О гражданских и тайных войнах

      В который раз за последние часы, после того как Поппи осмотрела его, Альбус Дамблдор прижал руку к рёбрам. Они больше не болели, как и ноги, но прошло много лет, с тех пор когда он получал подобные ранения: когда пришлось удалять осколки и пить Костерост. Ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя и даже подготовиться к грядущей встрече.       Фоукс тихо дремал на своей жёрдочке, сунув голову под крыло. У него сегодня было много семян подсолнуха лучшего качества за скорую помощь. Только феникс спас своим огнём от неожиданной атаки многих людей, только его слёзы не дали умереть Сириусу Блэку и Гермионе Грейнджер. В этот день и ведьма, и волшебник прошли по очень близкой грани и от мысли, что он мог бы хоронить ученика опять, хоронить ещё одного соратника, всё внутри директора переворачивалось.        — А я говорю тебе, Альбус, нечего с этими церковниками мелочиться и разводить политесы! Выкинуть их прочь из замка! — Финеас Блэк, один из прошлых директоров Хогвартса, злился так сильно, что усы топорщились, а шляпа сбилась на бок, открыв неприглядную лысину.        — Дожили! — кричала мадам Селвин, одна из директрис. — До чего мы дошли! До чего опустились! Приглашать в оплот мудрости и знаний церковников! В моё время их бы превратили в жаб! Минерва, я помню, что ты была хороша в этом...        — На костёр! На костёр их за мою сестру!        — Выгнать вон!        — А я говорю, в жабу и на урок третьего курса, пусть на этих отрабатывают заклинания наши ученики!       Крики продолжались уже достаточно долго.        — Хватит! — весомо обронил Альбус. Ему не нужно было использовать заклинания или как-то ещё воздействовать на говорливые портреты, те послушались и так. Кто недовольно, кто сварливо, а кто зло поджал губы. — Сейчас имеет значение только то, что они могут дать нам ответы, которые так нам необходимы.        — А я говорю, надо дожать мальчишку Поттера, совсем он у тебя распоясался, — вставил Финеас Блэк. — И не давай ему юлить! Ты всё ещё его директор, а он твой подопечный!        — Или, — добавила мадам Селвин, — чтобы не был таким самоуверенным, выгнать его из школы. Предатель крови волшебников! Предатель крови!       Судя по тому, как замолкли многие спорщики, это обзывательство было достаточно весомым, чтобы вызвать тишину.        — Я попрошу вас, — профессор МакГонагалл, пившая чай с успокоительным до этого, поднялась во весь рост и расправила плечи. Её губы были сжаты, а ноздри раздувались от гнева, — не называть так моего студента!       Снейп ничего не сказал и сидел молча.        — Я не позволю использовать подобные оскорбление в адрес моих учеников, — добавил Дамблдор. Бывшая директриса умолкла и ушла с портрета, махнув полами серебристой мантии. На какое-то время всё замолчали в ожидании и Альбус тихо выдохнул, прикрыв усталые глаза, одновременно вновь касаясь рёбер.        — Соберитесь, Дамблдор, — тихий голос профессора Снейпа привёл его в чувства. Он вздрогнул и уставился на зельевара. Профессор МакГонагалл тоже смотрела на него со знакомым обеспокоенным выражением на лице. — Они скоро будут здесь и вы не можете и дальше витать в облаках.       Под слоем сарказма и яда чувствовалось настоящее переживание - или же это старый ум директора играл с ним после всех событий дня.        — Северус прав, — сказала профессор трансфигурации решительным, но тихим тоном, — мы должны сосредоточиться. Держись, Альбус. Это был длинный день, но впереди наш ждёт не менее длинная ночь.        — Преуменьшение века, — фыркнул профессор Снейп и скрестил руки на груди. — Поттер опять захотел поиграть в героя и втянул нас всех в такие неприятности... Зная его, я не удивлён.        — Северус, — укоризненно произнесла профессор МакГонагалл и бросила косой взгляд на коллегу, — надеюсь, вы не будете так открыто враждебны к нашим гостям. Мы можем подать им неправильные идеи.        — Я не дипломат и не политик, — огрызнулся профессор Снейп, — я не обязан быть вежливым с ними. Раз уж на то пошло, я не обязан даже находиться здесь.        — Ты слизеринец, не думай, что я не знаю о том, что тебе приходилось ставить себя в опасные словесные воды со своими студентами. Особенно после первого поражения Волдеморта. — Она замолчала и потом добавила, подумав. — Не могу поверить, что Гарри убил его. Это правда, Альбус? Волдеморт исчез?        — Я боюсь, что есть возможность его возвращения, — спокойно отозвался директор и соединил кончики пальцев перед лицом. — У Волдеморта всегда хватало ума и изобретательности, на самом деле пугающее количество и того, и другого. Боюсь, его смерть не будет столь окончательной, как мы рассчитываем.       Профессор Снейп издал смутный звук горлом, который Альбус не смог интерпретировать при всём своём старании.        — Да? — обратился он вместо этого к мужчине.        — Моя метка, — отрывисто отозвался профессор зелий и его рука легла на левое предплечье. — Она исчезла совсем. Не поблекла как в первый раз, а исчезла окончательно. Если это индикатор, то он должен быть мёртв.       Была пауза.        — Что ж, тогда мы должны будем поговорить с Гарри, когда он придёт в себя. — Директор был невозмутим внешне, но сделал паузу, отложив этот лакомый кусочек информации на потом. У него было несколько теорий о произошедшем, но ему не хватало общей картины. Альбус что-то упускал, он знал это. — Или с кем-либо из его друзей.       Мадам Помфри смогла сотворить чудо со всеми ранами мальчика, хотя очень громко ругалась, увидев его состояние. Но по её прогнозам ничто не угрожало жизни мистера Поттера и на данный момент тот спал.        — Я должна была догадаться, — профессор МакГонагалл застонала и прикрыла лицо ладонью в поражении. — Я должна была догадаться, что Гарри и его друзья что-то замышляют. Особенно после просьбы мисс Грейнджер.        — А что такое? — полюбопытствовал Дамблдор с небольшой улыбкой на губах.        — Она как-то пришла ко мне с просьбой сопроводить её в Архив и сказала, что хочет отправить родителям некоторые копии её результатов экзамена. Конечно, я согласилась, — профессор Снейп отчётливо фыркнул. — Не надо, Северус, это была вполне невинная просьба. Даже магглы понимают важность образования и контроля оценок своих детей.       Она бросила пренебрежительный взгляд на коллегу, словно вызывая его поспорить с ней. Профессор Снейп ничего не ответил, но порой его молчание было очень красноречиво.        — Когда мисс Грейнджер закончила, я заглянула в Архив, чтобы посмотреть, было ли всё в порядке. Некоторые папки лежали криво или поставлены в спешке, так что я поправила их. И всё никак не могла взять в толк, чего же мисс Грейнджер понадобилось от старых документов Тома Реддла? Конечно, он был одним из самых образцовых и талантливых студентов Хогвартса... Хотела ли она равняться на кого-то вроде него?        — Ах, — директор склонил голову. — Минерва, боюсь ты ошибаешься. Ответ на интерес мисс Грейнджер намного проще, чем ты подумала. На самом деле Том Реддл - это настоящие имя Волдеморта.       Профессор МакГонагалл распрямилась и нахмурилась, даже не вздрогнув на псевдониме Тёмного Лорда.        — Что ж, — медленно произнесла она, её скулы окрасил слабый бледный румянец смущения, — теперь это многое объясняет. Только зачем им его документы? Там не пишут ничего полезного.        — Возможно, мисс Грейнджер придумала что-то, — просто ответил Дамблдор. — Она очень находчивая ученица.       Женщина в каком-то горделивом виде расправила плечи, очевидно польщённая тонкой похвалой.        — Альбус! — крикнул один из прошлых директоров, появившись на портрете, — идут! Уже около лестницы.       Директор Дамблдор кивнул. МакГонагалл отставила чашку, Снейп рядом с ней нахмурился ещё больше и сделал вид, что не постукивал пальцем по бицепсу. Дамблдор поспешил натянуть на себя самое благожелательное выражение и, когда дверь открылась, поднялся, с интересом разглядывая гостей из Церкви.       Первым вошёл мужчина азиат в белых одеждах, берете и квадратных очках на носу. У него был серьёзный, но дружелюбный вид и самая безобидная внешность, которая практически не соответствовала занимаемой им должности в Чёрном Ордене. Рядом с ним была улыбчивая девушка не старше шестикурсницы в чёрном мундире с красной отделкой и короткой, скандально короткой юбке, демонстрирующей длинные и стройные ноги в светлых чулках. Дамблдор мог чувствовать, как профессор МакГонагалл неодобрительно хмуриться на её вид. Следом вошёл низенький старичок в схожей униформе что и девушка. Его седые волосы практически стояли торчком и изгибались, а круги вокруг глаз были такими же как у панды. Парень рядом с ним мог бы сойти за мужское воплощение Лили Эванс с дикими яркими рыжими волосами и единственным видимым зелёным глазом. Второй был скрыт под повязкой. Он был в той же форме, что и старичок с девушкой.        — Привет, — улыбнулся мужчина и быстро пожал руку Дамблдору, когда тот протянул её. Он поклонился и коснулся воздуха над костяшками вставшей МакГонагалл и вежливо кивнул Снейпу. — Меня зовут Комуи Ли, я Смотритель Европейского подразделения Чёрного Ордена и начальник Гарри Поттера. Со мной экзорцист Линали Ли, — он указал на девушку, которая приветливо улыбнулась всем в комнате, нисколько не смущённая взглядами профессора Макгонагалл или поднятой брови профессора Снейпа. Сестра, понял директор. — А также Книжник из клана Книжников и его ученик, Лави, Книжник-младший.        — Меня зовут Альбус Дамблдор, — директор вежливо кивнул всем и предложил занять стулья и расставленные кресла специально для них. Сели не все. — Я директор школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Рядом со мной мой заместитель, а так же преподаватель трансфигурации и декан Гриффиндора, профессор МакГонагалл. И декан Слизерина профессор Снейп, преподаватель зельеварения. Мы рады, что вы пришли.        — Да, — вздохнул Комуи, устроившись в кресле, — жаль, что при таких обстоятельствах. Что за безумный день! Мы знали, что нападение возможно, но всё равно, это было неожиданно.        — Прошу прощения? — переспросила профессор МакГонагалл, когда Дамблдор приготовил для всех гостей чай. Мисс Ли, как и мистер Книжник-младший, осталась стоять за спинами Смотрителя и Книжника. — И вы не подумали сообщить подобную информацию хоть кому-то?       Несмотря на явные обвинения, Смотритель Ли не выглядел запуганным или нервным. Он немного улыбнулся, но это было печально и грустно. Директор Дамблдор обнаружил, что Комуи Ли разительно отличался от многих политиков, с которыми ему приходилось иметь дело.        — Скажите, миссис МакГонагалл, — обратился он к ведьме, совершенно спокойно, — если бы мы заявили о чём-то подобном вашему Министру, что бы было?       Профессор МакГонагалл открыла и закрыла рот. Она кашлянула в кулак.        — Вы могли бы сообщить администрации Хогвартса, приняли бы меры.        — Нам известно об Ордене Феникса, — быстро сказал Смотритель, — Гарри был достаточно любезен, чтобы поговорить о тех вещах, которые его волновали. Не со мной, конечно, — он вздохнул, выглядя действительно искренне разочарованный этим, — но у него есть друзья, с которыми он говорил. Из этого я понял, что Орден Феникса мало что мог сделать.        — Я скажу это прямо: ваша организация была не в состоянии убедить ваше правительство, что Лорд Волдеморт вернулся. Убедить его в существовании Семьи Ноя, тайной войны, и настоять на тесных связях с Ватиканом было бы...       Он сделал паузу, пытаясь подобрать что-то приятно звучащее, что-то не обидное, но Дамблдор договорил раньше:        — Безумием, — закончил директор.        — Верно, — моргнул Смотритель и улыбнулся. — Это было бы форменным безумием, никто бы не стал слушать.       Профессор Макгонагалл отвела взгляд в сторону. Директор Дамблдор заметил тень сожаления на её лице, прежде чем оно исчезло. Сам Альбус был уверен, что убеждение Министерства в существовании подобной тайны, скрытой от волшебников, было бы не просто безумием, а полностью невозможным. Дамблдор уже и сам приходил к этой мысли, но слышать подтверждение от другой стороны всё равно разочаровывающее. Что не было никакого способа сделать хоть что-то для тех погибших.       На пол минуты в офисе наступила тишина. Лицо мисс Ли отражало печальное принятие, такое же, как у её брата.        — Теперь, когда всё это случилось, мы обязаны проинформировать вас о рисках, — сказал Смотритель Ли, поправляя очки пальцем, — связанных с опасностью горя по умершему. — Что он и сделал, подробно объясняя процесс создания Акума, ужасный и омерзительный по своей природе. — Я настоятельно прошу вас предупредить всех, кто участвовал в произошедшем в Министерстве.        — Это будет сделано, — кивнул директор.       Дальше разговор шёл о делах. Смотритель Ли говорил деловым тоном и с ним было приятно иметь дело. Его спутники по большей части молчали, не участвуя в разговоре.        — Как себя чувствует Гарри? — спросил Смотритель Ли, и его сестра оживилась, подняв голову на старших.        — На данный момент он находится без сознания под приглядом нашей целительницы мадам Помфри. Уверяю вас, она профессионал своего дела и все те, без сомнения, ужасные и опасные травмы, полученные в ходе драки, будут полностью исправлены.       Облегчение на лице Смотрителя Ли и мисс Ли было отчетливо видно.        — Спасибо Богу, — тихо прошептала девушка, прижав руку к груди.        — Вместе с другими пострадавшими, кто отправился с Гарри в Министерство, — добавил Дамблдор.        — Потери?        — Мерлин, нет. Школьники живы, в отличие от...        — Понимаю. Известна ли причина, почему Гарри вообще отправился в Министерство?        — К сожалению, я не уверен в том, из-за чего Гарри пришёл туда, — слукавил Дамблдор. — У меня есть подозрения, но без разговора с Гарри, боюсь, мы не можем обсудить ничего серьёзного. Давайте пока что отложим этот разговор в сторону. Ещё чаю? Я хотел бы поговорить ещё кое о чём.       Дамблдор взмахом палочки наколдовал четыре чашки чая и чайник. Коснувшись его, он заставил воду кипеть внутри и из носика с свистом повалил пар. Чайник сам прыгнул и разлил чай в чашки, которые отправились к гостям. На столике появились печенье и леденцы. Смотритель Ли первым принял чашку, а все остальные отказались - Линали с милой улыбкой, а Книжник и Лави без слов. Дамблдор мысленно пожал плечами и сам выпил, тихо наслаждаясь ароматным вкусом цитруса.        — Так что же вас интересует? — смотритель Ли отхлебнул чаю.        — Почему церковь завербовала Гарри Поттера в первую очередь, точно зная кто он такой?       Мужчина перед ним выглядел немного смущённым, но ответил.        — Потому что Гарри Поттера выбрала Невинность. — Смотритель Ли сказал это так, будто это была самая простая вещь. — Как только человека выбирает Невинность, носитель должен научиться управлять ею и стать экзорцистом. Хотя слово "завербовали" очень громкое - Канда уж точно не тот, кто может кого-то "завербовать", его личность не столь подходит для таких целей. Наоборот, скорее оттолкнет кого-то. У Гарри был выбор и он совершенно добровольно пошёл с Кандой.       Комуи поставил чашку в сторону. Его тон стал сугубо деловым.        — Мне кажется, что вы считаете, будто мы похитили вашего студента и заставили его присоединиться ложными словами, враньём и манипуляциями. Этого не случилось. Не надо считать нас такими ужасными людьми. Я понимаю, что Церковь и волшебники имеют давнюю вражду, поэтому вы спокойно можете не доверять моим словам, но разве вы не примете слова вашего собственного ученика?        — Я говорил с Гарри как только он приехал с зимних каникул и он очень неохотно говорил о чём-либо из связанного с Орденом. — Дамблдор переплёл пальцы на столе. — Он подробно рассказал о войне, поделился, как оказался в такой ситуации, но это всё.        — Экзорцисту запрещено говорить о внутренней работе Чёрного Ордена, — ответил Комуи, — это сделано для общей безопасности и чтобы предотвратить утечку информации. К сожалению, у Графа есть сторонники и среди простых людей, кто околдован, шантажирован или даже не понимает, что отдаёт информацию. Этот запрет очень важен и действует абсолютно на всех, начиная от простого персонала кухни и заканчивая уже мной.        — Значит, вы не расскажете мне, что происходило на зимних каникулах, что привело к гибели Гарри? — лёгким тоном спросил Дамблдор, стараясь не показывать на лице того, что он на самом деле чувствовал по этому поводу - бешеный страх, что их надежда умерла, ужас, что не уберёг, панику, потому что все планы полетели коту под хвост и дикое облегчение, когда артефакты вернулись в норму.       Профессор МакГонагалл ахнула от этой новой информации и переводила взгляд с директора на Смотрителя. Снейп тоже изменился в лице, впервые показав явственное удивление и глубокое недоверие. Он знал, что Альбус не будет шутить так, и по такому же мертвенно серьезному лицу как у Дамблдора и Смотрителя Ли понял, что сказанное правда.       Это не укладывалось в голове.       Невозможно.        — Это невозможно! — выпалила профессор МакГонагалл, чуть не расплескав чай и поставила чашку на столик. — Это невозможно! Гарри совершенно точно жив!        — Дамблдор, — начал профессор Снейп, — это очень серьёзное заявление, у вас же есть доказательства?        — Конечно, — кивнул директор, отметив мимоходом, что никто из церкви не выглядел удивленным новой информацией. — Множество посетителей в моем кабинете задавались вопросом, для чего же все эти украшения, — он махнул рукой на стелаж, где на одной из полок некоторые артефакты жужжали, другие пускали дыми, третьи издавали смутную ненавязчивую мелодию. — В ту ночь, когда маленький Гарри оказался выжившим после убийства своих родителей я настроил специальный артефакт, чтобы отслеживать показателя ребёнка. — Директор указал на несколько причудливых шаров на одной из полок. — В данном случае - его жизнь. Он способен показать, жив ли Гарри или нет. Так представьте мой шок, когда я вернулся в кабинет и увидел, что артефакт не работает как он работал уже почти четырнадцать лет. А потом прекрасно заработал вновь. Я бы списал это на ошибку, но мои инстинкты, и они часто довольно точны, заставили меня усомниться. Я проверил их работу и артефакты были полностью исправны.        — Это очень интересно, — стоически произнёс Смотритель Ли, оказавшись под тремя пристальными взглядами профессоров и выглядя совершенно не тронутый этим. — Хотя в другой ситуации я бы посомневался в законности этого артефакта и этических соображениях на такое грубое вторжение в частную жизнь, не могу отрицать полезность. Хм-хм... Как много возможностей использовать их...       Смотритель Ли немного улыбался непонятной улыбкой и потёр подбородок в задумчивости, полностью игнорируя окружение. Его пальцы на правой руке подергивались будто он с трудом сдерживался от каких-то действий, а свет упал на линзы в очках так, что появился пугающий блик. Линали Ли рядом с ним тихо вздохнула и резко откашлялась.        — Брат? — спросила она лёгким тоном, в котором чувствовалась сталь. — Можешь подумать о чём бы то ни было в другой момент? Мы тут не для этого.        — Ах да, — мужчина смущенно улыбнулся сестре и встряхнулся. — Верно. Я понимаю, что такие меры были приняты из-за уникальности Гарри и его положения, особенно с возвращением Лорда Волдеморта и его активной охотой на подростка. К сожалению, из-за правил Чёрного Ордена, я ничего не могу сообщить о том, что привело к временной смерти Гарри. Я ценю вашу заботу о нём, но мы не имеем права разглашать детали миссий.        — Гарри спокойно писал мистеру Люпину о некоторых событиях, которые происходили во время его миссии. — Дамблдор откинулся на спинку кресла, сложив руки на подлокотники. — Например, о его деле с вампирами в Канаде.        — Это не тоже самое, — Смотритель Ли отмахнулся. — Есть некоторая свобода в письмах. Гарри знает это. Как он поддерживал связь с Орденом, так же он поддерживал связь с мистером Люпином. Там есть лазейки. Например, Гарри без проблем мог написать в какой стране он находиться и пространные впечатления о ней, как он добирался до места назначения, какие у него впечатления от путешествия или же какого его состояние здоровья. Он мог рассказать о том, что не было связано с заданием, но не имеет права писать о своей миссии. Например, сколько Акума ожидается, ожидается ли Невинность и что-либо собранное искателями о ней.       В удивительном порыве синхронности, профессор МакГонагалл и профессор Снейп обменялись короткими взглядами.        — Зимой Чёрный Орден переживал трудные времена, — сказал Смотритель Ли после паузы. — Это было тяжело для всех. Я не удивлён, что Гарри не очень-то и хотел делиться чем угодно о происходящим с кем-либо, кто не вовлечён. Не только из-за своего нежелания говорить, но и из-за правил, а так же для безопасности других людей.. Вы должны понимать, что информация, любая, имеет цену и вес.        — Мне не нравиться, что Гарри должен сражаться в вашей войне, — резко произнесла профессор МакГонагалл до того, как директор даже открыл рот для ответа. — Он ещё ребёнок, ему только исполнилось пятнадцать, он столько пережил уже, а теперь, вы заставляете его драться? Почему никто другой не может сделать этого? Почему Невинность выбрала Гарри?       К концу речи её шотландский акцент прорезался сильнее и отчетливее.        — Не вам одной не нравится, что сражаться должен подросток, — просто ответил Смотритель Ли, посмотрев на неё своими честными и добрыми глазами. — Вам очень важен Гарри, не так ли? Не просто как ученик.       Скулы строго профессора покрылись легким румянцем.        — Конечно! Ведь я учила его родителей, мы дружили после их выпуска, вместе боролись с Волдемортом. Я чувствую ответственность за него и то, что происходит сейчас с ним мне очень не нравится!        — Тогда вы в состоянии понять мои чувства. У меня сестра сражается. — Его голос был легким и простым, когда он сообщил об этом, словно говорил о погоде.       Все повернулись к Линали, которая неловко улыбнулась им.        — Вы должны быть в состоянии представить, что я чувствую, когда отправляю свою сестру на миссии и всё, что я могу сделать - это молиться, что она вернётся живой. У меня нет Невинности, я не могу пойти с ней, а если пойду, то только подвергну большей опасности. Всё, что я могу сделать, это ждать. — Его голос стал тише, болезненно искренним, заставляя невольно прислушиваться, потянуться ближе. Линали чуть наклонила голову, чёлка прикрыла её глаза, но можно было видеть меланхоличную улыбку на её губах и как она мягко положила руку на плечо старшего брата. — Все наши экзорцисты, кто так молоды, что не должны даже знать, что такое война, для меня как дети. Они росли на моих глазах. Мы, весь Орден, стараемся снабдить их самыми необходимыми вещами, заставляем их учиться и тренироваться, поддерживаем как можем, но мы не можем помешать им. К сожалению.        — Что касается того, почему Невинность выбрала Гарри? Честно? Я не знаю. Понятия не имею. Мы считаем, что каждая Невинность ищет что-то в своих носителях, но мы не можем даже угадать, что именно это может быть. Особенно учитывая огромный разброс характеров экзорцистов, мы даже не можем сузить поиск. — Рассуждал Смотритель Ли, задумчиво разглядывая спящего феникса на жёрдочке. — Было ли это что-то этническое? Что-то генетическое? Или что-то в характере? Мотивация? Неизвестно. Невинность так и остаётся для нас загадкой, так что я могу только гадать, что же она могла найти в Гарри, чтобы выбрать его. Да, Гарри пятнадцать, он многое пережил, но я не заставлял его драться. Он сделал выбор сам и продолжает делать этот выбор каждый раз как отправляется на задание. — Смотритель Ли повернулся к профессору МакГонагалл. — Если вы действительно знаете своего ученика, то можете сами догадаться, что этот парень не отступит и не оставит друзей в опасности.        — Я знаю это, — горько произнесла профессор, неуверенно глядя на мужчину и его сестру, а потом, отвернувшись, скрыла взгляд. — Я знаю, что Гарри очень упрямый. Но я...        — Вы волнуетесь за него, — мужчина улыбнулся, — это приятно знать и Гарри был бы рад тоже узнать об этом. Но никто, к сожалению, не сможет ничего сделать. Гарри продолжит быть экзорцистом и это не изменится.        — А вы, мисс Ли? — спросила декан Гриффиндора, обратившись к девушке. — Как вы относитесь ко всему этому? Вы в порядке с тем, чтобы воевать? Если у вас нет выбора, то, если бы он был, вы бы хотели сражаться?       Линали тихо засмеялась.        — Вы задаете сложные вопросы, миссис МакГонагалл, — заметила она, отсмеявшись. — Скажите, а вы бы смогли отказаться от борьбы с Тёмным Лордом Волдемортом, будь у вас выбор? Представьте - вам шестнадцать и у вас есть сила помочь сопротивлению. И есть выбор. Что бы вы сделали?       Профессор промолчала, но между ней и молодой девушкой прошла искра понимания.        — Похоже, мой ответ тут не нужен, — задумчиво ответила Линали. — Может быть... Я не хочу думать о том, что "может быть". Это очень приятная концепция, но и опасная. У нас нет возможности изменить прошлое. Но если бы у меня был выбор, шанс никогда не активировать Тёмный Сапоги, никогда не получать Невинность, я бы всё равно хотела бы их получить. Ведь получив их, я смогла спасти брата от Акума, когда те напали на нашу деревню. Пусть только его из всех, пусть! Но я спасла его. И стой передо мной такой выбор, я бы не колебалась вновь. — Младшая Ли глянула на брата с улыбкой. — Никогда.        — Линали...       Комуи прикрыл влажные глаза, отвернувшись.       Дамблдор заметил, что девушка была невероятно мягкой и доброй. В её глазах была теплота и понимание, какая-то мудрость, не соответствующая её годам. То же самое выражение Альбус видел иногда в глазах Гарри, Лили и некоторых других учениках. Доброта, воля, толкающая их делать выбор в пользу других людей.       На секунду, на несколько секунд, мучительных и долгих, сердце Альбуса заболело, ведь такие люди имели свойство вспыхивать как звёзды и гаснуть так же быстро. Он видел это слишком часто, слишком много раз.       Хорошие люди всегда уходят быстро. Оставляя за собой других.        — Нет, не смогла бы, — вздохнула профессор. — Я же сражалась с Сами-Знаете-Кем на прошлой войне. Как я могла бы оставить всех тех невинных, своих бывших студентов на этого монстра? Как я могла бы отвернуться?        — Ну, вот вам и ответ. — Линали тихо засмеялась. — Как я могу оставить своих друзей, свою семью вот так и сбежать куда-то? Когда я могу быть там и защитить их, помочь. У всех нас есть причины для того, что мы делаем, все мы чего-то хотим. Я хочу защитить свою семью - и не только брата - потому что очень люблю их и сделаю всё для них, я хочу, чтобы война закончилась, я хочу... Я так много чего хочу, профессор МакГонагалл. И я уверена, что у Гарри тоже есть достаточно причин, чтобы продолжить бороться. Я не думаю, что его остановит что-либо из того, что вы скажете ему.        — Да, Поттер слишком непробиваем для этого, — раздался холодный голос профессора Снейпа, разрушающий очарование момента. — Всегда сует свой нос туда, куда не стоит совать, считает, что имеет право знать всё, даже если это знание не для него. Идёт напролом и создаёт проблемы для других.        — А, профессор Снейп, — Смотритель Ли посмотрел на мужчину уже без приятного выражение лица. — Не стоит быть столь осуждающим. Разве Гарри только что не избавил всю Британию от огромной опасности именно благодаря своему вмешательству?        — И в результате погибло тридцать восемь волшебников, а Министерство в руинах? С убитым Министром? Вы представляете, какие это проблемы? — Профессор Снейп приподнял брови. Он выглядел надменно и желчно. Альбус мысленно вздохнул над упрямством своего подчиненного. Почему Северус не может быть мягче к мальчику? Почему не поймёт, что дети не должны нести ответственность за поступки отцов?        — Вы же не думаете, что война пройдёт без жертв? — переспросил Комуи. — А что до здания - так всё можно восстановить, перестроить или отстроить заново. Вы, волшебники, можете сделать это даже легче для себя. Мне, конечно, жаль всех убитых, мне действительно жаль. Но вы не можете винить в убийствах Гарри.       "И я вам не позволю делать это," — осталось недосказанным, но отчётливым по тому, как Смотритель Ли и его сестра посмотрели на профессора зелий.        — Поттеру совершенно нечего было делать в Министерстве и тащить за собой своих друзей, подвергая их опасности, — тон профессора Снейпа упал до опасного вкрадчивого. — Всё, что он должен был сделать - это остаться в школе и волноваться об экзаменах, как и другие подростки, а не строить из себя героя.       Линали нахмурилась.        — Ну, мы не можем говорить о том, чем был мотивирован Гарри, — дипломатично отозвался Глава Чёрного Ордена. — Я уверен, он обязательно просвятит всех нас когда проснётся.        — Я тоже так думаю, — быстро вставил Альбус, прерывая перебранку. — Так как же будет разрешаться ситуация с Гарри и его последующим обучением в Хогвартсе? Так же как и весь этот год?        — Нет, — Смотритель Ли покачал головой. — Гарри сдал свои экзамены и теперь уйдёт из Хогвартса, завершив своё обучение.        — Что?! — Профессор Макгонагалл выглядела шокированной этой новостью, но Дамблдор просто кивнул. Он уже предполагал этот вариант как самый явный в планах, хотя ему было больно это слышать.        — Понятно, — просто ответил Дамблдор. — Но я должен предупредить вас - есть возможность того, что Волдеморт не исчез окончательно.        — Мы поговорим об этом, — нахмурился Смотритель. — Сначала надо выслушать Гарри.        — Тогда мы подождём.

***

      Следующий день был ужасным. Студенты Хогвартса даже не знали о произошедшем, поэтому за столами образовалась гробовая тишина, стоило совам доставить почту. За столом преподавателей было так же мёртвенно тихо. Многие отсутствовали. Профессор Снейп относил новые порции лечебных зелий в лазарет. Профессор Амбридж отсутствовала с самого утра и должна была быть в Министерстве, как и сам Альбус. Он оставил профессора МакГонагалл за главную.       Ночью, после разговора, он и гости направились в больничное крыло. Гарри не просыпался, как доложила мадам Помфри, но его состояние не стало хуже, как и Сириус Блэк с Гермионой Грейнджер, самые пострадавшие в ходе атаки Акума.       Прежде чем разойтись, уже глубокой ночью, Альбус поговорил с Комуи с глазу на глаз.        — Мы не можем не оставить кого-то из активных экзорцистов здесь, — заметил Смотритель, снимая очки и потирая усталые глаза. — Велика вероятность повторной атаки, а сейчас, когда Гарри выбит из сил, он совершенно беззащитен. Но и согнать все силы мы не можем. На сегодняшний день с вами останется Линали, а завтра её сменит Лави. Они будут приходить посменно.        — Как вы собираетесь устроить это? — таким же усталым тоном спросил Дамблдор.       И директор, и Смотритель достигли некоторого взаимопонимания. Смотритель Ли был заложником своей роли и хотя был из церкви, на самом деле был добрым мужчиной, приятным в общении. С ним было приятно работать. У Смотрителя был живой, энергичный, дикий ум, будь он волшебником, то мог бы совершить удивительные вещи, в этом Дамблдор был уверен.        — Порт-ключ?        — Нет, это слишком. У меня есть разрешение воспользоваться Ковчегом. Ковчег - это наше средство передвижения, — пояснил Смотритель. — Проще говоря, это что-то вроде двух дверей, соединенных коридором. Одну откроют у нас в Ордене, а другую в вашем больничном крыле. Таким образом, Линали и Лави смогут сменять друг друга, а Чёрному Ордену легче прийти в случае чрезвычайной ситуации. Вас это устроит?        — Вполне. Никогда не слышал о подобной вещи.       Но Смотритель ничего не сказал.       В больничном крыле было тихо. Мадам Помфри вышла в халате, накинутом на спальные одежды, чепце и с зажжённой палочкой.        — Альбус? Смотритель? Опять тревожите покой?        — Прости, Поппи, — мирно улыбнулся Альбус. — Просто небольшая мера предосторожности. Смотритель Ли любезно разрешил установить аварийный способ транспортировки и проход для экзорцистов. Чтобы не тревожить случайных гостей, почему бы не воспользоваться какой-нибудь комнатой?        — Хм, — задумалась целительница. — Идём за мной. Эта кладовая давно не используется, так что вы можете занять её.        — Отлично, просто прекрасно. — Заглянув за дверь, подметил Комуи. — Сейчас, я свяжусь с Штабом.       Он прижал два пальца ко рту и тихонько насвистывал простую мелодию. Тут же из-за ширмы Гарри вылетел черный шар с крыльями, который периодически можно было увидеть с самим Поттером. Шар был крупнее снитча в несколько раз и имел крылья летучей мыши.        — Давай, Уркампи. Свяжись с Тимом. Аллен ещё не должен спать, — бормоча, Смотритель нажал на круг на лице голема и тот вспыхнул светом.       Несколько продолжительных секунд ничего не происходило. А потом послышалось шипение, и Уркампи открыл пасть, где высветилась голограмма молодого юноши с белыми волосами и шрамом на юном лице. Он сцедил зевок в кулак, но устало улыбнулся.        — Комуи, я уже заждался. Как вы там? — спросил он тихим и спокойным тоном.       Связь всё ещё немного шипела, а картинка дрожала.       Альбус и мадам Помфри с удивлением смотрели на подобную вещь, в которой не было ни капли магии. И всё же Уркампи работал.        — Тут всё спокойно, Аллен, не волнуйся. Можешь установить Ковчег? Тебе достаточно этого?       Аллен прищурился. Комуи махнул рукой и Уркампи внимательно "осмотрел" кладовую, поворачиваясь к каждой пустой стене, а потом вылетел и осмотрел то, что было рядом.        — Ага, кажется я уловил суть. — Сказал Аллен. — Ну-ка, поверни ещё чуть-чуть влево? Нет, в право, прости, ошибся. Да, понял. Сейчас открою.       Связь прервалась.        — Что это? — не утерпела мадам Помфри, с любопытством глядя на Уркампи. — Не знала, что маггловские вещи могут работать в Хогвартсе.        — Голем для связи. Ребята из Научного отдела смогли собрать их так, что они работают практически везде.       Несколько долгих минут прошли в тишине. Смотритель Ли напряжённо вглядывался в пол, словно видел в нём что-то недоступное двум волшебником рядом. И вдруг, Дамблдор ощутил что-то.        — Ага! — воскликнул мужчина с ними рядом.       И правда. На полу сначала появилась белая и тонкая линия света. А потом она вытянулась вверх, открыв причудливого вида прямоугольник, тонкий, как волос, но полностью белый, стоящий паралельно земле. На самом верху были маленькие многоугольники и в одном из них появилась цифра "21". Следом, тот самый Аллен появился так неожиданно, что заставил всех дернуться.       В близи он выглядел моложе, чем на экране. В тусклом свете его волосы были такие же как борода Дамблдора, полные серебра. Как и его глаза с редкими лиловыми крапинками. С такой же светлой кожей, он был подобен одному из многочисленных призраков школы. Встреть его ночью в коридоре, и можно точно принять за потустороннюю сущность.        — Похоже сработало, — и его напряжённое лицо смягчилось в улыбке, натянув часть шрама, придавая Аллену какую-то доступность и простоту. — Если что, дверь идёт под номером двадцать один. О, прошу прощения. Где мои манеры? Меня зовут Аллен Уолкер, приятно познакомиться.       Он улыбнулся и Альбуса поразило чувство, что он где-то уже видел это вежливую улыбку. Директор представился и представил мадам Помфри в ответ.        — Ладно, тогда не задерживаемся, — подал голос Смотритель. — Ещё куча дел... Ах, когда бы найти часок на сон?       Аллен хихикнул.       Вот уж точно, где бы найти время на сон?       Утром Дамблдор повторно заглянул в больничное крыло. Белая дверь была на месте, а у кровати Гарри сидела Линали. Она только приветливо кивнула директору, когда тот заглянул.        — Не очнулся, — печально сказала девушка.        — Ещё слишком рано, — успокаивающе ответил ей директор. — Гарри обязательно очнётся, мадам Помфри хороший целитель.       Но Гарри не проснулся ни на второй день, ни на третий. Зато очнулись другие ученики и, среди большого объёма работы, Дамблдор поговорил с каждым, услышав каждую сторону истории. Постепенно, картинка складывалась в чёткий пазл, но ему не хватало рассказа остальных. К сожалению, важные зачинщики не проснулись.       Но мистер Уизли пришёл в себя утром пятого дня, практически одновременно с мисс Грейнджер, а в обед очнулся Гарри. Достаточно, чтобы рассказать всё. На этот раз без секретов и утайки.