О гражданских и тайных войнах

      Три дня на Гриммо прошли тихо и мирно. Миссис Уизли часто заходила и заставляла их убираться или же просто проверяла, но, в основном, все были погружены в книги по знаменитым артефактам и предполагали, что же мог предпочесть Волдеморт. Так что компания отлынивала от уборки. Миссис Уизли не была довольна, но ничего добиться не смогла. Подростки прикрылись учебой, Ремус сказал, что он помогает — раз уж в школе Амбридж, а Сириус просто прохлаждался. На него у женщины не было особых надежд и, в итоге, она сдалась, махнув рукой.       К сожалению Гарри и Рона, Ремус действительно проверял их, устраивая то контрольные, то постоянные опросы в перерывах между исследованиями. Гермиона была в восторге, а Сириус старался особенно сильно не злорадствовать. Тонкс, которая часто заглядывала к ним, сочувствовала, но ничего не делала.       Они ничего не говорили об ограблении банка. Гермиона передала всю информацию старшим и они решили отложить это дело в сторону, так как даже не знали, что надо искать. Кроме того, вся компания сомневалась, что им удастся ограбить банк без привлечения внимания, и этот конкретный крестраж было решено брать последним.       Иногда заходили другие члены Ордена, и Гарри узнал некоторых людей — например, мадам Боунс, тётушку пугающей Сьюзан, появилась профессор МакГонагалл, Кингсли Буствер, Наземникус Флетчер, на которого кричала миссис Уизли за то, что он раскурил трубку за едой в столовой. Гарри, Рон и Гермиона не выкинули идею подслушать хоть что-то, но получалось не очень.       С приходом людей и из-за звона дверного звонка, портрет миссис Блэк распахивался и Гарри воочию её увидел. Мама Сириуса кричала ужасно и пронзительно, душераздирающе, напрягая нарисованные голосовые связки. Портьеры, которыми и был прикрыт портрет, были бархатными и изъеденными молью. Портрет был в человеческий рост, где старуха кричала так, будто её пытали — так всё выглядело реалистично и неприятно. Вальпурга закатывала глаза, её нездоровая желтоватая кожа натягивалась на лице. Её платье было чёрным, очень консервативным, а под чепцом были чёрные с проседью волосы. Когда она кричала, соседние портреты тоже поднимали крик и это было ужасно. Часто это случалось из-за неуклюжей Тонкс, которая каждый раз норовила споткнуться о подставку для зонтов. Сириус замучался закрывать ставни и тоже кричал на неё, пытаясь заткнуть старуху. Люпин часто приходил ему на помощь, или кто-то из гостей, и уже тогда портрет затыкался.       Наконец-то на четвёртый день Гермиона вбежала в библиотеку с книгой подмышкой, встрёпанными волосами и диким выражением лица. Она громко шмякнула книгой по столу — Гарри прочёл название «Хогвартс: История» — чем спугнула Уркампи, заставив того перебраться на излюбленный насест — голову Гарри.        — Я поняла! Я поняла, где я видела его! — воскликнула девушка, задыхаясь.        — Что? Что ты видела? — не понял Гарри, отрываясь от «Великие артефакторы XII века. Том I.» Он потёр глаза, столкнув с носа очки, а потом поправил их и глянул на подругу.        — Чего вы кричите? — В библиотеку вошёл Рон с подносом бутербродов и чаем. — Тебя в коридоре слышно, Гермиона, ты можешь разбудить маму Сириуса.        — Да послушай же ты, Рон! Ты же должен понять! — Гермиона судорожно принялась листать «Хогвартс: История» и ткнула парня в рисунок всё того же медальона.        — Ну и что? — не понял Уизли.       Он поставил подносы и нахмурился, склонившись над книгой.        — Да как ты не понимаешь? Помнишь, мы летом убирались на втором этаже и достали медальон из шкафа, прямо рядом с поющей табакеркой и Бородавочным порошком в чайном сервизе! Никто так и не смог открыть его, все передавали из рук в руки… Там, в шкафчике, в гостинной…       Гермиона затихла. Гарри понял, что Рон действительно понял, о чём говорит девушка, и на его лице отразился шок.        — Да. — медленно сказал он, — так и было. Мы все пытались открыть его — ещё Джинни пыталась открыть ставни с «С» в центре, да жаловалась на больные ногти, но ничего не получилось… А потом…        — Мы бросили его в мешок с мусором.       Гарри почувствовал, как из его груди прямиком в желудок ухнул кирпич.        — О, Боже, — понял он, — его выкинули. Чёртов крестраж выкинули.        — Но погодите, — Гермиона тоже зашептала, — тогда Кричер постоянно пытался что-то да украсть! Он постоянно пробирался в комнату к мусору и тянул то одно, то другое. Может, он у него?       Не сговариваясь, они выбежали из библиотеки вниз по лестнице, перепрыгивая по несколько ступенек за раз.Шума они наделали столько, что, проносясь через вестибюль, разбудили портрет матушки Сириуса.        — Мерзопакость! Грязнокровки! Отбросы общества! — завизжала она им вслед, но они уже ворвались в подвальную кухню и захлопнули за собой дверь.       Гарри пробежал через всю кухню, притормозил, заскользив по полу, перед дверью чуланчика Кричера, рывком открыл её. Старые одеяла, на которых когда-то спал Кричер, в этом грязном гнездышке всё ещё валялись, а вот спасённых Кричером поблёскивающих безделушек больше не было. Остался лишь древний экземпляр книги «Природная знать. Родословная волшебников». Не желая поверить глазам, Гарри схватил одеяла, встряхнул их. Наружу выпала и грустно покатилась по полу дохлая мышь. Рон, застонав, упал на кухонный стул, Гермиона зажмурилась.        — Ещё не конец, — сказал Гарри и громко крикнул: — Сириус! Иди сюда!       Крестный сбежал следом за ним только стихли вопли его матери. Ремус шёл по пятам, с палочкой на изготовку.        — Что случилось? Что произошло?        — Позови Кричера, — настоял Гарри, — быстро! Быстрее.        — Кричер! Иди сюда, мелкий мерзавец!       Раздался звучный хлопок, и перед маленьким кухонным тёплым очагом возник домовой эльф.        — Хозяин, — квакнул Кричер голосом бычьей лягушки и низко поклонился, бормоча себе в колени: — Снова строит из себя хозяина, хотя и разбил сердце…        — Замолчи, Кричер! — рявкнул Сириус. Он обернулся к Гарри, игнорируя укоряющие взгляды как Люпина, так и Гермионы. — Зачем вам он понадобился?        — Полгода назад, прошлым летом, — медленно сказал Гарри, — в гостинной наверху был найден большой золотой медальон. Его выбросили. Ты после этого украл его?        — Отвечай на вопрос, Кричер. Отвечай на все вопросы Гарри — это приказ, — жестко сказал Блэк, когда молчание затянулось.       Кричер недобро покосился на мужчину, пожевал губу в раздумье, и уставился в лицо Гарри, выпрямившись.        — Да.        — Где он сейчас? — ликующе спросил Гарри. Лица Рона и Гермионы радостно просветлели.        — У меня, — эльф поморщился так, будто ему было больно.        — Дай его нам, — попросил Поттер.        — Нет! Кричер не отдаст медальон его любимого Хозяина! — Эльф что-то сжал под сорочкой и Гарри с ужасом понял, что Кричер носит крестраж на груди. Он оглянулся на остальных — Рон и Гермиона выглядели тошнотворными, но Сириус и Ремус выглядели просто не понимающими.        — Гарри, зачем тебе понадобилась эта гадость? — с отвращением спросил крестный.        — Потому что это крестраж, — тихо ответила Гермиона, — это медальон Салазара Слизерина.        — Кричер, — Гарри понял, что действовать надо осторожно. Он опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с эльфом. — Ты знаешь, кому принадлежал этот медальон? И что это за вещь?       Кричер насупился, зло глядя на него.        — Этот медальон Кричеру доверил мастер Регулус, — проскрежетал эльф. Приказ Сириуса всё ещё действовал. — Он доверил его Кричеру, сказал уничтожить, но Кричер так и не выполнил наказ. Кричер не отдаст вещь мастера Регулуса никому!        — Мы хотим его уничтожить, — мягко сказал Гарри. Эльф оживился, во все глаза уставившись на него. — Но как этот медальон оказался у тебя? Волдеморт доверил его Регулусу? Или что? Сядь, Кричер, и расскажи мне всё, что ты знаешь о медальоне, и о том, что связывало с ним Регулуса.       Эльф сел, сжался в комок, опустил носатое лицо между коленей и принялся раскачиваться взад и вперёд. Когда он заговорил, голос его звучал приглушённо, но в тихой и гулкой кухне различался достаточно ясно. Все напряжённо прислушивались.        — Хозяин Сириус сбежал, скатертью дорога, он был плохой мальчик, он разбил своим беззаконным беспутством сердце моей хозяйки. А хозяин Регулус был истинной гордостью семьи, знал свой долг перед именем Блэк, знал, в чём величие чистой крови. Много лет он беседовал о Тёмном Лорде, который собирался вывести волшебников из тени, чтобы они правили магглами и маггловскими выродками. А когда хозяину Регулусу исполнилось шестнадцать, хозяин Регулус присоединился к Тёмному Лорду. Он так гордился, так гордился, так счастлив был послужить… И однажды, через год после вступления в ряды, хозяин Регулус пришёл на кухню, чтобы поговорить с Кричером. И хозяин Регулус сказал… Сказал… — Старый эльф начал раскачиваться намного быстрее. — Сказал, что Тёмному Лорду нужен эльф.        — Волдеморту понадобился эльф? — переспросил Гарри и оглянулся на Рона с Гермионой, которые выглядели не менее озадаченными, чем он. Сириус подтянул к себе стул и сел на него, тогда как Ремус опустился на угол стола. Оба выглядели смущёнными, но внимательно слушали.        — О да, — простонал Кричер. — И хозяин Регулус предложил ему Кричера. Это высокая честь, сказал хозяин Регулус, честь для него и для Кричера, который должен сделать всё, что прикажет ему Тёмный Лорд, а потом вернуться домой.       Кричер закачался совсем уж быстро, теперь дыхание его перебивалось рыданиями и он начал плакать.        — И Кричер отправился к Тёмному Лорду. Тёмный Лорд не сказал Кричеру, что они станут делать, но взял Кричера с собой в пещеру у моря. А за той пещерой была другая, гораздо больше, и в этой пещере было огромное чёрное озеро с лодкой.        — На острове стояла чаша, полная зелья. И Тёмный Лорд велел Кричеру пить его… — Эльфа трясло с головы до ног. — Кричер пил, и пока он пил, он видел страшное… Кричер горел изнутри… Кричер кричал, молил хозяина Регулуса спасти его, молил хозяйку Блэк, но Тёмный Лорд только смеялся… Он заставил Кричера выпить всё зелье… И бросил в пустую чашу медальон… И опять наполнил её зельем. А потом Тёмный Лорд уплыл, оставив Кричера на острове…       Гермиона за его спиной судорожно втянула воздух, но это был единственный звук на кухне. Гарри не смел оглядываться на других, погружённый в рассказ эльфа.        — Кричер хотел воды, он подполз к берегу острова и пил из тёмного озера… и руки, мёртвые руки, высунулись оттуда и утащили Кричера под воду…        — Как же ты выбрался? — спросил Гарри и нисколько не удивился, обнаружив, что задал этот вопрос шёпотом. Кричер поднял уродливую голову и взглянул на Гарри большими, налитыми кровью глазами.        — Хозяин Регулус позвал Кричера назад, — сказал он.        — Понятно, но как тебе удалось спастись?       Кричер, похоже, не понимал, о чём его спрашивают.        — Хозяин Регулус позвал Кричера назад, — повторил он.        — Понятно, и всё-таки…        — Это же очевидно, Гарри, — сказал Рон. — Он аппарировал. Какие бы заклинания там ни были, они не рассчитаны на эльфов.        — Я уже сотню раз говорила и ещё сотню раз буду говорить, что волшебники очень недооценивают домовых эльфов, — надменно сказала Гермиона.        — Высший закон домовика — приказ хозяина, — нараспев сказал Кричер. — Кричеру велели идти домой, и Кричер пошёл домой.        — Что произошло, когда ты вернулся? — спросил Гарри, поняв свою оплошность. — Какими словами ответил Регулус на твой рассказ о случившемся?        — Хозяин Регулус очень встревожился, очень, — признал Кричер. — Хозяин Регулус велел Кричеру спрятаться, из дома не выходить. А потом… Это было немного позже… Хозяин Регулус ночью пришёл к чулану Кричера, и хозяин Регулус был странный, не как обычно, в расстройстве ума… И он попросил Кричера отвести его в ту пещеру, в пещеру, где Кричер был с Тёмным Лордом…        — Он заставил тебя пить зелье? — спросил Сириус глухим тоном.       Но Кричер только покачал головой и заплакал. Гарри сразу понял, что это значит и его будто ледяной водой облили.        — Хо-Хозяин Регулус достал из кармана медальон, такой же, как у Тёмного Лорда, — сказал Кричер, слёзы уже текли по обеим сторонам его рыльца. — И он велел Кричеру взять его и, когда чаша опустеет, поменять медальоны…       Рыдания Кричера обратились в подобие скрежета, Гарри приходилось напрягать слух, чтобы разобрать его слова.        — И он приказал… Кричеру уйти… Без него. И он велел Кричеру… Идти домой… И никогда не говорить хозяйке… Что он сделал… Но уничтожить… Первый медальон. И он выпил… Всё зелье… А Кричер поменял медальоны… И смотрел, как хозяина Регулуса… Утаскивали под воду…        — О Мерлин, — выдохнул Люпин.        — И ты принес медальон домой, — сказал Гарри, голосом будто из далека. — Ты попытался его уничтожить?        — Что ни делал Кричер, он не смог даже царапину на нём оставить, — простонал эльф. — Кричер перепробовал всё, всё, что знал, и ничего, ничего не помогало — так много могучих заклятий было наложено на крышку медальона. Кричер был уверен: чтобы уничтожить медальон, нужно его открыть, а он не открывался… Кричер наказал себя и попробовал ещё раз, потом ещё наказал и опять попробовал. Кричер не смог выполнить приказ, Кричер не уничтожил медальон! А его хозяйка сходила с ума от горя, потому что хозяин Регулус пропал, а Кричер не мог рассказать ей, что случилось, нет, потому что хозяин Регулус велел ему не говорить никому в семье о том, что было в пещере.       Гарри ощущал только ужас. Он посмотрел на остальных — Сириус сам рыдал, Ремус был печальным, а Рон и Гермиона бледные.        — Дурак, — прошептал Блэк, — Рег, какой ты дурак. Как ты в Гриффиндор не угодил с такими-то наклонностями?       Он убрал руки, показывая мокрое лицо. Всхлипывая, Сириус задрал голову и часто-часто заморгал. Все они молчали.        — Кричер, — начал Гарри, — я могу уничтожить его и ты выполнишь волю своего любимого Хозяина. Это очень ужасная вещь, но мы можем уничтожить его так, что жертва Регулуса не будет напрасной.       Кричер уставился на Гарри с такой надеждой, что было больно смотреть.        — Честно? — доверчиво спросил тот.        — Честно.       Эльф кивнул и медленно, стянул цепочку с груди. Золотой крупный медальон с тёмными сегментами и крупной «С» в центре створок мягко сверкал в свете ламп. Его красота могла очаровать, но все на кухне знали, что это за гадость.       Эльф положил медальон на пол и Гарри, как и раньше, достал Годрика, активировал Невинность в мече и перевёл его на второй уровень. С силой, он рубанул по нему не открывая, и уже привычный тёмный туман, крик и взрыв последовали за ним.       Когда всё успокоилось, волшебники поднялись с пола, Гарри подошёл и подобрал медальон. Буква в центре была с трещиной. Подросток покрутил его и обернулся к домовику.        — Вот, Кричер. Думаю, Регулус хотел бы, чтобы он был у тебя. За твою службу.        — Перебор, друг, — сказал Рон, когда эльф, взглянув на медальон, одурело и горестно взвыл и снова бросился на пол.       Почти полчаса ушло у них на то, чтобы успокоить Кричера, до того потрясенного переходом наследия рода Блэков в его полную собственность, что он и на ногах-то стоять не мог. Когда Кричер наконец обрел способность хоть как-то передвигаться, все трое проводили его к чуланчику, посмотрели, как он старательно прячет медальон среди грязных одеял. Кричер отвесил поклон Гарри и Рону, слегка качнул головой в сторону Сириуса и смешно дернулся для Люпина и Гермионы. А потом заявил, что будет готовить обед — и никого другого он видеть на кухне не желает, так что волшебникам пришлось уйти.        — Похоже, он теперь привязался к тебе, Гарри, — улыбнулся Ремус, — ты для него Герой.        — Может хоть сейчас он немного успокоится, — проворчал Сириус. Он вздохнул и покачал головой. — Пойду я, проветрюсь. Надо мне…       И он поднялся вверх по лестнице.

***

      Пасхальные каникулы кончились и троица волшебников вернулась в Хогвартс. Апрель сменился ещё более дождливым маем, снег сошёл окончательно даже в Шотландии, оставив слякоть и намёки на новую траву.       Школа была той же самой, что и до каникул, совсем не изменившись. Поднимаясь на второй этаж, Гарри, Рон и Гермиона опять столкнулись с Малфоем, который не удержался от того, чтобы позубоскалить немного. До драки не дошло, так как Гарри и Гермиона удержали Рона от ответных действий, но Малфой снял баллы.       К сожалению, повернувшись к четырём огромным песочным часам с драгоценными камнями, компания увидела, как ещё несколько рубинов поднялось наверх. Если же утром первое место делили между собой Гриффиндор и Когтевран, то сейчас лидировал Слизерин. Изумруды только прибавлялись с каждым днём.        — Это несправедливо, — кипела Гермиона. — Все мы старосты, у всех нас должны быть равные права, все мы должны быть ответственными и подходить к нашим обязательствам с умом! Но Амбридж, организовав Дружину, перевернула всё!        — Не думаю, что в школе есть кто-то, кого ненавидят больше, чем её, — проворчал Рон, сердитый румянец уменьшался на его лице. — Даже Снейп!        — Совершенно верно, — послышался голос Фреда.       Они с Джорджем секунду назад спускались по мраморной лестнице и направились к Гарри, Рону и Гермионе, замершим перед песочными часами.        — Такими темпами, Гриффиндор может не надеяться на Кубок, — заметил Гарри.       Будто в подтверждение их слов, ещё несколько драгоценных камней поднялись в верхнюю часть. Гриффиндор приближался к полному нулю.        — Ага, и Монтегю на перемене пытался сделать с нами то же самое, — сказал Джордж. — Он же тоже в Дружине.        — Что значит «пытался»? — немедленно спросил Рон.        — А он не успел договорить, — пояснил Фред. — Дело в том, что мы засунули его головой вперед в Исчезательный шкаф на втором этаже.       Гермиона была потрясена.        — Но вам за это здорово влетит!        — Не раньше, чем этот ублюдок вернётся, а это вряд ли произойдёт в ближайшее время. Я не знаю, куда мы его вообще отправили, так что он задержится. — Холодно ухмыльнулся Фред. — Мы вообще-то решили не волноваться об этом больше.        — Будто это вас раньше волновало, — хмыкнул Гарри. Близнецы никогда не волновались о правилах.        — Конечно, нас же не отчислили, верно? — произнёс Джордж. — До сих пор только задержания и письма маме.        — Мы всегда знали где остановиться.        — Разве что наступали пару раз на эту невидимую черту.        — Но до настоящего членовредительства не доходило, — закончил Фред.        — Так что изменилось теперь? — осторожно спросил Рон.        — Ну, скажем так, теперь мы поняли, что в школе нас ничего не держит, — всё с той же странной улыбкой пожал плечами Джордж, — сами посудите — квиддич, ради которого мы и оставались тут, ушёл. Ж.А.Б.А. нас не волновала никогда, всё, что нужно для будущего, у нас есть: товар есть, клиентская база тоже, деньги есть.        — Мы могли бы уйти из школы в любой момент, — продолжил Фред, — да не хотели нервировать маму после Рождества, но сейчас, я думаю, ей и нужно что-то, чтобы волноваться и паниковать. Ей сейчас делать нечего — пусть отвлечется.        — Вы что, решили бежать из школы? — прошептала Гермиона в ужасе, прикрыв рот рукой. — Но ведь Дамблдор…        — О, я думаю, Дамблдор тоже оценит, — засмеялся Фред. — Он всегда относился к нам по-особому, вряд ли он сделает что-то.        — А с последствиями разобраться он сможет, — кивнул Джордж. Его близнец добавил непонятно:        — Если захочет.        — Но мы этого не говорили, — подмигнул Фред.        — И вообще, я бы на вашем месте поспешил в Большой зал обедать — тогда всем учителям будет ясно, что вы не имеете к этому никакого отношения.        Они проигнорировали любые вопросы и удалились в толпе учеников, спускающихся по мраморной лестнице к дверям Большого зала.        — Мне это не нравится, — нервно бормотала Гермиона, заламывая руки. Они вошли в Большой зал и заняли места рядом друг с другом. — Мне это очень не нравится.       Гермиона с трудом ела — она всё оглядывалась и поглядывала то на профессоров, что беззаботно ели, то на двери Большого зала. Рон таких трудностей не имел и спокойно ел — сказывалось, что он жил с близнецами, и их очередная шутка не вызывала такого напряжения как надо. Гарри чувствовал, что и он сгорает от любопытства, но поспешил поесть.       Уже к концу обеда раздался оглушительный грохот. Посуда задребезжала на столе, бокалы попадали, тарелки сдвинулись. Кто-то начал кричать. Раздался ещё один грохот, профессора поднялись, но Гарри, ухватив друзей, нырнул за потоком любопытных студентов, что тоже повставали. Мельком он увидел, что близнецы так и не появились на обеде.       Всё выяснилось очень скоро. Этажом выше царил настоящий хаос. Кто-то (и Гарри догадывался кто) устроил прямо в школе гигантский волшебный фейерверк. Драконы, состоящие целиком из зелёных и золотых искр, плавали под потолком, с грохотом изрыгая пламя; ядовито-розовые огненные колёса пяти футов в диаметре с угрожающим свистом проносились мимо, как летающие тарелки; ракеты с длинными хвостами из ослепительных серебряных звезд метались по коридорам, отскакивая от стен; шутихи выписывали в воздухе нескромные слова; повсюду, куда ни глянь, точно бомбы, взрывались хлопушки — и вместо того, чтобы сгореть и с шипением потухнуть, все эти пиротехнические штучки словно набирали силу и начинали вытворять что-то совсем уж немыслимое.       Посреди лестницы, оторопев от ужаса, застыли Филч и Амбридж. На глазах у Гарри одно из самых больших огненных колёс, решив, по-видимому, что внизу негде развернуться, понеслось к ним со зловещим «вз-з-з-з-з». Завопив от страха, оба шарахнулись в сторону, а колесо вылетело в окно прямо за ними и усвистело куда-то в поля. Тем временем несколько драконов и большая летучая мышь, за которой тянулся пурпурный дымовой след, воспользовались открытой дверью в конце коридора, чтобы просочить на третий этаж.        — Скорее, Филч, скорее! — взвизгнула Амбридж. — Если им не помешать, они заполонят всю школу… Остолбеней!       Из её палочки вырвался луч красного света и угодил в одну из ракет. Вместо того чтобы замереть в воздухе, она взорвалась с такой силой, что прожгла дыру в картине с ведьмой, замечтавшейся на зелёной лужайке; та успела отскочить как раз вовремя и пару секунд спустя втиснулась в рамку соседней картины, где несколько волшебников, занятых игрой в карты, поспешно вскочили, чтобы освободить ей место.        — Не заколдовывайте их, Филч! — сердито крикнула Амбридж, словно это была инициатива несчастного смотрителя.        — Не буду, мадам! — пропыхтел Филч, хотя ему, сквибу, легче было бы проглотить шутихи, чем наложить на них заклятие. Кинувшись к ближайшему чулану, он вытащил оттуда метлу и принялся махать ею, пытаясь сбить шутихи в полёте. Не прошло и минуты, как прутья метлы вспыхнули.        — Дамблдор, сделайте уже что-нибудь! — взвизгнула Амбридж, когда остальные профессора добрались до места происшествия.        — Ах, боюсь это не в моей компетенции, Долорес, — мягко ответил Дамблдор, улыбаясь в бороду. Он разглядывал происходящий погром с большим любопытством и немного даже улыбался в бороду, словно ничего занимательнее директор не видел.        — Я разрешаю вам! — рявкнула Амбридж. Дамблдор послушно помахал узловатой палочкой, но ничего не произошло.        — Кажется, они должны успокоиться сами, — заявил он. Гарри видел, как профессор МакГонагалл ухмылялась рядом с ним, спрятав руки в рукавах мантии с очень довольным видом. — Похоже, нам надо только подождать.        — Вы хотите сказать, что не можете разобраться с несколькими вредителями? — вскипела Амбридж, гневно сверкая глазами.       Дамблдор задумчиво хмыкал:        — Я могу сказать, что это сильно модифицированные чары, но сколько в них всего намешено, трудно даже представить. Тот, кто создал их, обладал недюжинной выдумкой и страстью. Ну, и склонностью к нарушению правил, очевидно. Потребуется некоторое время, чтобы разобраться в механизме и избавиться от них… Но что-то мне подсказывает, что проще будет подождать, когда шутихи выдохнутся. Это случится гораздо быстрее.       С этими словами он удалился, что-то напевая под нос.       Гарри, Рон и Гермиона отошли от потока студентов и, смеясь, скрылись за гобеленом, где и обнаружились близнецы. Они стояли, слушали вопли Амбридж и Филча, да давились от хохота так, что слёзы наворачивались.        — Эффектно, — ухмыляясь, тихо сказал Гарри. — Очень эффектно… Пожалуй, доктор Фейерверкус может с лёгкой душой отправляться на покой…        — Да, недурно, — прошептал Джордж, вытирая слёзы, от смеха выступившие у него на глазах. — Надеюсь, теперь она попробует применить к ним Заклятие исчезновения… От этого их сразу станет в десять раз больше.        — Это гениально, — просипел Рон, отойдя от хохота.        — Вас же накажут! — воскликнула Гермиона, но она тоже смеялась.       Фред отмахнулся.        — Будто нас это волнует. Пусть докажут для начала.        — Но это очень качественная работа, — добавила девушка.        — Спасибо, — улыбнулся Джордж. Он выглядел удивлённым и польщённым одновременно. — Это Фантастический фейерверк «Фокус-покус». Жаль только, что израсходовали весь запас, теперь придётся начинать с нуля.        — Оно того стоило, — сказал Фред. — Если хочешь знать, Гермиона, имей в виду — пять галеонов за набор начинающего негодяя! Эх, ещё и Дамблдор одобрил! Думаешь, стоит как-то указать это в рекламном буклете?..       Пиротехнические изобретения близнецов продолжали гореть и носиться по школе до самого вечера. Хотя они причиняли немалый ущерб — особенно разрушительны были хлопушки, — других преподавателей это, похоже, не слишком огорчало. Учитывая, что директор Дамблдор дал добро на небольшое школьное разрушение, никто из других профессоров не спешил кидаться и помогать Амбридж с проблемой.       Вечером в гостинной Гриффиндора все сходили с ума и стояли на ушах. Фред и Джордж пользовались большим спросом — очередь на заказы выстроилась большая. Была и куча студентов, пожелавших выразить собственное восхищение гениям.       Уже когда все разошлись спать, последние остатки фейерверка взрывались на улице за окном, крася небо в яркие цвета и не давая уснуть. Гарри долго ворочался, но потом вырубился как убитый, провалившись в темноту сна.

***

      В течении ещё нескольких дней упорные творения Фреда и Джорджа взрывались то тут, то там в коридоре, иногда вылетая на улицу. Видимо, кто-то всё-таки наложил заклятье исчезновения и хлопушки размножились, разлетаясь по всему замку.       Профессора не делали ровным счётом ничего.       Гарри даже видел как директор Дамблдор напевал что-то весёлое под нос, проходя мимо танцующих в воздухе искр, которые сталкивались друг с другом и множились, вспыхивая и угасая, чтобы быть замененными новыми. Он ловко уворачивался от искр, которые сыпались на него, но часть седых волос и полы одежды окрасились яркими красками. Директор только посмотрел на это дело и даже не поправил.       Но и это скоро закончилось. Все фейерверки утихли, а близнецы понесли наказание. Гарри не знал, на какой день оно должно было быть назначенным — его в те моменты интересовали другие вещи.       Например, приближающиеся С.О.В., с которыми напряжение на пятом курсе и среди профессоров нарастало. Гарри, Рон и Гермиона теперь сидели в библиотеке с совсем другими помыслами. Они зубрили историю магии, опрашивая друг друга, зубрили последовательность варки зелий, в общей гостинной оттачивали упрямую трансфигурацию и заставляли железных солдатиков танцевать вальс с куклами для Флитвика.       Гермиона парням не оставляла ни одной свободной минутки и поэтому ночами Гарри приходилось прокрадываться в библиотеку уже в одиночестве и искать хоть что-то о третьем Даре Смерти, но ничего. Если и находились упоминания о супер мощном жезле, то они датировались веком пятнадцатым у какого-нибудь Хенрика Злокозненного, тёмного мага из Албании. Что, конечно, было бесполезно.       Гарри подозревал, что ему таки придётся говорить с Гарриком Олливандером в какой-то момент, но не отчаялся найти упоминания о палочке ближе к современности.        — Я к тебе обращаюсь, Гарри! Ты что, не слышишь?        — А?       Он поднял глаза. Джинни Уизли с волосами, растрепавшимися на ветру, подсела к нему за столик в библиотеке. Был поздний воскресный вечер. Гермиона отправилась в Гриффиндорскую башню зубрить древние руны, а Рон ушёл на тренировку по квиддичу.        — Привет, Джинни, — сказал Гарри, подвигая к себе книги. — Почему ты не на тренировке?        — Она закончилась, — сказала Джинни. — Рон повёл Джека Слоупера в больничное крыло.        — Зачем?        — Мы точно не знаем, но, похоже, он оглушил себя своей собственной битой. — Она тяжело вздохнула. — Не думала, что будет день, когда я увижу подобное. Но наши предыдущие загонщики выбыли по болезни и не скоро вернутся.        — Кубка нам в этом году не видать, — расстроился Гарри. — Спасибо, что сообщила, Джинни.        — Не беда, Гарри, — девушка улыбнулась. — Я же знаю, что тебе интересен квиддич, даже если ты не можешь играть сейчас. Не могу дождаться окончания этого года, когда проклятье на должности сработает и Амбридж уйдет. Этот год хуже даже моего первого.       Они оба вспомнили тот год, когда преподавал Локонс, и постоянные нападения дневника Волдеморта. Гарри был в чём-то согласен с девушкой — убийца в его глазах был намного более знакомым злом, чем Министерская чинуша.        — Ты же знаешь, что близнецы тоже уйдут на следующий год. Как и Анджелина. Тот, кто станет капитаном, будет собирать всю команду вновь, — сказал он вместо этого, долистав очередной талмуд о приключениях Эрика Храброго. Гарри подумал, что Лави будет в восторге от мемуаров, но для самого волшебника это было ужасно скучное чтиво. Кроме того, его палочка точно не могла быть той самой. К сожалению, Гарри понял это под конец, когда уже дочитал.        — Без Амбридж это всё равно не будет так плохо. Может быть кто-то из первогодок этого года будет не так плох. Да любой будет не так плох.       Они помолчали. Джинни неловко пригладила волосы и нерешительно спросила:        — Нам придётся искать и нового ловца. Я тут подумала, что могу попробовать на новый учебный год. Как ты думаешь?        — Я думаю, у тебя всё получится, — улыбнулся Гарри. Джинни покраснела, отчего с яркими волосами напоминала помидор по цвету. Сам Поттер в тайне надеялся, что самая младшая Уизли давно переросла свои чувства к нему, но не был уверен. Теперь же он иногда чувствовал себя очень странно и смущённо одновременно, так как вспоминал Аллена, скучал по нему.

***

      Словно для того, чтобы подчеркнуть важность надвигающихся экзаменов, незадолго до окончания каникул на столах в Гриффиндорской башне появились стопки брошюр, рекламок и проспектов, посвященных различным волшебным специальностям, а на доске вывесили объявление, гласившее:

КОНСУЛЬТАЦИЯ ПО ВЫБОРУ ПРОФЕССИИ

В течение первой недели летнего семестра всем пятикурсникам надлежит пройти краткое собеседование с деканом своего факультета на предмет выбора будущей профессии. Дата и время собеседования для каждого ученика указаны ниже.       Гарри отыскал в списке свою фамилию и выяснил, что он должен явиться в кабинет профессора МакГонагалл в половине третьего в понедельник. Это означало, что ему придётся пропустить почти весь урок прорицаний. В последние уроки он вместе с другими пятикурсниками потратил львиную долю времени на изучение материалов по профессиональной ориентации, предложенных их вниманию.        — Не хочу быть целителем, — заявил Рон вечером накануне начала занятий. Он был поглощён чтением брошюры, на обложке которой красовались перекрещенные кость и волшебная палочка — эмблема больницы святого Мунго. — Здесь говорится, что ты должен получить, как минимум, «В» на Ж.А.Б.А по зельеварению, травологии, трансфигурации, заклинаниям и защите от Тёмных искусств. Не много ли они требуют, как по-вашему?        — Тебе придётся учить некоторые маггловские ответвления медицины, — отозвался Гарри, разглядывая другие брошюры с любопытством, — ты же помнишь, что я уже ходил к мадам Помфри? Учёба будет сложной.        — Ну, зато это ведь очень ответственная работа, правда? — рассеянно откликнулась Гермиона. Она читала яркий оранжево-розовый проспект, озаглавленный: «ХОТИТЕ ПОПЫТАТЬ СЧАСТЬЯ В ОТДЕЛЕ СВЯЗЕЙ С МАГЛАМИ?» — Похоже, для общения с магглами не нужна очень уж высокая квалификация. Надо всего лишь сдать СОВ по маггловедению: «Для нас гораздо важнее ваш энтузиазм, терпение и хорошее чувство юмора!»        — Послушайте-ка вот это: «Вы мечтаете о захватывающей жизни, полной ярких путешествий, опасных приключений и щедрых наград за открытие новых кладов? Тогда присылайте документы в Волшебный банк «Гринготтс», набирающий Ликвидаторов заклятий с блестящими перспективами работы за границей…» Между прочим, им нужна нумерология — это по твоей части, Гермиона!        — Я не люблю банковское дело, — отозвалась девушка, уже зарывшись в другой буклет. — Тебе немного легче — ты уже имеешь работу и тебе не надо выбирать. Хотя, может быть ты всё ещё передумаешь?       Она явно имела ввиду дело экзорцистов и Чёрного Ордена. Гарри решил не поправлять, что ему не платят за это.        — Нет, не передумаю. Кстати, мы так и забросили изготовление конфет с зельем, — вспомнил он. В этом полугодии они были так заняты, что у них не было времени для экспериментов.        — А вот и нет, — тут же ответила Грейнджер, — я занималась им и смогла усовершенствовать формулу Рябинового отвара и соединить его с мармеладками. Правда, надо поработать над вкусом, больно он уж кислый, но так — вполне рабочий вариант.       Гарри и Рон изумленно уставились на нее поверх своих буклетов.        — Когда ты это успела сделать? — настоял Рон. — Мы вместе были заняты всё это время, вместе работали над уроками и Реддлом, как, Гермиона, как? Или, — он понизил голос, — это опять Маховик?        — Не глупи, — фыркнула девушка, — у меня было время на пасхальных каникулах. Я использовала лабораторию в доме Сириуса и всё доделала. Время всё равно было.       Два парня удивлённо и немного испуганно уставились друг на друга. Способность Гермионы успевать везде пугала их.        — Это значит, что в какой-то момент вы можете начать бизнес по производству, — задумался Поттер, встряхиваясь, — если будут проблемы с работой.        — А ты? — спросил Рон.        — А что я? — пожал плечами тот, — у меня нет времени на это, и не будет. Поэтому пусть всё останется на вас.        — Но это неправильно, — Гермиона прикусила губу и отложила в сторону «По силам ли вам обучение троллей-охранников?» — Ты тоже вложился в этот проект, вложил свои деньги.        — А вы делали всё остальное, — ответил Гарри, — так что это наш совместный проект…        — Вот именно, что наш совместный проект, — отрезал Рон, — и я не хочу оставаться в долгу. То есть, я понимаю, что мы всё делали вместе и каждый помогал, но и отрезать тебя вот так не станем.        — Летом мы оформим всё как надо, — сказала Гермиона, — и тебе пойдёт процент. — И уже тише. — Особенно, если к тому времени закончим войну. Ну, а если нет… Что ж. Тогда подождём.       Гарри кивнул неохотно, но согласился.

***

      Гарри чуть не пропустил назначенное собеседование из-за того, что Малфой бросил ему в котёл лишний ингридиент и варево среагировало не так как надо. Зловонная жижа выплеснулась как гейзер и оставила чёрное пятно на потолке. Сказать, что Снейп был не рад этому — ещё ничего не сказать, но он с большим удовольствием поставил «Т» за урок, снял баллы и назначил отработку — чистить котлы, скорее всего, или же заниматься противными флобер-червями.       Поэтому не удивительно, что Гарри совсем позабыл о собеседовании и вспомнил только тогда, когда Рон спросил, почему он ещё здесь. Поттер бегом кинулся наверх и опоздал лишь на несколько минут.        — Извините, профессор, — выпалил он, закрыв за собой дверь. — Я забыл.        — Ничего, Поттер, — быстро ответила она, но тут Гарри услышал, как в углу позади него кто-то хмыкнул. Он обернулся. Там, с блокнотом на коленях, сидела профессор Амбридж — шею её украшал нелепый кружевной воротничок, а на губах играла отвратительная самодовольная усмешка.        — Садитесь, Поттер, — напряжённо сказала МакГонагалл. Затем поправила кучу брошюрок на своём столе, и Гарри заметил, что руки у неё слегка дрожат.       Гарри сел спиной к Амбридж и постарался сделать вид, что не слышит скрипа пера, которым она сразу же что-то застрочила в блокноте.        — Итак, Поттер, мы встретились, чтобы обсудить ваши профессиональные перспективы и помочь вам решить, какие предметы лучше выбрать для изучения на шестом и седьмом курсах, — сказала МакГонагалл. — Есть ли у вас какие-либо идеи относительно того, чем вы займетесь по окончании Хогвартса?        — Ну-у, — протянул он, уставившись на профессора во все глаза. Он не понимал, зачем им обоим тратить время, когда они оба знают, чем Гарри будет заниматься после пятого курса вообще. Да и после школы в частности.       Но профессор МакГонагалл на секунду перевела выразительный взгляд за его плечо и подросток понял, что это, по сути, постановка для Амбридж. Поэтому он расправил плечи и нарочитой небрежностью сказал:        — Вообще-то я думал о карьере в Министерстве, — заявил он и с наслаждением услышал, как Амбридж прекратила скрипеть пером. Гарри видел как лицо декана не изменилось, но в её глазах вспыхнуло злое торжество мстительности. — Знаете, мне кажется у меня может очень хорошо получиться. Например, Глава Департамента Магического Правопорядка — мне всегда нравилось спасать людей, а Глава ДМП участвует во многих делах.        — О да, — согласилась МакГонагалл и опустила взгляд на бумаги. Тень от шляпы скрыла ухмылку на её лице, которая очень напоминала кошачью, — это очень амбициозная позиция для вас, но я не сомневаюсь. Что ж, вам придётся начать как мракоборец, а уже потом подняться по карьерной лестнице. — Она достала тёмную брошуру среди других. — Для начала вам придётся получить не менее пяти Ж.А.Б.А. и по всем как минимум «Выше ожидаемого». Кроме того, вы должны пройти ряд тестов — на психоустойчивость, профессиональную пригодность в Главном центре, посмотреть ваше состояние здоровья. Это будет трудно, не всяких берут. Кажется, за последние три года у них не было пополнения вообще.       Профессор Амбридж еле слышно кашлянула, точно проверяя, насколько тихо ей удастся это сделать. Профессор Макгонагалл не обратила на неё внимания.        — Наверное, вы хотите знать, какие предметы вам следует выбрать? — сказала она, чуть повысив голос.        — Да, — сказал Гарри. — Очевидно, защиту от Тёмных искусств? Мне говорили, я хорошо в ней разбираюсь — с этим предметом проблем не будет, — дерзко добавил он.        — Разумеется, — твёрдо ответила Макгонагалл. — Я бы также посоветовала…       Амбридж снова кашлянула, на этот раз немного отчетливее. Профессор МакГонагалл на секунду прикрыла глаза, потом опять открыла их и продолжала говорить как ни в чём не бывало.        — Я бы также посоветовала взять трансфигурацию, поскольку мракоборцам часто приходится прибегать к ней в своей работе. Затем, вам нужно будет взять заклинания — это всегда полезно — и зельеварение. Каждый мракоборец должен быть хорошо знаком с ядами и противоядиями.       Профессор Амбридж кашлянула громче, чем в предыдущие два раза.        — Позвольте предложить вам микстуру от кашля, Долорес, — сухо сказала МакГонагалл, не глядя на Амбридж.        — Нет-нет, не надо, благодарю вас, — ответила Амбридж со своим обычным жеманным смешком, от которого Гарри всегда коробило. — Я только хотела спросить, нельзя ли мне вставить в ваш разговор одно крошечное замечание, Минерва.        — По-видимому, я не вправе вам отказать, — процедила Макгонагалл сквозь крепко сжатые зубы.        — Меня всего лишь интересует, достаточно ли у мистера Поттера данных, чтобы стать мракоборцем, — сладким голоском пропела Амбридж. — А уж тем более, главой Департамента Магического Правопорядка. Это слишком ответственная должность и такой человек как мистер Поттер, с такими проблемами здоровья… Боюсь, не будет подходить.        — И какие же проблемы здоровья у мистера Поттера есть, какие не может вылечить наша мадам Помфри? — сухо спросила МакГонагалл.        — Его склонности к агрессии, — тошнотворным тоном ответила та, — вызывает озабоченность у меня, а также склонность к вранью. Боюсь, такому человеку нечего делать на столь ответственном посту.        — Сколько лет я преподавала, у мистера Поттера нет никаких проблем, — отрезала декан, брезгливо поджав губы, — возможно, вам что-то мерещится, Долорес. — И она продолжила, будто не прерывалась. — Я посоветовала бы вам пополнить свои знания в области трансфигурации и зельеварения. Я вижу, что в последние два года профессор Флитвик выставляет вам в основном «удовлетворительно» и «выше ожидаемого», так что с заклинаниями у вас всё более или менее в порядке. Что же касается защиты от Тёмных искусств, то в среднем ваши оценки были довольно высоки. Профессор Люпин даже считал вас… Может, вам всё-таки стоит принять микстуру от кашля, Долорес?        — Нет-нет, благодарю вас, Минерва, — откликнулась Амбридж, которая только что кашлянула уже совсем громко. — Но меня тревожит одна вещь: получили ли вы самые последние оценки Гарри по защите от Тёмных искусств? Уверена, что я их вам передавала.        — Вы имеете в виду это? — с отвращением сказала МакГонагалл, выуживая из личного дела Гарри кусочек розового пергамента. Она проглядела его, слегка приподняв брови, а затем убрала обратно в папку, воздержавшись от всяких комментариев.        — Итак, Поттер, как я уже говорила, профессор Люпин считал вас весьма одаренным учеником в этой области, а для мракоборца, естественно…        — Вы не разобрали мой почерк, Минерва? — спросила Амбридж елейным тоном, позабыв кашлянуть.        — Конечно, разобрала, — сказала Макгонагалл, так крепко стиснув зубы, что её слова прозвучали слегка невнятно. Она явно была раздражена. Гарри осторожно наблюдал за ними обеими.        — Тогда я в недоумении… Боюсь, я не совсем понимаю, зачем внушать мистеру Поттеру ложные надежды? Его психическое состояние вызывает тревогу, человек, с такими проблемами — это не то, что нужно Министерству на столь важной должности.        — Ложные надежды? — повторила МакГонагалл, повысив напряжённый голос. — Он получил высокие оценки за все контрольные работы по защите от Тёмных искусств…        — Мне крайне неловко возражать вам, Минерва, однако, как вы можете видеть по моей записке, у меня на уроках Гарри демонстрировал очень низкий уровень знаний…        — Что ж, тогда мне следует высказаться более определённо, — заявила Макгонагалл, наконец повернувшись и глядя Амбридж прямо в глаза. — Он получал высокие оценки по защите от Тёмных искусств у всех преподавателей, компетентность которых не вызывала сомнений.       Гарри подавил желание рассмеяться. Улыбка исчезла с лица Амбридж мгновенно и она откинулась на спинку стула, перевернула страницу в блокноте и застрочила в нём с невероятной скоростью. Её рука практически летала над пергаментом. Профессор МакГонагалл обернулась к Гарри с воинственным выражением на лице.        — Есть какие-то вопросы?        — Нет, все ясно.        — Тогда можете идти.       Он вышел из кабинета, всё ещё слыша отголоски спора между двумя женщинами, чувствуя и наслаждение и сочувствие к декану Гриффиндора.       Когда Амбридж явилась на урок защиты от Тёмных искусств, который ей предстояло провести в этот же день, она всё ещё дышала так, будто только что пробежала мили. На обеде профессор МакГонагалл выглядела как обычно, но краснота не сходила с лица Амбридж даже вечером.       Вечером Гарри вернулся поздно, почти в двенадцать. Рон и Гермиона уже ждали его.        — Ну как всё прошло? — спросил Уизли, с наслаждением отодвигая очередное эссе. — Как Снейп?        — Да ничего, заставил готовить селезёнку крысы, а потом и флобер-червей, — Гарри рухнул рядом и принялся вытаскивать своё собственное домашнее задание. — Не так уж плохо.        — А вот Фред с Джорджем так и не пошли на отработку к Амбридж, — сказал Рон, обмакнув перо в чернила.        — Да? — удивился Гарри. — Не то что бы я виню их.        — Получат только больше проблем, — Гермиона поджала губы. — Не надо нарываться на неприятности лишний раз.        — Ты сама видела, что они устроили с фейерверками, — ответил Гарри, — ты думаешь, что им хочется узнать, как будет лютовать Амбридж? — Он невольно коснулся своих кистей. Гермиона поймала его жест и погрустнела, одновременно разозлившись.       Впрочем, на следующий вечер они все узнали, что Фред с Джорджем даже не собирались ходить на отработки или подчиняться каким-то другим образом.       Из вестибюля доносился шум и крики. Гарри и Рон, которые выходили с занятий по прорицанию из заколдованной комнаты на первом этаже, рванули на звук вместе с остальной частью класса. Уже у мраморной лестницы они увидели Гермиону, пробрались к ней ближе, вытянув шею и встав на цыпочки.       Зрелище было примерно таким же, как в день увольнения Трелони. Стоящие вдоль стен ученики образовали огромный круг, хотя некоторые были покрыты чем-то на подобие Смердящего сока. Были в толпе и учителя с привидениями. Директор Дамблдор наблюдал за происходящим с поразительным спокойствием и смотрел на Амбридж, будто наблюдал интересную пьесу. Среди наблюдателей выделялись члены Инспекционной Дружины — они выглядели чрезвычайно довольными собой. Под потолком парил Пивз, взирающий сверху вниз на Фреда и Джорджа, которые стояли посреди вестибюля с таким видом, что было ясно — их наконец-то загнали в угол.        — Итак! — торжествующе сказала Амбридж. Только сейчас Гарри заметил, что она стоит всего на несколько ступеней ниже его и коршуном смотрит на близнецов. — Итак! Вы полагаете, что превратить школьный коридор в болото — это смешно?        — Очевидно, да, — сказал Фред, глядя на неё без малейшего страха.        — У нас есть удивительное чувство юмора, а также стиль, — добавил любезно Джордж, — таким как вы не понять его.       Он как бы невзначай посмотрел на её отвратительную розовую одежду. По рядам студентов пробежали шепотки и тихие фырканья.        — Стиль? — Спросила она срывающимся тоном. — Юмор? Вам всё смешно, да? Вы, маленькие нарушители спокойствия, нахалы, игнорирующие вышестоящих, но уж я-то найду на вас…        — Знаете, что? — перебил её Фред. Гарри заметил, как он переглянулся с братом и понял, что за ту секунду, что они глядели друг на друга у них прошёл тот самый поразительный ментальный разговор. Они оба расслабились, нахально улыбнулись, как подростки, уверенные в том, что легко выкрутятся из передряги. И атмосфера разом поменялась — Фред и Джордж уже не выглядели загнанными в угол.        — Боюсь, ничего у вас не выйдет, — отрезал Джордж. — Сколько бы вы не старались, ни пыжились, а всё равно так и останетесь никем не любимой в этой школе мадам.        — И вообще, мне кажется, — добавил Фред, — что идея школьного образования исчерпала себя. Кажется, сбываются худшие страхи нашей мамы и мечты некоторых профессоров, — он нахально подмигнул профессору Флитвику, что левитировал себя над толпой.        — Так что пора испытать себя в настоящем мире, — весело откликнулся Джордж.       И, прежде чем Амбридж успела вставить хоть слово, они подняли свои палочки и хором воскликнули:        — Акцио, мётлы!       Гарри услышал где-то в отдалении громкий треск. Взглянув налево, он пригнулся, — и как раз вовремя. Мётлы Фреда и Джорджа — на одной из них ещё болталась тяжёлая цепь с железным крюком, к которому приковала их Амбридж, — неслись по коридору к своим хозяевам. Они свернули влево, скользнули вниз над лестницей и резко затормозили перед близнецами — цепь громко прозвенела по вымощенному камнями полу.        — Надеюсь, мы больше не увидимся, — сказал Фред профессору Амбридж, перекидывая ногу через свою метлу.        — И не стоит нам писать, — подхватил Джордж, оседлав свою. Фред обвёл взглядом собравшихся учеников — молчаливую, настороженную толпу.        — Если кто надумает купить портативное болото вроде того, что выставлено у вас наверху, милости просим в Косой переулок, номер девяносто три, в магазин «Всевозможные волшебные вредилки», — громко сказал он. — Это наш новый адрес!        — Специальные скидки для тех учеников Хогвартса, которые пообещают, что используют наш товар в целях избавления от этой старой крысы, — добавил Джордж, показывая на профессора Амбридж.        — Держите их! — взвизгнула Амбридж, но было уже поздно.       Когда члены Инспекционной дружины кинулись на Фреда с Джорджем, вытащив палочки, те уже оттолкнулись от пола и взмыли вверх футов на пятнадцать — железный крюк угрожающе раскачивался внизу. Фред поглядел на полтергейста, парившего вровень с ними по другую сторону вестибюля.        — Задай ей жару от нашего имени, Пивз.       И Пивз, который на памяти Гарри ещё ни разу не послушался ни одного ученика, сорвал с головы свою шляпу с бубенчиками и отсалютовал ею, а Фред и Джордж под громоподобные аплодисменты толпы описали в воздухе полукруг и вылетели из распахнутых парадных дверей навстречу сияющему закату.       Позже вечером, когда замок перестал гудеть сплетнями, а профессору МакГонагалл пришлось зайти и успокоить студентов, Гарри уже устраивался спать, раздалось гудение зеркала Сириуса. Гарри вытащил его с тумбы под занавес, коснулся волшебной палочки экрана и заморгал на крестного, что с торжествующей ухмылкой подцепил пальцем ручку странного золотого кубка.        — Ну что, Гарри, не одолжишь мне меч? Или сам?