О гражданских и тайных войнах

      Стоило им только появиться на территории дома, выходя из вихря аппарации, как небольшой ураган имени Габриэль Делакур врезался в Гарри, чуть не заставив того пошатнуться и упасть. Девочка обхватила его руками за талию и счастливо хихикала, бегло бормоча на французском — так быстро, что Гарри не успевал уследить за её речью со своими скудными познаниями иностранного языка.        — Габриэль, — строго сказала мадам Делакур, сложив зонтик и повесив тот на ручку, — дай Гарри передохнуть. Он только что прибыл. И что я говорила тебе о языке? Говори помедленнее, тебя очень трудно понять не французу.       Габриэль надулась, выпятив губу, замолчав, но отошла. Она схватила Гарри за руку и потянула в дом.        — Ну, же, пойдём-пойдём, — звала девочка. — Совсем скоро обед и мама приготовила такую вкуснятину!        Мадам Делакур встретила его взгляд полный беспомощности с обворожительной улыбкой.       Они вошли. Гарри снял пальто, повесив его на крючок и мадам Делакур показала ему комнату — ту же самую, которую он занимал год назад. Она заставила Габриэль помочь ей на кухне и, когда подросток оставил свои вещи и умылся с дороги, на первом этаже на столе уже была расставлена еда.       Ароматные запахи обеда дразнили его нос. Хотя внешний вид некоторых блюд смущал его, Гарри слишком сильно хотел есть, чтобы думать об этом.        — Пахнет очень вкусно, — улыбнулся он мадам Делакур, и та засмеялась — её смех напоминал перезвон колокольчиков, весёлый и лёгкий, как музыка для ушей. Женщина отбросила косу светлых, блестящих волос за спину и улыбнулась очаровательной улыбкой.        — Спасибо, Гарри, ты настоящий льстец.        — В правде совсем нет лести, — покраснел парень. Габриэль захихикала с озорной улыбкой.        Камин в дальнем углу полыхнул уже знакомым зелёным пламенем и мужчина шагнул в комнату. Он был низкого роста, почти на голову ниже жены, а на добродушном улыбчивом и чуть округлом лице была чёрная заострённая бородка. Он обнял жену и дочь, поцеловав их обоих, и обернулся к Гарри, моргнув, словно только что заметил присутствие гостя.        — Так-так, — улыбался мсье Делакур, — так значит вы — Гарри Поттер? Тот самый знаменитый Гарри Поттер, который спас моих дочерей и не раз? Очень приятно познакомиться с вами, молодой человек.        — Мне тоже, мсье Делакур, — Гарри сразу же поднялся и пожал руку. Рука у мужчины была тёплой и сильной, без каких-либо шрамов или мозолей.       Мсье Делакур опять засмеялся. В уголках его рта были заметные морщинки от частых улыбок.        — Наконец-то я смог увидеться с знаменитым Гарри Поттером, — они сели и мадам Делакур поставила перед мужем тарелку с едой, но он не спешил притрагиваться к ней, больше заинтересованный в том, чтобы разглядывать Гарри с любопытным блеском в светло-голубых глазах, — признаться, я очень жалел, что не смог поговорить с вами в ваш прошлый визит сюда. Прошу, примите мою благодарность за спасение жизни моей дочери. Апполин мне всё рассказала.        — Спасибо, но в этом не было ничего особенного, это моя работа как экзорциста, — твёрдо ответил Гарри. Мсье Делакур уже куда более внимательно посмотрел на него и улыбка француза стала немного печальной.        — А вы из скромников? Приятно знать, очень приятно. Но я всё же настаиваю — спасибо вам.       Гарри не осталось ничего, кроме как кивнуть.        — Мужчины, — фыркнула мадам Делакур, — вы так и будете ходить кругами и заставлять курицу стынуть? — спросила она риторически. Мсье Делакур покраснел и засмеялся, Гарри вторил ему, и они принялись есть.        — Как работа, пап? — спросила Габриэль.        — Ужасно, — тут же ответил он, махнув вилкой в воздухе, — просто кошмар какой-то с этой картинной галереей! Мсье Поттер, я очень надеюсь, что вы сможете разрешить эту проблему, потому что прессу трудно держать от беспорядка, так же как и Отдел Магических Разработок от изучения. Эти жуки вечно как-то всё пронюхивают!       Мсье Делакур недовольно поморщился.        — Всё так плохо? — удивилась мадам Делакур. Мужчина мрачно кивнул.        — Да. Постоянно норовят протянуть руки и исследовать. Всё, что попадает к ним в отдел, никогда не вернётся. Если в галерее действительно есть Невинность, Чёрный Орден не заберёт её никогда.        — А что такое Отдел Магических Разработок? — переспросил Гарри, с трудом оторвавшись от гарнира — он получился очень вкусным.        — Это что-то похожее на ваш Отдел Тайн, — пояснил мсье Делакур, протянув чашку к чайнику и тот сам прыгнул, чтобы налить чай, — они занимаются тем, что изучают магические артефакты, древнее волшебство наших предков, опасные артефакты и ещё много чего другого. Попасть туда на работу очень непросто, и их группа очень независима. Из-за этого эти жуки могут пролезть куда угодно! — Мсье Делакур махнул рукой с вилкой и кусочек курицы чуть не свалился со столового прибора. — Если вы, мсье Поттер, не хотите врываться туда, чтобы забрать вашу Невинность, то лучше поспешить.        — Я бы не хотел врываться в ваш Отдел, — неловко ответил Гарри и нахмурился. — Мне действительно лучше поспешить — никому не будет хорошо от изучения кристала Невинности, если до него действительно доберутся люди. По незнанию они могут многое натворить и это будет очень опасно.        — Неужели Невинность так опасна? — удивилась мадам Делакур, пригубив чаю. — Я всегда думала, что это как волшебная палочка…        — Ну, — замялся Гарри, — как-то, когда я покупал свою палочку, мистер Олливандер сказал, что не волшебник выбирает палочку, а палочка — волшебника.        — Сущая правда, — авторитетно вставил мсье Делакур, кивая. Габриэль, почувствовав что-то интересное в разговоре, притихла и только с любопытством сверкала глазами.        — Да, — кивнул Поттер. — Но, как я успел заметить, эти слова очень подходят и к Невинности. Научный Отдел ещё не изучил до конца этот вопрос, но, за всё то время, что я имел контакт со своей Невинностью или с другими кристаллами, а также с другими экзорцистами, я заметил, что Невинность в какой-то мере имеет разум. Именно она выбирает своего собственного носителя, а не носитель её. Не каждый человек подойдёт. Мне кажется, она способна искать в людях те качества, что подходят конкретному кусочку и прийти в час сильной нужды, чтобы помочь. Но это только моё мнение.        — Понятно, — протянул мсье Делакур, потирая подбородок, — но что будет, если её будут изучать волшебники? Есть ли какая-то опасность? — Он встревожился. — Никто до сих пор не смог сам зайти в Дю Фан, даже домовик не смог пройти.        — Каждая Невинность действует по-своему, и её свойства от контакта с магией могут измениться, так же как и у самих магических предметов, — быстро сказал Гарри. — Это может быть и что-то безобидное, а может быть и опасно. Я не думаю, что что-то подобное происходит в нашем случае, раз никто из людей не смог войти в картинную галерею. Никакой опасти не должно быть. А насчёт того, что будет, если волшебники будут изучать её… Я, честно говоря, даже не знаю. Может быть у них ничего не выйдет и кристалл просто уберут на полку из-за бесполезности, а может быть Невинности не понравиться происходящее, и она пойдёт в разнос. Может случиться что угодно. Вот почему я должен поторопиться. Скажите, мсье Делакур, а что конкретно происходит в Дю Фан и когда это началось?       Мсье Делакур вздохнул и отпил чаю.        — Это случилось пару недель назад. В одно утро никто не смог попасть внутрь здания, камины не открывались, аппарация была бесполезна и любое другое перемещение не срабатывало. Войти обычным способом тоже было бесполезно. Вот тогда и был обнаружил барьер, который покрывал всё здание и не давал попасть внутрь. Мы узнали о происходящем внутри только от некоторых портретов, висящих там, они же всё и рассказали. Мне повезло, что я присутствовал тогда, когда мой знакомый обсуждал случившееся, а Апполин указала на возможность того, что это может быть ваша Невинность.        — Если это действительно Невинность, то только такой же носитель сможет войти, — вздохнул Гарри, — но я никогда не встречался с тем, чтобы Невинность появилась в магической половине мира. Это первый раз.       И это вызывало тревогу. Что если где-то ещё есть подобная ситуация?       Война действительно начинала двигаться. Появление Семьи Ноя, развитие Акума, эволюция Невинности в кристаллический тип… Война набирала обороты. Ему нужно как можно быстрее найти Сердце и остановить всё это, пока не стало слишком поздно.        — Спасибо за еду, но я отправлюсь прямо сейчас, — твёрдо заявил он и поднялся из-за стола. Мадам Делакур всплеснула руками.        — Но уже поздно, Гарри! Почему это не может подождать до завтра? — спросила она встревоженная.        — `Арри! — воскликнула Габриэль. — Не уходи!        — Потому что, я боюсь, что может прийти Акума или даже Ной заинтересоваться происходящим, — помрачнел он.        — Ной? — не поняли Делакуры. Гарри вздохнул и сел обратно, кратко рассказывая о происходящем, предупреждая семью волшебников.

***

      Картинная Галерея Дю Фан стояла на одной из улиц магического квартала в Париже. Гарри шагнул в большой вестибюль из камина в доме Делакуров только через полчаса объяснений и вышел уже в Ля Тур, большом торговой и развлекательной улице Парижа для волшебников и волшебниц.       Ля Тур был намного больше Косого Переулка и смежных с ним улиц, намного просторнее и не так искажена. Дома тут не были кривыми, дороги не петляли и всё было похоже на просто очень большой торговый район. Конечно, так как это был район для волшебников, всё тут было необычно, волшебно и как-то инаковато, что присуще только самим волшебникам. Людей, несмотря на поздний час, было много.       Гарри вышел из холла того, что оказалось действительно торговым центром прямо в сквер, где буйно цвели магические розы, мягко шепчущие свои трели песен. Мсье Делакур объяснил как добраться до Дю Фана, поэтому подросток не слишком много плутал, хотя постоянный говор на французском многих волшебников вокруг него отвлекал. Кафе и рестораны тянулись сразу после сквера со столиками на улицах, из театра выходили счастливые люди — Гарри первый раз видел театр у волшебников. Был ли в Англии театр? Он даже не знал об этом.       Галерея была прямо напротив театра, обнесённая лентой. Несколько волшебников всё так же крутились рядом, а по соседству были авроры, скучающие на своём посту и зевающие в ладонь, с тоской смотрящие на всех людей, кто развлекался в это время или шёл домой. Гарри отошёл в тень театра и, вытащив верную мантию-невидимку, быстро накинул её на плечи, сразу же скрывшись от всех взглядов. Именно под ней он и проскользнул мимо охранников и, немного приоткрыв дверь, спокойно вошёл внутрь. Он ощутил как прошёл какой-то барьер и только убедился в том, что это была Невинность.       В картинной галерее было тихо и спокойно. Гарри сбросил мантию, сунув её в карман и огляделся. Как и многие волшебные здания, галерея была больше внутри, чем выглядела снаружи, вероятно, из-за чар расширения пространства. Всё внутри было спокойно и пугающе тихо. Возле входа — касса для билетов, за которой никто не сидел, большой холл с картинами и фигурой дамы на постаменте в центре, подле которой были красивые диванчики с бархатной оббивкой. Портреты на стенах спали, и Гарри не спешил их будить, медленно осматриваясь.       Всё это жутко напоминало о Министерстве, только без того напряжения и опасности. Конечно, в любой момент могла появиться Акума, или ещё хуже — Ной, но это зло было не таким как Волдеморт, а с Гарри не было невинных жизней — вот почему он отказался, чтобы кто-либо из Делакуров сопровождал его.       От холла шло несколько двойных дверей. Гарри заглянул в одну, его сапоги тихо стучали по полу, а плащ шуршал, но ничего за дверью не было странного или интересного. Мсье Делакур сказал, что обычно вся вакханалия драк и боёв происходила ночью, а до заката был целый час. Достаточно времени, чтобы найти, где прячется Невинность и забрать. Гарри просто надеялся, что ему удастся избежать драки.       Он знал, что каждая Невинность прячется по-разному и делает разные вещи. Поттер просто опасался, как бы она не «мутировала» так же, как и тот кусочек, который соединился с Дьявольскими силками почти год назад на его первой миссии с Кандой. Он не хотел таких больших проблем. Впрочем, он также был рад, что не было пострадавших среди населения — наверно, только это помогало сохранить происходящее в относительном секрете от прессы и масс волшебников, а также заверение мсье Делакура, что он способен решить проблему. Именно поэтому из-за авторитета такого видного волшебника и его связей не был активный панический настрой.       Гарри вошёл в другую комнату, которая принадлежала какой-то эпохе Франции. Он что-то заметил на портретах и нахмурился, подойдя ближе. Прищурившись, Гарри увидел в чём проблема — никто на них не двигался. Обычно даже на пейзажах облака немного плыли, трава колыхалась под невидимым ветром, волны бились, но сейчас ничего не происходило. Если бы Поттер не помнил, как оказался тут, он мог бы подумать, что находится в маггловском музее.       Впрочем, некоторые существа, написанные на картинах, не давали забыть о принадлежности к волшебникам. Там были кентавры и феи, гоблины, вампиры и оборотни, которые сталкивались в бою с рыцарями и волшебниками, с ведьмами и старцами-магами. В других комнатах было то же самое, хотя не обязательно драка или бой и всё в разных эпохах. И как он не заметил в первый раз, как только зашёл, что все обитатели картин застыли? Гарри покачал головой, ругая себя за это.       Вдруг, рядом с ним раздался молодой женский голос, что-то спросивший по французски.        — Прошу прощения? — переспросил он, обернувшись.        — Вы англичанин? — мягко спросила девушка на английским с отчётливым французским акцентом, таким густым, что её было трудно понять с первой секунды. — Как же вам удалось войти сюда?        — Я просто вошёл. Я тут только для решения вашей проблемы, — сказал он и посмотрел на девушку — молодую, едва ли старше Линали. — Кто вы?        — О, слава Господу Богу, — она тепло улыбнулась, открыто и радостно, как невинный ребенок. — Меня зовут Святая Жанна или же Жанна д`Арк. Приятно познакомиться, мсье.       Гарри уставился на девушку с открытым ртом. Даже такой как он знал о Святой Деве Орлеана, которая помогла в Столетней Войне и сгорела на костре, отказываясь отречься от своей веры. Но она была такой молодой! Он не часто задумывался о религии или Святых, но Жанна была…       Ну, не то, что он ожидал.       Жанна захихикала над его выражением лица. Она не прикрывала ладонью рот, так что её красивая, чистая и искренняя улыбка была явно видна.        — Простите, вы волшебница? — удивился Гарри, оправившись от шока.        — Нет, — девушка покачала головой. — Но мой верный друг Жиль был волшебником, именно он создал мой портрет. Он хотел, чтобы и волшебники помнили о том, что я сделала для них. Ах, я никогда не хотела признания, но Жиль… Его трудно переубедить… С тех пор, как была основана эта галерея, я жила тут, — сказала она и поманила за собой пальцем. — Простите, но я не знаю вашего имени.        — Я Гарри Поттер, генерал Чёрного Ордена и экзорцист, — представился Гарри. — Приятно познакомиться с вами, мадмуазель Жанна…       Она перебила его.        — Не надо, просто Жанна было бы достаточно, мьсе генерал Поттер. — Они пришли в другую комнату и Жанна села на кресло на большом портрете, где помещалась в полный рост.       Жанна была очень хорошенькой девушкой, с косой длинных, светлых волос, что сияли словно золото. Её глаза были то ли голубыми, то ли лиловыми, а лицо миловидным. На её руках, когда она сложила их на коленях, не было ни украшений, ни драгоценностей, так же как и на шее или в ушах. На ней было надето простое белое платье в пол, которое подчёркивало девичью молодую фигуру и её небогатое происхождение, а на ногах — простые туфли. Всё в Жанне кричало о доброте и невинности, о чистоте, в том как она смотрела на него, в том как двигалась или улыбалось, было что-то мягкое и светлое. Гарри не понимал, как такую девушку можно было беспощадно сжечь на костре как ведьму, и его сердце наполнилось жалостью к её судьбе.       А ещё он понял, что именно её статуя стояла при входе в центре. Только в броне.        — Тогда и меня зови просто Гарри, — попросил он. — Жанна, ты знаешь, что тут происходит?        — Я не совсем понимаю, — призналась она, — странные вещи — вот уж точно. Странные даже по меркам волшебников! В одну ночь все картины заснули, чего не случалось никогда, а ночью, едва взошла луна, они ожили, вышли из своих рам и принялись воевать! Это было ужасно — с таким шумом нельзя было отдохнуть! Это происходит каждую ночь и мне приходиться днём отдыхать — ночами это невозможно сделать. Я так рада, что кто-то пришёл на помощь. Скажи, Гарри, ты правда экзорцист? Ты нам поможешь?        — Да, — кивнул он. — Чёрный Орден подозревает, что в этом могла быть замешена Невинность, особый кристал, дарованный людям Богом для защиты. Чёрный Орден должен собрать их и это моя работа. Скажи, Жанна, может быть были какие-то странные вещи ранее? Может быть кто-то что-то привёз или оставил?       Жанна, с интересом и детским восторгом слушавшая его, только покачала головой, а потом задумалась, прижав палец к пухлой нижней губе.        — Никто ничего не приносил, всё было как обычно, пока ночью всё это не произошло… Я даже не знаю, что можно сказать о непривычных вещах — всё же это магический музей. Прости, но тут я тебе не смогу помочь — мне очень жаль. Просто ничего не случалось. Всё было так же, как и неделю назад, и месяц, и год. Никто не приходил, ничего не оставлял, у нас не было новых картин… Может быть тебе стоит посмотреть и поискать этот странный кристалл, раз уж он является причиной. Я уверена, Бог поможет тебе. Я буду молиться для тебя.        — Спасибо, Жанна.       Она мягко улыбнулась и Гарри, вздохнув, принялся уходить. На последок Жанна добавила.        — Постарайся найти его до того, как картины проснуться, иначе ты попадешь в постоянные войны и я не знаю, что может случиться с тобой, — обеспокоилась девушка.        — Спасибо за доброту, Жанна.        — Да прибудет Бог с тобой.       Гарри обошёл всё здание, пролез в рабочие комнаты, вскрыв заклинанием замки, осмотрел архивы, где пылились пустые рамы портретов, зашёл в комнаты сотрудников, но ничего похожего на кристалл не нашёл. Он вытащил палочку и, положил её на ладонь, пробормотал с надеждой, что сработает.        — Указуй Невинность.       Но его план провалился. Палочка стала бешено вращаться и не останавливалась, дёргаясь то в одну сторону, то в другую. Чертыхнувшись, Гарри вышел в главную комнату со статуей Жанны и сел на скамейку. Уркампи выбрался на свободу из кармана и щёлкнул волшебника хвостом по носу, будто пытаясь приободрить. Гарри смягчился и погладил голема между рожек с небольшой улыбкой.        — У тебя так и не получилось? — спросила Жанна, появившись на одном из застывших портретов, осторожно оглядываясь. Время истекало.        — Нет, — мрачно ответил подросток. — Я бы понял, если бы кто-то принёс что-то новое, может, раму с реставрации, или ещё что… Но ничего такого не было! Я даже не знаю… — Он прикусил губу. — Как ещё Невинность может попасть сюда? Почему именно сюда? Почему именно магический квартал?        — Вот уж не знаю, — тоже расстроилась Жанна, нервничая.       Какое-то время они молчали. Гарри было невыносимо сидеть на месте и он встал, начиная ходить по холлу. Взгляд его падал на вход, на застывшие портреты, на диванчики, пока не остановились на статуе. Потом Поттер перевёл взгляд на Святую Деву и спросил?        — А ты не знаешь, почему ты не поддалась влиянию Невинности?       Жанна удивлённо глянула на него, будто бы этот вопрос не приходил в её в голову никогда.       Это действительно странно. Поттер вспомнил, что Линали и Аллен рассказывали о том, что происходило в городе перемотки времени с Мирандой.        — Бог защищает меня, — объяснила юная девушка, будто это была простая вещь, — даже после моей смерти он присматривает за мной, оберегая от чужеродного влияния.       Гарри уставился на Жанну, которая говорила на полном серьёзе и с уверенностью, жуткой верой в свои слова. Понятно, почему люди шли за ней — на какое-то мгновение даже Гарри поверил в это, покивав головой, пока не спохватился.        — Ты уверена? Ты же просто картина.       Жанна нахмурилась, лёгкое выражение ушло с лица.        — И что? — спросила она хмуро и с вызовом. — То, что я картина — не значит, что я не существую! Я личность! — твёрдо заявила она.        — А не потому ли, что ты как-то связана с Невинностью? — вслух спросил он, больше у самого себя, чем у Святой. — Но это невозможно, ты же портрет, ты не можешь быть носителем!       Как портрет-то будет сражаться на войне?!        — Я не просто портрет, мсье Поттер, — обидчиво произнесла Жанна, и Гарри сразу понял, что сказал что-то не то. Девушка вздёрнула нос. — Вам будет лучше поторопиться… О нет, уже поздно. Что ж, надеюсь, с Божьей помощью вы не пострадаете в этом противостоянии. Мне пора.       И она бросилась прочь с портрета, полностью расстроенная.       Гарри подскочил на ноги и уставился на статую Жанны, которая пошевелилась. Она не выглядела как её аналог на портрете, а была в броне рыцаря, с цепями на руках. Её волосы были туго стянуты в косу, на голове защитный щиток для лба, на теле поверх лиловой ткани были доспехи, прикрывающие грудь, бёдра и ноги с руками. На плечах — плащ с мехом, а в руках — тонкий и длинный женский меч. Статуя Жанны пошевелилась и с грохотом — она была даже выше Хагрида, а это что-то говорило — сошла с постамента, заставляя своей массой дрожать пол. В то же время спящие портреты проснулись и их обитатели вылезли прочь.        — Ваше искусство — настоящая мазня! — заявил один волшебник в лиловой мантии и с мечом на поясе.        — Мсье, ваши слова не делают вам чести! — заявил его оппонент, сердитый джентельмен с усами и в преклонном возрасте. — Что вы понимаете в искусстве! Юноша, идите и учитесь как надо правильно писать картины, а не оскорбляйте заслуженных мастеров!       И они принялись ссориться, выхватив мечи и сцепившись на дуэли. Компания почтенных леди, сошедших с ещё одной картины, расположились на диване и весело хихикали, так же как Парвати и Лаванда, разглядывая троицу мужчин на конях, что шутливо ругались, но то и дело поглядывали на дам. Один даже взял свою шляпу с пером, галантно поклонился — прямо на коне — и подмигнул, заставив леди покраснеть и захихикать над их подругой. Статуя Жанны согнулась, чуть не сев на корточки, и шагнула в соседнюю комнату. Гарри поспешил за ней и увидел, как по шагающей статуе стали взбираться стайка детей, весело смеясь. Гигантская девушка остановилась, опустилась на пол и позволила детям бегать по ней и карабкаться. К ней подошла семейная пара и стала громко ругать детей за то, что они веселятся таким опасным образом.       С каким-то шокированным выражением, Гарри вошёл в другую комнату и чуть не получил стрелу от кентавра прямо в глаз. Он вовремя пригнулся и та пролетела над головой, чуть не пришпилив к стене Уркампи. Оглядевшись, Гарри увидел как кентавры стали драться с кучей волшебников, быстро уничтожая комнату. Заклинания, летающие то в одном направлении, то в другом, заставляли взрываться кресла, но те быстро сами восстанавливались, словно к ним применили Репаро, склеиваясь и вставая на место, только для того, чтобы вновь взорваться при следующем попадании.       Гарри вбежал в другую комнату и столкнулся со злобным гоблином. Тот, заметив человека, оскалился и закричал на своём языке. Сразу же ещё несколько пар чёрных глаз-бусинок уставились на него с злостью, оторвавшись от своего сражения. Поттер быстро активировал свою Невинность и еле успел парировать первый удар секиры.       Какое-то время ему приходилось сражаться с гоблинами и он поклялся себе, что никогда не повторит такой глупости. Эти коротышки не знали пощады, не знали усталости и наступали со свирепостью некоторых собак тётушки Мардж.       А потом взревел дракон где-то далеко, заставив всех их бежать прочь. Уркампи панически трепыхался рядом с убегающим Гарри, и они в последний момент успели свернуть за угол и пропустить взрыв огня прямо за ними. Крики горящих французских волшебников и гоблинов слились в единую какофонию.        — Чёрт, я не могу продолжать так! Надо найти Невинность! — пробормотал он, отталкиваясь от стены и пробегая мимо какого-то французского Министра. Тот прижимал свой колпак волшебника и лихо кричал на французском вампиру, забившемуся в угол с напуганным выражением на сером бледном лице.       Поттер пробежал мимо единственного открытого окна и уставился на то, как несколько фей изо всех сил пытались открыть задвижку и выйти наружу. Три маленькие феи пыхтели и щебетали злобно, крылья трепетали и немного пыльцы сыпалось на пол. Но, как бы они не старались, не могли открыть окно. За всем этим с улицы наблюдал один из авроров и Гарри поспешил скрыться, пока в тёмноте его не заметили.       Жанна и мсье Делакур были правы — везде творилась вакханалия. Все сходили с ума. Кто-то дрался, кто-то гулял, кто-то кричал. Видимо, на одной картине был изображен дракон и ночью он ожил, мечась повсюду и разрушая всё на своём пути. Гарри выбежал в большую комнату как раз вовремя, чтобы увидеть статую Жанны, сражавшуюся с большим драконом с острыми рогами на голове и злобным выражением в крупных жёлтых глазах. Сама статуя Жанны размахивала мечом и, несмотря на габариты и массу, ловко уворачивалась от крыла и хвоста.       Статуя Жанны навалилась всей своей массой на дракона, заколов его в глаз мечом. Дракон взревел, его громкий рев, наверно, был слышен даже на улице, а стекло в окнах задрожало, но не разбилось. Гарри заскользил по полу и схватился за стену, чтобы не упасть, когда хвост просвистел прямо над его головой. Подросток вскрикнул, когда дракон оттолкнул статую Жанны и та врезалась в стену, пустив по ней трещины, побелка посыпалась на пол, но тут же поднялась наверх, восстанавливаясь так же как и трещины. Статуя поднялась и вновь рванула в бой.        — Я вспомнила! — закричала Жанна, выскочив с взволнованным выражением на лице на одной из картин. Она была единственной, кто не ожил. Её акцент стал ещё гуще, а голос пробивался сквозь шум. — Я вспомнила! Моя статуя! Её брали на реконструкцию, поправляли волосы! А потом привезли и всё началось!        — Статуя?! — закричал Гарри, выхватывая палочку и колдуя Протего от обломков, которые посыпались с потолка ему на голову, но тут же вернулись обратно. — Твоя статуя?        — Да! — воскликнула Жанна, перебегая на картину с чистым полем.       Но где же Невинность?       Гарри отбежал в другую сторону и постарался получше обратить внимание на статую, разглядывая воинственный наряд. Блеск во лбу привлек его внимание и Поттер отчетливо застонал, потому что Невинность сверкала в щитке на голове и до неё ещё нужно было добраться.        — Годрик, Активация, — вздохнул он. Браслеты засветились зеленоватым светом и кресты кольнули привычной знакомой болью. Кровь лопнула и обернулась вокруг его рук латными рукавицами и клинком в руке. Гарри махнул им, не нуждаясь в надрезе ладони, создавая Феникса больших размеров и запрыгивая на него.       Это немного напомнило о том, как он когда-то маневрировал против хвостороги. Статуя Жанны обманчиво хрупкими руками в броне ухватила дракона прямо за рога на голове, при этом выражение лица каменной Святой даже не изменилось ни разу, но всё равно умиротворение выглядело как-то воинственно. Дракон закричал, дым и искры огня повалили из носа и между губ. Гарри воспользовался этим моментом, радуясь, что оба воина были заняты, и поднялся наверх, к кристаллу, который, как украшение короны, сиял в щитке на лбу.       Гарри чертыхнулся, когда Жанна отшатнулась, сбитая хвостом. Феникс вскрикнул и маневрировал прочь, уворачиваясь. Жанна на портрете воинственно кричала, потрясая кулаком в воздухе и подбадривала его. Феникс взлетел вверх над статуей, и Гарри спрыгнул вниз, ловко ухватившись за голову и торчащие пряди волос. Было неудобно удерживаться с мечом в руке, но Поттер справедливо опасался отпустить его, учитывая дикие движения и постоянные нападки дракона.       С криком, подросток вонзил бронированные пальцы и выдрал кристал Невинности. Сразу же все замерли на секунду. Полыхнула вспышка и Гарри обнаружил, что он упал, с шумом грохнувшись на пол, только чудом сгруппировавшись.        — Фу-уф, — выдохнула Жанна с картины, утерев пот со лба. — Спасибо Господу Богу! Неужели это тишина? Я слышу восхитительную тишину? Ура!        — Да, Жанна, дорогая, — девушка пискнула, когда французский Министр оказался на том же портрете, — не могла бы ты уйти? Мешаешь немного.        — А, да? Простите!       Люди на портретах пошатывались, но приходили в себя. Статуя и общий бардак исчез, все вновь вернулось в норму, будто и не было диких драк и криков. Гарри подозревал, что и в других комнатах всё вернулось в норму и починилось. По крайней мере всё стало спокойно.        — Ну как, Гарри? — спросила Жанна, когда перешла с портрета министра и оказалась на чистом поле с единорогами. Те покосились на неё, но милостиво разрешили остаться, тихо пофыркивая. — Всё получилось?        — Да, — подросток разжал руку и показал небольшую кубик кристалла Невинности. — Всё забрал. Теперь всё должно вернуться в норму.        — Наконец-то! — воскликнул всё тот же Министр и его поддержал хор голосов. — Это было ужасно — действовать вот так! Словно опять выпил проклятого эля! — ругался Министр.        — Хм! — фыркнула какая-то старая дама в лавке со стопками тонких продолговатых коробок, наваленных и заставленных на всей поверхности. Гарри понял, что это были волшебные палочки — точно так же их хранил и Олливандер. — Британец помог нам. Дожили! Сами справиться не можем! Ужасно!       Она звучала так, будто сама эта мысль была ей противна.        — Я пришёл сюда потому, что моя знакомая написала о происходящем, — холодно ответил Гарри. — Моё гражданство не имеет к этому никакого отношения. Точно так же на моём месте мог оказаться мой коллега японец или китаянка.        — Азиаты! — воскликнула дама в ужасе. — Хуже только азиаты!        — Одри, — упрекнула её Жанна, — ты не должна так относиться к людям.        — Помолчи, маггла, — презрительно фыркнула Одри. Гарри отчётливо закатил глаза и обернулся к откашлявшемуся Министру.        — Спасибо вам, мсье, — сердечно сказал тот. — Есть ли что-то, чем мы могли бы вам помочь?        — Да-да, — сказал ещё один мужчина-пастух. — Моя голова так не болела с тех пор, как я напился в баре и заложил дом и скотину, ха-ха-ха! — Он весело рассмеялся, но тут же ойкнул и схватился за голову.        — Не за что, это моя работа, — честно признался подросток, — если только вы могли бы удержать мой приход в тайне и не говорили бы ни кому. Я не хочу дополнительных проблем.        — А-а, — протянул Министр, накручивая усы на палец, — значит вы не совсем тут правильным путем, так сказать, я верно вас понял?       Гарри смущенно улыбнулся и провёл рукой по волосам.        — Ну, думаю, мы можем это сделать, да? — спросил пастух, оглядываясь.        — Конечно, даже если он англичанин, — раздался ещё один крик с другого портрета и ему вторили кивки. Гарри хотел повторно закатить глаза, но ему не нужно было, чтобы французские волшебники лезли в его дела с вопросами, поэтому он милостиво ждал. Наконец Министр клятвенно заверил, что никто ничего не скажет об участии во всём этом Британского волшебника, и Поттер накинул мантию и вышел на улицу. Думается, что когда утром придут люди для проверки, то волшебников ждёт сюрприз.       На улице было прохладно — жара спала. Даже с темнотой никто особенно не расходился и крупные компании волшебников сидели в кафе, в парке с горящими фонарями, или в баре дальше от сквера.       Гарри снял мантию и задумался. Он провёл рукой по нагрудному карману с камнем. Надо было бы поспешить обратно к Делакурам, его уже не было несколько часов, но…       Подросток вернулся в холл торгового центра и огляделся. Несколько каминов периодически вспыхивали и люди выходили или входили и торопились на улицу, или спускались с верхних этажей. Гарри было так интересно, что он поднялся по лестнице выше на второй этаж и нашёл множество торговых магазинов. Мантии и одежда, большой магазин с книгами, аптечная, торговый центр сумок, какой-то магазин с артефактами и все они работали. Даже так поздно!       Гарри толкнул дверь в лавочку «Палочки мадам Дюпардье», а ниже приписка «Начиная с 1003 года нашей эры». Тихий колокольчик прозвенел над его головой и подросток оказался на небольшом пятачке возле прилавка, где лампа заливала всё мягким жёлтым светом.        — Извините за вторжение! — крикнул он на английском.        — Что англичанин делает в моей лавке? — на картавом английском спросила старенькая низенькая старушка со сморщенным лицом и моноклем в глазу, отчего он казался ещё больше, чем другой, что странно напоминало о Грюме. — Что тебе надо, мальчик? Палочка тебе не нужна, это я вижу.       Она была бодрой, энергичной и её присутствие было слишком большим, отчего Гарри даже сделал шаг назад. Её глаз, увеличенный моноклем, сканировал его с той же силой, присущей Олливандеру, а её пучок волос был растрёпан и закреплен палочкой с резной рукояткой, а нос крупный и с горбинкой.        — Меня зовут Гарри Поттер.        — А-а-а, — протянула она, кивая. А потом моргнула. — Ну и что? Поттер? Не слышала, не слышала. Англичанин что ли? Тебе чего, мальчик? Кобуру на ногу, на руку, на талию? Или средство для полироли?        — Я на самом деле хотел спросить вас кое о чём, — Гарри подошёл к стойке, где старуха подпрыгнула и поднялась на стул, чтобы выглянуть из-за лавки. Женщина была настолько маленькой, что едва ли доставала Гарри до груди, который не был самым высоким человеком. — Понимаете, в Англии есть такая сказка у Барда Бидля о Дарах Смерти.        — А-а-а, — опять протянула старуха, но оглядела его куда более пристальным и внимательным взглядом и жестом показала ему продолжать.        — Я хочу знать профессиональное мнение мастера палочек. Я знаю, что она действительно существует где-то. Но я не знаю, ничего о том, где она была за последние сто лет.        — И ты думаешь, что я знаю, — кивнула старуха. — Мальчик, — вдруг серьёзно сказала она, посмотрев прямо в глаза. — Послушай эту старуху. Не ищи её. Никому, кто владел ею, не принесло это счастья. Все, у кого была палочка, не кончили хорошо. И очень нехорошо, скажу я, да. Эта вещь проклята.        — Что вы имеете в виду? — уточнил Гарри. Он знал о кровавой истории, на которую намекалось ещё в книге, но это всё.        — То и имею, — фыркнула старуха, — сказала же — никто не закончил хорошо из тех, кто владел или искал палочку. Что тут не понятно? Ох, молодые сейчас даже подумать лишний раз не хотят!       Говорить с мастерицей палочек было сложно, и это не имело ничего общего с акцентом.        — Я знаю, что у этой палочки есть кровавый путь…        — Мальчик, — Гарри вновь перебили. — Вот, что я спрошу тебя. Что ты знаешь о том, как палочки переходят от одного человека к другому?        — Э-э, что? — Гарри удивленно моргнул. — Переходят?        — То, — отрезала волшебница. — Ты что, думаешь, что если забрать волшебную палочку у другого волшебника, то она будет тебя слушаться, так же? Не-ет! Ни в коем случае! Ты можешь получить палочку в бою и тогда, если сердцевина и материал совпадает между двумя волшебниками, то она будет хорошо слушаться. Если же обычную палочку забрать и похитить у умершего человека, то палочка будет слушаться нового владельца весьма неохотно. Но с той самой палочки, из Бузины?       Старуха подняла палец вверх.        — Никто не полагался на такой простой способ. Битва? Нет! Людям резали глотки, крали и убивали во сне, нападали на больного или ослабленного волшебника, убивали, и убивали, и убивали! Кхе-кхе. И она прекрасно слушалась этих идиотов убийц. Тут всё совсем по-другому… Так вот, за ней действительно тянется кровавый след. Не было живых владельцев палочки. Люди — алчные и жадные создания.        — Пожалуйста, мадам, — сказал Гарри медленно. — Я знаю о её опасности и я не собираюсь брать её для себя. Вы понимаете, эта палочка…        — А-а-а, — протянула старуха и её глаза заблестели, когда она подалась вперёд и понизила голос. — Я вижу. Всё с тобой ясно! Ты же знаешь, что это за палочка, да? Я чувствую такие же эманации от тебя, как и от неё. — Она прищурилась. — Ты не простой охотник за силой, Гарри Поттер. Так кто же ты, и почему я должна говорить тебе о нёй?       Гарри почувствовал как его сердце быстрее забилось в груди, а руки вспотели.        — Да, это так, — он облизнул губы, — это не просто палочка. Мне жаль, я не могу доверить вам такое опасное знание, я не хочу чтобы что-то с вами случилось… — Поттер вздохнул. — Эта палочка нужна мне, чтобы закончить одну войну, в которой я участвую, она — ключ к её завершению. Я не собираюсь использовать её во зло, против других волшебников или даже магглов. Пожалуйста, расскажите, что вы знаете, — взмолился он.       Некоторое время они молчали. Гарри обнаружил, что в магазине не было так тихо, как ему показалось при входе. Где-то что-то словно шуршало, постукивало и словно шёпот чего-то неясного, тихого, звучал. Где-то в глубине магазина. А в воздухе витал приятный травяной аромат.        — Я немногое знаю, — отрезала старуха тихим тоном, разглядывая его. — Это было совсем давно и с тех пор с Григоровичем я не поддерживала отношения, да и сам он уже ушёл из бизнеса, насколько мне известно.        — Грегорович? — переспросил Гарри. — Это же мастер палочек!       Виктор Крам покупал у него палочку, насколько он помнил.        — Да, конечно, а кто ещё? Пекарь? — старуха фыркнула. — Конечно, он мастер по изготовлению палочек! Лучший в Европе! Все детишки в Дурмстранге ходили с его работами точно так же, как и все французские детишки ходят с моими, а в Хогвартсе — с палочками этого Олливандера. Но только с Грегоровичем я много лет назад изучала палочку из Бузины, ту самую! К сожалению, мы рассорились и наше короткое партнёрство было окончено. Я вернулась сюда, в свою лавку, и оставила его. С тех пор прошло много времени, и я не слышала о нём уже лет десять.        — У мистера Грегоровича была палочка из бузины? — искренне удивился Гарри.        — Да, — быстро ответила волшебница. — Конечно. Мы вместе изучали её, хотели узнать её свойства, почему она так сильна. Работа Антиоха Певерелла была удивительна, потрясающая! Настолько тонкая, филигранная работа, — она восхищалась, — но при этом столь мощная. Мы хотели узнать в чём её секрет.        — То есть вы не верили, что это действительно работа Смерти.        — Конечно, нет. Богов не существует и это просто сказка, которую написал Бидль, — отрезала та. — И вот тогда мы поняли, что это не просто палочка. Да, она мощная, невероятно сильная, способная усилить любое колдовство. Не удивительно, что её назвали «непобедимой» в какой-то момент — так и есть. Удивительная палочка! Но нам так и не удалось узнать, что же ещё в ней было. Какой-то ещё один ингридиент, который мы не смогли определить, который давал магическую эманацию. Такую же, как и у тебя.        — Понятно, — протянул Гарри. — А вы не знаете, где найти Грегоровича?        — Понятия не имею, мальчик. Если хочешь найти его, то езжай в Германию, по крайней мере, он был там в последний раз, когда я общалась с ним.        — А когда это было? — он спросил без особой надежды.        — Лет шестьдесят назад? Может больше?       Она рассмеялась, увидев его упавшее выражение лица.

***

      Канда Юу смотрел прямо на Гарри Поттера с лёгким удивлением на лице. Мадам Делакур, которая провожала его вместе с Габриэль до порта, удивлённо и с лёгким любопытством разглядывала другого экзорциста перед ней.        — Канда? — удивился Гарри. — Не ожидал увидеть тебя тут.        — Акума на окраине, — отрезал он. Его взгляд упал на мадам Делакур. Гарри поспешил представить спутников.        — Это мадам Делакур и Габриэль, её дочь. Они написали о происходящем в волшебном мире, — он понизил голос. — Там была Невинность.        — У волшебников? — Голос Канды был окрашен только самую малость в удивление и потом он нахмурился. Видимо, его поразила та же мысль, что и самого Гарри. Никогда прежде Невинность не появлялась у волшебников, так что то, что она возникла именно тут, имело особое значение. Поттер понятия не имел, что именно, кроме того факта, что точно ничего хорошего.        — Да, — просто ответил Гарри.        — Простите, мсье Канда, — обратилась к парню мадам Делакур. Поттер с некоторым удивлением заметил, что при взгляде на мадам, у Канды расширились глаза, а на щеках появился лёгкий румянец. Конечно, даже он не будет исключением перед влиянием вейлы. Впрочем, он довольно быстро взял себя в руки, даже если его взгляд бродил по аккуратно собранным волосам и яркой очаровательной улыбке. — Но мне кажется, я где-то слышала ваше имя…        — Мам? — удивилась Габриэль. Мадам Делакур покачала головой.        — Ах, да! Милая Алма рассказывала, что у неё есть друг по имени Юу! Хотя вы немного молоды для этого… — В замешательстве произнесла она.       Гарри никогда не видел такого выражения лица у Канды в этот момент.        — Где вы слышали это имя? — тот даже сделал шаг вперёд. Его голос был неясным, непонятным для Поттера, как и совершенно незнакомое лицо. Не было в его голосе ни требования, ни силы. В его лице не было хмурости или мрачности. Канда словно застыл, утратил весь цвет и всю жизнь.       Мадам Делакур удивилась, но рассказала историю. Канда стоял как статуя неподвижный и только рука блуждала в сторону ножен с Мугеном. На протяжении короткой истории о спасении мадам Делакур когда-то от Акума, Канда не проронил ни слова. Он молчал и не двигался, описание девушки, их встречу и разговоры. Когда мадам Делакур закончила и замолчала, Канда кивнул, но с таким видом, будто сам не был уверен в том, что он действительно это сделал и ушёл прочь, даже не попрощавшись. Словно враз забыл о них. Он очень быстро потерялся в толпе и Гарри, хотя хотел поспешить за ним, не смог сдвинуться. Выражение глаз Канды Поттер запомнил на всю жизнь и именно эти глаза остановили его от следования за другом.        — Ого, он странный, — заявила Габриэль. Мадам Делакур шикнула на неё.