О гражданских и тайных войнах

      С наступлением июня, что ознаменовался только началом важнейших экзаменов для пятого и седьмого курсов, погода превратилась в сказочную. Очевидно, что лето будет таким же жарким, тёплым и душным как предыдущие. С каждым днём, как время близилось к первому назначенному экзамену, нервы обитателей Хогвартса напрягались как струны музыкального инструмента. Ученикам больше не задавали никакого домашнего задания, потому что все уроки были посвящены повторению того, что должно быть на экзамене. Хотя никто не знал, что там будет, профессора понимали, что есть те части, которые спрашивают каждый год одинаково и на это был сделан упор.       В атмосфере лихорадочной, сосредоточенной подготовки Гарри забыл почти обо всём на свете, кроме С.О.В. Он так много читал конспекты, что ночами уже видел их во снах. Чайный Клуб тоже пришлось закрыть — Гарри научил всех чему мог и теперь ничего нового они не учили, а только повторяли для подготовки к экзаменам. Он чувствовал облегчение, так как знал, что все его невольные студенты были способны взять по крайней мере практику по защите и не завалить её.       Гермиона окончательно сошла с ума на почве экзаменов. Её нельзя было заметить без книжки даже на переменах и, научившись какому-то особенному трюку она ловко маневрировала по коридорам, уткнувшись к книги с носом. Было забавно видеть и некоторых других пятикурсников и семикурсников в похожем положении. Все были так заняты, что игнорировали всё вокруг — Инспекционную Дружину, например. Гарри лично видел, что какая-то девушка с седьмого курса Пуффендуя врезалась в Снейпа, чудом удержала книгу, что-то пробормотала и пошла дальше, даже не глянув. Гарри и сам поспешил скрыться, пока Снейп не заметил его.       Гермиона была не единственной, кто в преддверии С.О.В. начала вести себя странно. У Эрни Макмиллана появилась дурная привычка расспрашивать всех подряд о том, как они готовятся к экзаменам.        — Сколько часов в день у вас уходит на подготовку? — с маниакальным блеском в глазах спросил он у Гарри и Рона, когда они вместе шли на травологию.        — Не знаю, — сказал Рон. — Несколько.        — Больше восьми или меньше?        — Меньше, наверно, — ответил Рон, слегка встревоженный.        — У меня восемь, — выпятив грудь, сказал Эрни. — А то и все девять. Я ещё по часу до завтрака каждый день выкраиваю. Восемь — это у меня средняя цифра. В удачный выходной могу и до десяти дотянуть. В понедельник у меня получилось девять с половиной. Во вторник не так хорошо — всего семь с четвертью. Зато в среду…       Гарри был очень благодарен профессору Спраут за то, что в этот момент она пригласила их в оранжерею и Эрни пришлось замолчать.       Впрочем, не только Эрни заставлял людей напрягаться. Драко Малфой не мог молчать.        — Разумеется, важно не то, сколько вы знаете, — громко поучал он Крэбба и Гойла перед уроком зельеварения за несколько дней до начала экзаменов. — Важно, кого вы знаете. Отец уже много лет на короткой ноге с этой старухой Гризельдой Марчбэнкс, председательницей Волшебной экзаменационной комиссии, — она и на званых ужинах у нас бывала, и вообще…        — Думаете, правда? — спросила встревоженная Гермиона.        — Не забивай голову ерундой, — отмахнулся Рон, — слышал я о этой старухе. Она ещё у Дамблдора экзамены принимала — сомневаюсь, что ей есть дело до того, что там у Малфоя. У неё этих Малфоев уже было несколько штук наверно.        — Ты поразишь всех, не волнуйся, — согласился Гарри и неприязненно посмотрел на Малфоя.        — Кроме того, — сказал Невилл, который тоже слышал речь слизеринца, — Гризельда Марчбэнкс на короткой ноге с моей бабушкой, и она ни разу не упоминала никаких Малфоев.        — А какая она из себя? — спросила Гермиона, повернувшись к сокурснику.        — Честно говоря, у неё очень много общего с моей бабушкой, — подавленно признался Невилл, со значением посмотрев на других. Гарри, Рон и Гермиона переглянулись — о бабушке Невилла все они слышали и знали, что она очень жёсткая, строгая и неподкупная старая женщина.        — Ну, такое знакомство тебе уж во всяком случае не повредит, — ободряюще заметил Рон, но его слова не были уверенными.        — Вряд ли от этого будет хоть какой-то прок, — ещё более уныло сказал Невилл. — Бабушка всё время твердит ей, что мне далеко до отца…       В то же время торговля всякими эликсирами, зельями и стимуляторами процветала как никогда. Гарри не особенно верил в них, хотя Рон всё косился на порошок из когтя дракона. Он хотел его купить, на что Гермиона сообщила, что уже конфисковала один — это обычный сушёный помёт пикси.        — Ну сам подумай, Рон, — сказала она раздражённо, — откуда у студентов могут быть деньги на такие вещи? Они же дорогие!       Уизли поник и Гарри сочувственно похлопал того по плечу. У него быстро отпала охота гоняться за чудо-средствами.       На следующем уроке трансфигурации они получили расписание экзаменов и ознакомились с правилами их проведения.        — Как видите, — сказала профессор Макгонагалл, когда ученики переписали с доски даты и время всех экзаменов, — вы будете сдавать СОВ в течение двух недель. Утренние часы отведены под письменные работы, послеобеденные — под проверку практических навыков. Практический экзамен по астрономии, разумеется, будет проходить ночью. Кроме того, использование напоминалок, а также самоотвечающих перьев, накладных манжет-шпаргалок и самоправящихся чернил запрещено. К сожалению, практически ежегодно в школе находится, как минимум, один ученик, считающий, что ему по силам обвести Волшебную экзаменационную комиссию вокруг пальца. Могу только выразить надежду, что среди гриффиндорцев таковых не окажется.       Она внимательно осмотрела своих студентов строгим взором, который так и говорил, что они не хотят знать последствия неудовольствия декана.       Их самый первый экзамен был по чарам, теоретическая часть в первой половине дня. Гарри чувствовал, что не против глотнуть успокоительного, но в последние дни — особенно без каких-либо вестей от Добби — он пил его так часто, что опасался теперь побочных эффектов. Не хотелось бы резко впасть в глубокий сон прямо на экзамене.       Утром перед экзаменом, на завтраке, пятый курс сидел в похоронном молчании, судорожно листая книги, бормоча и нервничая. Гарри никогда не замечал этого раньше, занятый своими собственными экзаменами, но теперь обратил внимание и на мёртвенную бледность и выражение панического страха у некоторых и общий похоронный вид у других. Гарри знал, что и сам не сильно выделяется на их фоне. Его теперь хронические тёмные круги под глазами углубились, кожа побледнела, почти полностью лишившись своего загара, а лицо похудело. Хорошо хоть руки не тряслись.       После завтрака всех выгнали из Большого зала, где и должен был проходить экзамен. Пятый и седьмой курс слонялись без дела. Гарри отошёл от Гермионы — она пыталась повторять, но только действовала на нервы. Рон нарезал круги и бормотал под нос, поэтому Поттер в сторонке облокотился на стену и сполз по ней вниз. Мысленно он уверял себя, что ему нечего бояться, что он готов, что ничего страшного не будет, у него даже работа есть, но самовнушение помогало слабо. Даже отвлечься на что-то другое не получалось — его взгляд падал на стену из Декретов, что будило притихшую злобу, и на полу-пустые часы Гриффиндора с баллами, что тоже не добавляло настроения. Становилось душно, хотелось выйти прогуляться, но вдруг он уйдёт и всё начнётся?       В половине десятого Большой зал был открыт. Четыре факультетских стола убрали и заменили рядами с множествами карт на идеальном расстоянии между друг другом. Возле стола преподавателей стояла профессор МакГонагалл. Когда все расселись по местам и успокоились, она объявила начало и перевернула огромные песочные часы. Рядом с ними были разложены и расставлены запасные перья, баночки с чернилами и свитки пергамента.       Гарри с гулко бьющимся сердцем взял свой билет — Гермиона, сидевшая на три ряда правее его и на четыре парты ближе к преподавателям, уже строчила как сумасшедшая — и прочёл первый вопрос: «а) приведите магическую формулу и б) опишите движения палочки, с помощью которых можно заставить предметы летать». У Гарри в голове мелькнула смутная картина: дубинка, парящая высоко в воздухе и с треском обрушивающаяся на толстый череп тролля… Слабо улыбаясь, он склонился над пергаментом и начал писать.       После экзамена их опять выгнали и дали пообедать вместе со всеми, на время вернув столы на место, а потом загнали в небольшую комнату возле Большого зала, откуда должны были пригласить на практику. Вскоре их начали вызывать маленькими группами в алфавитном порядке; те, кто дожидался своей очереди, вполголоса бормотали заклинания и отрабатывали движения палочкой, время от времени нечаянно угощая соседей тычком в глаз или в спину.       Вскоре вызвали и Гарри вместе с Патил и Паркинсон. В зале уже был и Малфой. С помощью Левиосы ему пришлось заставлять стакан кувыркаться, сделал крысу оранжевой — это тоже не было сложным и ещё другие чары, вроде притягивания и отталкивания предметов.       Отдыхать было некогда. На второй день им пришлось сдавать трансфигурацию и она прошла в таком же темпе и манере, что и экзамен по чарам. Им пришлось выписывать кучу формул для преображения, заполнять диаграммы и дописывать уже готовые теории Гампа. Вел у них профессор Флитвик на теории, а практику Гарри сдавал всё тому же мистеру Тофти — глуховатому и старому волшебнику неопределённого возраста, что и Гризельда.       В среду сдавали травологию, где блистал Невилл, как слышал Гарри от его напарников, а в четверг — защиту, и Поттер чувствовал себя жутко самодовольным, создав Патронус в тот момент, когда явилась Амбридж. После экзамена некоторые ребята из Чайного Клуба чуть ли не плакали на его шее и разрывались в благодарностях и мольбах за помощь в году. Оказалось, что многие решили заработать дополнительные очки, блеснув знаниями о Патронусе и наколдовывали материального защитника, получив Превосходно автоматически за столь сложное волшебство.        — Потрясающе, Долорес, — вскликнул все тот же Тофти, не замечая кислого лица женщины. Она не сводила взгляда с ухмыляющегося Поттера, где он не скрываясь с любопытством наблюдал за ней, — признаюсь, когда вас назначили на должность я не ожидал многого. Помню, вы сдавали мне защиту, и у вас…        — Да-да, мистер Тофти, — тоненьким голоском прервала его Амбридж, — я прекрасно помню то время.        — Ну да, — покивал старичок, — повторюсь, я много не ждал, но вижу вы сумели подготовить студентов. Прекрасное исполнение у многих. А Патронус! Материальный Патронус в пятнадцать лет — вам есть чем гордиться, Долорес!       Она скисла ещё больше, вперившись ненавистным взглядом в Гарри. Ухмыльнувшись ей с торжеством, он повернулся и ушёл.       Подросток не сомневался — профессор поняла, что это он учил всех этих детей и сейчас он испытывал ещё большую радость и удовольствие, потому что она не может сделать ровным счётом ничего.       В пятницу у Гарри с Роном был выходной, а Гермиона сдавала древние руны. Поскольку впереди были ещё целые выходные, друзья решили отдохнуть от подготовки. Растянувшись и позевывая у распахнутого окна, из которого веял тёплый летний ветерок, они играли в волшебные шахматы. Вдалеке, на опушке Леса, маячил Хагрид — он проводил урок у младшекурсников. Гарри попытался угадать, каких существ они изучают, и решил, что единорогов, поскольку ребята стояли, слегка расступившись. Тут проем за портретом раскрылся, и в комнату шагнула Гермиона. Она была сильно не в духе.        — Как твои руны? — спросил Рон, зевая и потягиваясь.        — Я неправильно перевела «эхваз», — свирепо сказала Гермиона. — Это значит «товарищество», а не «защита». Я перепутала его с «эйхваз».        — Да ладно тебе, — лениво сказал Рон. — Это же только одна ошибка. Ты всё равно получишь свою…        — Умолкни! — огрызнулась Гермиона. — Иногда от одной ошибки зависит судьба всего экзамена. И вдобавок, кто-то снова подсунул к Амбридж в кабинет нюхлера. Не пойму, как они умудрились справиться с новой дверью, но я только что проходила мимо и слышала, как она там орет, — можно было подумать, что он пытается откусить кусочек от её ноги…        — Здорово, — хором сказали Гарри и Рон.        — Вовсе это не здорово! — горячо воскликнула Гермиона. — Вы что, забыли? Она считает, что это проделки Хагрида! А что будет, если его выгонят? Ему некуда идти! Вы об этом подумали?       Гарри смущённо отвернулся. Он не думал об этом.        — У него сейчас урок. Она не сможет его обвинить, — сказал Рон, махнув в сторону окна.        — Иногда меня поражает твоя наивность, Рон. Ты правда думаешь, что ей нужны доказательства? — Гермиона явно не собиралась успокаиваться. Она решительно прошагала в спальню для девочек и с грохотом захлопнула за собой дверь.        — Милая девочка с чудесным характером, — пробормотал Рон, подталкивая свою королеву на поле, где стоял один из коней Гарри.       Все выходные Гарри зубрил свой самый проблемный предмет — зельеварение. Он не мог ничего сделать с практикой, но теорию он зубрил так, что голова болела и пухла от информации. К счастью, в понедельник, на письменной части, Снейпа не оказалось и с облегчение таким сильным, что чуть колени не подогнулись, Гарри, по его мнению, более-менее сносно сдал теорию. На практике Снейпа не было тоже и подросток чувствовал себя гораздо спокойнее. Его нервировало соседство с Невиллом, котлы которого имели тенденцию становиться взрывоопасным, но без Снейпа и тот выглядел заметно веселее и они ничего не взорвали.        — Осталось только четыре экзамена, — устало сказала Парвати Патил, когда они направлялись обратно в гриффиндорскую гостиную.        — Только! — язвительно отозвалась Гермиона. — У меня впереди нумерология, а труднее этого, наверное, ничего нет!       У всех хватило ума воздержаться от возражений, так что ей не удалось излить на них свой гнев и она ограничилась тем, что отчитала каких-то первокурсников за слишком громкое хихиканье в гостиной.       Гарри, Рон и Гермиона были настроены сдать уход за магическими существами как можно лучше ради Хагрида и когда уходили, то показали большие пальцы другу, наблюдавшему за ними из окна.       В среду они писали астрономию и во второй половине дня сдавали прорицания, предмет, с которым у него было столько проблем, что он вообще не ожидал, что сможет сдать его. Зубрёжка там не помогала, поэтому подросток положился на старый проверенный метод и напророчил себе смерть самым болезненным и отвратительным из способов, который он мог придумать. Его экзаменаторша выглядела тошнотворно и бледно, но Поттер не знал, что ещё можно сделать, чтобы спасти этот тонущий корабль. Прорицания были гиблым делом. Иной раз он жалел, что не набрался смелости чтобы уйти. С другой стороны, изучать руны тоже не хотелось.        — Зря мы вообще выбрали этот идиотский предмет, — сказал Гарри.        — Что ж, зато теперь мы, наконец, сможем от него отказаться.        — Да, — согласился Гарри. — Не надо больше прикидываться, будто нас волнует, что произойдет, если Юпитер с Ураном окончательно рассорятся.        — А я больше не стану переживать, если чайные листья у меня в чашке будут твердить: «Умри, Рон, умри!» — просто возьму да и выкину их в мусорное ведро, там им самое место.       Гарри рассмеялся, и как раз в этот момент их нагнала Гермиона. Он тут же оборвал смех, опасаясь разозлить её.        — Ну, по-моему, нумерологию я сдала нормально, — сказала она, и оба друга вздохнули с облегчением. — Пожалуй, до ужина ещё успеем быстренько просмотреть звездные карты.       В одиннадцать они все дружно поднялись на верхушку Астрономической башни. Ночь была чистой, без облаков и идеальной для наблюдения за звездами. Луна купала лужайки и макушки деревьев в лунном свете убывающего месяца. Вновь у них принимала профессор Марчбэнкс и по её команде припали к телескопам.       Впрочем, вскоре все потеряли интерес к предмету.       Гарри как раз закончил наносить созвездие Ориона, когда тихий шорох перьев и одежды прервали распахнувшиеся двери внизу. Он не видел кто вышел и просто пожал плечами, наведя телескоп на этот раз на яркий Марс, отмечая и его на карте. Посмотрев на рисунок, он мельком глянул вниз — сказывалось обучение ситуационной осведомленности от Канды и просто практика замечать странные вещи вокруг себя — как он увидел с пол дюжину тёмных фигур на лужайке. Скосив голову, Гарри осторожно наблюдал, как те под покровом лунного света поспешили вниз по лужайкам, с холма и к опушке леса. Нет, не на опушку, а к домику Хагрида.       Это было странно, но у Гарри был экзамен, поэтому он отвел внимание от происходящего, но всё ещё держал уши напряжёнными для любого странного звука. Он вновь посмотрел на Марс и опять собрался записать его координаты, как узнал одну из фигур. Амбридж шагнула в пятно света и её розовая мантия с кофточкой была полной отдачей. Раздался громкий стук, лай собаки. Гарри прищурил глаза, напрягая зрение и слух в попытках хоть что-то услышать, но бесполезно. Осторожно, он переглянулся с друзьями, но те стояли дальше от края.       В окнах хижины горел свет и мелькали силуэты. Гарри вздрогнул, ощутив пристальный взгляд на затылке и наконец-то записал координаты Марса. Теперь Венера. Поттер прижался к телескопу и ощутил, как профессор отошла обратно.       Вдруг, из хижины донёсся рев, взмыв до самой верхушки башни. Несколько соседей Гарри подпрыгнули, кто-то выругался, оставив жирную кляксу чернил на картах. Все всматривались в мрак хижины Хагрида.        — Пожалуйста, сосредоточьтесь, — гаркнула профессор Марчбэнкс. — У вас всего двадцать минут!       Гарри подпрыгнул и поспешил нанести координаты Венеры.       Внизу что-то вновь бабахнуло и Поттер дёрнулся, вновь уставившись в темноту.       Дверь Хагрида распахнулась настежь, из хижины хлынул поток света, и они ясно увидели на пороге массивную фигуру хозяина — он ревел от ярости и потрясал кулаками, а шестеро человек вокруг, судя по тонким красным лучикам, которые они направляли в его сторону, пытались сразить его Оглушающим заклятием.        — Негодяи! — закричала Гермиона.        — Ну-ну, уважаемая! — возмутился профессор. — Вы на экзамене! Следите за языком!       Но Гермиона, как и большинство студентов, не слушала. Всех привлекла потасовка. Гарри подошёл ближе и увидел, как Хагрид стоял во весь рост, выглядя пугающе за счёт того, что возвышался в два раза над каждым человеком. Клык метнулся на грудь одного из нападавших, но того снесло одним из заклинаний. Пролетев несколько футов, Клык врезался спиной в забор, проломив его, и затих. Хагрид яростно закричал и кинулся на нападавших, разбрасывая их как котят своей нечеловеческой силой. Кто-то рядом с Гарри охнул от ужаса — кажется, Лаванда, но Поттер оглянулся на Рона и заметил, что тот тоже был испуган. Никто не видел Хагрида таким злым раньше.       Вдруг, парадные двери с грохотом распахнулись повторно, привлекая внимание ещё раз. На дорожку выбежала МакГонагалл, рядом с ней директор Дамблдор с палочками на перевес.        — Немедленно прекратите! — раздался громкий голос Дамблдора такой силы, что долетел до башни без всякой магии. — Как вы смеете нападать на сотрудника школы! Немедленно прекратите!        — Как вы смеете! — кричала профессор МакГонагалл на бегу, придерживая шляпу одной рукой. — По какому праву вы нападаете на него!        — Что за безобразие! — гаркнула профессор, заставив студентов вздрогнуть. — У вас осталось всего шестнадцать минут! Сосредоточьтесь на работе, а не на этом варварском, возмутительно нападении! Ух, как они! Ах! — Её голос стал испуганным и было отчего.       Гермиона, Лаванда и Парвати дружно взвизгнули, когда несколько лучей парализаторов чуть не ударили в грудь профессору МакГонагалл. Мощный щит вспыхнул перед ней за мгновение до того, как те попали в профессора. Это был директор — он поднял палочку и успел защитить профессора МакГонагалл. Дамблдор успел подхватить пошатнувшуюся от неожиданности женщину одной рукой, а второй сделал длинный жест, будто обвёл всю поляну, и странная волна гудящего воздуха просто раскидала нападавших как кукол.       Профессор Амбридж закричала, впечатавшись в стену дома Хагрида с громким шумом, который потонул в охах и криках других нападавших, которые тоже попадали кто где. Кто-то проломил ограждение забора, кто-то упал прямо в грядки с овощами, кто-то влетел в огромное корыто с громким всплеском, кто-то впечатался в еловые стволы. Гарри отчетливо видел как Хагрид переглянулся с Дамблдором и ломанулся в лес. Сам директор щёлкнул палочкой и оглушённые нападавшие и профессор Амбридж опутались веревками и взмыли в воздух. Дамблдору помогла профессора Макгонагалл и подхватила колдовством часть оглушенных и связанных пленников. Они двинулись к замку и свет факела высветил их бледные и рассерженные лица. Двери повторно закрылись, оставив всех оглушёнными и пораженными.       Наступила тревожная тишина. Профессор Марчбэнкс промокнула лоб платком и покачала головой.        — Прошу вас, вернитесь к вашим работам, у вас осталось семь минут!       Но никто уже не мог сосредоточиться на картах и звездах.

***

      Так как это Хогвартс, утром весь замок знал о произошедшем.        — Видимо, в этот раз Амбридж хотела обойтись без сцен — помните, что стало с Трелони? — спросил Рон, когда они утром вошли в Большой зал и, как и многие, обсуждали произошедшее во время экзамена. Гермиона была так зла, что ни сама не повторяла, ни других не мучала, хотя впереди был и один из самых сложных экзаменов — история магии.        — И без вмешательства Дамблдора, — мрачно согласился Гарри. Они сели за стол и подтянули к себе завтрак. То тут, то там слышались обсуждения произошедшего и история уже стала приобретать совсем уж дикие повороты. Например, как Дамблдор обратил всех нападавших в мерзких лягушек с бородавками. — Наверно, хотела тихо избавиться от Хагрида.        — Да не получилось, — фыркнула Гермиона. Она обеспокоенно смотрела на стол преподавателей, и Гарри тоже глянул туда. Ни директора, ни МакГонагалл, ни Амбридж не было. — Я не могу представить, что было бы с профессором МакГонагалл, если бы директор Дамблдор не защитил её.        — Её бы отправили в Мунго, — сказала Джинни, сев перед ними и подвинув Невилла. Она взяла тарелку овсянки с фруктами и принялась активно есть. — Столько парализаторов в грудь не могли не повредить человеку её возраста. — Она выглядела неловко, говоря об этом. — Хорошо, что всё обошлось.        — Кто вообще были те нападавшие? Это не Инспекционная дружина уж точно, — заметил Гарри.        — Авроры, — тоже помрачнел Ли, что уселся рядом. — Дамблдору могут сказать, что это нападение на сотрудника при исполнении обязанностей, особенно если Амбридж поможет Фадж.       Поев, они в мрачном настроении побрели обратно в общую гостинную ждать, когда зал повторно подготовят к экзамену. Из-за ночного происшествия никто их отменять не собирался. Оказалось, что там яблоку негде упасть — шум у хижины лесничего разбудил несколько человек, а те подняли друзей. Симус с Дином, чуть опередившие Гарри, Рона и Гермиону, уже рассказывали о том, что они видели и слышали с верхушки Астрономической башни.        — Но с чего ей увольнять Хагрида? — покачав головой, спросила Анджелина Джонсон. — Это же не Трелони — в нынешнем году он преподавал гораздо лучше, чем обычно!        — Амбридж ненавидит полулюдей, — горько сказала Гермиона, усевшись в кресло. — Она давно пыталась выгнать Хагрида.        — А ещё она думала, что это Хагрид запускает к ней в кабинет нюхлеров, — подала голос Кэти Белл.        — Ах ты, чёрт побери, — ругнулся Ли Джордан и тут же прикрыл рот рукой. — Это ведь я их ей подсовывал. Фред с Джорджем оставили мне несколько штук — ну, я и левитировал их через окно.        — Да даже без этого она нашла бы предлог, — отмахнулась Алисия горьким тоном.       Когда во второй половине дня их позвали на экзамен, Гарри всё путал в голове и никак не мог сосредоточиться на прочитанном. Он начинал чувствовать мандраж и очень пожалел, что остался слушать сплетни, а не пошёл повторять ещё где-то или даже поспал. Ночью после экзамена по астрономии часть факультета всё равно уже была разбужена и все сидели в гостинной до четырёх утра. Когда сам Гарри лёг спать, то проспал от силы пару часов и лучше ему от этого не стало. Теперь, спускаясь в холл, голова у него начинала неприятно гудеть и он с сожалением подумал о какой-нибудь настойке против головной боли.       В два часа пополудни пятикурсники вошли в Большой зал и, заняв свои места, стали ждать разрешения перевернуть билеты. Гарри чувствовал, что вымотался до предела.        — Пожалуйста, переверните билеты, — сказала профессор Марчбэнкс из-за преподавательского стола. — Итак, начали!       Гарри тупо уставился на первый вопрос. Лишь через несколько секунд он осознал, что не понимает ни слова. Где-то наверху, у края высокого окна, билась в стекло муха, и её жужжание мешало сосредоточиться. Медленно, мучительно Поттер, наконец, собрался с мыслями и начал писать ответ, продираясь сквозь головную боль.       Он не заметил как пролетело время, поэтому, когда профессор Марчбэнкс громко крикнула: «Осталось пять минут!» — Гарри чуть не свалил чернильницу и не расплескал её содержимое по всей поверхности стола. Успокоившись, он вернулся к тем вопросам, на которые не ответил сразу и написал то, что, как подозревал, произошло, хотя не был уверен полностью.        — Закончили! Отложите перья и пергамент! — вновь сказала профессор со своего места в начале зала у преподавательского стола.       Поттер послушно отложил перо на подставку и огляделся. Гермиона сидела чуть впереди на соседнем ряду и судорожно перечитывала написанное, но если в ком он не сомневался, так это в ней. Рон хмурился, но не выглядел слишком недовольным. Всё же почти полностью они занимались именно историей магии в последнее время, так что не могло быть всё слишком плохо.       Когда профессор взмахом палочки и безмолвным Акцио собрала все пергаменты, Гарри встал, убрал перо и чернильницу в сумку у стола и вышел. Гермиона и Рон оказались рядом, испытывая невероятно облегчение.        — Кажется, я не ответила на последний вопрос полностью, — причитала девушка, — что если за это снизят оценку?       Рон, хотя и хотел что-то сказать и даже открыл рот для этого, по-умному решил промолчать. Они слушали Грейнджер всю дорогу до башни Гриффиндора        — Знаешь что, — наконец-то сказал Рон, не выдержав, — меня сейчас лично уже ничего не волнует. Мы всё написали, всё сдали и волноваться о экзаменах я буду летом — когда будут приходить письма, а не сейчас. Сейчас я хочу только отдохнуть. Идёмте на улицу — от духоты Большого зала меня тошнит. Лаванда была прямо передо мной и надушилась так, что не вдохнуть не выдохнуть.       Гермиона надулась, но ничего не сказала.       Они вышли на улицу и с удовольствием вдохнули чистый свежий воздух. Там уже были некоторые студенты, расположившиеся вдоль по берегу у Чёрного Озера. Кто-то по младше игрался с щупальцем кальмара, закатав штаны по колени.       Сев под деревом, Гермиона всё же не удержалась — достала справочник и стала проверять то, что написала на экзамене с правильными ответами. Рон ворчал — учебники какие-либо он видеть теперь не хотел. Гарри, немного подумав, тоже достал дневник, почитать его.        — Гарри, ты сегодня получил письмо? — раздался голос Рона. Он протянул конверт, который выпал из сумки, Гарри и тот осторожно взял его с недоумением.        — Нет, вообще-то, я уже давно никакую почту не получаю. С кем надо я могу поддержать связь.       И правда, с того выпуска «Придиры» Гарри перестал переписываться с Габриэль из-за Амбридж. С Чёрным Орденом можно было держать связь через Уркампи, а с Сириусом и Ремусом — через зеркало и эльфов, если очень понадобиться.       На лицевой части конверта было написано:       «Гарри Поттер»       И всё.       Гарри не спешил открывать письмо, хотя испытывал некоторое напряжение. Откуда в его сумке могло быть письмо и как оно туда попало, если он ничего не получал?       Вдруг, он узнал этот почерк. Аккуратный, практически каллиграфический, но с красиво выведенной заглавной буквой. Парень охнул и, не заботясь о последствиях, быстро разорвал его. Рон и Гермиона заинтересованно посмотрели на него.        — Это почерк Волдеморта! — прошептал он. Гермиона ахнула.        — Но как? Ты уверен?        — Я помню, потому что это тот же самый почерк, что был в дневнике на втором курсе.        — Гарри, — заговорил Рон, — это может быть опасно, не открывай… А, ладно, что там!       Из конверта выпала фотокарточка. На одной стороне были записи тем же красивым почерком, на другой — Гарри с шумом втянул воздух — фото Сириуса, скорчившегося на полу. Его лицо было трудно рассмотреть, находясь под таким неудобным углом, но посеребренные волосы и бородка выдавали его. Он лежал на животе, чей-то дамский сапог, каблуком впиваясь в позвоночник. Не в кадре были ещё ноги и полы чёрной мантии. Рядом огромная змея, которую Гарри смутно узнал, раскрыла пасть, демонстрируя набор ядовитых крупных клыков. Сам же крёстный периодически выгибался дугой и кричал.        — Сириус, — пробормотал Гарри, нервно вскочив на ноги.        — Гарри, подожди! — закричала Гермиона. — Что там написано?       На ходу он зачитал.        — «Если хочешь, чтобы твой дорогой крёстный выжил, приходи в Министерство, в Отдел Тайн. Если скажешь кому-то, то псина умрёт. Я буду ждать час. Лорд Волдеморт.»       Стоило зачитать письмо как оно осыпалось в прах на его руках. Троица вбежала в холл и Гермиона ухватила их обоих за руки, утянув за собой в ближайшую пустую комнату.        — Нам надо идти, — начал говорить Гарри, но Гермиона перебила его с бледным лицом.        — Гарри, подумай, сейчас пять часов, в Министерстве полно народу, как Волдеморт даже проник туда, не говоря уже о Пожирателях и самом Сириусе, за которого назначена награда!        — Да как угодно, у него может быть и мантия невидимка, и Дезиллюминационные чары, и Оборотное зелье, что угодно! Вопрос в том как мне надо туда попасть?       Его сердце бешено колотилось в груди от адреналина и волнения.        — Гарри, остановись и подумай, — сказал Рон — самый спокойный из всех них, но бледный. — У тебя же есть зеркало, позвони и проверь.       Поттер ощутил себя настоящим идиотом. Дрожащими руками он вытащил из кармана осколок и, коснувшись стекла кончиком палочки сказал:        — Сириус Блэк.       Поначалу ничего не происходило, отражение помутнело. Гарри казалось что время тянулось секундами, а потом часть лица его крестного появилась в отражении.        — Сириус? — дрожащим тоном спросил подросток.        — Да? Разве вы ребята, не должны быть на экзаменах? Или, о! Они уже закончились? Последний прошел, да? Ну как вы?        — Сириус, ты на Гримо? — вместо этого ответил Гарри. Он видел как Блэк недоуменно нахмурился.        — Ну да, а где мне еще быть-то? Что-то случилось?        — Нет-нет, ничего, — быстро сказал Гарри, — пока, потом поговорим.       И отключился.       Была пауза.        — Ловушка, — выдохнула Гермиона с огромным облегчением. — Это ловушка. Наверно чары иллюзий какие-нибудь. Никуда не ходи, Гарри.       Но Поттер об этом не думал. Он уставился на стену в глубоком раздумье и в его голове медленно формировалась безумная идея.        — Волдеморт как раз там, — сказал Гарри, — а нам надо его убить… Он даже не знает, что мы знаем о ловушке.        — Гарри, мы так и не смогли раздобыть последний крестраж, — прошептала Гермиона глубоко напуганная. — Добби ещё не вернулся…       Словно вызванный её словами, перед ними появился запыхавшейся домовик.        — Гарри Поттер, сэр! Добби нашёл! Добби нашёл! — От радости он запыхался и Гарри пришлось удерживать того за плечи, чтобы домовик не прыгал и не рассыпал многоэтажную конструкцию из шапок Гермионы. — Это змея!        — Змея? — переспросили хором Рон и Гермиона.        — Да! — До Поттера тоже дошло. Он вспомнил змею на кладбище. Та же, что на фотографии. — Добби, это длинная, толстая тёмная змея? Всегда с Волдемортом?        — Да-да, всё верно!        — Это та же змея, что убила папу! — понял и Рон.        — Сами-Знаете-Кто всегда ходит с ней, но Добби очень, очень жаль, Добби не сразу опознал предмет, — тараторил эльф. — У Сами-Знаете-Кого много плохих вещей и от змеи всегда дурно пахло!       Он принялся биться головой об пол, но шапки спружинили, и Добби отлетел обратно в руки Гарри. Тот удержал домового эльфа от членовредительства.        — Спасибо, Добби, ты очень помог, — сказал Гарри. — А ты не знаешь, где сейчас Волдеморт? Он ушёл со змей?        — Добби не знает куда он ушёл, — повинился эльф, — но да, Сами-Знаете-Кто ушёл. И змея была вместе с ним, и несколько его людей.       Гарри поблагодарил Добби и тот ушёл обратно на кухню с тихим хлопком перемещения.        — Ну, — тихо произнёс Гарри, — Волдеморт там вместе со своим крестражем. Он ждёт меня там и если я проберусь в этот Отдел Тайн, то смогу уничтожить их обоих. Я могу закончить всё прямо там, сегодня.        — Но Гарри, — взмолилась Гермиона, прикусив губу, — ты же слышал Добби, он там не один! Несколько Пожирателей смерти и мы даже не знаем сколько. Мы не сможем проскользнуть мимо них.        — Кроме того, а что если мы ошиблись и где-то есть ещё один крестраж? — нервно спросил Рон.        — Тогда нам придётся рискнуть, — сказал Гарри. Его сердце колотилось о грудную клетку как заведённое, он не мог унять волнения, но его голос был удивительно спокойным. Поттер уже всё решил для себя. — Всё или ничего.        — Это опасно! — закричала Гермиона. Её вспышка заставила всех вздрогнуть и она продолжила уже тише. — Он заманивает Гарри на наживку. Он знает, что у Гарри есть эта спасательная вещь… Я не хочу сказать, что это плохо! — быстро добавила она, когда Гарри посмотрел на неё в упор. — Я имею в виду, что уже на втором курсе он быстро понял, что ты не успокоишься и докопаешься до правды. Он хотел встретиться с тобой и заманил Джинни в Тайную Комнату, чтобы уже ты пришёл туда. Сейчас он делает то же самое!        — Да, — ответил Поттер, гораздо спокойнее, чем от себя ожидал сам, хотя волнение уже бушевало в его груди. — Он знает это, но не знает, что мы знаем, что это ловушка.        — Мы не готовы, Гарри, у нас нет плана, у нас нет ничего! — настаивала Гермиона.        — У нас нет времени! Гермиона, лучшей возможности и не подвернётся. Змея при нём, он в Министерстве и с ним только часть его сторонников. Нам не придётся штурмовать чей-то дом и пытаться вломиться туда.        — Отдел Тайн подготовил он, — спорила девушка. — Мы не знаем, что там, мы не знаем, что он может сделать с этим местом, какие трюки и какая магия будет против нас!       Они оба уставились друг на друга. Глаза Гермионы были паническими.        — Хорошо, тогда я пойду один, — спокойно произнёс Гарри.       Тишина звучала как звон.        — Не говори ерунды, дружище, — отрезал Рон, отойдя от шока, — никуда ты один не пойдёшь. Забыл? Мы всегда были вместе и никто тебя одного не пустит. Только вместе.        — Рон прав, — глубоко вздохнула Гермиона, успокаиваясь. Она подарила короткую улыбку парню и Уизли покраснел. — Мы пойдём вместе. Но я хочу, чтобы мы всё спланировали. Нам надо придумать как пробраться в Министерство…        — Что тут говорят о Министерстве?       С этими словами в дверь вошли Невилл, Луна и Джинни. Гарри вздрогнул и выругался под нос. Джинни посмотрела на них любопытным взглядом и откинула волосы с плеча.        — Что случилось? Опять что-то затеваете? — спросил Невилл.        — Уйди, Джин, — тут же ощетинился Рон, — тебя и вас всех это не касается.        — Мы — Чайный Клуб — если Гарри нужна наша помощь, то мы поможем. — фыркнула младшая Уизли.        — Мне нравилось иметь друзей, — мечтательно добавила Луна, — это же правильно — помогать друзьям.       Никто поспорить не мог.        — Так что происходит? — медленно спросил Невилл. — Потому что то, что мы слышали, звучало как…        — Вы хотите убить Тома? — спокойный голос Джинни прервал их всех. Все обернулись к ней, глядя как волшебница скрестила руки на груди. — И при этом пробраться в Министерство? Я с вами.        — Нет! — рявкнул Рон. — Ты никуда не пойдёшь! Если с тобой что-то случиться, вся семья дружно открутит мне голову, а она мне ещё нужна! Ты останешься в Хогвартсе.        — Ну, жаль, что у тебя нет варианта, — насмехалась Джинни. — Потому что если я не пойду с вами, то я пойду за вами следом. Не лучше ли, чтобы этого не случилось?       Рон закрыл рот с громким щелчком, его лицо было красным от злости, но ничего сказать на такое было нельзя. Джинни тоже это поняла.        — Тогда всё решено, — согласился Невилл очень решительным тоном, не терпящим возражения. — Мы все пойдем в Министерство.        — Почему вы все хотите уйти? — В отчаянии вскинула руки Гермиона. — Неужели одна я имею тут здравомыслие?        — Да, — согласился Гарри, — пойду только я — он ждёт меня одного.       Гарри быстро объяснил ситуацию.        — Том знает, что ты наверняка приведешь с собой Рона и Гермиону, — отмахнулась Джинни. — Это в твоём духе, так что мы тоже пойдём.        — Вы не должны идти, — вновь начал он, но Луна перебила его.        — Неужели ты думаешь, что оставишь нас в стороне? — спросила она лёгким тоном, будто говорила о погоде, а не о опасной миссии. — Мы пойдём с тобой.        — Как сказала Джинни, в любом случае, мы всё-равно просто последуем за вами, — добавил Невилл. Гарри уставился на него — когда, чёрт возьми, его друг стал таким упертым и отрастил позвоночник?       Поттер посмотрел на всех остальных, но даже Гермиона, которая не хотела этого делать, выглядела очень серьёзной. Сразу было понятно по чужим лицам, что Гарри либо уйдёт с ними, либо не уйдёт совсем.        — Хорошо, — он постарался сказать это спокойным тоном, которого не чувствовал. — Но как мы выберемся из Хогвартса? Домовики?        — Я бы предпочла не раскрывать этот наш козырь, — произнесла Гермиона сразу же, — Добби и Кричер могут понадобиться нам в случае экстренной эвакуации и никто бы не знал о них. Есть ли ещё способы выбраться? Мы могли бы нарядиться и выскользнуть через статую, а оттуда уже на автобусе.        — Камины заблокированы, — задумчиво произнесла Джинни, — все они под контролем Министерства. Ты сказал, Гарри, у нас есть час?        — Да.        — Тогда мы полетим, — мягко вклинилась Луна, крутя на шее ожерелье из пробок. — Хагрид говорил, что фестралы способны доставить человека куда угодно. Это будет заметно быстрее и безопаснее автобуса.       Все уставились на Луну, как на неведомую зверушку.        — Не все видят фестралов, — сказал медленно Рон, — Гарри, ты и Невилл. Как мы полетим тогда?        — Мы вас подсадим, — согласился Гарри. — Фестралы наш выход.        — Да, — согласился Невилл, — сейчас только-только кончился последний экзамен и никто не удивиться, если мы пожелаем выйти на улицу и прогуляться. Мы можем улизнуть без проблем. А вечером все будут заняты празднованием.        — Тогда мы полетим на фестралах, — Гермиона принялась бормотать себе под нос что-то лихорадочно, почти дёргая пальцами, будто бы ей нужно было что-то записать. Наконец, она вышла из своего волнения и обернулась к ним. — Гарри, бери мантию. Наша компания всё равно привлечет чьё-нибудь внимание в столь необычном составе. А потом…       Позже они все разошлись и бросились в башню. Перепрыгивая ступеньки, Гарри бежал изо всех сил, сердце билось в груди как загнанное. Он ворвался в башню, проскользнул мимо празднующих студентов — таких весёлых и беззаботных — и ворвался в спальню. Быстро, Гарри стянул школьную мантию, оставшись только в белой рубашке с галстуком и школьных брюках в сапогами. Пристегнул пояс на него, где висел Годрик, сунул в одни из мешочков мантию, в другой — Карту. В сапог положил кусочек зеркала, нож Сириуса и кортик. Палочку переместил ближе и скрыл в рукаве. Уркампи скрылся за воротником.       Через несколько минут он столкнулся с Роном и Гермионой возле входа в башню и, укрывшись в мантии, они поспешили выйти. Это отбросит любого, кто мог бы следить за ними в школе. Гермиона быстро раскрыла Карту и с её помощью они обогнули все препятствия, выскочив на улицу. Другие их подельники уже были на месте, топчась за хижиной, скрытые со стороны школы домиком.        — Это мы, — пробормотал Гарри, скинув мантию с них. Луна с любопытством посмотрела на них.        — Забавная вещица, Гарри, — сказала она. Гермиона стерла Карту и свернула её, отдав Поттеру.        — Да, спасибо. Итак, где мы найдем фестралов без Хагрида?        — О, это совсем не трудно, — тут же ответила Луна, чуть улыбаясь, — я часто навещаю их. Они очень милые создания — любят мясо и мне нравится их прикармливать иногда. Хагрид сопровождал меня на их поляну пару раз и я запомнила, где чаще всего они бывают. Следуйте за мной.       Она развернулась на каблуках и поспешила в Лес. Без лишних слов, они пошли следом.       Луна вела их по тропинке, которая ветвилась пару раз, заставляя продираться сквозь паутину. Иногда они всё замирали, когда слышали странные звуки, но ничего не происходило и компания продолжила углубляться в лес. В какой-то момент Гарри показалось, что он услышал тихий характерный перестук копыт, но никто не вышел, а потом они попали на поляну.       Луна сунула два пальца в рот и издала свист, очень похожий на тот, что издавал на уроке Хагрид. У них не было мяса, чтобы приманить фестралов, но те сами вышли — видимо, действительно знали Луну очень хорошо. Гарри круто обернулся, когда чужая лошадиная морда боднула его в спину. Молочные белые глаза уставились прямо на него.        — Ну, сколько их? — напряжённо спросил Рон, постоянно нервно оглядываясь.        — Три, — ответила Луна. Она тоже гладила вторую лошадь и свободной рукой указала на другой конец поляны, где пробирался ещё один фестрал. — Нам хватит. У нас нет крови, чтобы приманить больше.        — Да, так что разделимся на пары и сядем, — вздохнула Гермиона. — Давайте, подсадим друг друга. Я ничего не вижу…       Гарри крепко взялся за гриву ближайшего фестрала, намотал её на руку, потом встал на пенёк и неуклюже вскарабкался на шелковистую лошадиную спину. Конь не возражал — он только повернул к нему голову, оскалил клыки и любовно ткнувшись носом в рукава. Гарри проигнорировал его и подал руку Джинни, помогая ей устроиться за его спиной. Оба уперли ноги в основания крыльев и сидеть так оказалось довольно удобно.       Оглядевшись, они увидели как Луна помогает сначала Гермионе и Рону — Гермиона не очень хорошо летала, а потом и Невиллу, чтобы сесть с ней на своего коня.        — Это безумие, — пробормотал Рон, осторожно проводя свободной рукой по шее своего коня. — Безумие… Эх, если б я мог его видеть…        — Наоборот, считай, что тебе повезло, — мрачно заметил Гарри. — Ну что, все готовы?       Пятеро друзей кивнули в ответ        — Хорошо, тогда…       Он посмотрел вниз, на чёрную лоснящуюся голову своего фестрала, и сглотнул. — Тогда в Министерство магии, ко входу… в Лондон… — неуверенно сказал он. — Э-э… если вы знаете дорогу…       Несколько секунд фестрал под ними не шевелился. Затем его мощные крылья распахнулись, чуть не сбросив Гарри и Джинни на землю. Девушка за его спиной так сильно вцепилась в его торс, что чуть не сломала ребра. Гарри охнул, но потом конь слегка присел и взмыл вверх так резко и круто, что обоим всадникам пришлось крепко держаться, иначе они оба соскользнули с крупа. Фестралы взлетели и поток ветра ударил в лицо, откинув волосы. Солнце на мгновение ослепило Гарри и он сильнее сжал челюсть в напряжении, прикрыв глаза.