О гражданских и тайных войнах

      Добби был рад помочь в благородном деле по свержению Того-Кого-Нельзя-Называть. Гарри в который раз подумал, что волшебники ужасно недооценивают эльфов и что, возможно, однажды это взорвётся им в лица как сломанный Комурин, и волшебники поймут, что с ними стоит обращаться с большей вежливостью.       Снарядив Добби на миссию, Гарри, Рон и Гермиона вернулись к своим делам. Февраль кончился, пришёл март и принёс тёплую погоду. Днём вместо снега шёл дождь, сам снег таял за то время, что пригревало солнце, а ночью температура вновь опускалась в минус и вся слякоть и вода превращалась в бугры грязного льда. Спускаться на уроки к профессору Стебль и Хагриду становилось опасно. Иногда Гарри видел по утрам, перед завтраком, как Хагрид, опять в ранах и с налитым кровью глазом, долбит этот лёд, чтобы спуск был не таким опасным.       Прошел ещё один квиддичный матч между Слизерином и Пуффендуем. Несмотря на талант пуффендуйцев, они всё же проиграли слизеринцам в жёстком матче. Крэбб и Гойл на мётлах выглядели так несуразно и чуждо, но вполне успешно били по всему, что двигалось, своими битами. Игра длилась всего час и Слизерин в который раз показал, что они умудрились уравновесить умения и физическую силу своих игроков. Разрыв составлял более сотни очков.       На том матче Амбридж сидела ниже Гарри на три ряда, на её шее был шарф зелёных расцветок, отчего она ещё больше походила на жабу. Каждый раз она поворачивалась и смотрела на него своими выпуклыми глазами с торжествующим выражением лица. Гарри старался игнорировать это.       В марте их настигли контрольные работы, которые должны были показать их уровень подготовки к экзаменам в конце года. Гарри обнаружил, что его дела шли не так плохо, как он ожидал, хотя Снейп всё ещё отказывался нарисовать что-либо выше «У» на листах подростка. Каждый раз, когда профессор раздавал листы, его тонкий рот кривился в гримасе отвращения.       Гермиона, как только услышала о контрольных, погрузилась в учёбу с головой. Их ночные вылазки прекратились за ненадобностью, и девушка наседала на Гарри и Рона с упрямством, сверкая глазами как кинжалами.        — Вы должны серьёзнее относиться к экзаменам! — говорила она в который раз в библиотеке, когда вся их компания была занята домашней работой, которой стало ещё больше за эти дни. — От них зависит наше будущее!       Рон издал тоскливый звук, покачав головой, хотя взгляд его был полностью сфокусирован на учебнике по защите и он пытался прорваться через дебри скучной информации, чтобы написать эссе для Амбридж. Гарри сомневался, что Уизли даже слушает Гермиону.        — И ты тоже, Гарри, — девушка понизила голос, зашептав, — даже если ты не хочешь возвращаться на шестой курс, — она поджала губы в скорбном выражении, — ты обязан сдать все экзамены как можно лучше. Кто знает, может быть потом, когда всё кончиться. Я читала, что можно сдавать экзамены в Министерстве с комиссией.        — Я понял тебя, — покладисто кивнул головой Гарри, — но такими темпами я ничего не смогу сдать в Министерстве, если только не в другой стране.        — Это не повод отлынивать, Гарри, — укоризненно сказала Гермиона.        — Я не отлыниваю, Гермиона, — Поттер начал раздражаться, — я работаю, ты не видишь? Всё будет хорошо, все мы всё сдадим.        — Мы должны уделить больше внимания истории, — после паузы произнесла девушка. — Мне не нравится, что вы всегда отлыниваете от этого предмета. Со следующей недели мы начнём повторять материал.       Гарри подавил желание застонать. Дай волю Гермионе, и она превратиться в деспота в юбке.       Их занятия в Чайном Клубе тоже проходили хорошо. На самом деле Гарри ещё никогда не видел такого рвения на его уроках, как после первых контрольных. Видимо, все окончательно уверились, что Амбридж будет абсолютно бесполезной, и на экзаменах им придётся крутиться как только можно. Все смогли наколдовать Патронуса, хотя не каждый смог удержать его форму в виде животного. Невилл был особенно усердным. Он начал выигрывать в дуэлях и оставался одним из последним стоявших на месте после групповых драк.       В один из дней, когда Гарри сидел в спальне, собираясь ложиться спать — как всегда после полуночи — появился Добби с каким-то мешком в руке. Рон, который застегивал пижаму, подпрыгнул и схватился за палочку, но увидев, что это просто домовой эльф, опустил её.        — Какого чёрта? — хрипло спросил он.        — Простите, сэр! — пискнул эльф, когда понял, что напугал их. Гарри, уже знакомый с повадками Добби, успел перехватить его до того, как тот стал биться головой о тумбу, бросив поклажу.        — Добби, хватит, ты всех перебудишь! — зашипел Гарри. Добби в его руках замер, подёргался несколько раз, но его твёрдо держали. — Ты чего принёс?        — А! — тихо вскрикнул домовой эльф. — Добби нашёл плохую вещь!        — Что? — поразился Рон и подошёл ближе. Гарри отпустил Добби и тот открыл мешок, показывая диадему, усыпанную драгоценными камнями и сапфирами размером с две фаланги в самом центре. В тишине, Гарри открывал и закрывал рот.        — Ну что? — тихо спросил Рон. — Будим Гермиону?        — Да, — согласился Гарри. — Добби, давай сюда мешок. Разбуди Гермиону и расскажи ей, мы подождём её внизу. Спасибо тебе, Добби. Ты очень сильно помог нам.       Эльф кивнул и исчез.        — Ты хочешь уничтожить его сейчас? — едва разжимая губы спросил Рон. Он всё косился на кровать Симуса, который от шума заворочался. Гарри проследил за ним взглядом и кивнул.        — А чего тянуть? — В том же тоне ответил он. Уизли отстранился и они принялись собираться.       Им пришлось ждать Гермиону, но она спустилась в пижаме, сапогах, свитере и мантии поверх, выглядя очень странно и непривычно.        — Вы взяли зеркало для Бродяги? — спросила она. Гарри сунул руку в карман и вынул осколок зеркала. Девушка кивнула и они вышли, закутавшись в мантию невидимку.       Уже в выручай комнате, которая приняла вид учебного класса, Рон перевернул сумку и вытряхнул диадему. Гарри чувствовал, как от его вида у него мурашки бегут по коже.        — Это же диадема Когтеврана! — ахнула Гермиона и стала рассматривать древний артефакт с трепетом. — «Ума палата дороже злата» — это точно она. Книги не передавали всю её красоту.        — Значит, Волдеморт действительно наложил руки на другие артефакты основателей, — вздохнул Гарри. В отличие от Гермионы он трепета перед диадемой не испытывал — только желание избавиться от неё и ничего красивого не видел. — Прекрасно.        — Где же он нашел её, — протянул Рон. Он морщился и стоял как можно дальше от стола, — хватит уже возиться с ней, Гермиона! Не трогай эту гадость. — Прошипел парень и отдернул любознательную девушку.        — Что вы понимаете, — проворчала она, но отошла, — диадема Когтеврана была потеряна практически после её создания, никто из потомков Когтеврана не видел её в глаза. Слухи и мифы витают о ней самые разные. Самый распространенный — это что диадема прибавляет ума каждому, кто наденет её. Конечно, это не доказано из-за того, что она была утеряна. — Девушка сделала паузу. — Хотя Рон прав — как же Волдеморт разыскал её?        — Наверно, мы никогда не узнаем об этом, — согласился Гарри.        — Жалко уничтожать такой артефакт. Это реликвия! — сокрушалась Гермиона.        — У тебя не было претензий, когда мы уничтожали кольцо, — фыркнул Уизли.        — Это не то же самое, мы не знали что это за кольцо и какое свойство имеет! Кольцо выглядело ужасно и его ни за что не примешь за могущественный артефакт! А это же диадема Когтевран. Лучшие волшебники тратили свои жизни на то, чтобы её найти. Это достояние истории, один из старейших артефактов, не изученный. Кто знает какие свойства Кандида Когтевран наложила на диадему? И вот мы должны уничтожить её! Это просто не справедливо! Почему бы Волдеморту не использовать пустые бутылки из-под вина для крестражей, а не реликвии основателей?       Гарри не понимал Гермиону. Наверно, у него не было никаких проблем с тем, чтобы уничтожить крестраж. Вместо того, чтобы ответить, он вытащил зеркало, постучал палочкой и стал ждать. Очень скоро Блэк ответил и Гарри понял, что его опять разбудили.        — Что такое, Гарри? У вас что-то случилось? — спросил он хриплым от сна голосом.        — Да, Добби нашел крестраж и это диадема Кандиды Когтевран.       Сириус выругался. Гарри покрутил головой и, видимо, комната охотно откликнулась на его мысль, потому что тут же появилась подставка, куда подросток смог поставить осколок так, чтобы Блэку было видно всё.        — Вот же сукин сын, — вздохнул мужчина. Его голос прервал разглагольствования Гермионы, и она с Роном обернулась к ним. — Значит мы были правы — он действительно пошёл за артефактами основателей.        — Да, — сказал Рон и принялся загибать пальцы, — у нас есть дневник, который никакой особенно ценности не имел, по сравнению с другими, кольцо Певереллов, а теперь диадема Когтевран. Это три. Потом лоб Гарри, который неучтённый четвёртый. Меч Гриффиндора не доступен из-за того, что ранее был спрятан в шляпе, а теперь принадлежит Гарри. И остаются кубок Пуффендуя и медальон Слизерина.        — Что даёт нам пять крестражей по теории Ремуса или же три по теории Гермионы, — согласился Сириус, — мы понятия не имеем, где они могут быть, если один не в Гринготтсе. Где тогда второй?        — Мы проверили старый дом Гонтов, — продолжил Рон, — где нашли кольцо, дневник у Малфоев в доме, диадема в Хогвартсе.        — Мои родители осмотрели место, где когда-то был приют Вула и там нет ничего, — Гермиона перестала сокрушаться о потере реликвии и присоединилась к обсуждению, — так что там Волдеморт ничего не хранил. Но, смотрите, Гонты, хоть и были отвратительными людьми, всё ещё были потомками Слизерина. Хибара их была очень доступной, чтобы попасть туда. Но и не знал никто, где живут Гонты. Мы бы и не знали, где искать, если бы не фамилия Реддл. Потом, Малфои доверенные сторонники, Хогвартс — школа, в которой Волдеморт хотел преподавать, а так же, скорее всего, его первый дом.       Гарри поймал себя на том, что кивает в согласии. Тут он мог понять молодого Тома Реддла и легко представить его чувства, ведь и сам когда-то был на его месте.        — Так что мы должны искать такие же символические места, — закончила Гермиона и положила руки на бёдра.        — Значит мы должны посмотреть ближний круг Волдеморта тех лет, — согласился Сириус, — я уже ходил в банк в сейф Блэков, но Добби ничего не нашёл там. Может быть крестраж где-то в другом сейфе.        — А мы не можем просто прийти и объяснить ситуацию гоблинам? — спросил Гарри с надеждой.       Блэк рассмеялся.        — Мерлин, нет. Гоблины плевать хотели на дрязги волшебников. То, что ты предлагаешь, это соучастие в ограблении, чего они никогда не сделают. Они дорожат своей репутацией и честью, и никогда не согласятся расстаться с чем-то, что им доверили на сохранение. Как только ты заикнёшься о таком, тебя, скорее всего, четвертуют. Повезёт если живым сможешь уйти. Такое предложение — это огромное оскорбление для них. Нет, они не помогут. Только грабить.        — Мы даже не знаем что искать, — поморщился Рон, — медальон или чаша. И мы знаем как они выглядят только приблизительно.        — У нас есть время. Я похлопочу, чтобы на Пасхальные каникулы Гарри смог прибыть официально ко мне и мы всё обсудим. Ограбление Гринготтса… Вот уж не думал, что доживу до такого безумия. — Они помолчали. — А теперь, почему бы не избавиться от диадемы.        — Давно пора, у меня мурашки по коже от неё, — Гарри вытащил Годрика, активировал Невинность и перевёл на второй уровень, делая клинок ядовитым.       Рон и Гермиона отошли дальше к стене, помня взрыв, который был от кольца и быстро выставили Протего перед собой. Гарри поднял меч над головой и замешкался — на секунду ему показалось, будто он ощутил сопротивление, давление на него от крестража. Диадема на столе зашаталась, и Гермиона громко вскрикнула.       Гарри обрушил меч.       Раздался взрыв и его откинуло прочь на парту. Дымка тёмного тумана вырвалась из диадемы с красными глазами Волдеморта. Крестраж кричал, истошно завывая, заставляя всю комнату дрожать. Гарри смотрел во все глаза, как медленно, туман исчез и всё пришло в норму. Подросток поднялся и подошёл к столу. На большом сапфире в центре диадемы были большая трещина и теперь это было самое обычное украшение.        — Мерлин, — протянул Сириус. Гарри уже успел забыть о крёстном во всём этом, — жуть какая. Принесите-ка диадему, когда поедите на каникулы, мы посмотрим на неё. Уверен, у Рема руки чешутся от желания и соблазна посмотреть. Может быть не все чары ушли.       Гарри пожал плечами. Он убрал Годрика. Гермиона смахнула бывший крестраж в сумку, а Рон взял зеркало. Они попрощались с Сириусом и тот пошёл спать — или пить, скорее всего.       Приятное чувство завершения было на душе Гарри.

***

      Ближе к двадцатому числу Сириус сообщил, что они могут приехать. Профессор МакГонагалл вызвала Гарри в кабинет накануне отъезда и протянула уже знакомую бумажку, написанную витиеватым подчерком с завитушками. Он прочитал его и отдал обратно. Профессор спалила бумагу и отпустила Гарри собираться.       Двадцать третьего числа Гарри, Рон и Гермиона сели в Хогвартс-Экспресс и поехали обратно в Лондон.        — У нас большие планы на эти выходные, — сказала Гермиона, как только поезд тронулся и отъехал от станции, — и нет времени для домашней работы на каникулах.        — Мерлин, Гермиона, — поразился Рон, во все глаза уставившись на девушку, — неужели ты предлагаешь не делать домашнюю работу?       Гарри не верил в это.        — Нет, конечно, — фыркнула девушка, — я хочу, чтобы мы сделали хоть сколько-то сейчас и после только переписали в чистовик. Так что давайте начнём.       Рон открыл рот, чтобы поспорить, но Поттер ткнул его в бок и заставил замолчать. Весь день Гермиона была слишком нервной — может быть предстоящее ограбление банка так сказывается на ней и её мозг просто работает над кучей мыслей одновременно, или она просто не в духе, но подростку не хотелось начинать спор.       Троица послушно достала книги и пергаменты и приступила к задаче. В какой-то момент прошла женщина с тележкой и Гарри с удовольствием отвлёкся, чтобы купить кексы и котелки для закуски. Те бутерброды от Добби были давно съедены.       Гарри подозревал, что его друзьям было трудно примириться с мыслью, что, возможно, скорее всего, им придётся грабить банк на каникулах. Он не винил их — адреналин кипел в его крови при одной мысли об этом. Полное безумие — ворваться в банк. Поттер знал, что Гермиона в последние дни после того разговора перерыла всю библиотеку в поисках любой дополнительной информации, а Рон писал брату Биллу, который работает там. Гарри даже изменил себе и отправил тайком из Хогсмида письмо для Флер, а ответ передали с Добби.       Сложив всю имеющуюся информацию у них троих, пришлось признать, что ограбление банка — полное безумие. А они даже не знают в какой сейф идти. Так много вещей могли пойти не так. И, если им удастся, если они привлекут внимание, то Волдеморт узнает и может перепрятать другие крестражи. Это действительно будет ужасно.       Гарри моргнул и понял, что с его пера капают чернила уже продолжительное время. Он поморщился и взмахом палочки убрал пятно. Дописав пометки к рисунку для Хагрида, Гарри отложил его в сторону. Его мозг уже болел от работы, поэтому он вновь потянулся к дневникам.       Поезд медленно покачивался, за окном начался дождь. В вагонах зажёгся свет, залив желтоватым светом купе. Рон закончил следом и достал шахматы, а Гермиона продолжала работу уже над рунами и неодобрительно посмотрела на Уизли, что означало, что парень не сделал всего. Гарри не винил его.       Дневник Эдграда был скучным местами. Его записи разнились в длине — порой это пара строк о прошедшем дне, если случилось что-то достойное упоминания, или же полноценные записи в несколько абзацев.       «Одиннадцатое декабря.       Неа опять притащил этого парня с улицы, с которым подрался как последний маггл несколько дней назад. Аллен Миллер был сыном местного чудилы-доктора и своеобразной парией. Что в нём привлекло Неа, я так и не смог понять, но Мана, с его кровоточащим сердцем, тут же принял Миллера с распростёртыми руками. Мисс Катерина радушно заставила его остаться, и я понял, что все Кэмпбэллы знакомы с ним. Мисс Катерина рассказала, что Неа и Аллен подружились ещё в детстве, как оказалось, когда умерла мама Аллена, а его отец тронулся умом. С тех пор мисс Катерина всегда привечала его в доме. Мне не удалось пересечься с ним за всё время моего пребывания тут из-за того, что Миллер даже не был в городе.       Меня он бесит. У Миллера есть эта знающая улыбочка, которую он всегда дарит мне, когда мы одни. В остальное время он улыбается слишком вежливо, чтобы это было нормальным. Вот уж чудак точно. То, что он маггл, меня ужасно раздражает. Я не хочу быть как моя любимая матушка и заколдовывать всех, кто не нравиться, но все наши противостояния скоро доведут меня до этого. Один его вид будит во мне желание проклясть его или ударить по лицу. Как Кэмпбэллы не видят этого двуличия, я не пойму. Знает ли он, что мы все волшебники? Наверно нет. Дом мисс Катерины не очень-то похож на волшебное место, а в деревне они прослыли ещё одними чудаками.       Клянусь, если Неа и Аллен ещё раз будут пить в таверне, я подговорю Ману и устрою им сладкие дни!»       Гарри пролистал до страницы с фото и уставился на незнакомого парня. Был ли он тем самым Алленом Миллером? Улыбочка уж точно похожа по описанию.        «Тринадцатое декабря.       Семья продолжает меня игнорировать и только Флимонт присылает редкие письма. Я наконец-то получил достаточно дохода с патента и теперь могу купить дом и переехать. Уже и так долго стеснял Кэмпбэллов. Мисс Катерина настаивает, что я могу оставаться сколько угодно, но мне уже неудобно. И это не имеет ничего общего с Миллером! Никогда бы не подумал, что ненависть с первого взгляда на самом деле существует. Кажется, только Мана и не заметил разлада, как обычно он слишком мягок, что бы ему даже в голову пришла такая мысль, что два его друга могут не ладить. Даже Неа стал поглядывать на нас и часто оставлять наедине, но это никогда не работало. Что-то в Миллере заставляло меня хотеть вздыбить шерсть как кот и сам Миллер ничем не помогал. Наверно, мы просто настолько разные люди, что не сможем подружиться никогда. Поэтому я съехал, но всё равно часто навещал друзей.»       Гарри оторвался от дневника, когда Гермиона и Рон вернулись с патрулирования вагонов.        — Скоро приедем, — сказала девушка, посмотрев в темноту за окном. — Может переменимся?       Она вытолкала их из купе и быстро оделась в маггловскую одежду, а потом сама вышла. Гарри, за неимением другой одежды, просто накинул форму Ордена. В какой-то момент ему пришлось разгибать подворот на плаще, так как Поттер вырос и теперь одежда была в пору. Всё равно Джонни переделает летом.       Вся троица поспешила убрать все вещи в сумки и теперь просто ждала в тишине.       Со свистом Хогвартс-Экспресс стал замедляться. Из окна Гарри мог видеть появление очертаний платформы и волшебников на ней, с зонтиками в руках. С последним дёргающим движением поезд встал, издал свист и белые клубы пара были отчетливы в темноте и в свете фонарей. Двери с лязгом открылись и подростки, толпясь, спешили выйти к своим родственникам.       Гарри ухватил свой большой чемодан, клетку с Буклей и сумку, и постарался протолкнуться следом за высоким Роном. Гермиона плелась за ними.       Как только они вышли, Рон углядел кого-то и поспешил проталкиваться дальше. Гарри вытянул шею и увидел рыжего мужчину, которого опознал как Чарли. Он стоял и улыбался им, его глаза сверкали радостью, когда старший Уизли взлохматил волосы Рону — для этого ему пришлось встать на цыпочки. Чарли был ниже своего младшего брата.        — Рон! — воскликнул он. — Чем тебя там кормят, что ты таким высоким вымахал? — Рассмеялся и поцеловал кисть Гермионе, отчего та зарумянилась, пожал руку Гарри. — Чарли Уизли, если кто-то не помнит. Гарри, это для тебя, прочти про себя, — он протянул из кармана короткую записку с адресом, которое Гарри тут же узнал. Это был дом Сириуса. Прочитав, Поттер вернул записку старшему Уизли. — Ну что, пошли отсюда? Потом поговорим.       Чарли взмахом палочки уменьшил их багаж и подростки распихали чемоданы размером со спичечный коробок по карманам. Старший Уизли предложил им руку, за которую они ухватились и аппарировал.       Они появились внутри уже знакомого Гарри обшарпанного коридора. Ряд ламп горел и отбрасывал причудливые тени. Услышав хлопок аппарации Молли Уизли выглянула из кухни и бросилась обнимать их.        — Рон! Гарри, Гермиона, наконец-то! Идите, положите вещи и приходите ужинать, только что сготовила. — Она сжала их всех по очереди в сильных объятьях.        — Ну же, Молли, дай им вдохнуть, — раздался голос из-за неё. Миссис Уизли подвинулась и Гарри бросился в объятья крестного. Сириус крепко сжал его и похлопал по плечу. Пока миссис Уизли не видела, он подмигнул им. — Идём, Гарри, покажу тебе комнату. Будешь делить спальню с Роном, но, я думаю, ты привык к этому.       Он повёл их на второй этаж.       В прошлый свой визит Гарри не видел ничего кроме кухни. Приложив палец к губам, Сириус провёл их мимо пары длинных, изъеденных молью портьер, за которыми, предположил Гарри, должна была находиться ещё одна дверь. Они миновали большую подставку для зонтов, сделанную, видимо, из отрубленной ноги тролля, и начали подниматься по тёмной лестнице. На стене Поттер увидел несколько сморщенных голов, расположенных в ряд на декоративных пластинах. Приглядевшись, он понял, что это головы домовых эльфов. У всех — одинаковые вытянутые носы-рыльца.       Они поднялись по лестнице на третий этаж, где Сириус толкнул дверь с ручкой в виде головы змеи.        — Ну, тут вроде как ничего нового не завелось, — непонятно протянул Блэк, — идём, Гермиона, твоя комната старая.       Он оставил Гарри и Рона одних, на прощание вернув их вещам исходное состояние. Уизли двинулся к дальней кровати и побросал свои возле кровати с тёмным балдахином. Это было старое, пыльное и тёмное место с высоким потолком и грязным окном, едва прикрытое шторами. В наступившей тишине был слышен стук капель на улице по подоконнику.        — Мы пытались привести это место в порядок летом, — неловко сказал Рон, — но, похоже, это невозможно.        — Да, — сказал Гарри и принялся ставить сундук в ногах кровати. Неловкая тишина, наступившая между ними, будто вернула их в начало учебного года, когда они танцевали вокруг запрещённой темы и дружно делали вид, что ничего не произошло. Гарри почувствовал, что не против остаться один — этот дом будто сжимался вокруг него, давил на него и навевал самые противные чувства.        — Пошли, — неловко сказал он. Рон казалось, тоже уловил атмосферу и они вышли, чтобы встретить Гермиону и Сириуса — те уже выходили из комнаты напротив.        — Вы закрыли дверь? — спросил мужчина. — Иначе все вещи растаскает Кричер.        — Кричер? — переспросил Гарри.        — Домовой эльф Блэков, я же говорил о нём, — он понизил голос, когда они вышли на первый этаж, — он любит таскаться по дому и забираться в неудобные места. Когда Молли пыталась привести это место в порядок, да выкинуть всякую гадость, Кричер вцепился в весь мусор как одержимый. О, перчатки госпожи Цисси! О, штаны господина Ориона! — передразнил Блэк. — Я бы давно избавился от него и дал одежду, да он знает слишком много об Ордене, чтобы отпускать его. Наверняка бросится к Белле или Нарциссе, да расскажет всё. Вот и приходится терпеть.        — Ты должен быть мягче с ним, Сириус, — задрала нос Гермиона, — если бы ты относился к нему мягче, то я уверена, что он…        — Гермиона, — снисходительно перебил её мужчина, когда они вошли на кухню. Молли уже хлопотала на кухне, а за столом сидели некоторые знакомые и не знакомые волшебники, — святая мечта Кричера — это чтобы его голову отрубили и повесили на доску к остальным. Ему уже ничем не поможешь — он двинутый на всю голову.        — Ужинать будем тут, — распорядилась миссис Уизли, левитируя тарелки супа. Гарри понял, что котелки и кексы с бутербродами из поезда уже давно переварились. — Ну-ка, садитесь все.       Человек перед ним прокашлялся и Гарри с удивлением увидел Билла.        — Привет, Гарри, — тепло улыбнулся он, — наконец-то тут, да?       Рядом с ним сидел Ремус, косо поглядывая то на Сириуса по другую сторону стола, то на троицу подростков. Вид у него был усталый и Гарри вспомнил, что совсем недавно было полнолуние. Дальше от Билла сидела Флер, которая радостно улыбалась ему и удержалась от того, чтобы расцеловать его в щёки. Гарри куда радостнее улыбнулся ей и девушка подмигнула ему, показательно приобняв покрасневшего Билла за руку.        — Нимфадора Тонкс, — дерзко сказала ещё одна девушка с яркими лиловыми волосами, пожав ему руку, — но зови меня только Тонкс, пожалуйста.       Её волосы завились и Гарри невольно напрягся, его рука дернулась.        — Ты.        — Я метаморф, — пояснила Тонкс. Она взяла ложку и прихорашиваясь, трижды сменила и длину волос, и цвет, и черты лица одновременно. Потом она вернулась к прежнему лиловому и улыбнулась Гарри. — Могу менять свою внешность как угодно. Очень ползено для работы в аврорате.        — Если бы ты только не была такой неуклюжей, то Аластор не ругал бы тебя так сильно, — рассмеялся Сириус. Тонкс надулась.        — Дядя! — воскликнула она, заставив Сириуса ещё больше рассмеяться.        — Дядя? — повторил Гарри.        — Да, — кивнул Блэк, — Тонкс — дочка Андромеды, моей кузины. Её выгнали из дома и выжгли с генеалогического древа семьи так же, как и меня, за связь с магглом. Меда вышла замуж за магглорождённого Теда и ушла. Моя любимая кузина.       Гарри понятливо кивнул.        — Ну, Гарри, ты тут уже со всеми знаком? — спросил Сириус. Миссис Уизли продолжала суетиться и доставала тарелки для второго из старинного кухонного шкафа. — Рядом с Биллом его подружка Флер.        — Мы знакомы, — пропела Флер своим красивым голосом. Она улыбнулась, мельком показав идеальные зубы. Её английский был заметно лучше. — Всё же мы вместе участвовали в Турнире.        — Э-э, да, — кашлянул Сириус. — Ну, тогда это всё. Эй, Рем, когда там Аластор подойдёт?        — Позже, — ответил Люпин, — у него должно быть задание. Молли, можно мне чай с ромашкой?        — Конечно, Ремус, — ответила миссис Уизли со стуком поставив горшок чего-то с мясом в центр стола. Она быстро заварила чай.        — Спасибо, — поблагодарил мужчина.       Ножи во всю резали мясо и овощи без всякой помощи, а потом порезанное красиво укладывалось на тарелки в виде нарезки к бутербродам. От плиты с кастрюлей шёл аппетитный аромат. В комнату прокрался на запахи Живоглот, кот Гермионы, потёрся о ножку стула и прыгнул на колени к Сириусу. Из-за стола торчали только глаза и уши пушистого рыжего кота. Гарри с опаской покосился на горшок с едой.       Будто ощутив кота, Уркампи выпорхнул из кармана, где он предпочитал сидеть. Его крылья летучей мыши истошно забились, а хвост замахал из стороны в сторону. Тут же внимание кота переключилось на летающую цель.        — Мерлин, Гарри, что это? — спросил Сириус, придерживая кота на месте одной рукой.        — Это и есть големы Чёрного Ордена? И что на тебе надето — это не твоя старая форма. — Бестактно спросила Флер. Гарри понял по реакции, что о Чёрном Ордене за столом не говорили и тему вообще избегали. Миссис Уизли чуть не вывалила картошку, когда дёрнулась, а Тонкс смахнула кружку горячего чая прямо на Ремуса. Они оба тут же вскочили — чуть не сбив ещё и тарелку, и Люпин проявил чудеса выдержки, вытерпев и горячий чай, и не давая Тонкс развалить всё в округ.        — Тонкс! — крикнула миссис Уизли, взмахом палочки собирая всё обратно.        — Простите-простите, — причитала та, — не знаю как так получилось! Ремус, мне очень жаль!        — Все в порядке, Тонкс, — успокоил её мужчина, — мне совсем не больно. Сядь пожалуйста, — взмолился он. Тонкс села, её волосы стали красными и Ремус поднял упавшую вилку.        — Э-э, — протянул Гарри, неловко глядя на это проявление неуклюжести. Это было даже хуже Миранды в её первые дни. — Да. Это Уркампи, он мой голем. А одежда на мне такая, потому что меня повысили до генерала. Сириус, пожалуйста, следи за Живоглотом, — попросил он крестного, заминая тему, — коты почему-то очень любят есть наших големов, это настоящая беда на самом деле.       Гермиона покачала головой и забрала кота, спихнув его на пол. У них уже были казусы, когда Живоглот добирался до Уркампи. Повторения не хотел никто.        — Значит получил повышение в должности, да? — ухмыльнулся Блэк. — Ну вот, мой собственный крестник уже зарабатывает деньги! — Он патетично приложил руку ко лбу. — Рем, куда идёт время? Как быстро растут дети? А что дальше, Гарри приведет знакомиться подружку?       Ремус тихо рассмеялся.        — Ты беглый узник, если Гарри приведёт подружку, то она первая сбежит, — ухмыльнулся бывший Мародер.        — Ах вот как? — деланно возмутился он. Сириус уставился на собственное отражение в стеклянной дверце шкафа. — Ты хочешь сказать, что я такой страшный?       Они продолжали подшучивать друг над другом, а Гарри наблюдал за ними с улыбкой.       Миссис Уизли поставила тарелку с хлебом и села сама. Все начали есть и за столом воцарилась оживленная болтовня. Билл, Флер и Ремус активно обсуждали гоблинов:        — Они пока темнят, — сказал Билл. — Словно не хотят вмешиваться в эту войну и принимать чью-либо сторону. Я уверен, что они просто хотят отсидеться в стороне от этого бардака.        — Я уверен, что они никогда не встанут на сторону Волдеморта, — покачал головой Люпин. — Они ведь тоже пострадали: помните это последнее убийство нескольких гоблинов в Ньюфаунде? Тот рынок больше не работал с тех пор. Сдается мне, гоблины захотят мести.        — По-моему, это зависит от того, что им предложат, — сказала Флер. — И я не золото имею в виду. Если он пообещает им вольности, в которых мы столетиями им отказывали, они могут на это клюнуть. Выгода может перевесить жажду крови. Значит, с Рагноком, Билл, до сих пор ничего не получается?        — Он сейчас настроен не в пользу волшебников, — ответил Билл. — Всё ещё бесится по поводу Бэгмена, считает, что Министерство его прикрыло, ведь гоблины так и не получили от него назад своё золото. Но я знаю Рагнока, он свиреп по отношению к своему народу и убийство в Ньюфаунде не забудет…       Гарри оставил этот разговор и обернулся в другую сторону, где Тонкс развлекала Гермиону тем, что меняла свой нос, то выращивая острый клюв, похожий на Снейпа, то уменьшая его до размера грибка, то делая свиной пятачок. Сириус громко смеялся каждый раз, когда это происходило и Гермиона хихикала рядом.       Миссис Уизли зорко следила за всеми. Чарли, севший рядом, что-то быстро писал, какое-то письмо и поел быстрее всех, тихо скрывшись. Уркампи, круживший над столом, воровал еду у каждого, кто не был достаточно ловок, чтобы уклониться или как-то ещё защитить свою еду. Когда Сириус вновь рассмеялся, маленький голем ловко подцепил кусок запеканки хвостом, широко раскрыл рот и съел его, пакостливо ухмыльнувшись. Когда Сириус попытался нанизать кусок пирога на вилку и попал только по тарелке, он недоуменно уставился на ту. Гарри переглянулся с Ремусом, который всё это видел, и они вместе рассмеялись над уморительным лицом Сириуса.       Наконец, все были сыты. Миссис Уизли встала и начала собирать тарелки, которые волшебным образом прыгали в раковину и сами мылись, ополаскивались и выстраивались в ряд. Последние куски пирогов исчезли, и Гарри ощутил себя сытым и довольным — хотелось спать и он сцедил зевок в кулак.        — Не пора ли честной компании разойтись по спальням? — сонным голосом предложила миссис Уизли.        — Нет, Молли, погоди немного, — сказал Сириус, отодвигая пустую тарелку и поворачиваясь к Гарри. — Что-то ты меня удивляешь. Я думал, первое, что ты примешься тут делать, — это задавать вопросы про Волдеморта.        Конечно, они говорили о Волдеморте через зеркала и в тот раз, когда проникли в штаб, но ни разу не говорили о делах Ордена Феникса. За реальными вещами Гарри как-то упустил спросить это.       Общая атмосфера за столом изменилась так же стремительно, как и при появлении Снейпа в коридоре. Если секунды назад на кухне царила общая расслабленность и сонливость, то теперь всё это ушло. При упоминании Тёмного Лорда все насторожились, задёргались и напряглись, как всегда бывает.        — Неужели мне что-то расскажут? — деланно удивился Гарри. — Разве Дамблдор не запретил вам посветить меня?        — И совершенно прав, Гарри, ты ещё слишком юн, — заметила миссис Уизли. Она выпрямилась на своём месте и следы сонливости исчезли с её лица.        — Дамблдор может говорить что угодно, — отмахнулся Сириус, будто не услышал женщину. — И с каких это пор надо одобрение Дамблдора, чтобы задавать вопросы о войне?        — Ты не вправе самостоятельно решать, что нужно знать Гарри, а что нет! — резко оборвала его миссис Уизли. — Надеюсь, ты не забыл слова Дамблдора?        — Какие именно? — вежливо спросил Сириус с видом человека, который готовиться к бою. — Он много чего говорил.        — О том, что Гарри не должен знать больше, чем ему необходимо знать, — отчеканила миссис Уизли.       Гарри, Рон и Гермиона переглянулись. Очевидно, что такие бои — и вообще бои между миссис Уизли и Сириусом — проходили постоянно. Гарри видел это в реакции Сириуса, том, как он будто бы знал, что ему будут противоставлять.        — А я и не буду, Молли, рассказывать ему больше, чем ему необходимо знать, — сказал Сириус. — Но, поскольку именно он стал свидетелем возвращения Волдеморта, он имеет больше права, чем многие другие…        — Он не член Ордена Феникса! — заявила миссис Уизли. — Ему только пятнадцать лет!        — И он перенёс столько же испытаний, как и большинство членов, — возразил Сириус. — А кое-кого и позади оставил. И сделал достаточно.        — Я не собираюсь принижать то, что он совершил! — закричала миссис Уизли. Её кулаки на подлокотниках кресла подрагивали. — Но он же ещё…        — Он не ребёнок! — раздражённо сказал Сириус.        — Но и не взрослый! — Щёки миссис Уизли зарделись. — Он — не Джеймс, Сириус!        — Спасибо, Молли, но я неплохо представляю себе, кто он такой, — холодно ответил Сириус.        — Вот в этом я не уверена! — воскликнула миссис Уизли. — Иногда ты говоришь о нём так, словно это твой лучший друг воскрес!        — Что в этом плохого? — спросил Гарри.        — То, Гарри, что ты — не твой отец, как бы ты ни был на него похож! — ответила миссис Уизли, по-прежнему сверля глазами Сириуса. — Ты ещё учишься в школе, и взрослым, которые за тебя отвечают, не следует об этом забывать! Ты и так уже ввязался в эту ещё одну войну, поступив крайне безответственно!        — Я должен был это сделать! —возразил Гарри.        — Ты хочешь сказать, что я безответственный крестный отец? — повысил голос Сириус, сверля взглядом миссис Уизли.        — Я хочу сказать, что ты, Сириус, имеешь склонность к безрассудным поступкам, из-за чего Дамблдор требует, чтобы ты не выходил из дому и…        — Давай-ка лучше оставим в стороне указания, которые я получаю от Дамблдора! — громко перебил её Сириус. Понизив голос, он продолжил. — Дамблдор понимает, что теперь положение Гарри изменилось. Он смог ускользнуть от Дурслей и никто до самого Рождества не заметил, смог связаться в церковью и впутаться в ещё одну войну. Он имеет полное право знать о том, что происходит вокруг него, чтобы не вляпаться во что-то ещё по незнанию!        — Я считаю, — тихо сказал Люпин, привлекая внимание. К нему все обернулись, но Люпин не отрывал взгляда от пустой чашки чая, — что пусть лучше Гарри узнает факты — не все факты, Молли, только общую картину — от нас, чем получит их в искаженном виде от других. Такое ведь уже было, верно? Когда все пытались уберечь Гарри от беглого преступника, а Гарри всё равно встретился с ним.        — Хм, — фыркнул Сириус.       Лицо у профессора Люпина было мягким, а глаза — сосредоточенными. Нет никаких сомнений, что он знал кучу способов, как Гарри мог бы получить искажённую информацию.        — Так, — произнесла миссис Уизли, тяжело дыша и всё ещё оглядывая стол в тщетных поисках поддержки, — ну что ж… я вижу, я в меньшинстве. Без сомнений, если бы Артур был здесь, он бы поддержал меня… — По её лицо скользнула тень горя. — Я только вот что скажу: у Дамблдора наверняка были причины для того, чтобы не позволять Гарри знать слишком много. Я, как человек, принимающий интересы Гарри близко к сердцу…        — Он не твой сын, — тихо сказал Сириус.        — Всё равно что сын! — яростно возразила ему миссис Уизли. — Кто ещё у него есть?        — У него есть я!        — Так-то оно так, — поджала губы миссис Уизли, — но беда в том, что тебе трудновато было о нём заботиться, пока ты сидел взаперти в Азкабане.       Сириус начал подниматься со стула.        — Молли, из собравшихся за этим столом ты не единственная, кто печётся о Гарри, — резко сказал Люпин. — Сириус, сядь!       Нижняя губа миссис Уизли задрожала. Побледневший Сириус медленно опустился обратно на стул.        — Я думаю, мы должны послушать, что скажет сам Гарри, — продолжал Люпин. — Он уже достаточно большой, чтобы решать за себя.        — Миссис Уизли, я очень ценю вашу заботу, — начал Гарри, выпрямив спину и твёрдо посмотрев в глаза женщине, о которой действительно заботился. — И я всегда буду помнить о ней, но Сириус прав. Я больше не ребёнок, который не может справиться с информацией. Что бы вы не сказали, я не собираюсь её разглашать. Если вы постараетесь оградить меня от опасностей, это не остановит Волдеморта и Пожирателей Смерти. Они не считают, что мне всего лишь пятнадцать и я должен быть ребёнком. Волдеморт охотился за мной всегда и не прекратит это делать.       Он оглядел стол, людей, которые пристально смотрели на него с самыми разными выражениями и некоторой нервозностью от произносимого им имени. Гарри так же подозревал, что причина, почему Дамблдор не говорил с ним и дал такой наказ о разговорах про войну с ним была связана с шрамом.        — Очень хорошо, — медленно сказала миссис Уизли, срывающимся тоном. — Рон, Гермиона! Немедленно выйдите из кухни!        — Гарри можно, а мне нельзя? — взвыл Рон.        — Нет! — резко ответила женщина. — Быстро в комнаты!        — Но Гарри так и так всё расскажет нам с Гермионой! — горячо воскликнул Рон. — Ведь расскажешь, да? — спросил он Гарри.        — Конечно, расскажу, — пообещал Гарри. Рон с Гермионой просияли.        — Отлично! — крикнула миссис Уизли немного истерично. — Просто прекрасно!        — Итак, Гарри, что бы ты хотел знать? — спросил Сириус после паузы. Миссис Уизли показательно поднялась с места и подошла к раковине, занимаясь уборкой. Её движения были дерганными, а плечи напряжёнными. Гарри провел рукой по голему, который устроился на его плече и обвил хвостом шею.        — Где Волдеморт? — спросил он, игнорируя как Тонкс треснула Ремуса локтем. — Что он делает? Кто на него работает? Кого он уже привлёк на свою сторону, какие действия он предпринимает? Что вы о нём знаете?        — Мы, конечно, знаем больше, чем думает Волдеморт, — сказал Сириус, — но Волдеморт не спешит активно действовать сейчас. Ему выгодно оставаться скрытым. Его возвращение не прошло так хорошо, как он задумал. Ты подпортил ему игру.        — Ты не должен был оставаться в живых, — пояснил Ремус, — никто, кроме его Пожирателей Смерти, не должен был знать, что он снова силен. Но ты всё видел и выжил, вернулся и рассказал Дамблдору.        — Но откуда вы знаете, какие планы у Волдеморта? — спросил Гарри.        — У Дамблдора есть догадки, а догадки Дамблдора обычно оказываются близки к истине, — деликатно вставил Люпин.        — Мы подозреваем, что Сами-Знаете-Кто может оставаться в доме Малфоев или кого-то ещё из близкого круга, — спокойно сказал Билл. Флер положила руку ему на плечо, сжимая, — там он может координировать своих людей. Дом Малфоев очень большой и просторный, а Люциус Малфой вхож во многие круга важных людей в Министерстве. Он часто общается с Министром, чтобы влиять на него.        — Тогда почему никто ничего не делает? — настаивался Гарри. — Если вы знаете это, почему ничего не делаете?        — Потому что Люциус — вёрткий как угорь и выпутается из любой передряги со своим серебряным языком и взятками, — дёрнул краем рта Сириус, — чтобы поймать Малфоя на горяченьком? Это надо поймать его со спущенными штанами.        — Так что думает о планах Волдеморта Дамблдор? — Гарри ощутил смутное разочарование.        — Во-первых — восстановить войско, — сказал Блэк. — В старые дни у него много кого было под началом — волшебники, кто заколдован или запуган, преданные ему Пожиратели смерти, куча тёмных существ. К нему примкнули и оборотни под руководством Фенрира Сивого, и вампиры, а некоторые и из-за границы. Канадские вампиры, которых ты смог отговорить от присоединения. Великаны тоже. Раньше он пользовался и порождением тёмной магии — инферналы. Конечно, Волдеморт не пойдёт только лишь с дюжиной Пожирателей. Теперь же он имеет и своих преданных сторонников из Азкабана.        — И вы пытаетесь помешать Волдеморту вербовать новых сторонников?        — Да, насколько можем, — ответил Люпин. — Главное — убедить как можно больше людей в том, что Волдеморт действительно возродился. Заставить их быть бдительными.        — Ты очень помог с этой статьей в Придире, — ухмыльнулся Билл. — Нам стало намного легче привлечь людей.        — Да, Гарри, это было потрясающе, — ухмыльнулся Сириус.        — Ничего бы не вышло без Гермионы, — потупился Гарри. Блэк улыбался и подмигнул девушке, которая улыбнулась.        — Как тебе удалось привлечь Риту Скиттер? — спросил Сириус, с любопытством глядя на Грейнджер.        — Чисто женское взаимопонимание, — невинно ответила она. — Рита просто поняла, что со мной лучше дружить.        — Иначе говоря у тебя что-то есть на неё, — фыркнул Люпин. Гермиона не ответила.        — Кстати, почему Фадж такой идиот? — спросил Гарри до того, как Тонкс успела спросить подробности. — Он же был тогда, когда я вернулся с кладбища, видел Крауча-младшего, Дамблдор говорил с ним…        — Вот в чём дело, — кивнула Тонкс, — в Дамблдоре. Всё просто — Фадж боится его.        — Что? — усомнился Гарри.        — Да, боится того, на что считает его способным, — пояснил Билл, — Фадж думает, что Дамблдор хочет его свергнуть. Что он сам не прочь стать Министром магии.        — Но… — растерялся Гарри. — Это же дикость. Если бы Дамблдор хотел кресла, он просто баллотировался бы и его выбрали. Кто угодно с каплей мозгов выберет Дамблдора против Фаджа, это не те категории, где надо соревноваться. Да и не хочет директор ничего такого, у него уже есть гораздо больше власти. Это же глупость.        — Конечно, не хочет, — сказал Билл. — Он никогда не стремился к должности Министра, хотя очень многие были бы рады, если бы он её занял после отставки Милисенты Багнолд. Бразды правления достались тогда Фаджу, но он не забыл, как популярна была идея сделать Министром Дамблдора, пусть он и не претендовал на власть.        — В глубине души Фадж понимает, что Дамблдор намного его умней, что он куда более сильный волшебник, и в начале работы на министерском посту Фадж постоянно просил у Дамблдора помощи и совета, — сказал Люпин. — Но теперь, судя по всему, он вошел во вкус власти и стал гораздо самоуверенней. Ему очень нравится быть Министром магии, он убедил себя, что он самый умный и что Дамблдор просто сеет смуту ради смуты.        — Он что, идиот? Нет, конечно, он идиот, я не сомневался в этом. Но неужели Фадж не может даже подстраховаться на случай, если опасность реальна? — Гарри покачал головой.        — Согласиться с тем, что Волдеморт возродился, означает великую головную боль для Министерства. Ни с чем подобным оно не сталкивалось почти четырнадцать лет, — горько сказал Сириус. — Фадж просто не в состоянии взглянуть правде в глаза. Гораздо удобней считать, что Дамблдор лжёт, стремясь сделать его, Фаджа, положение неустойчивым.        — Понимаешь, да, в чём проблема? — спросил Люпин. — Пока Министерство утверждает, что Волдеморта бояться нечего, очень трудно убеждать людей, что он возродился, особенно если они и сами не склонны этому верить. К тому же Министерство сильно давит на «Ежедневный пророк» — запрещает писать о реальных вещах. Поэтому рядовые волшебники большей частью не знают о случившемся ровно ничего, и это делает их легкой добычей Пожирателей смерти, если они используют заклятие Империус.        — Но вы-то ведь сообщаете людям, да? — спросил Гарри, глядя поочерёдно на Сириуса, Билла, Флер, Люпина и Тонкс. — Вы им говорите, что он возродился?        Они невесело улыбнулись.        — Видишь ли, все считают, что я поубивал кучу народу, Министерство назначило за мою голову награду в тысячу галеонов, поэтому я вряд ли могу выйти на улицу и начать раздавать листовки, — желчно проговорил Сириус.        — Я тоже не самый желанный обеденный гость в большинстве домов волшебников, — сказал Люпин. — В том, что ты оборотень, есть свои минусы.        — Для моей семьи это было бы политическим самоубийством, — признала Флер, — кроме того я — вейла, а люди не склонны любить нас.        — Тонкс и другие из авроров, если начнут болтать направо и налево — потеряют должности, — продолжил Сириус, — а для нас очень важно иметь в Министерстве своих людей, ведь люди Волдеморта там наверняка есть.        — Кое-кого, впрочем, мы сумели убедить, — сказал Билл. — Вот Тонкс, к примеру. Она ещё очень молода и по возрасту только недавно получила право стать членом Ордена, но то, что на нашу сторону переходят авроры, — громадное достижение. Кингсли Бруствер — тоже ценнейший человек. Ему поручили возглавить охоту на Сириуса, и он вводит Министерство в заблуждение, утверждая, что Сириус скрывается в Тибете. Флер — сотрудница в Гринготтсе, и, так как она полукровка, гоблины мягче относятся к ней.        — Но если ни один из вас не заявляет открыто, что Волдеморт возродился… — начал Гарри.        — Кто сказал, что ни один? — возразил Сириус. — Из-за чего, по-твоему, у Дамблдора такие неприятности? Его уволили с половины постов, а Амбридж в школе — это прямой результат конфронтации с Министром.        — Подождите, но как же Волдеморт вербует новых сторонников, и как может его возвращение оставаться тайной? Разве люди не видят его?        — Волдеморт не ходит от окна к окну, — сказал Люпин, — его люди наблюдают, прощупывают почву, кого можно сманить на свою сторону, кого нет. Потом уже его люди околдовывают, шантажируют, сманивают на свою сторону. У самого Волдеморта богатый опыт тайной деятельности, и вербовка сторонников — только одно из направлений.        — Понятно. — Гарри провел рукой по голове, приглаживая волосы.        — Ну все! — Все уже успели забыть о миссис Уизли и вздрогнули, когда она заговорила. — Довольно! Вы уже всё обсудили — и даже лишнего на мой взгляд. Время уже позднее — идите спать!       Гарри, Рон и Гермиона переглянулись, но сдались.