ту песенку и Рон… Ему сильно не хватает уверенности в себе.        — Он способен хорошо играть, — пояснил Фред, — но лишь в тех случая, когда думает, что никто не смотрит. Поэтому нам надо будет попросить весь стадион не смотреть, когда квоффл полетит к Рону. А это не возможно.        — Я не понимаю, — сказал Гарри, подписав координаты плутона в соответствии с учебником, — у Рона что, страх сцены? На нашем, — он понизил голос, — Чайном Клубе он так не шугается, когда ведёт с кем-то показательную дуэль. Да и в классах не боится отвечать. Неужели одна какая-то глупая песня смогла так ужасно повредить его самооценке?        — Ну ты же помнишь, он всегда опасался и нервничал перед игрой, — вздохнул Джордж, — потом, вроде как, успокоился, но, пропустив пару квоффлов, он уверился, что слизеринцы правы и он бездарность.        — Чайный Клуб, — сказал Фред, — состоит из всех наших знакомых, где точно никто не будет высмеивать друг друга. А в классе есть профессор, кто точно не будет как-то принижать. Ну, кроме Снейпа. Да и мало людей в классе. А на стадионе, да ещё будучи вратарем, всё внимание приковано только к Рону.        — Не помогают и слизеринцы, — согласился Джордж. Ему не сиделось на месте и парень поднялся, встав возле окна и уставившись в сумерки. — Вот уж кто будет бить в любое доступное больное место. Просто Рончик очень стеснителен и змеи это знают. Это будет ужасно, — его плечи опустились.        — Неужели ничего нельзя сделать? — спросил он больше у Гермионы.        — Если ты не знаешь как заставить Рона научиться держать себя перед вниманием толпы, то нет, — отрезала она, вновь погрузившись в очередной справочник и что-то быстро записывая на пергаменте.        — Почему столько проблем? — вздохнул Гарри, уставившись на карту устало. — Сейчас только конец января!       Ему никто не ответил, хотя Фред фыркнул, откинувшись на спинку стула и закинув руки за голову.        — Как по мне, — тихо сказал Джордж, — квиддич был единственным, ради чего стоило торчать в этой школе.       Гермиона бросила на него суровый взгляд:        — У вас же скоро экзамены!        — Четыре с половиной месяца — полно времени, — лениво отмахнулся Джордж.        — Кроме того, мы ведь говорили тебе, что экзамены нас мало волнуют. — произнёс Фред. — А вот Забастовочные завтраки пора выпускать на продажу: мы выяснили как избавиться от всех негативных последствий. Достаточно нескольких капель настойки растопырника, чтобы убрать фурункулы — спасибо Ли за идею…       Джордж широко зевнул и вперил мрачный взгляд в затянутое небо.        — Даже не знаю, хочу ли идти на этот матч в субботу. Если наша команда не улучшится за остаток этой недели к субботе, то Пуффендуй разобьёт нас.        — Вот чем плох квиддич, — рассеянно произнесла Гермиона, уткнувшись в рунический текст. — Он сеет вражду и непонимание между нашими факультетами.       Она оторвалась от перевода, чтобы заглянуть в «Словник чародея», и увидела, что Гарри, Фред и Джордж смотрят на неё с одинаковой гримасой отвращения, смешанного с недоверием.        — А что? — с вызовом сказала она. — В конце концов, это только игра! А все сходят по ней с ума! Это не здорово.        — Гермиона, — сказал Гарри, покачав головой, — тебе, конечно, виднее, что к чему, когда речь идёт о всяких там чувствах и логических вещах, но ты просто не понимаешь, что такое квиддич.        — Возможно, — сердито ответила она, возвращаясь к своему переводу, — но, моё счастье, по крайней мере, не зависит от умения Рона ловить мяч.       Конечно, до субботы ничего не было исправлено. Наблюдая за игрой, Гарри страстно желал уйти с матча, чтобы не видеть этого позора. Джинни, как ловец, была прекрасна, но Пуффендуй внимательно смотрели игры новой сборной Гриффиндора и брали количеством забитых голов. Они продолжали наседать и Джинни просто не успевала поймать снитч и спасти положение, как в прошлые разы.       Единственным достоинством матча оказалась его краткость — мучения гриффиндорских зрителей длились всего двадцать две минуты. На звание худшего игрока, по мнению Гарри, с равным правом претендовали трое. Рон, пропустивший четырнадцать мячей, Слоупер, который целился в бладжер, но врезал Анджелине битой по лицу, и Керк, который завопил и свалился с метлы, когда на него пронёсся Захария Смит с квоффлом в руках. А ведь они были теми самыми запасными игроками, которых Анджелина отобрала в начале года. Гарри просто не понимал, как так получилось, что вот это было самым лучшим. Он попытался вспомнить, как все эти люди играли тогда, но быстро понял, что причина в другом. Может быть давление? Кто знает.       Каким-то чудом Пуффендуй победил с перевесом всего лишь в десять очков: Джинни изловчилась выхватить снитч прямо из-под носа у пуффендуйского ловца Саммерби, так что конечный счёт составил двести сорок против двухсот тридцати.        — Отличный рывок, — сказал Гарри своей рыжеволосой преемнице в гостиной, где царила такая унылая атмосфера, какая бывает разве что на похоронах.        — Повезло. — Джинни пожала плечами. — Снитч летел не очень быстро, а у Саммерби простуда: он чихнул и зажмурился в самый неподходящий момент. В любом случае, когда ты вернёшься в команду…        — Джинни, мне запретили играть навсегда.        — Ты не будешь играть, пока в школе остается Амбридж, — поправила его Джинни. — Есть разница. В любом случае, когда ты вернешься, я попробую себя в охотниках. И Анджелина, и Алисия учатся последний год, а мне больше нравится забивать голы, чем ловить снитч.       Гарри не стал говорить, что не будет присутствовать на своём шестом году. Он похлопал меланхоличную девушку и посмотрел на Рона, который сгорбился в своём углу и уставился на колени. В его руке он сжимал бутылку сливочного пива. Он выглядел так, будто бы мечтал напиться.        — Анджелина всё равно не хочет его отпускать, — сказала Джинни, тоже посмотрев на брата и вновь обернулась к Гарри. — Она уверена, что у него есть потенциал. Чарли был хорошим игроком, Билл тоже, Фред, Джордж. Она думает, у него есть всё необходимое для хорошей игры. Он и раньше играл не так уж и плохо. Просто сейчас…        — А ты как думаешь? — спросил он. Джинни пожала плечами.        — Рон может играть. Я помню как он играл дома летом раньше и сейчас на тренировках он может поймать квоффл. Но когда с таким количеством народа, ну, это ужасно. Честно, Гарри. — Они встретились взглядом и оба вздохнули в поражении.               — Ужасно.       Гарри кивнул ей и пошел к другу.        — Попрошу Анджелину убрать меня из команды, — вздохнул Рон, когда подросток сел рядом с ним, — не могу больше. Не надо было даже пробовать.        — Да ладно, Рон, — Гарри стукнул его в плечо, — у всех бывают неудачные моменты и не всегда всё идет так, как мы хотим. Пошли, хочешь сходить со мной к Флитвику для дневников?       Уизли покачал головой и скуксился на своём стуле в одиночестве. Очевидно, приободрить его не получилось. Поттер вздохнул и, хлопнув на прощание по плечу, ушёл.       После матча Хогвартс затих и никого в коридорах не было. Гарри чутко прислушивался к любым шаркающим шагам Филча, но, с короткими переходами, добрался до кабинета чар. Он постучал и вошёл.        — Мистер Поттер? — удивился профессор Флитвик, увидев его в дверях. — Чем я могу вам промочь?       Профессор Флитвик всегда предпочитал находиться в классном кабинете для лучшей доступности учеников. Гарри сам никогда не подходил к нему, но сейчас был рад, что ему не пришлось говорить с деканом Когтеврана при других профессорах в учительской.        — Профессор Флитвик, — кивнул Гарри и подошёл к столу, на ходу вытаскивая три дневника Эдгарда Поттера из сумки, — у меня есть три дневника моего предка, которые заколдованы и я не могу их открыть. Какое бы заклинание мы с Роном и Гермионой не применили, ничего не выходит. Хотя, должен признаться, мы знаем мало способов.        — Очень интересно, — профессор Флитвик отставил перо в сторону, снял очки с носа, протёр их платком из кармана и надел очки обратно. С большой осторожностью, он взял три кожанных записных книжки без видимой заклепки. — Садитесь, мистер Поттер, возьмите кексик. Дайте-ка мне время, чтобы посмотреть на этих малышей.       Флитвик достал банку с кексами, заварил чай и Гарри принял еду, удивившись, какие кексы были вкусные. Он медленно жевал, наблюдая как профессор постукивает палочкой по дневникам, что-то шепчет под нос и клонит голову то в одну сторону, то в другую, издавая смутный звук любопытства.        — Так, кому же принадлежат дневники, если не секрет, мистер Поттер? — спросил.        — Эдгард Поттер.        — А! — воскликнул Флитвик и его и без того писклявый голосок поднялся на ещё одну октаву. — Конечно, как же я не подумал об этом! — Он сделал лихой жест палочкой, но ничего не произошло. — Хм. Ну, молодой Эдгард был действительно гениален в чарах, даже жаль, что не учился на моём факультете. Очень жаль, мальчик был очень умный.        — Вы знали его? — удивился Гарри, жадно подавшись вперёд.        — Конечно, хотя Эдгард и учился на Гриффиндоре, он был моим любимым студентом. Хотя, я должен признаться, за это звание он конкурировал с моим собственным студентом — Маной Кэмпбэллом. Не удивлюсь, если защитное заклинание на этих дневниках было изобретено Эдгардом, в конце-концов, на седьмом курсе я учил его как создавать заклинания.       Флитвик вытащил из стола крупную стёрку и потёр переплёты. Когда ничего не произошло, он просто убрал стёрку обратно, но выглядел с каждой неудачей всё более взволнованным и заинтересованным в процессе.        — А я думал, что Эдгард дружил с Неа Кэмпбэллом, — осторожно спросил Гарри. Профессор бросил на него весёлый взгляд и Поттер понял, что полугоблин знал, что Гарри пытался узнать.        — Интересуетесь предками, а? — поинтересовался профессор. — В этом нет ничего плохого. Похвальное рвение знать свои корни.        — Я случайно начал, — признался Гарри, — у меня есть друг и он сын Маны, так что я искал хоть что-то о нём и его семье. Мой друг сирота и у него ничего нет о родителях, так что я просто…        — А-а, — протянул профессор мягким голосом, — понимаю, мистер Поттер. Все сироты хотят иметь что-то о родителях. Я не знал, что Мана женился.        — Аллен приемный, я не знаю, женился ли сам Мана когда-либо, — Гарри покачал головой, — он умер несколько лет назад.       Они помолчали в тишине. Профессор помолчал, только тяжело вздохнул.        — Так что я начал искать что-нибудь о Мане и мне стало интересно, как так получилось, что мой дядя гриффиндорец дружил с слизеринцем.        — Вы удивитесь, мистер Поттер, но практически весь педагогический состав задавался этим вопросом на протяжении семи лет обучения. Не было друзей более близких, чем Неа и Эдгард.        — Так же говорили о Сириусе и моём отце, — брякнул Гарри. Профессор Флитвик посмеялся.        — Нет-нет, Гарри, я же могу вас называть так? Ваш отец и Сириус были братьями во всем, кроме крови, — признался Флитвик с уверенностью. — Да, они всегда и во всём были вместе с того дня, как сели за стол Гриффиндора в день распределения. Их связь была так тесна, они были так близки, что могли понимать друг друга с полуслова, с полувзгляда, с одного жеста. В то время как Эдгард и Неа были друзьями, очень близкими, они всё же не были так созависимы друг от друга как ваш отец и крёстный.        — Я не понимаю, — признался Гарри, откусывая ещё кусочек кекса. Флитвик рассмеялся.        — Их можно было бы назвать друзьями-соперниками. Они часто соревновались во всём, в чём могли, спорили и ругались. Можно было бы подумать, что это типичное поведение представителей двух противоборствующих факультетов, но в то же время они шли на выручку друг другу, вместе учились, вместе влипали в неприятности и вместе прикрывали друг другу спину. Они ругались, конечно, как и другие мальчишки их возраста, но они всегда мирились и их ссоры не были серьёзными.       Флитвик отложил дневники и подпёр кулаком подбородок, придаваясь воспоминаниям.        — Было любопытно наблюдать, как два друга отвергают ожидания факультетов ради дружбы — даже такой своеобразной, какая она была у них. У них обоих была большая конкурентная жилка внутри и они видели соперника друг в друге, но никогда не переходили эту черту между «можно» и «нельзя». Действительно, в те годы было увлекательно наблюдать их дружбу. Я знаю, что после школы Эдгард занялся своими исследованиями, а Неа работал какое-то время, но в какой-то момент я потерял их обоих из виду. В последний раз я встречал Эдгарда по поводу консультации, но с тех пор, — профессор покачал головой. — Жаль мальчика, он умер тридцать пять лет назад. Должен быть похоронен в Годриковой Впадине вместе со своей семьей.       Гарри понял, что дружба Эдгарда и Неа была действительно своеобразной. Знакомая отметка — тридцать пять лет назад — опять всплыла, но он ещё не понимал всей картины целиком. Он также не помнил могилы Эдгарда на кладбище в Годриковой Впадине.       Тридцать пять лет назад Четырнадцатый Ной перебил всю Семью и умер. Какое отношение к этому имел Эдгард, Мана и Неа?        — А когда погиб Неа? — вместо этого спросил он.        — Понятия не имею. Я не видел его с тех пор и не слышал ничего о его семье. Для меня шок узнать, что Мана умер, — вздохнул профессор, — действительно большой шок. Мана был лучшим студентом года, лучшим учеником школы. Такой добрый, такой ответственный, староста, а потом и школьный староста. Он всем нравился, а некоторые профессора поговаривали, что он очень похож на Тома Реддла. Тот учился раньше Маны и тоже был блестящим студентом.       Гарри перекосило. Сравнивать Ману и Волдеморта подростковых лет казалось отвратительным. В конце-концов, Мана смог вырастить Аллена, даже не в совсем здравом состоянии ума, тогда как Волдеморт, ну.       Все знали как кончил Волдеморт.        — Значит, Мана был похож на Реддла?        — Да. Но Мана был дружен с братом и Эдгардом, — этакий буфер между этими двумя, — не давал им впадать в раж соперничества слишком сильно. Хоть Мана и Неа были близнецами, но они не были похожи характером. — Профессор мечтательно вздохнул.        — А вы учили Реддла? — спросил Гарри, когда пауза затянулась. Полугоблин вновь вернулся к дневникам.        — Конечно, я тогда вот уже несколько лет как приступил к преподаванию. Закончил свою карьеру дуэлянта и старина Диппет предложил мне должность. С тех пор и преподаю.        — Вот как? Я слышал, что Реддл был блестящим студентом, удостоился награды за поимку существа из Тайной Комнаты. Табличка до сих пор есть в зале наград, — говорил Поттер с деланным безразличием. Флитвик смущённо посмотрел на него, будто пытался понять, к чему клонит студент перед ним.        — Да-да, конечно. Хотя выяснилось, что произошла досадная ошибка в те годы. Впрочем, теперь-то всё закончилось, — он подмигнул. Гарри смущённо моргнул, не уверенный, как реагировать на такое, — благодаря вам, Гарри.        — Да, справедливость восторжествовала, — кивнул подросток. Похоже, профессор Флитвик не знал всех подробностей, стоящих за Тайной Комнатой несколько лет назад. Наверно, думал, что виноват Волдеморт каким-то образом. — Это хорошо. Но неужели Реддл был настолько хорош, что никто не усомнился в его словах в те времена? В конце концов, смерть от глаз василиска не то же самое, что укус от яда акромантула. Мне не понятно это.        — Эх, Гарри, — вздохнул профессор, — ты должен понимать несколько неприятных вещей, особенно о тех временах пятьдесят лет назад. Посмотрите на ситуация со стороны Министерства, которое хотело побыстрее объявить, что всё опять хорошо, что никто больше не пострадает и всё закончилось. У нас есть пострадавшая, Миртл Уоренн, магловская студентка без друзей или каких-либо близких. Невинно обвинённый Рубеус, о котором гуляла по всему Хогвартсу дурная слава любителя опасных существ. И Том, блестящий ученик, любимчик профессоров, надёжный и ответственный подросток, который поймал преступника. Его слово против слов Хагрида было, м-м, слишком велико. Никто не сомневался и не расследовал толком — всем всё было ясно.       Гарри закрыл глаза, когда профессор Флитвик обрисовал картину. Он уже знал об этом. Реддл сам всё рассказал в той Комнате, но слышать с другой стороны, от профессора, эту историю было совсем новым чувством. И несправедливость Министерства уже в то время было противным.        — Да, когда вы говорите вот так, то всё ясно, — пробормотал Гарри.        — Тем более после той смерти не было никаких нападений. Дамблдор похлопотал за Хагрида, Миртл осталась призраком, а Реддл выпустился. Всё закончилось.        — А что Реддл делал после школы?        — Хм, — профессор потёр бороду, — ему пророчили кресло Министра, и я был уверен, что Том хотя бы заинтересуется. На Слизерине у него была поддержка, были связи от Слизнорта и его клуба, хотя в то время Том и был слишком молод, но я думал и, не один я, что совсем скоро мы услышим о новом кандидате, но… К моему удивлению, Том пошёл работать в Горбин и Беркс.       Гарри чуть не подавился кексом, быстро прожевал и протолкнул его в горле. Он запил чаем и просипел:        — Что?        — Да-да, это и моя реакция была. Том мог получить любую работу! Тем более, я знаю, что он говорил с Диппетом о возможности преподавания, но старый директор сказал, что Том слишком молод для этого, попросил набраться опыта и уже через несколько лет обязательно его примет, — он покачал головой. — После школы он мог получить любую должность, но пошёл в Горбин и Беркс. Странный выбор.        — Да. Это же магазин в Лютном, — потрясенно сказал Гарри, вспоминая жуткую лавочку, в которую случайно угодил перед вторым курсом.       Волдеморт стремился к власти. Уже в то время, ещё в школе, он только и делал, что искал союзников и собирал подле себя разный контингент студентов. Так почему он отказался от кресла Министра, когда Волдеморту всего-то и требовалось, что немного повзрослеть и получить желаемое?        — Верно. Я знаю, что Том не долго проработал там, всего несколько лет, после чего исчез из страны в странствиях. Когда он вернулся в Британию, Диппет ушёл с поста и Дамблдор стал директором. Когда Том пришел вновь просить о должности по защите, то Альбус отказал ему. С тех пор, как Том опять ушёл, я не знаю, куда он подался. Ничего не слышал о нем.       Не удивительно.        — А вы не знаете, почему директор Дамблдор отказал Реддлу? — спросил он.        — Понятия не имею, — пожал плечами профессор Флитвик, — но Альбус никогда не любил Тома, хотя, может быть, если бы он принял мистера Реддла, у нас был бы прекрасный профессор по защите.       Они замолчали.       Гарри не мог поверить, что Волдеморт хотел быть профессором и Дамблдор отказал ему. В который раз он был рад тому, что его директор был достаточно проницателен, чтобы не купиться на сладкие речи Волдеморта. А ведь в то время он уже сделал дневник!       Значит, после школы Волдеморт работал у Горбина и Беркс, потом путешествовал, вернулся в школу и исчез. Интересно, нет ли какого-то предмета в школе или в Горбин и Беркс? Или даже спрятано вне страны, с ужасом понял он. Чёрт, а ведь действительно может быть так.       Им срочно нужно было узнать, сколько раз Реддл делил душу и откуда он мог узнать. Книг в Запретной секции не было, но он о них узнал в школе. Так кто же из профессоров согласился рассказать о такой магии?        — А с кем Реддл был близок в школе? — спросил Гарри, всё ещё задумчивый. — Из профессоров, я имею в виду.        — Профессор Слизнорт. Он был деканом и преподавателем зелий. Он, кстати, учил и ваших родителей тоже. Северус сменил его немногим больше десяти лет назад. — Профессор Флитвик смотрел с интересом на него.       Гарри кивнул.        — Давайте договоримся вот как, Гарри, — полугоблин говорил таким тоном, что понятно, что он закрыл предыдущую тему, — касательно ваших дневников. Я попробую помочь вам и взломать защиту — признаюсь, мне интересно и самому, что же Эдгард навертел тут. Когда я вскрою их, то отдам вам. Я не стану читать, не волнуйтесь.       Поттер согласился и ушёл.       Утром в понедельник они явились в Большой зал одновременно с почтовыми совами. Гермиона была не единственной, кто с нетерпением ждал свежего номера «Ежедневного пророка»: почти всем не терпелось узнать новости о сбежавших Пожирателях смерти, которые, несмотря на многочисленные сообщения людей, якобы видевших их в разных местах, до сих пор не были пойманы. Гермиона отдала сове пару кнатов и торопливо развернула газету, пока Гарри наливал себе апельсинового сока, перед ним бухнулась первая сова, напоминая больше комок перьев.        — Ты к кому? — спросил он, осторожно отодвигая у неё из-под клюва стакан с соком, и, наклонившись, прочел имя и адрес получателя:       «Гарри Поттеру Большой зал Школа «Хогвартс»"       Хмурясь, он протянул руку, но не успел взять у совы письмо, как ещё три, четыре, пять сов сели на стол рядом с ней и принялись теснить друг друга, наступая в масло и опрокидывая солонки: каждой хотелось вручить своё послание раньше других, распушив перья.        — Это ещё что такое? — изумился Рон.       Все гриффиндорцы обернулись посмотреть, что происходит, и тут на стол, ухая и хлопая крыльями, опустились ещё семь летучих почтальонов. Гарри разорвал жёлтый конверт. Из него выпал плотно сложенный номер «Придиры». Гарри развернул его и увидел своё лицо, смотрящее с небольшой хмурой складкой между бровей с обложки. Поперёк фотографии большими красными буквами шла надпись:

ГАРРИ ПОТТЕР НАКОНЕЦ ЗАГОВОРИЛ: ПРАВДА О ТОМ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ И О ЕГО ВОЗВРАЩЕНИИ, КОТОРОЕ Я ВИДЕЛ СВОИМИ ГЛАЗАМИ!

       — Неплохо, правда? — сказала Луна, подходя к гриффиндорскому столу и втискиваясь на скамейку между Фредом и Роном. — Он вышел вчера, и я попросила отца выслать тебе бесплатный экземпляр. Думаю, всё это письма читателей, — она кивнула на сов, которые по-прежнему бродили по столу перед Гарри.        — Я тоже так подумала, — нетерпеливо сказала Гермиона. — Гарри, ты не будешь возражать, если мы…        — Пожалуйста, — сказал Гарри, слегка озадаченный. Рон с Гермионой сразу же принялись вскрывать конверты.        — Этот малый считает, что ты совсем съехал с катушек, — сказал Рон, проглядывая письмо. — Так-так…        — А эта женщина советует тебе пройти курс лечения Шоковыми заклятиями в больнице святого Мунго, — разочарованно сказала Гермиона, комкая второе письмо.        — Зато тут вроде бы ничего плохого, — медленно произнёс Гарри, читая длинное письмо от колдуньи из Пейсли. — Ого! Она говорит, что верит мне!        — А этот колеблется, — сказал Фред, с энтузиазмом взявшийся распечатывать письма вместе с ними. — Говорит, что ты вроде не похож на сумасшедшего, но лично он не хочет верить, что Сам-Знаешь-Кто возродился, поэтому не знает, как ему теперь быть. Тьфу ты, только пергамент зря перевел!        — А вот еще один, которого ты убедил, Гарри! — возбуждённо воскликнула Гермиона. — «Прочтя Вашу версию этой истории, я был вынужден заключить, что «Пророк» обошёлся с Вами крайне несправедливо… Хотя мне очень не хочется верить в возвращение Того-Кого-Нельзя-Называть, я вынужден признать, что Вы говорите правду…» Да это же просто чудесно!        — Ещё одна думает, что ты просто гонишь волну, — сказал Рон, выбрасывая за плечо скомканное письмо, — зато эта пишет, что ты обратил её в свою веру и теперь она считает тебя настоящим героем… даже фотографию свою приложила, ого!        — И вот этот верит, — к делу подключился и Джордж, с энтузиазмом вскрывая почту ножом, — говорит, что склонен верить тебе, учитывая происходящие события!        — Что здесь происходит? — раздался позади тонкий, фальшиво-приторный голосок.       Гарри поднял взгляд от вороха конвертов, которые теперь образовывали большую кучу перед ним. За Фредом и Луной стояла профессор Амбридж — её жабьи глаза навыкате озирали разгром, учинённый совами на столе перед Поттером. Позади неё он увидел толпу жадно наблюдающих студентов.        — Кто это прислал вам столько писем, мистер Поттер? — вкрадчиво спросила Амбридж.        — Люди, — сухо ответил он, — кто же ещё?        — И разве это преступление — получать письма? — громко осведомился Фред.        — Поосторожнее, мистер Уизли, а не то останетесь после уроков, — предупредила Амбридж. — А вы не ехидничайте, мистер Поттер, и отвечайте на вопрос.       Гарри помедлил, но он не видел возможности и смысла скрывать произошедшее. Поэтому он расправил плечи и пристально посмотрел на столь ненавистного учителя.        — Люди пишут мне, потому что прочитали статью в газете, — твёрдым тоном заявил он в тишине Большого Зала. — Я дал интервью о том, что случилось со мной в прошлом июне. Многие находят это интересным и более правдоподобным, чем то, что выходило в «Ежедневном пророке».       И он кинул ей номер Придиры, метя в лицо. Она поймала его и уставилась на обложку. На бледном лице профессора Амбридж проступили красные пятна сдерживаемого гнева, а губы затряслись от возмущения.        — Когда вы сделали это? — спросила она чуть севшим голосом, сжимая статью короткими пальцами с кольцами.        — В последний выходной в Хогсмиде.       Амбридж выглядела так, будто может взорваться от ярости. Журнал дрожал в её коротких толстых пальцах и она сжала его так сильно, что оставила складки.        — Больше у вас не будет выходных в Хогсмиде, мистер Поттер, — прошептала она где-то между гневом и торжеством от того, что может посадить его под замок. — Как вы осмелились… Как вы могли… — Она сделал глубокий вдох. — Я вижу, у вас есть проблемы с враньём. Что ж, это моя работа, как преподавателя, научить вас вести себя должны образом. Минус пятьдесят очков Гриффиндору и неделя задержаний.       Так как всё и без того было плохо, Фред не смог удержаться.        — Вы знаете, Пожиратель Смерти в прошлом году был большим преподавателем чем вы. По крайней мере, он учил нас, — заявил он. Гермиона охнула рядом с Гарри и сам подросток тоже уставился на парня во все глаза, искренне удивлённый, что кто-то ещё вмешался. Или посмел вмешаться.       Отвратительное лицо Амбридж покраснело ещё больше, хотя, казалось, это невозможно сделать.        — И неделя для вас, мистер Уизли. Сегодня в шесть.       Она зашагала прочь, сжимая «Придиру» в руках, и многие ученики проводили её взглядом. Не прошло и часа как в холле появился ещё один Декрет, но теперь и в факультетских комнатах, в коридорах и в классах.

ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА

      Любой учащийся, уличённый в хранении журнала «Придира», будет немедленно исключен. Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании № 27. Подписано: Долорес Джейн Амбридж, Генеральный Инспектор.       Всякий раз, когда Гермионе попадалось на глаза одно из этих объявлений, она прямо-таки расцветала от удовольствия.        — Да что тебя так радует? — не выдержал Рон.        — Неужели ты не понимаешь? — удивилась Гермиона. — Даже если бы она сама захотела, чтобы в школе не осталось ни единого человека, который не читал бы твоего интервью, она не могла бы придумать ничего лучше, чем запретить его!       Похоже, Гермиона была права. Хотя Гарри ни разу даже мельком не видел в школьных помещениях запретного журнала, к концу дня все только и делали, что цитировали друг другу его интервью. Гарри слышал, как о нём шептались в коридорах перед занятиями, за обедом и на задних партах во время урока, а Гермиона, заглянув в туалет для девочек перед уроком по древним рунам, сообщила, что во всех кабинках только об этом и судачат.        — А потом они заметили меня — очевидно, они знают, что я тебя знаю, — и налетели с вопросами, — сказала Гермиона с сияющими глазами, — и, по-моему, Гарри, они тебе верят, честное слово, — думаю, ты их всё-таки убедил!       Тем временем профессор Амбридж курсировала по школе, останавливая учеников на выбор и заставляя их вынимать из сумок книжки и выворачивать карманы; Гарри знал, что она ищет запрещенный номер «Придиры», но ученики всегда на несколько шагов опережали её. Они успевали заколдовать страницы с интервью Гарри так, что любой посторонний видел в них только выдержки из учебников, или волшебным образом превращали их в чистые, снимая заклятие лишь тогда, когда им хотелось перечитать статью снова.       Преподавателям, разумеется, запрещалось упоминать интервью согласно Декрету, однако они всё равно находили способ выразить свои чувства. Профессор Стебль наградила гриффиндорцев двадцатью очками, когда Гарри передал ей лейку; лучезарно улыбающийся профессор Флитвик под конец урока заклинаний впихнул ему в руки коробку попискивающих сахарных мышек, сказал «тс-с!» и поспешил прочь, а профессор Трелони на своих занятиях вдруг истерически разрыдалась и заявила изумлённому классу и очень недовольной Амбридж, что Гарри вовсе не умрет в юном возрасте, а доживёт до преклонных лет и станет министром магии и отцом двенадцати детей.       Не все были рады этой статье. Слизерин в частности. Некоторые личности обозлились на Гарри за то, что он упомянул фамилии их родителей или родственников в интервью и, хотя никто не стал коситься на самих слизеринцев, им это явно не понравилось. Но Малфой ничего не мог сделать против Карты и Мантии, а также рефлексов.       Статья в «Придире» подняла настоящую волну шёпота и Гарри заметил, что даже если люди не были склонны в самом деле верить ему, студенты просто читали Придиру, потому что Амбридж запрещала её; они делали что-то назло из подростковой мстительности.       Сам Гарри не знал как относиться к этой ситуации. Вечера у Амбридж отняли у него всякое дополнительное время и он чуть не провалился с домашней работой, потому что она накапливалась как огромный снежный ком. Ему пришлось просить Гермиону зачаровать перо и надиктовывать эссе вслух, что было той ещё работой. Поттер также сидел стабильно до двух часов, чтобы всё завершить, а спал ещё меньше. Часто он возвращался с окровавленной рукой, но уже другой. Она заставила его писать другой рукой и на правой тыльной стороне появилось «Я не должен лгать». Гарри приходилось довольствоваться помощью Гермионы, когда та заварила настойку Растопырника чтобы снять боль. Ему также пришлось отменить практические занятия в Чайном Клубе, он не мог тренироваться с Годриком из-за сильных порезов, а его практика в классе упала.       Гарри понял, что профессора всё же знают о происходящем, но молчат. Он узнал это от МакГонагалл, которая недовольно поджала губы, увидев его кривую работу с палочкой, а Снейп просто посмотрел на рану и ничего не сделал — не то, чтобы Гарри ожидал этого. Он тратил все силы на то, чтобы рана зажила как можно быстрее. Мысль остаться безоружным, без возможности держать Годрика нормально в руках заставляла его паниковать и дёргаться.       Это было ужасно и он был так рад, что неделя кончилась. Ему больше не надо было проливать кровь, осталось только дождаться, когда раны срастутся.       Разговор с Фливиком привел к тому, что Гермиона выжила из него каждую унцию сил, заставляя его пересказывать его раз за разом. Она всё записала к остальной информации по Волдеморту.        — Так, ты думаешь, что он мог спрятать что-то в Хогвартсе, — наконец сказала она, сосредоточенно хмурясь и постукивая пером по губам.        — Ну да. Посмотри, Волдеморт был сиротой и, наверное, любил Хогвартс. В конце-концов, он решил остановить василиска, когда угроза закрытия школы стала серьёзной, — привёл Гарри свой довод. — Ему грозило возвращение обратно в приют. Очевидно, школой он дорожил. Вполне возможно, что он спрятал что-то тут.        — Но это Хогвартс, — сказал Рон. Они вновь были в своем закутке в библиотеке. — Огромный замок с тысячью секретов, тайников и скрытых мест. Где Сами-Знаете-Кто мог что-то спрятать? И почему не в том же Горбине и Берксе?        — Потому что Горбин и Беркс — это магазин в Лютном, — быстро ответила Гермиона, — и в любой момент владелец, с которым у Волдеморта была договоренность, мог умереть или отойти от дел. Или даже быть арестованным. И не факт, что следующий владелец будет поддерживать договорённость и не продаст кусок души.        — Чёрт, — поморщился Рон, — когда ты так говоришь… Но всё равно, искать в Хогвартсе не реально! Годы уйдут на это!        — Мы должны узнать, кто такой Слизнорт и найти его, — после раздумья сказал Гермиона, намётывая план, — потому что Волдеморт узнал о делении души от него. Нам самим надо узнать об этом. И, я думаю, нам нужна помощь.        — Ты хочешь подключить ещё кого-то? — удивились Гарри и Рон практически хором. Только заклинание защищало их от мадам Пинс. Но та только зыркнула в их сторону, будто бы чувствовала что-то.        — У нас нет выбора, — призналась девушка со вздохом. — Мы просто не можем тратить столько времени за пределами школы, особенно сейчас. Кто-то должен отыскать Слизнорта, а мы не можем делать это только в выходные и ограниченное количество времени. Вот почему мы сбежим к Сириусу на выходных.       Лица Гарри и Рона вытянулись. Гермиона торжествующе улыбнулась.        — В конце-концов, Блэки были старой семьей, с увлечением тёмной магией. Должно же у них быть хоть что-то?