О гражданских и тайных войнах

      Оглядываясь назад, больничное крыло не было лучшим местом для разговора, но Гарри подумал об этом слишком поздно. Он чувствовал тревожные взгляды Рона и Гермионы с соседней койки, где пара сидела. Руки Рона не покидали талии девушки даже когда рядом были директор Дамблдор, мадам Помфри, проверяющая Поттера, Комуи и Лави.       Волосы Лави отросли за то время, что они все не виделись. Ученик Книжника раздался в плечах и вырос практически на голову, возвышаясь как столб над ним, с ещё более торчащими волосами поверх чёрной банданы. Он слушал молча, сидя на трёхногом стуле, положив локти на колено и подавшись вперёд. На протяжении рассказа его немигающий взгляд немного нервировал, напоминая, что Лави в первую очередь Книжник, но впервые эта новость как-то успокаивала.       Лави не осуждал на протяжении всего рассказа. Глаза Дамблдора были печальными и задумчивыми, когда он тихо слушал, задавая вопросы тихим и спокойным тоном. Комуи молчал и не спрашивал ничего, но его кулаки были плотно сжаты до светлых костяшек.       Гарри старался не смотреть ни на кого из взрослых, ни на Рона с Гермионой. Казалось, стоило ему только глянуть на подругу и он развалится. Поэтому поведение Лави было даже успокаивающим.       Когда разговор закончился, уже стемнело и зажглись подсвечники, озарив комнату мягким жёлтым светом. К этому моменту мадам Помфри вернулась и с решительным видом поставила их разговор на паузу, чтобы вмешаться с лекарствами и обследованиями.        — Гарри, — собрался с силами директор, и Поттер поднял голову, оторвавшись от изучения крупной серьги Лави, — я не могу выразить словами свои сожаления по поводу того, через что тебе пришлось пройти. Тебе, и твоим друзьям в том числе. Я не могу просить прощения за то, что ты считал, что можешь не доверять мне, когда я сам создал условия, считая, что я умнее и дальновиднее всех. В мои годы, в моём возрасте, имея за плечами такой богатый разносторонний опыт, я редко когда ошибаюсь в планировании или понимании ситуации. Это сделало меня тщеславным.        — Нет, директор! — вскинулся Гарри, прикусив губу в волнении. — Вы не тщеславный, это я… Я не хотел вам говорить даже не потому, что не мог. И не потому что посчитал положение школьника удобным для действий, ведь на нас бы не обратили внимания! А потому, что хотел сделать всё сам!       Гарри тяжело дышал, его грудь сжималась. Мадам Помфри вскинулась и метнулась к нему, но Гарри увернулся от протянутой руки, точно зная, что целительница хотела всунуть ему успокоительное.       Поттер не хотел успокоительное. Эмоции накатывали и он ощутил, что не может держать себя. Слова сами пошли с языка.        — Потому что я думал, что могу сделать это сам! С друзьями, но сам! Считал, что только мы сможем, что мы самые умные, что никакая помощь нам не нужна! Я хотел убить его!       На секунду в палате повисла тишина. Гарри боялся оторвать взгляд от белого больничного одеяла.        — И я был так зол… Я обижался, злился… — Он судорожно сжал трясущиеся руки на коленях, уставившись на них. — Вы доверяли Снейпу, а он… Я… Я не мог…        — Гарри, — потянулся к нему Дамблдор, но так и не договорил. Подросток покачал головой.        — Я хотел, чтобы вы пожалели, что не включили нас в свои планы. Глупо, правда? — прошептал он. — Я знал, почему вы не сказали мне. Из-за крестража. Но ничего не мог поделать с собой и самоуверенно выбрал свою эгоистичность, а не логику. Правильно было бы привлечь взрослых.        — Ты привлёк Сириуса и Ремуса, — мягким тоном заметил Дамблдор.        — Просто потому, что это было удобно. Нам нужны были ещё люди для работы, нам нужен был доступ к знаниям, которых у нас не было, а у Блэков нужные книги могли оказаться. Это не то же самое.       Директор покачал головой.        — Нет, Гарри. Я думаю, ты недооцениваешь себя.        — А как ещё это назвать? — вскинулся тот. — Я эгоист! Я… Я посчитал себя всемогущим! — Стоило этому признанию упасть, как Поттер спрятал лицо в руках. Он тяжело дышал. — И к чему это привело? — прошептал он.        — Вы не можете отрицать, что из-за меня погибло столько людей.        — Гарри, — твёрдо произнёс Дамблдор, когда пауза затянулась. Он вздохнул так, словно был дряхлым стариком и возраст давит на него. — Гарри. Послушай меня. Послушай этого старика. Позволь мне сказать тебе одно. Ты не эгоист. Тебе пятнадцать, ты в том возрасте… Ах, как сказал бы один из бывших директоров Хогвартса, подростки склонны считать, что мир крутиться вокруг них. Это нормальное явление, через которое проходят все подростки, но это не эгоизм.        — Люди погибли по моей вине.        — Нет. Люди погибли, потому что Акума напал. Потому что Ной решила убить тебя. Это не твоя вина.       Скрипнул стул, когда Лави сместился. Слышалось тяжёлое дыхание Гермионы, которую Рон гладил по плечу.        — Как я и сказал, я тщеславен, — спокойно продолжал Дамблдор, когда Гарри неловко тёр лицо. — Ни для кого не секрет, что я очень умён. Это знаю я, это знают мои близкие и коллеги, друзья и родные. Они знают и принимают это, а так как я прожил уже очень долгую жизнь, эти люди склонны полагаться на моё мнение, прислушиваться к моим словам. Редко бывает так, что я ошибаюсь в своих выводах или решениях. Но это случалось и не раз: с Сириусом, когда я недооценил настоящие чувства Питера, с мистером Барти Краучем младшим, когда ему удалось заменить Аластора на целый год. Люди склонны забывать, что я тоже человек и способен на ошибки.        — Гарри, я должен был понять, что ты не оставишь Волдеморта в стороне. Но я посчитал, что школьные проблемы, а также Чёрный Орден, были достаточными занятиями для тебя. Я хотел, чтобы ты жил жизнью подростка, пока можешь и не вмешивался в войну. Я думал, что в Хогвартсе ты будешь под моей защитой. Я ошибся и недооценил тебя.       Гарри покачал головой, но ничего не сказал. Дамблдор слабо улыбнулся, похлопав подростка по ноге.        — Да, Гарри. Я недооценил тебя. Я всё рассчитал и спланировал, но не учёл простой человеческий фактор. Разве в том, что произошло в Министерстве, нет моей вины, раз я не рассчитал твои действия?        — Но. Как это вообще возможно? — в замешательстве спросил Гарри. — Вы же только что сказали, что человек? Как вы вообще можете рассчитать всё это?        — Ах, Гарри, — директор улыбнулся заметно шире, — ты удивительно добр. Но я должен был сделать это, как лидер сопротивления!       Гарри открыл рот, чтобы возразить, но Комуи, который, как и все, молчал, заговорил строгим и отрывистым тоном, так не похожим на него, что подросток вздрогнул:        — Может быть вы оба прекратите это самоедство? — строго спросил он, глядя на них. — Что старый, что молодой — оба глупые. Гарри. Ты ни в чём не виноват. Ной и Акума могли бы с таким же успехом напасть и на Хогвартс, и на Косой Переулок, и в любое другое место и время. Мистер Дамблдор, вы можете быть хоть трижды гениальным, но невозможно предусмотреть все варианты и контролировать всё. Но в данный момент вы не могли предсказать, что Ной нападет или что Гарри решится действовать с друзьями. Так что прекратите, вы, оба!       В своей пылкой речи Комуи был удивительно похож на Линали, когда она читала нотации или отчитывала кого-то. Даже интонации были схожи у брата с сестрой.       Директор Дамблдор обернулся к Смотрителю и очень удивлённо глянул на него, а потом тихо с благодарностью улыбнулся.        — Похоже вы правы. Мне нужно было услышать эти слова.       Комуи кивнул, с улыбкой поправив очки на носу.        — О, Гарри, — Гермиона поднялась и, сделав пару неуклюжих шагов, рухнула на другую кровать, обняв друга. Рон сел с другой стороны, и троица прижалась друг к другу. Гарри ощутил, что ему стало легче дышать, и робко глянул на Лави. Тот широко улыбнулся и подмигнул. А может моргнул — кто его поймёт?       Поттер обернулся на директора и обнаружил, что тот с печальной улыбкой наблюдал за ним. И неожиданно обиды на него показались такими несущественными, что на сердце стало чуть легче. Вина всё ещё была там, как и боль, но Гарри не испытывал той злости и обиды, что были ранее у него.        — Я прощаю вас, — заявил он неожиданно, заставив всех удивлённо глянуть на него. Но Поттер смотрел только на Дамблдора точно в старые глаза. — Волдеморт мёртв и теперь навсегда, поэтому я хочу закрыть эту страницу истории, и не возвращаться к ней больше никогда. Поэтому, директор Дамблдор, я прощаю вас за то, что вы сделали и благодарю вас.        — О, Гарри, — после короткой паузы улыбнулся директор, но гораздо легче и теплее. — Ты удивительно похож на Лили. Больше, чем я думал. Спасибо тебе.       Они обменялись улыбками.        — Мальчишки, — тихо пробормотала Гермиона, утирая слёзы. И все засмеялись.        — Но, что теперь с Министерством? Что скажут людям? — спросил Поттер у директора позже.        — Министерство, к сожалению, разрушено слишком сильно, чтобы его можно было починить за один день, — признался он. — Мы подыщем другое место. Ущерб как самому зданию, так и рабочим местам, артефактам Отдела Тайн, бумагам и документам нанесён такой силы, что, скорее всего, это не подлежит восстановлению. Со смертью Министра его место займет Амбридж, — Гарри и Дамблдор помрачнели от этой новости, — как правая рука. Это будет временная должность и впереди ещё будут выборы.        — Это будет ужасно, — пробормотал Рон.        — Общественности скажут, что Волдеморт привёл с собой существо, которое со смертью не смог контролировать и ты, Гарри, остановил его, убив. Таким образом не будут требовать что-либо ещё от тебя. Мы не будем говорить общественности всей правды.       Комуи кивал рядом.        — Но почему? Разве не лучше предупредить волшебников о Графе?        — Боюсь, это не будет лучшим вариантом, — признался Комуи, — когда Чёрный Орден только был основан, наши предыдущие руководители и Ватикан действительно думали сообщить общественности, но столкнулись с некоторыми проблемами. Во-первых, это слишком большое нарушение Статута о Секретности, а ты можешь понять эти последствия. Во-вторых, этим мы не выманим ни Акума, ни Графа, ни его семью, а только сделаем людей параноиками, а наши противники больше затаятся и замаскируются.        — Говорить волшебникам о том, что где-то есть Граф Тысячелетия, способный воскресить мёртвого… — Дамблдор покачал головой, — боюсь, общественность разделится во мнениях. Либо не поверит, как случилось с воскрешением Волдеморта, либо поверит и будет бояться, а некоторые даже могут согласиться вернуть родственников, и я уверен, что это приведет к ещё большим проблемам.        — Ясно, — протянул Гарри.        — Так что мы решили ничего не говорить об этом. Официальная версия такова, что Волдеморт привёл существо, свой эксперимент и хотел сокрушить Министерство… Ему это не удалось. Пожиратели, кто выжил и был захвачен, сядут в Азкабан. С дементорами будут некоторые проблемы, но это решаемо. И не надо говорить о пророчестве, а ты, Гарри, был заманен Волдемортом. Впрочем, это даже правда.        — Кстати, вы узнали от кого была доставлена записка и фотография? — спросил Комуи, повернувшись к директору.        — Мистер Теодор Нотт выполнил указ своего отца. Полагаю, это был изначальный приказ Волдеморта, — ответил тот. — С этим делом уже разбираются, хотя, учитывая, что мистер Нотт умер в Министерстве, далеко всё это не пойдёт. Хорошо, что нам повезло и труп Волдеморта не пострадал, так что никто не будет сомневаться в правдивости наших слов. Мы также убедили всех, что он действительно вернулся, хотя его уже и убили. Разбирательства всё ещё продолжаются. Это ужасные дни…       Дамблдор тяжело вздохнул, но, хотя тема и была ужасной, Гарри чувствовал себя немного легче. Волдеморта больше не было и, хотя Граф и Семья Ноя были где-то там, облегчение от ухода Волдеморта было достаточно сильным, чтобы подросток расслабился, наслаждаясь коротким миром.