О гражданских и тайных войнах

      Гарри прищурился на рассветное солнце, которое только начинало красить небо в светлые нежные оттенки. Ветер в лицо бил свежий и холодный из-за близости стольких водоёмов рядом с пероном, смешиваясь с запахом угля и масла, уникального для поездов. После стольких часов в поезде с редкими и короткими пересадками, спуститься на твёрдую землю было наслаждением. Казалось, что сама земля под ногами покачивается.        — Давайте поспим по-нормальному, — Аллен подавил широкий зевок, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. Линк рядом с ним неохотно кивнул и первым направился прочь, в сторону отелей.       Копенгаген был полон людей и, как Гарри понял, никто не говорил ни по немецки, ни по французски, к большому облегчению. Говор людей подросток не узнал и вспомнил, что это местный язык — датский, хотя много людей могли говорить и на английском, даже если со смешным тяжёлым акцентом.       В рассветных сумерках только рыбаки шли на работу, да торговцы разгружали товар, чтобы разложить и продавать с рассветом. Улицы в целом были почти пусты. Кто-то шёл из бара, пошатываясь и подпирая такого же незадачливого выпивоху, кто-то шёл домой с какой-нибудь ночной работы, а кто-то шёл только на работу. Но всех этих людей было очень мало.       Линк быстро нашёл постоялый двор, где они могли бы остановиться и договорился о номере. Гарри с удовольствием оставил все заботы на старшего парня из их группы, никак не облегчая ему работу. У Линка, как заметил волшебник, была небольшая склонность нянчиться, осознавал он это или нет. Гарри на самом деле не хотел волноваться ни о чём, поэтому, когда оказался в одиночном номере, то прямо и рухнул на кровать, только успев сбросить верхнюю одежду с сапогами. Он отрубился как только голова коснулась подушки.       Проснулся только через несколько часов, чувствуя себя намного лучше, хотя усталость, которая дорожной пылью льнула к нему, заставляла его морщиться. Помывшись и переодевшись в свежую одежду, Поттер запер номер и спустился вниз. Аллен уже впивался зубами в мясо с таким наслаждением написанном на лице, что это нужно было назвать неприличным. Линк оказался тут же с чашечкой кофе и пирожными, словно был на приёме у Королевы, не меньше.        — Предлагаю осмотреться после еды? — предложил Гарри. — Мне надо найти тут местный торговый центр волшебников и отправить письмо… Не представляю как это произойдёт, — последнюю часть он пробормотал под нос.        — Язык жестов? — улыбался Аллен. Он отложил косточку и подтянул к себе салатницу.        — У Дании есть свой собственный язык жестов, — тут же ответил Инспектор. Поттер только поник.        — Я даже не знаю языка жестов, — вздохнул он. — Придётся просто поискать странно одетых людей, которые будут волшебниками. Тогда, почему бы вам тоже не осмотреться? Аллен, ты был в Копенгагене?        — Я, наверно, поищу точку, где можно было бы открыть Ковчег, если Ордену понадобится, — вздохнул Уолкер и поводил ложкой по дну чашки в раздумьях, — мне лучше как можно больше увидеть тут.       Он посмотрел на Линка и тот кивнул в одобрении.        — Тогда встретимся тут через сколько? Три часа? — Гарри вытянул часы из кармана и увидел, что было только двенадцатый час дня.       Распрощавшись, они разошлись.       Поттер в который раз подумал, что было бы неплохо, если бы кто-то создал карту или просто справочник с точками всех магических кварталов Европы. Или даже мира. Ему уже надоедало просто так шататься по городу и искать в самых неожиданных местах людей, которые с таким трудом могли бы вписаться среди магглов.       Наконец-то он нашёл какого-то джентльмена в тунике, бриджах для игры в гольф и галошах. Проследив за мужчиной, Гарри отыскал магическую улицу. Название над его головой было непонятным и нечитаемым, когда Поттер шагнул под аркой и тут же оказался на берегу, которого там однозначно не было раньше. Подросток обернулся на арку, через которую вошёл, но там всё ещё был виден центр города. Центр, который точно не должен быть так близко к берегу.       Он пожал плечами. Магия.       Магическая улица Копенгагена тянулась вперед вдоль воды. По одну сторону были дома и магазины, с жилыми помещениями над ними. По другую к берегу пришвартовались кораблики-кафе разных видов и другие магазины. Некоторые подростки, заметил Гарри, сидели прямо на улице, на бетонных блоках там, где не стояли никакие кораблики и, свесив ноги вниз, болтали и ели какие-то местные деликатесы.       Людей было много, а подростков, закупавшихся к школе, ещё больше. Гарри подозревал, что письма из Дурмстранга приходят сюда намного раньше сроков Хогвартса. Не удивительно, ведь Дурмстранг был самой крупной европейской школой, куда ехали учиться все. Были и более мелкие школы, но Дурмстранг был лидером для всех, или просто больших стран.       Тут было просторно и аромат соли стоял в воздухе от близости моря и смешивался с дразнящими запахами из кафе. Гарри, хотя и поел, не мог не остановиться возле одного из них и посмотреть на ассортимент. Ничего удивительного, но было много рыбы, тушёной, солёной, жареной, вареной и других морских животных. Он вздохнул. Торговец, который увидел его, закричал ему что-то и бодро замахал руками. Гарри неловко улыбнулся и, помахав рукой вышел.       Поттер нашёл магазин торговли писчих принадлежностей, где в витрине торчали впечатляющие перо журавля. Поттер нашёл там и перьевые ручки, которых не было в Британии.        — Только у нас, в Дании! — Авторитетно заявила продавщица на ломанном английском, когда она упаковывала перьевые ручки и стопку пергаментов. — И совсем не надо волноваться о чернильнице! Специальная капсула может прекрасно хранить чернила и легким движением руки её можно заменить на другую! Последняя разработка, молодой человек, вы не пожалеете.        — Хорошо бы, — Гарри улыбнулся, отдав несколько сиклей и вышел. Он был рад не волноваться о банках чернил в сумке, так как маггловская ручка совсем не писала на пергаменте.       Подросток уселся на скамейку, подложил дневник и принялся писать письмо.       «Дорогие Рон и Гермиона,       Спасибо за ваши письма. У меня всё хорошо, простите, что не ответил раньше. Сова застала меня ранним утром в деревне в Германии, где мы незапланированно задержались. Нам надо было идти на следующий поезд и у меня не было времени писать ответ. Не волнуйтесь, всё в порядке. Мы уже уехали оттуда.       В данный момент я в Дании. Магическая улица тут совсем не такая как в Лондоне. Мне очень приятно не слышать наконец-то немецкий язык. Вы знали как мало немцев на самом деле говорят по-английски? Если бы не Линк, мы бы объяснялись жестами! В Дании по крайней мере можно с кем-то договориться и понять друг друга. Тут очень красиво и совсем всё по-другому, но, как я заметил, волшебники везде не могут нормально одеться под магглов. Именно так я и нахожу их. Почему никто не додумался сделать карту? Будто волшебники прибывают исключительно через Министерство!       Надоело мотаться по Европе и спать в поездах. Скоро мы уйдем и отсюда, возможно, когда вы будете читать это письмо меня в Дании уже не будет. К сожалению, такими темпами в Британию я вернусь не скоро — много дел, как у генерала. Дорожная пыль, кажется, не выводиться даже чистящими заклинаниями.       Спасибо за газету, не уверен, что совы нашего Министерства могли бы добраться до меня. Я рад назначению мадам Боунс, хотя, наверно, Кингсли не был хуже. Но я знаю Сьюзан, и она пугает меня, так что, наверно, её тетя тоже ужасает? Так ли это? Я никогда с ней не встречался, но слышал только внушающие доверие вещи. Не могу описать словами то, как я рад, что Амбридж ушла из Хогвартса и переведена на другую должность подальше от Министра. Учитывая как она относится к полукровкам, и вообще, зная её, я просто рад, что не услышу о ней ещё очень долго. Наверно, это ужасный удар для неё, занять такую невзрачную должность особенно после всех тех должностей, которые она занимала раньше. Ха! Нет Амбридж в Хогвартсе!       Как там остальные? Вы в Норе или с Бродягой? У него тоже должен быть суд, да? Напишите мне дату, потому что Линк думает, что мне, возможно, придётся давать показания и мне понадобиться время, чтобы вернуться обратно. Надеюсь, скоро Хвоста поймают.       Желаю вам безопасного и спокойного лета. Передавайте «привет» от меня всем остальным.       Гарри.»       Парень сложил письмо и упаковал его, после чего убрал в сумку перьевую ручку. Продавщица не обманула, это было намного удобнее простого пера и чернил. Немного подумав, он достал пару и упаковал в небольшой сверток, решив подарить их. Гермиона одно время очень жаловалась на первом курсе о том, как не удобно писать перьями, когда у магглов были ручки. Может быть это немного поднимет ей настроение.       Магазин с совами было нелегко пропустить, особенно из-за знакомого звука уханья, который доносился от двери. Пахло птицами, кормом и немного помётом. Множество пёстрых сов сидели на своих насестах под потолком. Там не было ни одной крупной совы, только несколько мелких, похожих на Сычика Рона, и все они были так же возбуждены как и Сычик, носясь по клетке и громко крича. Другие выглядели очень важными и всем своим видом показывали, что это не подобающее поведение.       Сзади него кто-то что-то спросил. Гарри круто развернулся на пятках, невольно напрягаясь, но это был не Акума, а просто продавец.        — Простите, — сказал Поттер, расслабляясь, — я хотел бы отправить письмо в Британию, какую птицу вы мне посоветовали бы?        — Британия? — переспросил продавец с тем же смешным акцентом. — Это будет трудный перелёт, вам понадобиться сильная и крупная птица. Как насчёт орла? Вот этот красавец доставит всё в рекордные сроки, его часто берут для дальних заказов.       Сунув два пальца в рот, продавец лихо свистун. Орёл с чёрными крапинками на коричневых перьях подлетел и опустился на плечо, впиваясь острыми когтями в защитный наплечник, доходящий до локтя длинною.        — Ну ладно, — согласился Гарри. Орёл выглядел сильным, так что не оставалось ничего кроме как довериться. Он передал посылку и письмо, чтобы продавец привязал её к лапе. — Сколько?        — Десять сиклей и три кната.       Поттер отдал деньги и продавец выбросил орла в окно. Попрощавшись, подросток вышел на улицу. Он вытащил часы и ещё раз посмотрел на циферблат. Было достаточно времени до назначенной встречи, так что Гарри решил прогуляться до местного Гринготтса, чтобы снять денег, а потом посидеть за чашечкой кофе и почитать дневник, пока никого не было над ухом в тишине.       Снять деньги было несложно. Гринготтс был и в Копенгагене, и гоблины скрипуче говорили по английски. Пришлось подождать пока заказанная сумма будет переведена, но никаких проблем не было и Гарри вышел с мешочком золота в кармане на улицу.       Вместо того, чтобы пить в кафе, Поттер решил взять на вынос и, как и другие подростки, сел на бетонный блок, опустив ноги к морю. Вода была далеко внизу и даже брызги не доставали до подошвы сапог. Камень под ним уже нагрелся. Гарри нагнулся, уперев локти на колени и, достав дневник, принялся читать. Он нашёл это особенно интересным.       «Одиннадцатое сентября.       Неа стабилизировался и медленно идёт на поправку. Он всё ещё не говорит и окончательно замыкается каждый раз, когда видит комнату Маны и отказывается говорить. Это начинает тревожить всё сильнее и сильнее и Сэм уже поднимала разговор о том, чтобы сводить Кэмпбэлла в Мунго.»       «Двенадцатое сентября.       Неа стало лучше.»       «Семнадцатое сентября.       Нам наконец-то удалось окольными расспросами — с помощью Миллера, тому надо работать в допросах с тем, как он ловко манипулировал так, чтобы Неа все рассказал — узнать о произошедшем.       Это всё ещё звучит дико.       По словам Неа, Мане в один день стало очень плохо. Его голова раскалывалась от боли и Неа уже хотел позвать меня или Сэм для помощи, но ничего не успел сделать. Тут Неа не совсем ясен, так что я не уверен, но, по его словам, когда в доме никого не было, а Камелоты ушли в город за продуктами, оставив мисс Катерину и Неа присматривать за Маной, Мане совсем стало плохо. Он закричал от мучительной боли и, пытаясь выбраться на свежий воздух, только выпал из окна. Его там так и нашла мисс Катерина. Потом… Неа видел всё это.       Это было похоже на огромный взрыв лиловой энергии. Мисс Катерину отбросило прочь по земле и она упала, кувыркнувшись несколько раз как кукла. Неа бросился к ней и не заметил, как Мана поднялся. Он успел обернуться, затылком ощутив опасность и обернулся как раз вовремя чтобы увидеть как его брат стоял над ним. Его кожа была тёмной-серой, глаза — яркое золото с узким зрачком, лицо в крови, а на лбу что-то похожее на отметины. В его руках был огромный белый меч, а лицо стало совсем сумасшедшим. Он выглядел как безумец и бормотал что-то непонятное, как когда он был в лихорадке.       А потом попытался зарубить Неа, но мисс Катерина толкнула его. Меч врезался прямо неё, вскрыв и распоров её, буквально выпотрошил. После этого Мана не двигался, просто пялясь в пустоту. Я полагаю, что Неа был в таком шоке, что сам не реагировал на происходящее. Дальше он не помнит, но в какой-то момент ему показалось, что он слышал голоса Камелотов.       Я не знаю, что с этим делать.»       Гарри уставился в пустоту, читая написанное вновь и вновь в надежде, что ему померещилось или он понял что-то не так. Мана — Ной? Чёрт возьми! Это не имеет смысла! Четырнадцатый убил всех Ноев кроме Графа и Роад, но что…       Что если Мана — это Четырнадцатый?       Поттер встряхнулся. Это не может быть правдой, так как воля Четырнадцатого жила в Аллене раньше, когда Мана ещё был жив. И если даже Мана был Ноем, то почему он не убил Аллена? Наверняка ведь за годы путешествий он видел его Невинность, даже не активированную? И вообще, Четырнадцатый убил свою Семью тридцать пят лет назад и с тех пор не высовывался, что не было бы возможным, когда на его хвосте Граф и Мечта. Нет, Мана не мог быть Четырнадцатым…        — Это всё равно не имеет смысла, — Гарри в отчаянии потянул за волосы и чуть не уронил книжку, вспомнив в последний момент, что сидит над водой. — Тогда, кто, чёрт возьми, Четырнадцатый? И кто такой Мана?       Он глубоко вздохнул и решил вернуться к чтению.       «Двадцать первое сентября.       Нашёл Неа на кладбище, поговорили, поплакали. Неа признался, что не может больше находиться в этом доме, где всё напоминает о прошлом. Я его не винил и предложил сменить обстановку и перебраться ко мне.»       «Двадцать второе сентября.       Неа согласился. Он забрал все вещи и отнёс в Гринготтс в сейф. То, что осталось он забрал с собой и перебрался ко мне. Теперь Неа занимал комнату напротив Аллена, так и жил. Камин был заблокирован. Сэм тоже уехала, но приходила так часто, как могла.»       «Двадцать пятое сентября.       Я сварил несколько зелий для поиска Маны на основе как старых вещей, принадлежавших долгое время ему, так и на основе крови Неа, но ничего не сработало. Подозреваю, что он покинул страну, тогда бы вода океанов и крупных соленых морей не позволила бы искать там. Это было абсолютно бесполезно.       Неа всё ещё думает, что произошло. Он не говорит мне, но я часто вижу как он задумчиво смотрит в камин, когда мы все собираемся в зале. Я, как и Аллен, часто ломаем голову над тем, что заставило Ману тикать. Даже сейчас, зная что произошло, я не могу поверить, что Мана сделал это. Просто не укладывается в голове. Неа утверждает, что Мана стал безумен, но какая-то часть меня отказывается верить в это.       Мана — безумец? Это так дико, что я отказываюсь верить! Но и не верить словам Неа я не мог. Как бы странно не звучали ответы, мне пришлось смириться, что это правда.       Аллен и Сэм согласились помочь мне искать информацию. Может быть это какая-то болезнь, или что-то магическое. У Маны ведь болела голова и Неа сказал, что его лицо было залито кровью.»       «Двадцать седьмое сентября.       Неа был поглощен тем, что рыскал по стране и собирал информацию о том, куда делся брат после побега, и о Камелотах, но, к сожалению, любой след какой был уже остыл. Почти месяц прошел — мы слишком долго возились и не удивительно, что Мана и Камелоты успели покинуть страну.       Я очень волновался с тем, что Неа один бродит где-то там. Но его отсутствие дало нам небольшую передышку в том, чтобы обсудить другую идею, которая была у Аллена и о которой никто из нас не подумал даже.       Что если это генетическое?       Я и слова-то такого не знал, пока Аллен не высказал теорию, что безумие Маны может быть и наследственным. Что есть шанс того, что Неа тоже может поехать крышей. Это была реальная опасность и с Неа в его состоянии, мы не хотели говорить об этом при нём. Ему нужна поддержка и цель в жизни, помощь, а не думать о том, что он тоже может…       Даже думать об этом не хочу!»       «Двадцать восьмое сентября.       Наши дни стали очень насыщенными. Сэм копалась в домашней библиотеке. МакКиноны не были особенно древними и благородными, как Малфои или Блэки, но в их семью когда-то вошла Алида Батори, вышедшая из старого и благородного дома Батори и принесла с собой большую коллекцию книг по очень разнообразным направлениям тёмной магии. Достаточно отвратительной, чтобы Сэм жаловалась о тошноте, но также ценных. Если бы одна из этих книг увидела свет, то девушку посадили бы в Азкабан за хранение. На самом деле это тайна.       Так что Сэм лазила там. Аллен заперся в подвалах моего дома и внезапно я был очень рад, что он занял соседнюю комнату с зельеварней. Парень продолжал исследовать кровь мисс Катерины, откуда он только её взял, проныра, а также кровь Неа и Маны, пытаясь отыскать ответы там. Я мало что понял из объяснений, кроме самых безумный вещей, но что бы не делал Аллен, он не спал достаточно и его приходилось периодически вытаскивать оттуда когда он не выползал сам.       Я же потянул за все свои связи, которых было не так много и потянулся к тем, с кем дружил раньше в школе. После Хогвартса мы не часто поддерживали контакт, а новость о моём уходе из семьи быстро разошлась в своё время, что отрезало некоторые варианты. Пришлось обратиться к Колвер Пайс, которая успела выйти замуж и овдоветь, получив всё имущество в свои руки и огромное наследство. Она никогда не будет для меня Селвин, но у неё были книги и связи из-за удачного брака с теми людьми, которых я не любил. Потом она посоветовала поговорить с Рори. Тот умудрился устроиться Невыразимцем в Отдел Тайн и мог хоть как-то помочь. Клэр Гулд имела дар предсказаний, так что она могла бы поискать Ману или просто узнать, что произошло.       Это было хоть что-то.»       Несколько следующих записей пропускали большой промежуток времени и Гарри предположил, что за то время Эдгард был сосредоточен на попытках докопаться до правды. Поттер очень хотел, чтобы это произошло, так как он сам не знал что и думать. Его мысли прыгали как зайцы и он не мог собрать их воедино даже для самой банальной и хрупкой теории. Даже мысль о том, что Мана это Граф не складывалось хотя бы потому, что Мана умер, а вот Граф в Эдо точно был.       Если только Орден не знал всей правды. Что если помимо самого Четырнадцатого был ещё и другой Ной, Мана и тот ускользнул от предательства Четырнадцатого? Но даже так, Гарри не мог придумать адекватной причины, почему Мана вообще решил заботиться о маленьком Аллене, у которого, судя по всему, не было очаровательного характера, а одна рука была мало того что парализована, так ещё и с Невинностью, материей, которую Нои стремятся уничтожить. Это просто не имело смысла и Гарри отказывался размышлять ещё больше.       Чем больше он думает об этом, тем сильнее болит голова.       Наверно, это мигрень.

***

      После того, как Гарри закончил чтение, решив не касаться этой истории пока не сможет адекватно воспринимать её, подросток отыскал мастера по палочкам и спросил у того адрес дома Грегоровича. Это оказалось не слишком трудно, потому что, хоть тот и отошёл от дел, он не был против давать консультации.       Получив направление, Поттер вернулся в маггловскую часть Копенгагена и медленно прогулялся из-за запаса времени, до их места остановки. Пока что были мирные моменты, он решил наслаждаться ими, даже если держался на стороже.       И как оказался был прав.       Слежку за собой он заметил не сразу, но, когда маленький ребёнок следует за тобой с поразительным упрямством несколько переулков, не сбивается и совершенно один, то это либо карманник, либо Акума. Специально свернув в пустой проулок, в котором расстояние от стены до стены было метра два, Гарри подождал и дождался ребёнка.       Это была девочка лет десяти с светлыми волосами в косичках с бантиками и голубыми глазами. Её можно было сравнить с херувимом, пока она не улыбнулась слишком широко и не бросилась, сбрасывая с себя маскировку в очень отвратительном зрелище и не предстала Акума второго уровня.       Активировав Годрика, Гарри быстро разобрался с ней, хотя способность была очень противной — манипуляция землей — она не особенно подходила для битвы в таком замкнутом пространстве, тогда как у Поттера не было такой проблемы. Даже если мечом было трудно размахивать, а Василиск просто не помещался вместе с Фениксом из-за размаха крыльев. Гарри всё равно избавился от Акума, просто достаточно быстро среагировав на землетрясение и, прыгнув на груды мусора, запрыгнул к Акума, с силой перерубая тонкую как жердь шею.       Покончив с этим, подросток всё ещё был на стороже и, остаток пути проделал более внимательно, приглядываясь ко всему.        — Ты долго, — с этими словами его встретил Линк, когда Гарри проскользнул на стул перед ним, рядом с Алленом.        — Акума, второй уровень. — Вместо этого отмахнулся Поттер и добавил. — Я в порядке. А у вас как?        — Три первых уровня, — вздохнул Аллен. — Но я нашёл точку для Ковчега, так что всё готово. Как мы будем искать Грегоровича?        — У меня есть его адрес, — ответил волшебник. — Оказывается, он всё ещё консультирует изготовителя палочек тут, так что мне дали адрес. Давай навестим его?       Грегорович жил в маггловской зоне на набережной так, что окна выходили прямо на вид моря. Гарри не мог не отметить это и даже немного позавидовать.       Дом был большим и в светлых тонах с изгородью. Аллен осторожно толкнул калитку и они вошли на участок. Гарри мельком увидел как занавески на втором этаже были быстро задвинуты. Но, когда Линк постучал в дверь, им долгое время никто не открывал, заставив простоять под дверью минут пятнадцать в неловкой тишине.        — Никого нет дома? — неуверенно переспросил Аллен и отошёл от крыльца, чтобы внимательно посмотреть на окна дома.        — Есть, — достаточно громко ответил Поттер до того, как Линк смог открыть рот. — Я видел как дергались занавески.       За дверью послышались торопливые семенящие шаги. Аллен и Гарри ухмыльнулись друг другу.       Дверь немного приоткрылась и из темноты показался мутный серый глаз.        — Добрый день, — быстро заговорил Гарри на английском. — Меня зовут Гарри Поттер, со мной мои друзья Аллен Уолкер и Говард Линк. Это дом герра Грегоровича?        — Герр Поттер? — Мутный глаз пристально уставился на Гарри, скользнул по открытому лбу и сосредоточился на глазах. Человек за дверью немного помолчал. — Да, это дом Грегоровичей.        — Отлично, — Поттеру казалось, что у него скоро улыбка приклеится и застынет. — Можем ли мы поговорить внутри? И с кем мы говорим в данный момент?       Дверь закрылась, щёлкнула цепочка и мужчины вновь открыл её, отходя в сторону и пропуская гостей внутрь.        — Михаил Грегорович, — сказал старик. У него была копна седых волос, средний рост и крупные мутные серые глаза. — Так зовут меня. Проходите в зал, не стоит стоять вот так. В ногах правды нет.       Он прошаркал в зал, где сидела женщина средних лет и спокойно вязала на крючке, да так быстро и ловко, что её пальцы того и гляди должны были сплестись в узел от такой работы. Она увидела их и что-то спросила, на что старик резко ответил по немецки и женщина, забрав корзину со спицами и недовязанные носки, ушла. Старик плюхнулся в кресло на её место и пристально смотрел, как Гарри, Аллен и Линк расположились на диване в тишине.        — Ну? Зачем пришли, герр Поттер? — спросил он. Голос Михаила был немного скрипучим от старости. — Я палочки больше не делаю, нет. Я отошёл от дел, так что если хотите купить хорошую палочку — идите во Францию или к вашему Олливандеру.        — Нет, герр Грегорович, — медленно ответил Гарри. — Я пришёл не за палочкой. Хотя я встречался с вашей бывшей коллегой во Франции, мадам Дюпардье, и она сказала, что одно время работала над одной интересной палочкой вместе с вами, но, в следствии ссоры, ушла.       Очевидно, Грегорович не хотел это слышать, так как он тут же подскочил на ноги и выглядел очень злым.        — Конечно, мне надо было меньше верить в то, что вы, герр Поттер, даже чем-то отличаетесь от других волшебников. Если вы пришли искать информацию о палочки из бузины, то вы опоздали. На много лет опоздали! Её у меня нет! Украли! А теперь уходите!       Гарри тоже вскочил и стал сопротивляться, когда Грегорович попытался выставить его вон.        — Прошу вас, герр Грегорович, давайте поговорим как цивилизованные люди! Умоляю, выслушайте меня! Мне не нужна эта палочка для чего-то подобного!        — Все так говорят, — отрезал Грегорович и только активнее стал толкать. Аллен и Линк встали в стороне и наблюдали, когда Поттер бросил на них острый взгляд. — Но никто не может сопротивляться этому притяжению.        — Вы же изучали её, да? Вы и мадам Дюпардье изучали, но так и не узнали, что же это за палочка такая? Прошу вас, я дам вам посмотреть на кое-что другое, что, как я подозреваю, может быть в основе, а вы только скажете свое мнение. Я могу заплатить вам!       Кажется, ему удалось заинтересовать Грегоровича. Тот прекратил толкать, сделал шаг назад и уставился на него немигающим взглядом, прищурившись, будто разделывал его мысли и душу, препарировал и вскрывал одновременно. Гарри чувствовал как мурашки прошлись по его спине от этого взгляда.        — Посмотрите, — умоляюще произнес он. — Пожалуйста. Это для дела надо.        — Хорошо, — бросил Грегорович, — что там у тебя, герр Поттер?       Старик вновь сел с подозрительным лицом. Гарри закатил рукава, показывая красные браслеты и пробормотал:        — Годрик, Активация.       Кровь в браслетах лопнула и обернулась латными рукавицами, в правой руке появился меч. Грегорович заинтересованно подался вперёд, его хмурое выражение немного сгладилось. Поттер опустился на колени рядом со стариком и, взяв меч за рукоятку и положив лезвие в другую руку, протянул вперёд.        — Осторожно, он отравлен.       Грегорочив склонился над мечом так низко, что его косматые седые волосы почти задели край клинка. Нос старика был в каких-то дюймах от знаменитой надписи.        — Это меч Годрика Гриффиндора, — произнёс тот с благоговением в тоне, которое было невозможно скрыть. — Только он не совсем такой, как я ожидал. Разве не должно быть рубинов на рукоятке?        — Да, когда-то они там были, — согласился Гарри, — это действительно меч Гриффиндора, основателя моего факультета.        — Он был утрачен. Я слышал, что он, как и другие реликвии основателей вашей школы были потеряны.        — Это не совсем так. Вы слышали о Лорде Волдеморте в Британии?       Григорович принялся пристально разглядывать его рукавицы. Он вынул палочки и стал без слов взмахивать ею над Невинностью, заставляя Линка пошевелиться на диване, куда он и Аллен вновь уселись.        — Конечно. Я, может быть, и отошёл от дел, но поддерживаю контакт с некоторыми людьми, в том числе и с некоторыми англичанами. Особенно после такого крупного события, как Турнир Трех Волшебников и скандалы, которые весь год крутились вокруг него. Я знаю, чем он закончился, — ответил Грегорович.        — Так и есть. Ну, Волдеморт действительно вернулся и, как мы с друзьями расследовали, он нашёл все остальные реликвии Основателей и осквернил их ужасной магией. Нам пришлось уничтожить их, к сожалению, чтобы убить Волдеморта. До меча Гриффиндора он не смог добраться.        — Очень жаль, — признался Грегорович в более добром состоянии духа, — что вы уничтожили их, — добавил он на вопросительные взгляды. — Это старые артефакты. Очень жаль. Работа тех времен… Эх… Так, как же вы нашли меч?        — Он был в Распределяющей Шляпе, — признался Гарри, — и я вытащил его, когда мне нужна была помощь. Потом я вернул его обратно, но через несколько лет он вновь пришёл ко мне в час нужды.        — Очень странно, — пробормотал Грегорович, кивая, — тут что-то не так. Конечно, это гоблинская сталь, я могу определить… Рукоятка, ах, вот куда ушли рубины, теперь она с напылением. Тут ещё какой-то яд, очень-очень мощный, много крови, я так понимаю вашей, герр Поттер, но… Что это такое? Это… Я не понимаю. Почти как…        — Почти как у бузинной палочки, что вы изучали? — закончил за него Поттер.        — Да. — Грегорович отстранился и убрал палочку в рукав мантии. Гарри отключил Невинность и вновь сел рядом с друзьями. — Я никогда не ожидал вновь встретить этот странный материал. Как бы я не изучал его, но так и не смог понять, что же это за вещь такая.        — То есть в палочке точно была такая же, да? — уточнил Гарри на всякий случай. — Мадам Дюпардье так считала.        — Да, это точно, но, повторюсь, я так и не понял, что же это такое. — Старик с явным любопытством посмотрел на Гарри.        — Давайте заключим сделку, герр Грегорович? Я расскажу всё, что знаю об этом материале, а вы скажете, кто украл бузинную палочку.       Грегорович пожевал тонкую нижнюю губу в раздумьях. Было видно, что ему очень хочется знать, но и говорить о палочке не хочется одновременно.        — Очень хорошо, — после мучительно долгого времени наконец-то произнёс тот. — Давайте заключим сделку. Это обещание как мастера по изготовлению волшебных палочек.        — А я обещаю как генерал Чёрного Ордена, — пообещал Гарри. Глаза старика немного расширились и его взгляд впился в Кросс-Розу на груди Гарри и Аллена. Он пробормотал тихое «Ах», но кивнул.        — Это называется Невинностью, кристаллом или камнем, субстанцией Бога и используется в войне против Акума и Графа. Невинность может делать самые разные вещи и быть в самых разных вещах — меч, старые часы, или даже сапоги. Может даже быть так, что она окажется частью тела. Никогда ещё она не появлялась у волшебников кроме Бузиной палочки. Подлинные свойства Невинности, а так же как она выбирает предмет или носителя, не известны, но не удивительно, если вы не смогли понять её, учитывая, что она была Богом.       Гарри смотрел честно в ответ на скептическое выражение лица старика.        — От Бога? — недоверия было полно. — Это то, что ты думаешь, герр Поттер?        — Это то, что известно Чёрному Ордену, — чопорно, словно у Линка нахватался, отозвался Гарри. Он видел краем глаза, как Аллен подхватил этот момент и немного прищурился в веселье. Линк же как ястреб наблюдал за всем происходящим, несомненно, чтобы доложить Рувелье.        — Я сомневаюсь, что это дар Бога, — честно сказал он, — не поймите неправильно, если мои слова заденут вас, экзорцисты, — взгляд Грегоровича скользнул по спутникам Гарри. — Я волшебник, а мы с Богами не связаны и уже точно им не поклоняемся. Не после всего того, что было между нами и церковью с их религией, не после всех гонений и костров. Но если такова официальная позиция, то почему бы и нет.        — Это конечно объяснило бы, почему я не смог проанализировать материал внутри палочки, — старик откинулся на спинку кресла и коснулся подбородка в задумчивости. — Видите ли, я не один год исследовал её, пытался понять, что же делало её настолько мощной и в то же время универсальной. Дело в том, — пояснил он, — что каждая палочка подходит для своего человека. От пород древесины и начинки, от их сочетаний, складываются определенные типы. Нет двух полностью идентичных палочек, как нет полностью идентичных людей и, даже если такие палочки сделать, они не подойдут одному и тому же человеку, потому что всегда будет что-то, что повлияло при изготовлении, что-то, что изменило её в конце.        — Хорошо известно, что, например, из боярышника получаются странные и противоречивые палочки, полные парадоксов, потому что у самого боярышника листья и цветы лечат, а корни используются в ядах. Однако, это хороший материал для целителей и прекрасно сочетается с волосами единорога. То есть, если её возьмет мастер трансфигурации, то он не добьётся больших успехов с такой палочкой, она будет совершенно бесполезна и приведёт к бедам. И так с другими палочками, точно так же.        — Но палочка из бузины? История, если знаешь где искать, показывает, что ею прекрасно колдовали все, начиная от целителей и зельеваров, и заканчивая некромантами. Она прекрасно подходила любому волшебнику и усиливала их волшебство. Любое заклинание с такой палочкой будет на порядок мощнее, долговечнее. Я хотел разгадать этот секрет, и улучшить собственное производство. К сожалению, мне это не удалось, даже когда я работал с мадам Дюпардье из-за её особенного таланта.       Грегорович тяжело вздохнул.        — К сожалению, я сделал глупость, такую же, как и многие другие до меня. Я похвастался, что у меня та самая палочка и что я изучаю её. Молодость и глупость, амбиции сгубили меня и в одну ночь кто-то пробрался в мою мастерскую и украл её. Я видел только лицо, но так и не узнал и не нашёл вора.       Гарри почувствовал разочарование, но старик продолжил.        — Прошло несколько лет, пока все газеты не взорвались новостями о том, что Тёмный Лорд Геллерт Гриндевальд был побежден на дуэли. Я видел его лицо в газетах, и, хотя прошли годы и он изменился, я всё же узнал того самого похитителя. Сейчас я предполагаю, что палочка находиться у Альбуса Дамблдора, если он взял её. Забавно, правда, герр Поттер? Вы ведь учились у этого человека?       Грегорович ухмылялся. Поттер захлопнул рот.        — Что ж, — пробормотал он, — по крайней мере нам не придётся врываться в тюрьму Нурменгард, чтобы поговорить с Гриндевальдом. — Подросток нервно рассмеялся.        — Вы бы пошли на такие крайности? — искренне удивился Грегорович, окончательно подобрев. Мысль о том, что Поттер полезет взламывать тюрьму его изрядно повеселила.       Гарри неловко улыбнулся, ощущая два пристальных взгляда.       Их разговор прервал стук в окно. Грегорович махнул палочкой и впустил серую сову, которая в изнеможении свалилась на дваин, обдав водой с перьев. Она очень напомнила Стрелку семьи Уизли после дальних перелетов.        — Это, кажется, вам, — произнёс Грегорович, забрав письмо и протянув его Гарри. Тот нахмурился и осторожно взял его, узнав штамп Министерства магии.        — Спасибо.       Поттер сломал сургучную печать и письмо выпрыгнуло из его пальцев. Громкий и ясный женский голос раздался в зале.        — Уважаемый мистер Поттер! Министерство Магии доводит до вашего сведения, что вы приглашены на слушанье по делу Сириуса Блэка в качестве свидетеля. Вы должны явиться в Министерство магии в зал суда номер десять в девять часов утра тринадцатого июля нынешнего года. Если вы не в состоянии появиться в указанное время, то пришлите письмо с объяснениями по обратному адресу. С уважением и наилучшими пожеланиями, Дездемона Спинс, Отдел Магического правопорядка.       Письмо, как только оттарабанило речь, вспыхнуло и не оставило после себя даже пепла.        — Это же послезавтра, — потерянно сказал Аллен впервые за весь разговор. — У тебя есть полтора дня чтобы прибыть туда.       Линк неодобрительно нахмурился.        — Это мой крестный, — отрезал Гарри, пристально посмотрев на Инспектора, — и не займёт много времени. После этого, так и быть, пойдём на задание.        — И ты не захочешь поговорить с директором Дамблдором? — удивился тот.       Гарри покачал головой.        — Это будет трудный разговор. Мне нужно подготовиться к нему. — Он встал. — Спасибо за уделённое время, герр Грегорович.        — Не за что, герр Поттер, — они пожали друг другу руки, — приятно было поговорить с вами.        — Мне тоже.        — Удачи вам, — сказал старик, задержав взгляд на всех троих, — что бы вы не делали. И я бы посоветовал вам сходить в Министерство магии и заказать порт-ключ до Британии, раз вы спешите. Думаю, вам не откажут в срочном деле.       Он сухо усмехнулся и Поттер вздохнул. Хоть какая-то польза от его славы в волшебном мире. Вот так распрощавшись, они вышли из дома Грегоровича. Дверь за ними захлопнулась, словно ещё одна книга, закончив свою историю. Впереди их ждала Британия.