О гражданских и тайных войнах

      Торжествующее выражение лица Гермионы, будто она выиграла в каком-то соревновании, не сходило в течение ещё недели. Каждый раз, когда она видела как кто-то ходил с Придирой или когда слышала что-то о статье, она торжествующе ухмылялась в том пугающем выражении, которое посылало дрожь по позвоночнику каждый раз, когда Гарри и Рон видели её.       Как-то раз Гарри увидел Малфоя, Крэбба, Гойла и Теодора Нотта, непритязательного щуплого парня в библиотеке. Это была странная компания — за весь свой пятый курс, да и ещё раньше, Гарри ни разу не видел Крэбба и Гойла с книгами в руках или во владениях мадам Пинс. Кроме того, Нотт не особенно и общался с Малфоем.       Они сидели за одном из столиков, сдвинув головы и тихо переговариваясь. Когда слизеринцы увидели Гарри, то Гойл угрожающе затрещал суставами пальцев, а Малфой стал что-то яросто нашёптывать Крэббу. Нотт просто выглядел ещё более хмурым и мрачным, с кислой линией рта.        — Самое прекрасное то, — ликовала Гермиона, когда они вышли из библиотеки со стопкой книг для домашнего задания. Рука Гарри, благодаря активному лечению, уже не ломила при любом сгибании и, в целом, пришла в норму, оставив только шрам. К сожалению, Гарри подозревал, что был повреждён какой-то нерв — в особо холодную погоду руку ломило нещадно. — Они даже возразить тебе не могут: ведь это означает, что они прочли запрещенную статью!       В довершении всего этого, Луна за ужином подошла к их столику и радостно сообщила, что ещё никогда выпуск Придиры не расходился так быстро.        — Папа печатает дополнительный тираж! — сказала она, возбуждённо сияя. — Ему в это просто не верится! Похоже, что ты интригуешь людей больше, чем морщерогие кизляки!       Фред и Джордж дерзко увеличили обложку «Придиры», заколдовали её и вывесили на стену так, что гигантская голова Гарри озирала присутствующих, время от времени выдавая громогласные сентенции вроде «В министерстве одни идиоты!» или «Наешься удобрений, Амбридж!». Гермиона сочла это не слишком забавным: она сказала, что ей не дают сосредоточиться, и, раздражённая, рано отправилась спать. Через час-другой шутка приелась и Гарри — особенно когда колдовство стало сходить на нет, так, что его голова на плакате просто выкрикивала отдельные слова вроде «Амбридж!» или «Идиоты!» с постепенно уменьшающимися интервалами и всё более и более высоким голосом. Гарри, насмеявшись вдоволь, отправился спать следом за Гермионой.       На следующее утро он проснулся поздно. В спальне никого не было, а в окне солнце стояло довольно высоко. Часы показывали десять утра и за последнее время это был первый раз, когда он проснулся так поздно.       Гарри сел, потянулся и принялся собираться. Он чувствовал себя отдохнувшим и даже зеркало в ванной не сказало ему, что он выглядит как свежий труп от усталости и недостатка сна.        — Вот видишь, мой дорогой, — ворчливо заявило зеркало, когда Гарри умывался, — немного здорового сна всегда красит людей! Посмотри, у тебя уже нет таких сильных мешков под глазами!       Гарри закатил глаза, сплюнул пасту, умылся и вышел. Рон и Гермиона в начала учебного года стали так же хороши как и он, хотя их не беспокоили кошмары. Они сократили своё время на поиски в Запретной секции с тех пор, как Гермиона решила предпринять вылазку к Сириусу. Гарри пока не представлял, как она планирует прорваться в штаб Ордена Феникса, который был под чарами Доверия, но он знал свою подругу и, в целом, не очень хотел участвовать в планировании, зная, что его планы, в лучшем случае, дырявые.       Погода была чудесной, как заметил Гарри, проходя мимо окна. Снег почти перестал идти, мягкими хлопьями опускаясь на вершины елей. Яркое солнце заставляло весь снег блестеть и некоторые студенты уже высыпали на улицу, толпясь у Чёрного Озера или играя в снежки. Гарри хотел бы присоединиться к ним, но вначале завтрак.       Он заглянул в Большой зал, но там никого не было. Поттер пожалел, что не взял с собой Карту, чтобы найти Рона или Гермиону. Он прошёл мимо стены с Декретами и больших часов с драгоценными баллами — Гриффиндор был в самом низу — и поспешил в подземелья на кухню.       Толпа эльфов тут же заметила посетителя. Гарри сразу увидел Добби — его уникальный наряд заставлял того выделяться из любой толпы. Стопка шапок на его голове угрожающе покачивалась при каждом шаге, свитер напоминал платье, а количество носков пугало — подросток даже не знал, что можно столько носить сразу.       Гарри попросил завтрак и сел за стол, поедая запеканку и запивая тосты. Добби встал рядом:        — Мистер Гарри Поттер просил Добби забирать его почту, Добби забрал всю почту! — гордо отчеканил домовой эльф.        — Хорошо, Добби, — поблагодарил Гарри, — отдай их мне сейчас?       Добби щелкнул пальцами и стопка конвертов — не такая большая как от Придиры, но внушительная, перевязанная веревкой, чтобы не рассыпаться, появилась перед ним.        — Спасибо. Тут нет ничего опасного?       Добби покачал головой и скрылся в море работающих эльфов. Гарри позавтракал, отодвинул посуду и отказался от добавки. Он развязал конверты и принялся просматривать их.       Эмилина Шафик была одной из тех, кого Гарри убедил в своей правде о возвращении Волдеморта, и она с удовольствием прислала ему как несколько фотографий, так и написала забавные истории о временах своей учёбы. Дасти Олливандер — и это было удивлением для Гарри узнать, что есть кто-то ещё помимо Гаррика Олливандера — тоже помог, написав пространственное письмо о том, что это вполне в духе Маны усыновить сироту и что Гарри делает благородное дело.       В целом, ответили и помогли все, кто был жив на этот момент. Выпуск годов Маны, Неа и Эдгарда был не особенно живым в это время. МакКинноны, например, умерли во время войны с Волдемортом, а кто-то просто был убит, предположительно, Пожирателями, или вообще уехал из страны и связаться было невозможно.       Гарри заметил закономерность. И Эмилина, и Дасти, и некоторые другие перечисляли с кем Мана, Неа и Эдгард дружили во время учебы в Хогвартсе. Это было не удивительно, учитывая, что все трое были с разных факультетов, а близнецы Кэмпбэллы были очень общительны, в отличие от Эдгарда, который имел скверный, саркастичный характер. То есть, у них было много друзей, но вот близких всего пять или шесть.       И все они были мертвы.       Саманта МакКиннон умерла при загадочных обстоятельствах — писала Шафик. Олливандер написал, что Колвер Пайс умерла полтора года назад, и Дасти об этом знал просто потому, что она была единственной, с кем сын семейства создателей палочек поддерживал контакт. Ланг Рори исчез, и никто не знал, что с ним стало, а от Гулд Клэр нашли только голову без глаз.       Странно, как и писала Эмилина Шафик, что все близкие друзья этих троих умерли. Так же как и Мана был сбит повозкой, куда-то делся Неа около тридцати пяти лет назад, и Эдгард примерно в том же промежутке времени исчез и скорее всего был убит.       Гарри верил, что все эти смерти были не просто так. Что-то подсказывало ему, что с этим связана и Семья Ноя. Слишком уже всё подходило друг другу, тем более, что Семья Ноя уже совершала многочисленные убийства. Не было удивительным, если бы они убили и всех этих людей.       Но вопрос о том, что связывало этих людей с Ноями всё ещё мучал Поттера. Он смотрел на фотографии молодых Маны, Неа, Эдгарда и Саманты МакКиннон, где им было лет четырнадцать. Они были на берегу Чёрного Озера на пледе в погожий весенний денёк, занимаясь учебой. Неа и Эдгард толкались, Саманта хихикала и Мана строил из себя чопорного зануду, делая вид что учиться, но его губы всё норовили подергиваться от сдерживаемого смеха. Они выглядели молодыми и было трудно думать, что через сколько-то лет они умрут.       Были фото и где был кто-то один, и все вместе, и только близнецы. Мелькали и другие люди — Пайс, Рори, Клэр. Были и более старшие фотографии — после школы, где-то в доме в сельской местности — или просто в глуши, если Кэмпбэллы были волшебниками они могли и не жить близко к деревеньке, а обособленно. На одном из фото было старое дерево и поле пшеницы, где Мана и Неа весело смеялись вместе. Им было двадцать или около того и они все выглядели хорошо. И больше похожими на Тики Микка с возрастом.       Таких старших фотографий было только три, все остальные принадлежали временам Хогвартса. Гарри собрал все фото, убрал в сумку и вернулся в спальню.       Уже выходя из башни он столкнулся с Роном.        — Гарри, ты уже встал? — удивился Рон. — Идём быстрее, нам надо встретиться с Гермионой, у неё есть какая-то идея. Пошли, ты уже ел?        — Да, — только и успел выдавить тот, — куда мы идём? Что придумала Гермиона?        — Подожди, не тут, — Рон оглянулся, но отпустил руку и Гарри поспешил идти рядом с ним.        Они поднялись на третий этаж, а не на седьмой, как ожидал Поттер, ведь если они что-то планировали, то нет места лучше, чем Выручай Комната. Но Рон повёл в обход, через несколько тайных проходов, а потом они оказались в коридоре. Он стукнул палочкой по щиту рыцаря и пробормотал Инвента. Рыцарь поднял щит и шагнул в сторону, открывая дверь. Уизли толкнул дверь и провёл их в скудно обставленную комнатку — стол, пара стульев и склад парт в заднем углу комнаты. Гермиона разложила свои списки на столе, какие-то планы и раскрыла Карту Мародёров.        — Мы взяли её, потому что ты спал, — сказала Гермиона, когда дверь закрылась, — нам нужно было следить за тем, кто ходит рядом. Мы не стали тебя будить, так как ты крепко спал.        — Чуть не ударил меня, когда я пытался тебя разбудить, — фыркнул Рон и сел на стул.        — Ничего страшного, — сказал Гарри и подошёл к столу. — Что происходит?        — Ну, нам же надо выбраться из школы, чтобы пробраться в дом Сириуса, — сказала она. — Мы должны планировать.        — Разве мы не просто переместимся под мантией с помощью Добби? — удивился он.       Гермиона и Рон переглянулись.        — Это действительно наш план, — признал Рон, — но, если ты забыл, в штабе помимо Сириуса периодически дежурят ещё и другие члены Ордена Феникса, с которыми нам нельзя пересекаться. Особенно если там будет наша мама — она убьёт нас за наши выходки и всё.        — О, — сказал Гарри и тоже сел. — Так что нам надо избежать всех других людей. Хорошо. А это что?        — Это вся информация, которая у нас есть по Волдеморту и его делу, — объяснила Гермиона, — я наконец-то привела в порядок все наши записи, чтобы мы могли дать копию Сириусу. Может быть, это пригодится ему. — На недоуменный взгляд она пояснила. — Сириусу не нравится в штабе, он постоянно сидит в нём и ничего не может сделать. Я попыталась летом предложить ему позаниматься зельями, мотивируя его тем, что война не всегда будет в таком холодном состоянии и в какой-то момент всё может перейти к боевым действиям. Это увлекло его, но всё равно недостаточно.        — И ты хочешь привлечь Сириуса ещё и поэтому, — согласился Гарри, — но ты не думала, что Сириус вообще-то разыскиваемый преступник как у магглов, так и у волшебников? — заволновался он, начиная злиться.        — Да, — кивнула девушка, — но мы с Роном…        — Не впутывай меня, — тут же отрезал Уизли, когда горячий взор Гарри вперился в него. Гермиона фыркнула:        — Ладно! Я подумала, что Сириус мог бы замаскироваться, — отрезала она. — Как мы сами! С волшебной маскировкой Сириус мог бы искать в мире магглов мистера Слизнорта.        — Но Слизнорт — волшебник, — указал Гарри, всё ещё не хотевший, чтобы его крёстный отец попался и угодил в лапы дементора. — Что он будет делать среди магглов?       Его друзья опять переглянулись.        — Гермиона подумала, что Слизнорт мог бы скрываться, — неохотно сказал Рон.        — Скрываться?        — Да, — кивнула девушка. — Если Волдеморт, — перестань дёргаться, Рон! — действительно узнал о кусках души от мистера Слизнорта, с которым был близок и который был его деканом, то мистер Слизнорт наверняка знает, что Волдеморт вернулся. Он мог бы знать правду и решить скрываться.        — То есть, ты думаешь, что Волдеморт мог бы искать этого Слизнорта, — понял Гарри.        — Да. Если Волдеморт действительно узнал у Слизнорта как расколоть душу, то разве не захотел бы он убрать источник информации? — спросила Гермиона риторически. — Ведь Гарри уже уничтожил дневник, принёс его Дамблдору, который мог бы что-то заподозрить и начать копать. На месте Волдеморта было бы логически избавиться от мистера Слизнорта.       Гарри откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Как всё стало таким сложным?        — И как, по-твоему, Сириус будет искать своего собственного профессора зелий? Где его искать? В одиночку?       Они переглянулись и вздохнули.        — Ну, по крайней мере, мы можем попытаться. У Сириуса всё равно больше времени для манёвра, — вздохнул Рон, — если только ты не хочешь бродить по улицам в слепую по ночам — потому что другого времени у нас нет. И, позволь тебе сказать, что я не хочу этого.       Гарри тоже не хотел. Он чувствовал, что уже начинает жить за счёт кофе — потому что бодрящее зелье было хоть и лёгким в приготовлении и изучалось на третьем курсе, но всё же вызывало привыкание и передозировку в больших количествах.       Вдруг, раздался крик откуда-то. Троица переглянулась и повскакивала с мест. Гермиона тут же смахнула свои вещи, Гарри сунул Карту в сумку и они выскочили прочь.       Крики доносились из вестибюля. Подбегая к каменной лестнице, ведущей из подземелья, Гарри с друзьями слышал их всё отчетливее. Выскочив наверх, они обнаружил, что в вестибюле полно народу — взбудораженные ученики кучей вывалили туда из комнат, и на мраморной лестнице тоже стояла плотная толпа. Гарри протолкался через компанию высоких старшекурсников и увидел, что ребята образовали в середине огромный круг — у кого-то были взволнованные лица, а у кого-то даже испуганные.       Прямо напротив себя, с другой стороны вестибюля, Гарри заметил профессора МакГонагалл. Её губы были сжаты так сильно, что были похожи на нитку. Бледный цвет лица говорил о том, что ей дурно. Посреди вестибюля, с палочкой в одной руке и пустой бутылкой из-под хереса в другой, стояла профессор Трелони, и вид у неё был абсолютно безумный. Волосы её встали дыбом, очки перекосились, съехав на носу, а бесчисленные шали и шарфы хаотически свисали с плеч, создавая впечатление, что она пыталась быстро накинуть их в последний момент. На полу рядом с прорицательницей лежали два огромных чемодана, один вверх ногами — похоже было, что его спустили по лестнице вслед за ней. Профессор Трелони в ужасе смотрела на кого-то, находившегося у подножия лестницы, но скрытого от Гарри.        — Нет! — выкрикнула она. — Нет! Это невозможно… так нельзя… я отказываюсь в это верить!        — Вы не знали, что всё к этому шло? — произнесла профессора Амбридж. Гарри чуть вытянул шею и увидел коротенькую женщину в розовом. Она стояла, наблюдая за Трелони, сложив руки на животе. — Хоть вы и не в силах предсказать даже погоду на завтра, вы, конечно же, не могли не понимать, что ваш убогий стиль работы и неодобрение, которое я ясно продемонстрировала вам во время моих инспекций, делают ваше увольнение неизбежным! Тут даже не нужно дара предсказания иметь, но, похоже, вы действительно так плохи в этом, как я и думала.       Её небрежный тон, торжество и удовлетворение в голосе заставляли ненавидеть профессора защиты ещё сильнее. Вызывая отвращение у многих присутствующих, Амбридж коротко хихикнула, будто бы сказала до ужаса смешную шутку.        — Вы н-не можете! — взвыла профессор Трелони; из-под её огромных очков струились слёзы. — Вы… н-не можете меня уволить! Я п-провела здесь шестнадцать лет! Х-хогвартс — м-мой родной д-дом!        — Он был вашим домом, — сказала профессор Амбридж, и Гарри с отвращением заметил, что её жабье лицо растянулось в злорадной усмешке при виде того, как профессор Трелони, безудержно рыдая, рухнула на один из чемоданов, — но перестал им быть час назад, когда Министр Фадж подписал приказ о вашем увольнении. Он был согласен со мной, что превращение школы в приют для всяких, — она брезгливо скривила губы, — шарлатанок и бездарностей нужно прекратить. А теперь будьте добры покинуть замок. Вы нам мешаете.       С жадным наслаждением она смотрела, как профессор Трелони содрогается и стонет, в приступе отчаяния раскачиваясь на своём чемодане взад и вперёд. Гарри услышал приглушенные рыдания и оглянулся: Лаванда и Парвати, обнявшись, тихо плакали друг у дружки на плече. Гермиона, за его плечом, была в ярости. Хоть она сама не раз называла профессора Трелони шарлатанкой, Амбридж переступала все границы. Рон рядом держал руку на плече Гермионы, приобнимая её, но выглядел так, будто его сейчас стошнит.       Послышались шаги. Отделившись от зрителей, профессор МакГонагалл подошла к Трелони и стала утешать прорицательницу, легонько похлопывая её по спине и одновременно вынимая из складок мантии большой носовой платок.        — Ну-ну, Сивилла… успокойся… вот, вытри слёзы… всё не так плохо, как ты думаешь… тебе не придётся покидать Хогвартс…        — Неужели, профессор МакГонагалл? — ледяным тоном осведомилась Амбридж, сделав несколько шагов вперёд. — И кто же уполномочил вас сделать подобное?        — Я, — раздался звучный голос.       Дубовые парадные двери распахнулись. Стоявшие рядом с ними ученики посторонились, освобождая путь Дамблдору, только что появившемуся на пороге. Гарри понятия не имел, что директор делал на улице, но его фигура на фоне яркого солнца казалась пугающей. Свет падал, затеняя его старческое лицо, но голубые глаза за очками сияли силой. Оставив двери широко распахнутыми, он двинулся через ряды зрителей к заплаканной, дрожащей Трелони, которая по-прежнему сидела на чемодане, и замершей около неё МакГонагалл.        — Вы, профессор Дамблдор? — спросила Амбридж с каким-то особенно неприятным коротким смешком. — Боюсь, вы не понимаете ситуации. У меня имеется, — и она вытащила из складок мантии свиток пергамента, — приказ об увольнении, подписанный мною и министром магии. Согласно Декрету об образовании номер двадцать три, генеральный инспектор Хогвартса обладает правом присутствовать на занятиях, назначать испытательные сроки, а также увольнять любого преподавателя, чьи методы работы она — то есть я — сочтёт не соответствующими нормам, установленным Министерством магии. Я решила, что профессор Трелони профессионально некомпетентна. Я освободила её от должности.       К огромному удивлению Гарри, Дамблдор продолжал улыбаться. Он опустил взгляд на профессора Трелони, которая всё ещё бурно всхлипывала, сидя на чемодане, и сказал:        — Разумеется, вы совершенно правы, профессор Амбридж. Как генеральный инспектор, вы имеете полное право увольнять моих преподавателей. Однако у вас нет права выгонять их из замка.       При этих словах профессор Трелони не то икнула, не то истерически хихикнула:        — Н-нет, я п-пойду, Дамблдор! Я ос-оставлю Хогвартс и пп-оищу счастья ещ-щё где-нибудь…        — Нет, — отрезал Дамблдор. — Мне угодно, чтобы вы остались, Сивилла. — Он повернулся к МакГонагалл. — Могу я попросить вас проводить Сивиллу обратно наверх, профессор Макгонагалл?        — Конечно, — ответила та. — Поднимайся, Сивилла…        Из толпы поспешно вышла профессор Стебль и взяла Трелони под другой локоть. Вместе они провели её мимо Амбридж и двинулись вверх по мраморной лестнице. За ними суетливо побежал профессор Флитвик; вынув по дороге палочку, он скомандовал: «Локомотор, Чемоданы!» — и багаж профессора Трелони, всплыв в воздух, тронулся вслед за ней. Сам Флитвик замыкал процессию.       Профессор Амбридж застыла на месте, не сводя глаз с Дамблдора, который по-прежнему благожелательно улыбался.        — Так что, вы просто позволите жить в Хогвартсе человеку, не имеющего никакого отношения к важному процессу преподавания и не являющейся сотрудником школы? — спросила она чуть насмешливо, быстро взяв себя в руки. — Вы и дальше будете превращать школу в какой-то… Пансионат или мотель?        — Как директор этой школы, — ответил Дамблдор тем же сильным тоном, — право определять, кто останется, а кто уходит, принадлежит только мне. Вы можете уволить Сивиллу, как я и сказал, но выгонять — не имеете права.        — И что, — сказала она шёпотом, разнесшимся по всему вестибюлю, — что вы будете с ней делать, когда я назначу нового учителя прорицаний и ему понадобится её комната?        — Это не проблема, — вежливо ответил Дамблдор. — Видите ли, я уже нашёл нового учителя прорицаний, а он предпочитает жить на первом этаже.        — Вы нашли?.. — пронзительно воскликнула Амбридж. — Вы? Позвольте напомнить вам, Дамблдор, что, согласно Декрету номер двадцать два…        — Министерство имеет право утвердить подходящего кандидата в том — и только в том — случае, если директор не сумеет найти такового, — сказал Дамблдор. — Но я рад сообщить вам, что в данном случае мне это удалось. Позвольте представить…       Он повернулся к раскрытым входным дверям, в которые затекала лёгкая ночная дымка. Гарри услышал стук копыт. В толпе учеников раздалось встревоженное шушуканье, и те, кто был ближе всех к дверям, торопливо попятились. Некоторые даже споткнулись, стремясь как можно скорее очистить дорогу новому преподавателю. В туманной дымке появилось лицо, которое Гарри уже видел однажды глухой, страшной ночью в Запретном лесу и позже, когда вместе с Алленом убил Акума.        — Это Флоренц, — с беспечной улыбкой сказал Дамблдор остолбенелой Амбридж. — Надеюсь, он вас устроит.       Гарри понял, что у него открыт рот, как в прочем, и у большей части присутствующих.

***

       — Я не могу поверить, — бормотала Гермиона, когда их всех разогнали по своим делам профессора. — Я не могу поверить в это.        — Неужели уже пожалела, что отказалась от прорицаний? — ухмыльнулся Рон. — Уж Флоренц-то явно получше Треллони бы преподавал.        — Ни за что, — фыркнула девушка, — руны в сотни раз интереснее возможных ветвей будущего. Я не верю в гадание и предсказания.       Гарри открыл рот и закрыл его. Он вспомнил о Линали и её предсказании, которое сбылось. Он вспомнил о предсказании Трелони в конце третьего курса и предсказание о самом Гарри и Волдеморте, из-за которого тот и пришёл в дом Поттеров.        — Я знаю одно — теперь отношение к домашнему заданию придётся менять, — вздохнул Гарри, и Гермиона не смогла сдержать смеха. Рон застонал рядом.        — Это верно, — насмешливо согласилась Грейнджер и вдруг понизила голос, — я предлагаю пробраться в штаб сегодня ночью.       Её слова удивили друзей.        — Что? — поразился Рон. — Разве ты не хотела всё спланировать?        — Да, — кивнула девушка, — но эта сцена даёт нам простор для маневра. Я уверена, Амбридж займётся спорами с Министром о назначении и будет занята весь день. Сегодня ночью мы проберёмся в Штаб, после полуночи. Миссис Уизли в это время обычно спит. А что касается того, кто там может быть… Нам придётся рискнуть — иначе ничего не выйдет.        — Будем надеяться, что это не Грюм, — угрюмо сказал Рон.       Весь остаток дня все только и делали, что перемывали кости Флоренцу, Трелони, Амбридж и Дамблдору. Шёпот шёл по коридорам, в общих комнатах и даже в столовой. Лицо Амбридж, когда она всё это видела, кривилось в отвратительной гримасе и каждый раз, когда она смотрела на Дамблдора за главным столом, который безмятежно ел салат, она краснела от ярости.       Чем ближе становилась ночь, тем больше Гарри нервничал. Последний раз он видел Сириуса ещё на четвертом курсе и с тех пор ни разу. Его так же интересовало, как Гермиона планирует провести его в дом под чарами Доверия. Он знал, что для этого нужно разрешение Хранителя Тайны.       После ужина троица засела с уроками в углу и не спеша занималась эссе для МакГонагалл. Время шло — Фред и Джордж закончили представление из канареечной помадки и продали часть товара. Ли весело хохотал и сгрёб добычу в шапку. Вскоре и эта компания ушла, а потом и остальные студенты стали расходиться. Гарри, Рон и Гермиона сидели с горой домашнего задания и не привлекали внимания.       К двенадцати остались только они. Часть фонарей погасла и комната перешла в полумрак. Догорали, потрескивая, поленья в каминах, выл ветер за окном. Компания переглянулась, собрала работу и стала собираться.       На этот раз они не переодевались. Гарри и Рон в тишине и как можно аккуратнее, оделись поплотнее и выскользнули вниз. Там их уже ждала Гермиона, закутанная в одежду и пытающаяся устроить сумку на плече так, чтобы ремешок не тянул волосы.        — Ну что? — спросила она. Вместо слов, Гарри накинул на них мантию, они поправили полы и позвали Добби. Домовой эльф взял их за руки и мир сжался в рывке трансгрессии.       Они оказались на улице и холодный ветер Лондона, а так же тонкий аромат, свойственный центру столицы, донёсся до носа Гарри. Он поморщился, но огляделся и обнаружил, что они оказались на площади в дорогой части города. Таун-хаусы тянулись с одной стороны улицы на другую, так близко друг к другу, что никакого зазора не было.        — Спасибо, Добби, — сказал Гарри и Добби, довольный похвалой, исчез.       Была тишина. Фонарь в конце улицы тускло освещал площадь. Втроём, волшебники постояли какое-то время, тонко оглядываясь по сторонам в поисках каких-либо неприятностей.        — Хорошо, — наконец-то тихо выдохнула Гермиона, — я пойду в дом и позову Сириуса сюда. Он проведёт Гарри внутрь и мы поговорим. Рон, останься тут. Будет лучше, если тебя не увидят на случай, если миссис Уизли не спит.        — Мама обычно уже спит в это время, — Рон зевнул, прикрыв рот, — но лучше не рисковать. Я не хочу услышать её лекцию — это будет кошмарно.       Гарри хмыкнул. Гермиона ещё раз оглянулась и выскочила из-под мантии, бросившись к дому тринадцать и одиннадцать, а потом в какой-то момент исчезла. Гарри удивлённо уставился на это.       Они стояли в тишине. Время тянулось как резина в ожидании и Поттер чувствовал, как мороз стал проникать под одежду, а нервы натягивались как струны. Рон рядом с ним нервно притоптывал ногой в ожидании, скрестив руки на груди. Маленькие облачка пара вырывались изо рта. Где-то вдалеке раздался птичий крик и хлопанье крыльев. Свет в окнах других домов не горел и те выглядели как тёмные провалы.       Гарри периодически опускал руку на Годрика на талии под одеждой и это знакомое действие немного успокаивало его. Наконец-то появилась Гермиона и за ней следовала большая чёрная собака, виляя бешено хвостом. Язык свесился из её рта и Бродяга подбежал к их компании, шумно втягивая воздух носом, тихо поскуливая. Гарри не смог сдержать улыбку.        — Гарри? Рон? — прошептала Гермиона.        — Мы тут, — ответили парни хором. Плечи девушки расслабились от напряжения и она кивнула.        — Вот держи, Гарри. Прочти это про себя, мысленно повтори и запомни. — Она сунула ему в руку клочек пергамента, когда он скинул мантию.       Гарри вгляделся в написанное. Убористый почерк показался ему знакомым. Он прочёл:       «Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, 12.»       Он отдал записку обратно и опять посмотрел на здания: прямо перед ним был дом номер одиннадцать, левее — десятый, а правее тринадцатый.        — Но, — начал он.        — Повтори мысленно то, что ты сейчас запомнил, — тихо проговорил Рон.       Гарри так и поступил, и, как только добрался до слов «Площадь Гриммо, двенадцать», между одиннадцатым и тринадцатым домом, откуда ни возьмись, появилась старая дверь, а следом — грязные стены и закопченные окна. Добавочный дом словно бы вырос у него на глазах, раздвинув соседние. Гарри смотрел на него с открытым ртом. Вот как выглядело действие чар Доверия?        — Ну? — спросила Геримона и Бродяга громко залаял. Девушка легонько хлопнула пса по носу. — Тише, Бродяга! Идёмте в дом.       Гарри стал подниматься на крыльцо по истёртым каменным ступеням, не отрывая глаз от возникшей двери. Чёрная краска на ней потрескалась и местами осыпалась. Серебряный дверной молоток был сделан в виде извивающейся змеи. Ни замочной скважины, ни ящика для писем не было.       Гермиона толкнула дверь и легко проскочила внутрь. Гарри попал в полутьму прихожей и неожиданно почувствовал, что людей было слишком много для узкого тёмного прохода. Рон закрыл дверь с тихим стуком, а Сириус превратился обратно.       Пахло сыростью, пылью и чем-то гнилым, сладковатым. Ощущение — как от заброшенного здания. С закрытой дверью всё погрузилось во тьму, пока Сириус тихо не щёлкнул палочкой и не зажёг Люмос на кончике. Тусклый свет охватил их небольшой пятачок и осветил лицо крестного.       Сириус был худым, высоким, с проседью, впалыми щеками и небритостью на лице. Его глаза — синие, такие же как у Касси — блестели и горели. Кожа была будто бы восковой, а пальцы на палочке — длинными тонкими, как у пианиста. Волнистые волосы лежали на его плечах в чём-то, похожем на былую лихую прическу, которую он носил ранее в молодости до Азкабана.        — Давайте потише, если не хотите разбудить Ремуса, — тихо сказал Сириус, едва разлепив губы, но он широко улыбался, — пошлите на кухню. Есть хотите?        — Не отказался бы, — тут же согласился Рон, который от еды не отказывался. Гарри кивнул — у него в животе тоже урчало.       Они прошли по длинному мрачному коридору с отстающими от стен обоями и вытертым ковром на полу. Над головой была грязная пыльная люстра, но без паутины. На стенах висели пустые тёмные провалы портретов без каких-либо живых обитателей там. Пол под их ногами тихо поскрипывал. Гарри заметил, что и подсвечники на стенах, и люстра, и ручки дверей выполнены были в змеиной тематике.       Этот дом действительно был старым и когда-то мог принадлежать семейству тёмных магов.       Кухня их встретила длинным деревянным дубовым столом, лавками вдоль него. Сириус зашёл последним, закрыл дверь и потушил Люмос. Ещё одним взмахом он зажёг канделябры с тихим шипением и осветил кухню.       Гермиона и Рон сели, сбросив верхнюю одежду в тепле дома. Гарри не мог оторвать взгляда от крестного и с каким-то отчаянием замечал, что он точно не был счастлив. Складки в уголках рта, морщинки возле глаз, горечь в изгибе рта. Сириус смотрел на него с непонятным выражением.        — Да-а, — протянул он и наконец-то распахнул руки для объятья, куда Гарри тут же бросился, — почему я выгляжу краше тебя, а? Кто из нас беглый преступник? — шутливо рассмеялся он.        — Кто из нас студент на пятом курсе? — спросил Гарри, подняв брови. Сириус откинул голову и рассмеялся своим лающим смехом. Он хлопнул подростка по плечу и качнул головой, предлагая сесть, а сам принялся делать бутерброды.        — Что это за дом? И как вам удалось провести меня, если хранитель тайны — Дамблдор? — спросил Гарри у друзей и Блэка.        — У меня сохранилась бумажка с адресом, — признался мужчина, — ещё когда заклятие только накладывали. Я сохранил её на всякий случай для чрезвычайных ситуаций, если кому-то понадобится убежище, а Дамблдор не сможет открыть тайну.        — Это дом моих предков, — Сириус закончил стругать бутерброды и положил их на стол. Рон и Гарри тут же потянулись к ним. Взмахом палочки Сириус заварил кофе по просьбе Гермионы и чашки приплыли в руки подростков. Пока мужчина говорил, Грейнджер достала свои вещи из сумки и положила рядом. Сириус коротко глянул на них, но ничего не сказал, хотя в его лице было любопытство. — Испокон веков Блэки жили в этом доме с тех самых пор, как в пятнадцатом веке перебрались в Лондон. После принятия Статута тут было выгодно жить — на дом наложили самые разные заклинания защиты и сокрытия. Я предложил его Дамблдору прошлым летом, как штаб для Ордена Феникса и вот, мы тут.       Он развел руками, демонстрируя всю убогость этого места.        — Выглядит как дыра, — честно сказал Гарри, проглотив кусок колбасы. Сириуса это позабавило.        — Так и есть. Мой брат, Регулус, пропал незадолго до моего ареста и падения Волдеморта, а моя дражайшая матушка померла через три года. С тех пор никто не входил сюда, кроме домового эльфа Кричера. Да он и совсем умом тронулся тут в одиночестве — исполнял всё время приказы моей матушки. Она оставила после себя портрет, вот Кричер и продолжил ей прислуживать.        — Понятно, — протянул Гарри, оглянувшись ещё раз. Было относительно чисто, но это не скрывало заброшенности дома. Он сказал это таким тоном, что было понятно его отношение к штабу. Было странно сравнивать Чёрный Орден и Орден Феникса и то, чем они отличаются. Впрочем, было бы несправедливо сравнивать две такие разные организации.        — Ну так что привело вас ко мне? — спросил Сириус, когда первый голод был утолён. — Не то чтобы я не был рад. Сбежать из школы ради меня — я так горжусь вами!       Он ухмылялся. Гарри видел, что Гермиона не так тонко закатила глаза. Она посмотрела на него и Гарри понял, что говорить ему.        — Вообще-то мы ищем способ убить Волдеморта, — деланно-безразлично начал он, — оказалось, что Волдеморт сумел разделить душу и запихал куски в какие-то объекты. Мы уничтожили три и не знаем, сколько ещё есть, но у нас есть зацепки и нам нужна твоя помощь.       Улыбка сползла с лица Сириуса и он уставился на компанию в полном недоумении. Он провёл рукой по лицу и пробормотал:        — Подождите, я недостаточно бодр и трезв для таких вещей. — Блэк встал и вытащил из комода бутылку медовухи. Не разливая, он откупорил её и сделал солидный глоток прямо из горла. Постояв так какие-то секунды он отчётливо втянул воздух носом и прямо с бутылкой сел обратно.        — Так, — сказал он, громко опустив бутыль на стол, — ещё раз. Что там с разделением души?       Гарри, Рон и Гермиона переглянулись и принялись объяснять. На это ушло какое-то время — Рон поднялся и заварил ещё кофе. Гарри посмотрел на большую кружку и бутыль медовухи, но подавил желание выпить тоже.       Гермиона протянула бумаги мужчине и тот пролистал их, вновь сделал глоток алкоголя и откусил бутерброд. Он слушал их, мрачнел и менялся в лице. В какой-то момент Гермиона решительным жестом отодвинула бутылку. Гарри рассказал о их предыдущих вылазках и Блэк спрятал лицо в руках. Был пересказан и разговор с профессором Флитвиком и их последующие выводы.        — Ну, почему вы не можете быть нормальными школьниками? — простонал Сириус. Он посидел, скрыв лицо руками, а потом вздохнул и посмотрел на них. — Ладно. Я понял вас. Значит, даже если мы убьём Волдеморта — он воскреснет.        — Скорее всего — да, — согласилась Гермиона, — мы не уверены в количестве того, сколько раз Волдеморт делил свою душу и где её прятал. Мы подозреваем, что один может быть в школе — ведь Волдеморт приходил наниматься на работу и мог оставить что-то там. Тем более, Хогвартс — самое безопасное место и очень защищено, там столько секретов, что спрятать кусок души не составит труда.        — Одно из самых защищенных мест, — поправил Сириус, — вровень Хогвартсу стоит и Гринготтс, так что нам надо рассматривать и этот вариант. Но я понял вас. Однако искать в Хогвартсе… Это безумие.        — Я так и сказал, — закивал Рон, активно жуя.        — У нас нет выбора, — сказал Гарри. — Мы должны избавиться от Волдеморта до конца пятого курса.        — Вот этот момент я немного не понял, — влез Сириус, — почему такое ограничение по времени? Нет, я понимаю, что от Волдеморта надо избавиться, но… И как ты узнал о том, что Волдеморт разделил душу?        — Потому что я не должен был даже возвращаться на второе полугодие, — мрачно признался Гарри. Рон перестал жевать и уставился на него, а Гермиона открыла рот в удивлении. Сириус просто смотрел. — У нас в Ордене произошли некоторые серьёзные вещи и они не хотели отпускать экзорцистов и распылять внимание на волшебный мир, когда то же могли сделать другие люди. Так что мне пришлось говорить с Главным Инспектором, чтобы меня отпустили. Мне разрешили ехать, если я успею избавиться от Волдеморта.        — Но что будет потом? — спросила Гермиона. — После этого? Ты… Ты не вернёшься на шестой курс?        — Нет, — покачал головой Гарри, — я не планировал возвращаться в любом случае. У нас там много работы, а теперь меня ещё и повысили. Это будет мой последний год.        — А что будет, если мы не убьём Волдеморта? — спросил Сириус.        — Ничего, — пожал плечами Поттер, — я просто не вернусь в Хогвартс на шестой год в любом случае. Только работать будет ещё сложнее. Если вы не хотите мне помогать, я пойму…        — Не говори глупостей, — отрезал Рон, — ты, конечно, дурак, что не сказал сразу нам.        — Гарри! — всплеснула руками Гермиона. — Почему же ты не рассказал нам? Мы могли бы помочь, мы бы тоже присоединились к этому Чёрному Ордену.        — Да, Гарри, — покивал Сириус, — хотя я не знаю, как Молли отреагирует на это, но я бы присоединился.        — Ты беглый преступник, — указал Рон.        — Нет, — прервал спор Поттер, — никто не будет присоединяться. Да и не получится это сделать — если у вас нет Невинности, то вы не сможете быть экзорцистом.        — А что надо сделать, чтобы получить Невинность? Разве у вас там её нет? — напирал Блэк.        — Не ты выбираешь Невинность, а она выбирает тебя, — Гарри покачал головой, — ты не можешь насильно использовать её и это никогда не кончалось хорошо. Давайте оставим эту тему. Мы пришли за другим. — Он перевёл разговор, обрубив его на корню, хотя друзьям и не нравилось это. — Нам надо найти мистера Слизнорта — это правда, что он был твоим профессором по зельям в Хогвартсе?        — Старый Слагги-то? — Сириус потёр подбородок, негласно соглашаясь оставить разговор, — да, он был нашим профессором. Славился тем, что коллекционировал людей, которые могут принести ему пользу в будущем и благоволил таким.        — То есть? — не понял Рон.        — Так и есть. Талантливые студенты как Лили Эванс, дети с знаменитыми родственниками как Харли Джонс, или которые имели богатые семьи вроде меня и Рега. Профессор Слизнорт даже держал свой клуб — Клуб Слизней — где устраивал званные вечера и вечеринки, чтобы познакомить одних детей с другими, устанавливал связи. Это было полезно для тех, кто хотел сделать себе имя, выбиться в люди, наладить своё будущее или пойти в ученики к кому-нибудь ещё. Меня тоже звали — я ведь Блэк, но мне не нравилось ходить туда. Я не был особенно близок со Слизнортом.       Сириус переплел пальцы под подбородком. Его щеки налились румянцем от выпитого алкоголя.        — Если Волдеморт в молодости был таким, как вы говорите о нём, я могу представить как он окрутил Слизнорта вокруг пальца и вытянул из него информацию. Хотя это удивительно думать, что сам Слизнорт знает такие темы.        — Слизнорт — чистокровный волшебник, — указала Гермиона.        — Это да, — мужчина пожал плечами, — так как же вы узнали о разделении души?       Гарри осторожно отодвинул волосы в сторону. Он наполовину ждал такого вопроса и на половину не хотел его слышать. Говорить о Джасдеби было неприятно, он не хотел даже вспоминать тот бой. К сожалению, его заставляли рассказывать столько раз, что он уже смирился с неприятной темой.        — Потому что оказалось, что Волдеморт разделил душу столько раз, что когда попытался убить меня и словил Смертельное проклятье обратно, то его душа раскололась вновь. Его осколок зацепился за мой шрам и жил там до рождества, когда я узнал о нём и избавился.       В тишине, Сириус осторожно спросил, будто знал, что ответ ему не понравится.        — А как ты избавился от него? Вы сказали, что убили два мечом Гриффиндора. Ты что, себя заколол?        — Это не имеет значения, — отмахнулся Гарри, — это всё равно больше никому не поможет и не повторится. Вы можете быть уверенны, что мой метод подойдёт только мне и он слишком рискованный, чтобы повторять. Всё в порядке, — повторил он ещё раз, — это не имеет значения.        — Ладно, — после продолжительной тишины сказал Сириус усталым тоном, — нет так нет. Нам надо найти Слизнорта — я сделаю это.        — Правда? — удивился Рон. — Но как?        — Подключу Ремуса, — отмахнулся Сириус. Троица переглянулась. — Эй, что это за взгляды? Ремус живет тут почти все дни, если я отлучусь — он сразу это заметит и он так же может прикрыть меня. Я участвую только в собраниях, ни на какие задания не хожу. Изредка варю зелья, но это всё. Мне нечего делать тут, — он развёл руками, будто призывая их обернуться и посмотреть на дом. — Заняться чем-то дельным? Да ради Бога, я согласен.        — Тебе придётся замаскироваться, — напомнила Гермиона, — никто не должен тебя узнать. Как же ты собираешься искать профессора?        — Вот для чего мне нужен Рем, — ухмыльнулся мужчина, — я — беглый преступник, так что если Рем спросит кого-то о бывшем профессоре — это никого не удивит и не насторожит. Я же буду искать, но не спрашивать. Можно начать с его дома — адрес известен. Но если старина Слагги действительно метнулся в бега, то дома его уже точно нет. Начнём искать оттуда.        — Мы ещё хотели попросить тебя поискать в книгах, — сказал Гарри, — мы перерыли всю Запретную секцию, но ничего не нашли, а твоя семья имеет своеобразную славу.        — Конечно, я посмотрю, — согласился Сириус. Он поднялся из-за стола. — Подождите тут. Нам нужен способ как связаться без проблем друг с другом. Эльф — это хорошая задумка, но лучше иметь дополнительную страховку. Я сейчас.       Он ушёл.       Гарри посмотрел на часы — было уже четыре утра, они просидели тут всю ночь. Завтра на занятиях, или уже сегодня, их спасёт их только чудо. Барабаня пальцами по столу, он начинал немного волноваться, что кто-то мог бы заметить их отсутствие.       Сириус вернулся.        — Вот, — сказал он и протянул складной ножик, — этот нож может открыть любой замок, даже те, что заперты магией. Он хорошо послужил мне в Хогвартсе и после школы тоже.       Гарри тут же спрятал нож в сапог.        — А это сквозное зеркало. Постучи палочкой по нему и назови моё имя, и я тут же отвечу. Мы с Джеймсом использовали его, когда нас оставляли на разных отработках и болтали вместе. Или же чтобы координировать шутки между нами. — Он отдал небольшой осколок зеркала. — Это осколок моего собственного. Я не знаю, где его пара.       Гарри повертел в руках небрежно разломанное зеркало и убрал в карман.        — Спасибо, — поблагодарил он. — Значит, как только ты что-то найдёшь, то свяжешься с нами?        — Да. — Сириус провёл рукой по волосам и посмотрел на подростков. — Ладно, идите отсюда уже в школу. Никому не будет хорошо, если вашу пропажу обнаружат. Потом поговорим ещё.