Глава 49
2 марта 2022 г., 17:49
— Ну хорошо! — Линали подняла руки, хлопнув по столу между ними всеми с такой резкостью, что звук шумом разошёлся по комнате. — Кто что думает об этих новеньких?
Она откинулась обратно на диван, прижавшись к Лави, который лениво моргал как кот, развалившись на своей половине дивана. Аллен был на кровати, задрав босые ноги вверх и иногда сгибая их, восстанавливая кровообращение, а головой свисал вниз, сжимая в руках подушку. Линк сидел в кресле, немного отстранённо, но слушая их всех. Канда оккупировал стул, устроившись так, что спинка была между ног и облокотился на неё, сложив руки и опустив подбородок на них. Гарри сидел на другой половине кровати, скрестив босые ноги и подперев кулаком голову. Дальше Букля мерилась взглядами с Тимканпи, периодически щёлкая клювом на Уркампи, который нет-нет, да подкатывал ей под бок. Два голема объединились и теперь дразнили птицу.
— Честно? — вздохнул Лави. — Мне это не нравится. Очень не нравится, но кто я такой, чтобы что-то говорить?
Рука Аллена машинально коснулась шрама.
— Кто вообще добровольно согласиться быть частично Акума? — Нахмурил брови Аллен. — Я не вижу их, так что у них всё нормально, но я уверен, что это не нормально — держать Тёмную Материю в себе, да? Моя Невинность напрягается каждый раз, когда я рядом с ними.
Канда фыркнул, но его палец коснулся как бы невзначай рукоятки Мугена, а на губах мелькнула нехорошая ухмылка.
— Если они будут представлять угрозу, — протянул он, последний раз стукнув пальцем, а его взгляд впился в Линка, — я устраню их.
— Третьи наши союзники, — к удивлению Гарри, Линк действительно выглядел обеспокоенным этим обвинением и хмурился на Канду.
— А ты что думаешь, Гарри? — спросила Линали, прерывая борьбу взглядов.
Гарри хотел бы спросить, какого чёрта они все устроили собрание в его комнате. Нет, понятно, что библиотека больше не так удобна, у них больше не было такого уголка, где они могли посплетничать, но почему именно у него?
— Комуи заверил меня, что Третьи не доставят никаких проблем, — сказал он.
— Хорошо, а теперь отключи политес генерала и скажи нормальным языком, — посмеялся Лави, заставляя Гарри бросить очень кислый взгляд. Его план так быстро разгадали!
— Я беспокоюсь. — выдохнул он, признаваясь. — Я согласен с Алленом в том, что держать Тёмную Материю в теле точно нехорошо. Я уже говорил с Комуи об этом, — именно он объяснил точно, что значило «Третий проект экзорциста» и откуда пошло прозвище. Хотя есть ли другие проекты ему не сказали. После этого Поттер потерял всякий аппетит. — Он сказал, что всё было сделано на добровольной основе.
Линк кивнул.
— Но меня волнует то, что Чёрный Орден не знает до конца, какие именно связи между Акума и Графом. На примере Чомеске мы знаем, что Акума можно перепрограммировать, но есть определённый потолок, где они могут сопротивляться приказам. Мы также знаем, что именно Тёмная Материя держит Акума и контролирует душу. Мне не нравиться какие могут быть последствия, если Орден не до конца изучил Материю.
Повисла пауза.
— Ты боишься, что Граф может так же перехватить контроль, — подвёл итог Лави, задумчиво щурясь. — Как Кросс с Чомеске.
— Да, я боюсь этого.
— Вот это будет плохо, — вздохнула Линали.
— Только Невинность может очистить Акума, — добавил Аллен, — но как без Невинности они собираются отпускать чужие души?
— А они и не отпускают, — бросила Смерть, зайдя в комнату. Это был первый раз за многие месяцы, когда он видел её, — они мне не нравятся. Добровольно или нет, но эти ваши Третьи не очищают души. Они не идут ко мне, а зависают и развоплощаются в потоках.
Заявив это, Смерть вышла. Гарри вздрогнул от новости и волнений.
— Ну, может Аллен и Линк сходят на какое-нибудь задание с ними, — предложила Линали, — тогда ты сможешь посмотреть, что с ними происходит.
— Если вас отпустят, — сказал Поттер, — учитывая, что Третьи начинали гореть под вашими руками.
Линали виновато отвела взгляд, Лави хмыкнул и Аллен погрустнел.
— Вот ещё, проблема, — пожал губы Канда, опершись на спинку стула. — Если они будут мешать, то проще избавиться.
— Канда Юу, ты же понимаешь, что я нахожусь тут? — поднял бровь Линк. — И ты говоришь о моих друзьях?
— А я выгляжу так, будто забочусь? — Канда отзеркалил его выражение, скривив губы в раздражении. — Если они встанут у меня на пути и помешают, я просто брошу их. Учитывая, что они могут стать предателями… Ну, не велика потеря.
— Вот какое у тебя отношение к людям? — Хотя Инспектор и говорил так, будто спрашивал, он явно не был удивлен. Да никто не удивился. Канда примерно это же заявил как только правда вышла в свет о сущности Третьих. — К предателям? Тогда как же Уолкер?
Канда уставился на Аллена, который ради такого даже сел, скрестив ноги, выглядя внимательным и сосредоточенным. Он смерил Уолкера внимательным взглядом, оценочным, и сказал:
— Шанс, что этот Мояши встанет на другую сторону, так же мал, как и шанс, что он перестанет столько есть, — заявил Канда. — И даже если это случиться я буду первым, кто отделит голову от тела.
Была короткая пауза тишины.
— Меня зовут Аллен, Баканда, — вздохнул Уолкер, словно это всё, что его волновало в этих словах. Линк выглядел ошеломлённым. Наверно потому, что Канда был совершенно серьёзен. Гарри знал, когда он серьёзен, а сейчас это было так, так что самурай имел в виду каждое своё слово.
Аллена же ни капли не задели эти слова, точнее, он быстро справился с удивлением, закатив глаза.
— И я не собираюсь становиться Ноем, — твёрдо заверил он. — Так что держи свою ковырялку при себе.
— У тебя настолько мало извилин, что ты не в состоянии запомнить имя моей Невинности? Всё выбило из дурной головы?
— Не тебе говорить о именах, Баканда. Все твои извилины, наверно, ушли в твои девчачьи волосы, раз ты не можешь запомнить моего имени?
Они впились взглядами друг в друга, искры и молнии летели между ними.
— Так, — встрял Гарри, — давайте не разрушать мою комнату, или я натравлю на вас Буклю.
Все повернулись к птице, которая, шурша перьями, будто призванная своим именем слетела с насеста и приземлилась на плечо Поттера, взлохматив крылом волосы подростка. Все посмотрели на когти, которыми она впивалась в кожу, на клюв и хищный прищур янтарных глаз. Словно матушка, недовольная детьми, Букля глядела точно на двоих виновников. Аллен втянул голову в плечи и отодвинулся. Канда раздраженно щёлкнул языком, отвернувшись. Лави давил улыбку и Линали, не скрываясь, хихикала.
— Не стоит ссориться, — примирительно заявила девушка мягким тоном, — Канда просто выражает так свою заботу.
— Да, Юу-тян просто очень прямолинеен. То, что он говорит, то и имеет в виду.
Муген скрипнул, тихо выходя из ножен. Убийственный взгляд впился в ученика Книжника.
— Сколько раз я просил тебя не называть меня так? Ты хочешь лишиться головы?
— Но Юу-тян, на самом деле ты только угрожаешь, а ничего не делаешь, — голос Лави на последних словах сорвался на писк и он вскочил, рухнув на пол, путаясь в ногах и пытаясь отползти прочь. Никто даже не пошевелился для помощи. Гарри взвыл:
— Только не в моей комнате!
Но никто не обратил внимания.
— Так тебе нужно больше доказательств, а? — спросил Канда, и, погоди, там было скрытое торжество и ликование?
Лави стал медленно отползать к двери. Как хищник, который играется со своей мышкой, Канда сделал медленный шаг вперёд, разжав кулак и вытащив Муген. Лави поднялся, и выставил руки в знак поражения, но улыбка на его лице была игривой.
— На самом деле ты любишь нас и никогда не убьёшь! — крикнул Книжник-младший и бросился прочь. Канда, издав сдавленный рык и несколько ругательств, рванул следом как акула, учуявшая кровоточащую добычу.
— Я почти на девяносто процентов уверен, что Лави тайно мазохист, — сказал в тишину Гарри. Линали засмеялась. Её волосы уже отросли до привычного каре и девушка не завязывала их как раньше.
— Сто, — вставил Аллен, — я на сто процентов уверен, что он скрытый мазохист.
— Сказал горшок чайнику, — буркнула Ли и закашлялась, когда Уолкер подозрительно посмотрел на неё.
— Ладно, Уолкер, — сказал Линк, поднимаясь, — И Ли. Вам всем пора к Матроне на приём.
Гарри сразу же поднялся, провожая всех до двери.
— Да-да, идите, пока кто-то ещё не вздумал разломать мне комнату. — Он улыбнулся друзьям, ворча и закрывая за ними дверь. Тимкампи успел выскользнуть в последнюю секунду, чуть не прищемив хвост и Поттеру показалось, что он слышал в уханье его совы что-то невыносимо самодовольное. Обернувшись, он увидел что Букля переключилась на Уркампи. Они оба просто смотрели друг на друга. Волшебник не спешил прерывать битву взглядов и пошёл одеваться.
Появление в Чёрном Ордене пятерки Воронов, которые оказались членами программы «Третий экзорцист», не было встречено радостно. Хотя всё звучало невинно, когда Гарри надавил на Комуи с расспросами, но ощутил как желчь подкатывает к горлу, как только правда была раскрыта. Разговор с Смотрителем стоял в ушах даже сейчас, когда прошло уже несколько часов.
Пять Воронов добровольно позволили соединить их тела с клетками Акума. Комуи не вдавался в подробности и не рассказал, почему проект называется «Третьим» и значило ли это, что где-то есть «Второй» и «Первый». И откуда были взяты материалы Акума, учитывая, что Акума можно только задержать, а не подавить или побороть. И ни один экзорцист добровольно не поведёт Акума на заклание ученым Ордена.
Конечно, Гарри заверили, что всё это было добровольно, что никто из Воронов не был принужден, что они сами вызвались, но…
Но мысль о том, на что люди готовы для победы, пугала его. Разве нет каких-то границ? Каких-то моральных рамок? Обязательно ли себя коверкать, менять вот так? Невольно, Поттер вспоминал, как согласился с Алленом тогда, в том борделе. Кажется, что с тех пор прошли годы, а не всего один год, но Гарри ярко помнил свои мысли.
На что он был готов для победы?
Он был готов переспать с Алленом, чтобы забрать Невинность, которая даже не была Сердцем.
На что были готовы остальные?
Гарри сжал кулаки.
Букля, будто почувствовав раздрай в эмоциях волшебника, тихо ухнула рядом. Поттер расслабился и провёл пальцами по перьям. Его девочка смотрела на него очень умными глазами.
— Похоже, я больше не могу медлить, — произнёс он, смиряясь, — всё зашло слишком далеко… Мне нужно написать письмо Дамблдору. Отнесёшь ему?
Сова просто моргнула, будто сомневалась в интеллекте хозяина. Гарри слабо улыбнулся и, вытащив перьевую ручку и пергамент, принялся составлять письмо. Оно вышло совсем коротким.
«Дорогой директор Дамблдор!
Если возможно, могу ли я встретиться для важного разговора в ближайшее вам удобное время? Это не официальная встреча.
Прошу, ответьте мне как можно скорее. Букля с удовольствием принесёт ваш ответ мне.
Искренне ваш, Г. Поттер.»
Гарри показалось, что получилось очень сухо, но сколько бы он не чесал в затылке, не нашёл, что можно ещё добавить. Махнув рукой, он сунул конверт Букле и та вылетела из окна, явно радостная, что ей наконец-то досталось задание.
Теперь осталось ждать.
Он помедлил, а потом всё же решил пригласить Канду на спарринг. Казалось, они давно не делали это. Уходя, он подхватил Уркампи и тот устроился на голове.
Спускаясь в холл, Гарри услышал громкий смех и остановился, с любопытством глядя на пару дверей, за которыми находились учебные комнаты. Те распахнулись с силой, будто кто-то врезался в них. Тимоти выскочил в холл, весело хохоча и, катаясь на роликах, закричал через плечо:
— Не хочу делать вашу скучную математику! Не хочу! Не хочу! О, Гарри!
Гарри быстро выставил руки и поймал мальчика, врезавшегося в него. Ноги Тимоти заскользили вперёд и он повис как обезьянка на дереве, обхватив Поттера за талию.
— Сбегаешь от математики? — весело спросил волшебник, увидев как Эмилия, опекун Тимоти, выскочила следом с красным от злости лицом и растрёпанным видом.
— Тимоти! — закричала она, пытаясь отдыхаться. Девушка бежала следом и совсем запыхалась. — Вернись сейчас же, твоё обучениё еще не закончено!
— Я экзорцист теперь, — задрал нос ребёнок, — зачем мне эта математика, когда я должен учиться бить Акума?
— Потому что без математики ты не сможешь даже заплатить за билет, чтобы поехать бить Акума, — раздражённо отрезала Эмилия, скрестив руки под грудью. Успокоившись, она внимательно смотрела на Хёрста. — И даже отчёт написать не сможешь, если не будешь знать языка. Так ведь?
Она бросила взгляд на Гарри и тот сразу понял, что от него требуется. Поттер положил руку на чуть жестковатые волосы мальчика и сочувственно посмотрел на него.
— Да, Тимоти. Разве генерал Найн уже не объяснила тебе? Даже если ты теперь экзорцист, ты должен учиться.
Тимоти надул губы.
— Если ты быстро отделаешься от домашки, то сможешь пойти драться, — вставил Тсукиками, выскользнув из стены как призрак, сложив руки в длинных рукавах кимоно.
Гарри внимательно наблюдал за тем, как Тимоти спорил со своей Невинностью. Тсукиками выглядел как более взрослая версия Тимоти лет двадцати, хотя и совершенно другой: его кожа была белой с рисунками, его ногти были когтями, выкрашенными в голубой, а его уши были заострёнными. Он выглядел очень экстравагантно, особенно в азиатских одеждах и мог бы сойти за какого-нибудь духа.
— Давай, Тимоти, — Эмилия подошла к ребёнку, положив руку на плечо, — чем быстрее ты это закончишь, тем быстрее приступишь к другим тренировкам. Разве не ты хотел быть сильным?
— Ну да! — Тут же согласился мальчик, оттолкнувшись от Гарри и заскользив на роликах. — Но математика — это скучно! — ныл он.
— Ничего не поделаешь, — улыбнулся Гарри, — все мы проходили через это.
— Тренируй не только тело, но и дух, — кивнула Эмилия, бодро улыбнувшись и Хёрст сдался, его плечи опустились. Девушка увела его. Поттер покачал головой и наткнулся на пристальный взгляд узких глаз, в которых мелькала радость и благоговение. Тсукиками смотрел прямо на него.
— Ты же Сердце. Ты носитель Сердца, — сказал он, приблизившись к лицу так близко, что почти касался носом. Его глаза затягивали и были невероятно старыми, древними как мир, умными, но с лукавыми искрами в глубине. Гарри чувствовал дрожь по позвоночнику, когда смотрел в них. Тсукиками, казалось, что-то искал в нём с упорством и жадностью, которая напрягала.
— Пока ещё нет, — рука Смерти легла на плечо Гарри. Он чуть не подпрыгнул от неожиданности и обернулся к ней. Смерть стояла, нависая над ним как гора, будучи такой высокой. Это была защитная позиция и Поттер готов был поспорить, что взгляд, который Смерть давала необычной Невинности, был острым и пронзительным.
Если это было возможно, то Тсукиками выглядел ещё более радостным и шокированным одновременно, с приоткрытым ртом. Он не отрываясь смотрел на Гарри и совершенно не обращал внимания на позицию Смерти.
— Пока ещё нет? — переспросил он. — Но я явственно чувствую силу Сердца от него! Хотя она какая-то странная…
— Потому что не полная, — Смерть разогнулась и убрала руку, отходя в сторону, — он не Гелиос.
— Конечно, — прошептал Тсукиками и тяжело вздохнул, прикрывая рукавами часть лица, эффектно скрывая выражение, смутно похожее на боль. — Конечно. Я и не думал об этом.
Они смотрели друг на друга, и Гарри понял, что упускает что-то не доступное ему. Поэтому он спросил:
— Гелиос?
— Мой внук, — пояснила Смерть, — его звали Гелиос. Он был Сердцем в первую войну и он же отправил Невинность в мир. Он также твой предок.
— О, — понял волшебник и вновь поглядел на Тсукиками. — Вы же знали друг друга.
— Мы были очень близки, — невнятно ответил тот, сощурившись и улыбнувшись, убирая рукава от лица, — он был мне как братан. Или даже лучший друг — насколько мы можем быть друзьями. Конечно, мы были близки. — И, прежде чем Гарри успел спросить что-то ещё, Тсукиками перевел разговор. — Разве тебе не надо быть где-то ещё?
— Намёк понял, — фыркнул Поттер, поворачиваясь и уходя. Когда он свернул в один из коридоров, то бросил косой взгляд, но Тсукиками ушёл, видимо вернулся к Тимоти.
— Это же болезненная тема для него, да?
— Немного Невинности имело осознание тогда, — ответила Смерть, лениво проведя костлявой рукой по плоской груди и задержавшись там, где должно быть сердце, — Тсукиками был вторым, прямо после Апокрифа, но у того всегда было слишком много личности, списанной с носителя. А Тсукиками был совсем другим и он очень привязался к Гелиосу. Он был близок с ним, так что не удивительно, что он всё ещё тоскует. Всякая Невинность тоскует по Сердцу. И Тсукиками с Апокрифом чуют, что Сердце готово вернуться в мир, уже возвращается. К сожалению, Граф тоже чувствует это.
Они остановились перед тренировочной площадкой. Прежде, чем Гарри вошёл, Смерть вновь задержала его, положив руку на плечо.
— Тебе стоит поторопиться и собрать Сердце полностью. Потребуется время, чтобы полностью пробудить его и чем больше ты будешь в контакте с ним, тем лучше. Иначе, когда придёт время и нужда, оно просто не очнётся.
С этим предупреждением она ушла, оставив Гарри в коридоре и добавив мыслей. Что-то теперь драться с Кандой пропало желание, хотелось лечь и отдохнуть, уж больно он от одного этого разговора почувствовал усталость, но некогда.
Поэтому он толкнул дверь.
Гарри сразу заметил Канду, который спарринговал с Тэвак, одетую в униформу Воронов. Кажется, Лави удалось удрать и теперь Канда спускал пар на другом человеке. На открытую дверь никто внимания не обратил и двое бойцов продолжили сражение, сталкиваясь в звуке лезвия клинков. Поттер осторожно подошёл к Мадарао, который мирно отдыхал в углу, прикрыв глаза.
— Не возражаешь? — спросил Гарри, указав на место рядом.
Мадарао приоткрыл глаза, посмотрел на него, и кивнул. Волшебник сел и стал наблюдать за боем. Он остро чувствовал, как экс-Ворон смотрел на него и в какой-то момент это стало слишком неудобным. Гарри обернулся. Мадарао даже не скрывал, что он смотрел.
— Что?
— Ничего.
И продолжил смотреть. Поттер ощутил себя очень неуютно и даже пожалел, что спросил.
— Тогда как насчёт спарринга?
Мадарао поднялся одним плавным движением, на его лице не отразилось ничего кроме скуки. Гарри последовал за ним и они отошли дальше от дерущихся Канды и Тэвак.
— В полный контакт? — ровным тоном спросил парень.
— Нет, только рукопашная.
Они замерли друг напротив друга на короткое мгновение, пока волшебник не рванул вперёд. Непонятно, была ли такая сила от клеток Акума или Мадарао был от природы силен, но его удары были заметно сильнее чем у Линка, совершенно нечеловеческие. Казалось, словно Третий сумел максимально использовать силу своего тела, знания, где больнее всего ударить, чтобы нанести как можно больше урона.
Гарри также подозревал, что тот сдерживался. Потому что если бы это была драка с намерением убить, то она пошла бы совсем по-другому. Поднырнув под руку, волшебник замахнулся, но пропустил удар ноги и в последний момент успел смягчить урон. Он охнул, так как его ноги заскользили по полу, подгибаясь под силой и тяжестью атаки. Рука почти сразу онемела и Гарри понял, что пропустил момент, когда Мадарао надавил на одну из точек.
Парень не дал отдышаться и прийти в себя, продолжая наступление. Он очень быстро разобрал боевой стиль Поттера и теперь давил на него, заставляя перейти в оборону, атакуя в слабых местах. Удары сыпались жёсткими, сильными. Мадарао сражался агрессивно, что совсем не сочеталось с его безразличным лицом и общей сдержанностью, с которой он держался всегда. Это также не совсем походило на стиль боя Тэвак, который Гарри мог сравнить с Линали, по крайней мере обе били ногами.
Но Мадарао просто пёр и пёр и, в какой-то момент, отвлёк внимание, а потом сделал подсечку, повалив Поттера на пол, прижав коленом грудь.
— Сдаюсь, — тяжело дыша, выдавил он.
— Неплохо, — сухо похвалил Мадарао, поднимаясь. Он не подал руку и Гарри не возражал, поднимаясь самостоятельно. — Но может быть лучше. Если ты лишишься своей Невинности, что ты будешь делать?
Подросток отряхнул штаны и убрал потную чёлку со лба. Взгляд старшего парня скользнул по знаменитому шраму, задерживаясь только на мгновение, почти незаметно для всех. Ни любопытства, ни интереса не исказило ни лицо, ни глаз.
— Умру, наверно, — Гарри пожал плечами, криво улыбаясь, — если магия не сработает против Акума. Вряд ли от них можно убежать и простой удар кулака не особенно поможет, разве нет?
— Верно, — согласился Мадарао, — против Акума не поможет, но Нои все ещё имеют человеческие тела и их слабости, даже если их регенерация быстра. Тебе, как генералу, стоит изучить болевые точки и другие методы сопротивления человеку.
Сглотнув, Гарри задумчиво прошёлся рукой по волосам, приглаживая их.
— Может быть, ты поможешь?
***
В столовой было людно. Гарри, вымытый и чистый после душа, с торчащими больше обычного волосами, сел возле Крори за стол, поставив поднос. Напротив них была Миранда как обычно с широкими, обеспокоенными глазами, когда она поглядывала на Гоши и Киредори за соседним столом. Мари же выглядел как обычно, спокойно и безмятежно, что немного напоминало о генерале Тиедоле. — А, Гарри? — Миранда повернулась к нему. — Я думала, что ты собирался на миссию? — Да, есть задание в Лондоне, — согласился он, — я уйду сейчас, после обеда. — Удачи, — Лотто улыбнулась. — А вы? Собираетесь на какие-то миссии? — Когда у Гарри остался чай, он спросил у соседей. Крори тихонько вздохнул, прикрыв глаза, но волшебник с удивлением заметил, что мужчина уже не выглядел так печально, как при первой встрече. Крори выглядел более счастливым и даже умиротворённым, хотя его явно беспокоило происходящее в Ордене и общее напряжение с Третьими. Весело разговаривая, Гарри наслаждался общением с друзьями, с которыми давно не виделся. Мари, Миранда и Крори были старше остальных экзорцистов и нечасто ходили на миссии вместе, особенно когда Гарри сам стал генералом. Из-за разных кругов общения, все они пересекались либо на тренировке, либо за обедом, так как все ели в разное время. Кроме того, сам Гарри много отсутствовал в Штабе. Поттер отметил, что не только Крори изменился. Миранда больше не выглядела так напугано, хотя он видел, что девушка тряслась как лист в присутствии Канды. Однако, она набралась больше уверенности и больше не прыгала за борт от чрезмерного внимания. Даже её вечно печальное или грустное выражение лица изменилось и Лотто чаще улыбалась. Спрятав улыбку за бокалом, он слушал, как Мари тихо говорил с ней, отчего та начинала краснеть. Заправив прядь волос за ухо девушки, Нойз улыбнулся ещё шире, очевидно услышав учащенное сердцебиение. Крори тоже увидел это и тоскливо вздохнул, меланхолично прикрывая глаза. — Иногда, когда я наблюдая за вами двумя, моё сердце начинает петь, — мягко произнёс он. — Чт-то? — пискнула Миранда. Мари покраснел, быстро убрав руку от чужих волос. — Ничего-ничего, — улыбнулся чуть веселее Алистер, — просто вспоминаю кое-что. Он вздохнул. Весь его вид говорил: «Ах, любовь», когда Крори подпёр подбородок рукой. — Теперь ещё и Инспектор с Тэвак, — куда тише добавил «вампир», но всё с той же мягкостью в голосе, — вы двое, Линали… Кажется, весна пришла в Орден. Линали? Ну, кто бы не был избранником Линали, Комуи лучше не слышать этот ветер слуха. Миранда спрятала алое лицо в руках. Гарри всё не мог понять, встречалась ли она с Мари, или же нет. Скорее всего да, раз она не отрицала. — Почему бы и тебе не посмотреть на кого-нибудь? — предложил Мари, продолжая улыбаться. — Тогда не будешь так тосковать. — Я не могу, — Крори добавил. — К сожалению, или к счастью, это уже как посмотреть, но я однолюб и моё сердце было отдано. Нет никакой другой девушки для меня. Хотя я не отрицаю, что у нас есть красивые сотрудницы. Гарри кивнул в согласии. То, что его сердце было отдано Аллену, ещё не говорило об отсутствии у него глаз. Многие женщины в Ордене были хороши собой по своему. Мари наклонил голову, кивая в понимании. Элиада — все знали о любви Крори к ней, взаимной любви Акума и экзорциста. Это было поэтично и трагично одновременно, что-то, о чём можно написать трагическую пьесу. К сожалению, для Крори это была реальность и, хотя он немного успокоился, но не был заинтересован ни в ком другом. — А ты, Гарри? — спросил Мари, чуть склонив голову. Миранда придвинулась чуть ближе к нему. — Есть ли кто-то, кто привлекает твой взгляд? Или может быть девушка среди волшебников? — Нет, — ровно ответил Гарри, но его лицо покраснело, — ничего подобного. — Но ты покраснел, — улыбнулась Миранда ласково. — Любовь и к тебе пришла, — поддержал её Крори. Поттер пожалел, что сел к ним и поджал губы, стараясь подавить улыбку. — Это же замечательно! Не сопротивляйся ей. — Я ничего не подтверждаю, — предупредил волшебник. — Вы ничего не услышите от меня. Просто без комментариев. И даже если бы у меня был кто-то на примете, я бы не хотел, чтобы эта информация ушла дальше, — он бросил выразительные взгляды, особенно задержавшись на Миранде. Та, улыбаясь, подняла брови, каким-то образом выглядя и радостно и смущённо. — Не думай, что я не знаю о местном сообществе сплетниц. — Хм? — заинтересовался Крори. Лотто залепетала, обхватив руками кружку. — Мы просто собираемся иногда и общаемся, — отрицала она, — это не сплетни. И я знаю, что ты, Канда, Лави и Линали с Алленом и Линком делаете тоже самое! — Это не сплетни, — теперь отрицал Гарри, смеясь. Поттер был уверен, что единственные люди в Ордене, кто знал что-то о его отношениях, это Нойз и Комуи. Судя по знающей улыбке, которую Мари подарил волшебнику, именно так всё и было. Покачав головой, он поднялся из-за стола и вернул поднос с пустыми тарелками и стаканом на мойку. Он двинулся в комнату, чтобы собраться и уехать на задание, когда Линали в свободной от формы одежде вынырнула из-за поворота. Их взгляды встретились и глаза девушки вспыхнули с силой, которую Гарри ассоциировал только с ней. Ли схватила его за руку и в тишине затолкала в его же комнату. Он позволил это сделать и, когда дверь закрылась, потер запястье, где другая экзорцистка неловко прижала браслет к коже. — Так, — неловко начал он, продвигаясь к сумке. Линали так и осталась стоять, заламывая руки точно Миранда. — Ты пришла пожелать мне удачи? — Не уходи. Гарри крутанулся на каблуках так быстро, что его спина могла бы издать подозрительный щелчок. Он обернулся к девушке, куда внимательнее уставившись на неё. Огонь горел в её глазах, решимость и уверенность, но и волнение. На самом деле, то, как она сжимала рот, как морщинки собирались возле глаз, было знакомо ему. Гарри уже видел это выражение лица. Что-то тяжёлое опустилось ему в живот. Он подошёл к Ли и осторожно, словно к дикому животному, положил руки на плечи. — Что случилось? — Просто… — Она задохнулась и ей потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с дыханием. — Не уходи. Не надо. Не бери эту миссию. — Линали. Скажи мне, что ты видела. — Мне опять снилось, что все умрут, Гарри, — он обнял её, притянув к себе, — я видела как все умирали, я видела руины и смерть. И Аллен… — Линали подавила рыдания, а потом прошептала едва тихо, — что в нём пробуждался Ной. Аллен улыбался и у меня мурашки шли по коже! Гарри сжал челюсть, чувствуя, как внутри всё холодело и будто камень опустился в яму желудка. Он сглотнул и заставил себя успокаивающе продолжать обнимать девушку. К сожалению, у него не было времени на то, чтобы действительно продолжить успокаивать ту, так как миссия не ждала. — Линали, — мягко позвал он её, — мне действительно надо идти на миссию, я не могу просто так отказаться от неё. У меня есть ещё дело после неё. Твой сон, он был таким же как тогда? — Да, — тихо ответила Ли младшая. — Но это было действительно так страшно, так реально… И там был этот человек… — Кто? — Я не знаю его, — она отстранилась, потерев лицо рукой, скрывая выражение глаз, — я никогда не видела его, хотя он был похож на Тики Микка. Он стоял прямо рядом с Алленом и, за спиной, я не знаю, но казалось будто он совсем безумный. И ещё один, его я тоже не знаю. Странный такой, не Ной. Весь белый! Пожалуйста, Гарри, прошу… — Линали, всё будет хорошо. — Он сглотнул. — Ты же помнишь, что хотя твои «предсказания» сбылись в прошлый раз, но в то же время всё случилось не так, как мы рассчитывали. Я не хочу сказать, что всё кончилось хорошо, но и не так, как мы ожидали. — Кроме того, — Гарри добавил после паузы, — мы не можем постоянно убегать от проблем. Я клянусь тебе, что буду осторожен. — Ты отказываешься, — произнесла Линали с зарождающимся пониманием, отстранившись и встав на расстоянии вытянутой руки. — Даже когда я сказала тебе, что всё будет плохо, если ты пойдешь на эту миссию, ты всё равно пойдёшь на неё. Всё закончиться смертями, Аллен станет Ноем и ты всё ещё… Гарри перебил её до того, как она закончила, строго и в тоже время без былого дружелюбия. — Аллен не станет Ноем. Я не верю, что он просто так проиграет и откажется от всех обещаний, Линали. Неужели ты так мало веришь в своих товарищей? — Я верю в Аллена, — согласилась Линали, — но я также знаю то, что видела. И мне это не нравиться. И я не понимаю, как ты можешь просто оставить это. Я же сказала тебе не делать этого, но ты всё равно пропускаешь мои слова мимо ушей, Гарри! — Я не пропускаю твои слова, но даже если я не возьму эту миссию, мне всё равно надо идти! — Он выдохнул, останавливая себя от крика. Ли смотрела на него упрямым взглядом. — Мне надо сходить по делам всё равно. Кроме того, ты знаешь, когда это таинственное «разрушение» случилось? В прошлый раз ты предсказала смерть Аллена, меня и разрушение Штаба, но ничего из этого не произошло за один день и даже не за два. — Но это всё равно произошло. Гарри, я просто боюсь, что вы умрете, я боюсь и я устала от этого! — Она тоже кричала со слезами на глазах. — Вот уже пол года как я ложусь с мыслью, что опять увижу что-то такое! Со страхом, что увижу ещё чью-то смерть! Вы мои друзья, моя семья, я не смогу жить без вас! — И я тоже не смогу жить без вас, — тихо вздохнул он, делая шаг вперёд, но Ли отошла от него, спрятав лицо в руках и это действие было как нож в сердце. — Я не переживу, если кто-то из вас умрет. Вы же тоже мне стали семьей. — Тогда попроси передать задание кому-то ещё, — пробормотала она. — Пожалуйста. Гарри просто печально посмотрел на неё. — Даже если я это сделаю, я всё равно должен уйти. Я и так уже тянул с этим делом. — Я поняла. Всё, что ты мне говоришь всегда, это утешения, — горько пробормотала она, — но то, что я вижу, всё равно происходит. Да, не совсем так, потому что я не знаю как трактовать эти видения, но они всегда сбываются. Всё, что я слышу от тебя, Гарри, это пустые заверения. Наверно… Наверно, я действительно не должна была приходить к тебе. Линали посмотрела на него с разочарованием, которое ранило больше слов. Поттер открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но она просто покачала головой, так что чёлка упала ей на мокрые глаза. Утерев те рукавом, она глубоко вздохнула и прошла мимо него к выходу. Гарри обернулся и Линали остановилась, положив руку на дверную ручку. — Тогда помни о моих словах. Я предупреждала, что будет. С этими словами она выбежала прочь, оставив волшебника одного со сборами. Это была простая задача, небольшое расследование в трущобах Лондона, где сообщались о Акума. Акума прятался как мальчишка, грабящий и убивающий своих жертв. Выследить и избавиться от него удалось только глубоко ночью, и Поттер забрёл в погоне в такие грязные места, о которых он знать не хотел. Ему пришлось пойти с Годриком в руках, не убирая Невинность, просто для того, чтобы отпугнуть всех потенциальных убийц и насильников, что могли клюнуть на его дорогую одежду и золотые пуговицы плаща экзорциста. Когда он вышел в более оживлённые части улицу, то отключил Невинность. Слова Линали не давали успокоиться ему. Его мозг прокручивал тот маленький разговор раз за разом и его сердце болело так, как не болело очень давно. Ночью Лондон был практически пуст и мёртв. Было очень тихо. Темза, мимо которой он проходил, журчала своей грязной водой и неприятный запах цветущей воды достиг носа подростка. Та была мутной, грязной и зелёной. Гарри остановился, как только услышал шуршание перьев в небе. Повернувшись, он увидел Буклю, спускающуюся к нему. Он вытянул руку и сова ловко, но нежно, обхватила его своими когтями. Гарри вынул послание и, позволив сове перебраться на плечо, открыл письмо. Он подошёл ближе к фонарю, чтобы было легче прочесть его. «Дорогой Гарри, У меня есть свободное время в четверг. Как насчёт чаепития в моём кабинете? В последнее время я ловлю себя на том, что восхищаюсь шоко-кексами. Искренне твой, А. Дамблдор» Он смял записку и сунул ту в карман. — Спасибо, девочка, — поблагодарил Гарри сову, нежно пройдя по её перьям. Похоже, той пришлось много полетать, чтобы добраться до него так поздно. — Жаль, что у меня ничего нет для тебя, но я оставил в комнате немного совиного печенья и окно открыто. Пойдёшь? Букля тихо ухнула, но в ночи этот звук был очень громким и, расправив крылья, улетела. Гарри пошёл в поисках отеля, чтобы переночевать. Если он вернётся в Орден, то не сможет уйти без объяснения того, куда направляется, а чтобы сбежать, как Кросс в прошлые разы, никому не сказав… Поттер считал, что у него есть ещё совесть для таких вещей. Утром он позавтракал, слушая шум оживших улиц, сидя за столиком уличного кафе. Он узнал в последний момент перед уходом, что большая группа экзорцистов вместе с Третьими тоже ушли на задание через Ковчег и в Ордене почти никого не осталось. Это нервировало, особенно с тревожным предупреждением. И если должно было случиться что-то ужасное, то он хотел бы иметь Сердце рядом с собой. Коротая время, Гарри принялся читать второй дневник Эдгарда. Он не был заполнен даже на половину, на некоторых страницах были капли крови, а несколько листов полностью пропитались ею. Несколько самых последних листов были выдраны так, что первые едва-едва держались. «Седьмое января. Мордредовы панталоны, ОТКУДА Неа притащил этого ублюдка Мариана Кросса?» «Восьмое января. Я не знаю, должен ли я радоваться, что Неа нашёл зацепку по Мане, или ругаться, потому что он нашёл её в борделе в лице Мариана Кросса. На самом деле, история очень короткая. Один из информаторов сдал Мариана и Неа пошёл по его следу, нашёл его в борделе, напоил и вытянул всю историю. Я полагаю, что там должны быть некоторые трюки, которым он научился в Слизерине, а также некоторые «психотропные» вещества, как говорит Миллер, но… И почему в моём доме? Ладно, я хлебнул успокоительного. Я уже не хочу вздёрнуть Кросса на его же кишках, потому что за семь часов знакомства я уже дошёл до этого уровня и уже начинаю получать удовольствие от языкастых битв Кросса и Миллера, что ужасно тревожно. Но теперь, когда этот день безумия кончился и эксцентричный учёный спит в гостевой, я могу сесть и обдумать это. Оказалось, что Мариан Кросс работал учёным в Чёрном Ордене — религиозной организации, занимающейся борьбой с Акума и Графом. У них был перерыв в почти два десятилетия из-за того, что никто не создавал Акума и Граф отсутствовал все эти годы. Аргх, я не могу связно говорить об этом. Всё слишком запутанно и глупо. И безумно, даже для мира магии. Мысль о том, что среди человечества ходят сверх-люди, о которых даже волшебники не знают, ужасает. Акума, монстры, скрывающиеся среди людей и убивающие без разбора, сильные демоны, которых не уничтожить с магией. Загадочная Семья Ноя. Аллен говорил что-то о Библии, но… Нет. Просто нет. Мана — Граф. И Неа тоже Граф. Точнее, мы так подозреваем, потому что эти двое близнецы и разве это не работает так? То, что случилось с Маной, оказалось «пробуждением» его памяти, вот он и пошёл на убийство. Или это я просто оправдываю его. Просто думаю об этом, заставляет меня хотеть блевать. Неа так и не ушёл спать — кажется, он сейчас в погребе и напивается. Я не виню его.» «Двенадцатое января. Мы нашли мистера Сайруса. Неа хотел узнать обстоятельства своего появления в семье, потому что мисс Катерина всегда была очень расплывчатой. Мистер Сайрус был очень груб и явно не желал видеть племянников. Я помню, что их отношения в семье всегда были сложными. Мистер Сайрус считал, что мисс Катерина опозорила семью. В общем, их отношения были на стадии лютой ненависти. Но Неа был настроен решительно, а Колвер просто ужасна с палочкой, вместе с Неа и Сэм они быстро связали мистера Сайруса. Я понятия не имею, что споил ему Аллен, но после этой маггловской сыворотки правды мистер Сайрус запел как соловей, но, к сожалению, ничего ценного не сказал. Мисс Катерина встречалась какое-то время с аристократом, о котором отзывалась только как о Графе, они часто общались, ходили на свидания, все дела. А потом в один день он исчез, оставив двух младенцев. Даже мисс Катерина была очень молчалива по этому поводу и никогда не говорила точно, откуда пришли дети на самом деле. Они не были её. Мистер Сайрус подозревал, что этот Граф просто подкинул их. У нас стали зарождаться нехорошие предчувствия, которые, увы не было возможности подтвердить.» «Третье февраля. Неа пробудился.» «Седьмое февраля. Кости в руке наконец-то срослись и я могу писать. Неа обильно извиняется, но я могу только благодарить Мерлина, что Кэмпбэлл не сошёл с ума окончательно. Все эти мольбы перемешиваются с криками на друга, так как тот вбил голову, что это он виноват в травмах. Я пообещал, что заколдую его.» «Девятое февраля. Теперь у нас есть больше информации. Неа формирует план на основе этой своей памяти. Аллен и я очарованы. Мы с двух сторон изучаем процесс и пытаемся понять, как происходит перерождение. Я до сих пор не знаю, как отнестись к тому, что Мана и Неа буквально половинки одного человека — Графа Тысячилетия, который вздумал разделиться на две части. Аллен выдвинул теорию, что именно поэтому Мана и сошёл с ума.Что магия, или сила, не была разделена поровну между ними и этот баланс, смещенный в сторону Неа, как более здравомыслящего, и есть вина произошедшего. Я же, как и Сэм, а Рори поддержал нас, предположил, что тут ещё и оказывает влияние сама память. Знание многовекового существа, кто уничтожал человечество, судя по записям Мариана, тоже не сказывалось положительно. Да, у Маны, как и Неа было подходящее тело, но Мана был слаб здоровьем. Всегда. Это могло повлиять. Иначе я не знаю, что и думать.» «Тринадцатое февраля. Палочка Неа совсем перестала слушаться, он не в состоянии сделать половину заклинаний, а его магия изменилась. Неа терял способность нормально колдовать волшебными методами и только используя свои собственные пути, которые достались от памяти Графа, он мог что-то сделать. Он разучился аппарировать, зелья просто взрываются и я не говорю уже о боевых заклинаниях, которые получались ещё когда его палочка не отключилась. Неа переживал ужасно, я вижу это, но он продолжает держать это в себе. Аллен постоянно смотрит на него, а Сэм кружит как наседка. Я не видел семью с тех пор как всё произошло и мне хочется кричать. Почему это моя жизнь? Иногда кажется, что всё безнадёжно. Это убивает меня.» «Третье марта. Я и Неа с Клэр встретили Ману на кладбище. Я впервые видел как создается Акума. Меня стошнило. Никто из нас не смог приблизиться. Это было ужасно. Не верю, что это Мана. Нет, это уже не он. Неа и Мана подрались. Они разрушили все кладбище, убили новосозданную Акума в процессе и ещё несколько человек. Мана пытался вначале уговорить брата присоединиться к нему и уничтожить человечество, но Неа не хотел слушать. Он спрашивал о мисс Катерине и плакал, Мана тоже и, мне казалось, что мы с Клэр вмешивались в какую-то семейную драму. Нам тут было не место. Я также заметил, что Мана уже не называл себя по этому имени. Он звал себя Адамом, что, как я полагаю, и есть настоящее имя Графа и продолжал винить во всем Ману. Это звучало как бред сумасшедшего. В какой-то момент прибыло подкрепление со стороны Маны. Маленькая девочка с колючими волосами которую я смутно узнал как Роад, открыла двери в форме сердце и увела Ману, успокаивая его, бросая на нас злобные взгляды, а на Неа — задумчивые. Она пообещала, что Неа ещё присоединиться к ним. Мы же аппарировали.» «Пятое марта. С Маной надо что-то делать. Это ужасно, то, что происходит с ним. Мы напились.» «Десятое марта. Кросс получил Невинность и стал экзорцистом. Теперь он мог бы путешествовать по миру и собирать дополнительную информацию. Я не знаю, что у Неа на этого парня, но кажется, Мариан всё же искренне хочет закончить войну. Мне уже это безразлично, что там у него, я хочу того же. Усталость, поселившееся в моих костях, ужасна.» «Семнадцатое марта. Мы в Барселоне. Теперь я вижу эту войну. Людей в кремовых маггловских одеждах, экзорцистов, странные истории из-за Невинности. Как будто очки сняли.» «Двадцать пятое апреля. Была ещё одна стычка с Ноями. Залечили раны. Я никогда не ломал свои руки таким образом. Я даже не уверен, что они могут гнуться таким образом. Теперь это кажется идиотизмом — недооценивать магглов. Даже если Нои не магглы. Кажется, я позабавил Шерила, того самого министра, так что он просто переломал половину костей как урок. Ненавижу его.» «Шестое мая. Неа решил убить Ману. Если он его убьет, то поглотит его силу, сольётся обратно и остановит войну. Я не знаю, как ещё можно это остановить, так как мы понятия не имеем, где Сердце, но продолжаем его искать.» Там всё чаще появлялись пропуска по датам, иногда по несколько месяцев Эдгард ничего не писал, а иногда у него были короткие записки в несколько слов или предложений. «Девятнадцатое октября. Аллен всё ещё ищет способ стабилизировать состояние Неа на случай, если это нам понадобиться или же если удастся добраться до Маны. Неа и я склоняемся к убийству, но мало ли… Неа хоть и сильнее, но на стороне Маны другие Нои.» «Тридцатое октября. Мы вновь пересеклись с Марианом и его новой помощницей Марией. Как и ожидалось от такого человека как Кросс, он нашёл себе подружку попутчицу. Почему я не удивлен? Неа немного научил его магии. Я подозреваю, что Кросс сможет что-то сделать с ней и переработать на свой лад. Кроме того, Мариан много изучал иностранных методов, например, руны. Также, Неа создал голема, Тимкампи. Милый малый, только больно прожорливый. Ещё несколько похожих было создано потом, чтобы держать связь. Тимкампи ушёл с Кроссом и Марией, а остальные остались у нас.» «Шестое ноября. Мы продолжаем двигаться с места на место в поиске слухов, Невинности, Сердца или союзников. Если есть шанс, мы останавливаемся в магазинах волшебников и ищем что-то по нашему делу, но, всё, что мы ищем, звучит как грязная тёмная магия и я даже не уверен, что мог бы найти что-то в Хогвартсе. Наши с Алленом исследования просто встали. Иногда кажется, что даже мир против нас. Последние недели мы живем под постоянным стрессом. Мне кажется, что я сделаю какую-то глупость.» «Девятое ноября. Поймал себя на мысли, что пялюсь на губы Неа. Он тоже поймал меня, но, слава Мерлину, не понял куда я смотрел. Клэр продолжала давать мне этот взгляд, чёртова провидица, но я ещё не настолько отчаялся, чтобы сказать Неа. Вот только этого ему не хватало. Впрочем, кажется, держать кота в мешке становится всё тяжелее.» Как понял Гарри, был ещё один пропуск времени, потому что месяца сильно не совпадали и подросток мог только гадать, был это просто год или два. Да и вышла эта запись кривая, почерк прыгал. На самом деле она была последняя. «Третье октября. Вся надежда на Аллена и его безумный план. Сэм убита Акума. Клэр расчленил министр, но она предоставила мне немного времени, чтобы сбежать. Я не знаю, что стало с Рори, Мерлин. Неа тоже мёртв. Я получил весточку от Аллена на ходу и сейчас спасаюсь бегством, пытаясь сбежать от Роад, но это, кажется, не возможно. Я чувствую её присутствие, как она гонится за мной. Некоторые защитные заклинания всё ещё работали, но я знал, что нет ничего, что могло бы защитить меня от неё. Не помню когда последний раз спал, каждая минута сна опасна, когда имеешь дело с ней. Я держался только с мыслью, что предоставлял время Миллеру. Он должен был сохранить память Неа в себе и спасти тело. Я отдал свою записную книжку Кроссу, так что, возможно, он сможет довести разработанный мной, Сэм и Рори ритуал и вернуть Неа в своё тело. Я не знаю, что случилось с Колвер. Надеюсь, она спаслась. Никто не подумает, что Аллен в самом деле взял Неа в себя. Особенно теперь, когда Неа убил всю Семью, кроме Графа и Роад, вывел Мудрость из строя. Он был самым опасным. Никто не сможет прочитать память Аллена, и если план сработает, то у нашего дела ещё есть шанс. Аллен либо отдаст своё тело Неа в какой-то момент, либо восстановит старое, я, честно, не знаю. Это безумие, но оно будет работать. Если нет… Тогда будут продолжать искать Сердце. Мы так и не приблизились к понимания того, что же это такое. Да и не так важно это уже. Я умираю. Наверно, я умру до рассвета. Мне бы хотелось сделать это в живописном месте, умереть как герой, но, наверно, не выйдет. Надо доставить эти записи в безопасное место, я даже не знаю, зачем сделал это. Зачем всё это записал? Но, может быть, однажды, они помогут. Или нет. Кто знает? Может, я даже сделал всё хуже тем, что записал всё. Иногда, оглядываясь назад, я понимаю, что всё это было неотвратимым. Я никогда не верил в судьбу, но сейчас… Может быть всё и должно было так сложиться. Чувствую себя дураком, я так жалею, что не сказал Неа. Мысли прыгают. Мне нужно как-то передать эти вещи домой. Запереть в сундуке и отправить почтой, или же ещё как-то передать всё это Флимонту. Запереть так, что ни один Ной или волшебник не откроет. К счастью, у меня есть такое заклинание. Я зачарую дневники, спрячу их. Часть меня хочет, чтобы они никогда не увидели света, но другая часть меня хотела бы, чтобы меня помнили. Я скучаю по дорогим родителям. По семье. Я не был даже на похоронах племянника и родителей. С этой войной я так много пропустил. Иногда мне интересно, что бы произошло, не разругайся я тогда с ними и женись. Как там её звали? Я даже не помню. Что бы произошло, если бы я не пошёл к Кэмпбэллам? Есть столько вещей, которых я хотел бы изменить. Теперь хочется сделать так много вещей. Я даже не знаю, что попросить, что я хочу. Хочется сказать, что я умру без сожалений, но это не так. Я не хочу умирать.» Гарри уже давно не пил остывший кофе. Он опустил голову вниз и плакал, прикрыв выражение лица чёлкой и шляпой. Эти строки давили на что-то в груди, заставляли задыхаться, все внутренности будто скрутило в горе, которое ощущалось. Вид влажных круглых пятен местами, от которых расплывались чернила, взволновал его так сильно, что Гарри чувствовал, будто задыхался. Кроме того, в голове у него было пусто. Он пялился на записи, прочитывал их ещё раз, пытаясь понять, что произошло и составить точки вместе, но от некоторых вещей, что вырисовывались, голова шла кругом и тошнило. Он порадовался, что время пришло и ему надо было переключиться на что-то другое. О, Бог, Аллен… К пяти часам Гарри должен был направиться в Хогвартс, но он не собирался тратиться на Ночного Рыцаря, а вместо этого, когда было несколько минут четвёртого он нашёл Дырявый Котел и камином переместился в Три метлы. Гарри прошёлся до деревни волшебников, под ногами хрустели камни, а чистый воздух был приятной сменой по сравнению с грязным Лондоном. В этой части страны было заметно холоднее, чем в остальной части из-за гор рядом и большого Чёрного озера. Но наступившее лето всё равно было тёплым, душным. Кованные ворота открылись сами, когда Гарри подошёл к ним. Он чувствовал, как статуи по бокам смотрели на него, не так тонко сдвигаясь для удобства. Подросток не ощущал трепета от возвращения в школу, желая только, чтобы разговор прошёл плавно и быстро, но знал, что у него не будет такой милости. Его всё ещё мутило то ли от того, что он прочитал и понял, то ли от перемещения. Или он просто оправдывал себя этим. Гарри не чувствовал себя готовым к разговору, но срочное чувство, ощущение, как время утекает и бежит, появилось после открытия правды о Графе. Смерть появилась рядом с ним, тихо паря рядом, поднимаясь выше по склону, мимо круга из валунов и ещё выше. С холма можно было увидеть дом Хагрида и его огород, теплицы. Ещё дальше было большое Чёрное озеро и щупальца кальмара вяло передвигались почти на самом берегу, греясь на солнце. Гарри пересёк большой двор и вошёл в школу, а потом свернул в боковой коридор к горгулье директорского кабинета. Та посмотрела на него косым взглядом. — Шоко-кексы, — сказал Поттер пароль. Горгулья молча отпрыгнула в сторону, пропуская подростка внутрь. Гарри поднялся по винтовой лестнице и постучал. — Войдите. Он толкнул дверь и вошёл. Дамблдор уже сидел за столом, были чашки чая, печенье. В кабинете было мирно. Фоукс тихо дремал, портреты тоже спали, солнечный вечерний свет заливал в окна и золотил комнату, а тишина нарушалась тихим свистом артефактов на полках. — Гарри, добрый вечер, — улыбнулся старик, — присаживайся. Хочешь чаю? — Добрый вечер, спасибо, я не против. — Он сел, взял чаю. Смерть замерла за его спиной. Несколько глотков два волшебника сделали в тишине, поедая шоко-кексы. Они выглядели как обычные маггловские кексы, но от них волосы вставали дыбом, будто бы от молнии. Гарри не особо заметил разницы, но у Дамблдора забавно топорщилась борода. Директора его причудливый вид не особенно волновал. Поттер заметил, что он выглядел более счастливым. Так он и сказал. — Вы лучше выглядите, чем в последний раз. — Ах, как редко я слышу такие комплименты, — улыбнулся Дамблдор, крутя ещё один кекс между пальцами. — Молодые люди не склонны говорить их. — Я бы сказал, что вы более счастливы? — Гарри поправил себя. Вновь оказавшись тут, в кабинете директора, он ощутил чувство ностальгии. Прошло совсем немного времени с их последней встречи, но Гарри показалось, что прошли годы. Мир так сильно изменился, но Дамблдор был той же неизменной фигурой, которая никуда не денется. — А-а, — тихо протянул Дамблдор, закинув кекс в рот. Его борода стала напоминать ёлочку по своей пушистости. — Когда ничего не отвлекает тебя от работы — даже такой утомительной как документы в Министерство — и нет войны на твоих плечах, чувствуешь себя более бодрым. Так что, хотя я не чувствую себя таким уж счастливым, я всё же ощущаю себя более мирно в это время. К сожалению, не могу сказать того же о тебе, Гарри… У тебя всё в порядке? — Всё в порядке, — ответил Гарри, моргая в недоумении и касаясь своего лица, — я выгляжу устало? — Ты выглядишь так же как и в последние пол года, — деликатно ответил директор. — Может быть тебе стоит отдохнуть? — Это не то, что я могу сделать, — подросток вновь отпил чаю. — Вы сами понимаете — у меня есть работа. — Он помолчал. — Никогда бы не подумал, что буду вот так сидеть в вашем кабинете, пить пятичасовой чай и говорить о работе. Мне пятнадцать. Никогда не думал, что сделаю это. — Удивительно, куда заводит нас причудливые руки судьбы, — весело напевал старик. — Я рад, что ты нашёл время для дружеского чая, хотя мне очень любопытно о разговоре. — Кхм, да, — Гарри неловко поставил чашку на стол и вздохнул. — Одну секунду. Уркампи, иди сюда. Дай мне камень. Голем слез с его головы и выплюнул небольшой чёрный камень с символом Даров Смерти. Поттер положил его на стол, а потом выключил Уркампи и тот сложил крылья и хвост, став простым шаром. Убрав его во внутренний карман, Поттер встал ещё раз и вытащил из другого уже кармана сложенный свёрток. Развернув его, Гарри расправил мантию. — Вы ведь знаете, что это? — спросил он. — Это мантия-невидимка, — любезно ответил Дамблдор, разглядывая артефакты с небольшим любопытством, — которая досталась тебе от родителей. — Верно. Это мантия моего отца. А ему она досталась от Флимонта, а тому от его родителей и так дале и так далее, пока семейное древо не дошло до Иоланты Певерелл, которая вышла замуж за Поттера и передала мантию. Если подняться ещё выше, то можно дойти до Игнотуса Певерелла. Дамблдор молчал, но его лицо было более сосредоточено. Он внимательно смотрел на Гарри и мантию. Видимо, уже догадался, к чему всё клонилось. — А это камень, — Гарри положил поверх стола его, отдавая Дамблдору, который не спешил прикоснуться к нему. — Который был крестражем Волдеморта. Этот камень был в кольце, так что мне кажется, что крестражем был не камень, а ободок кольца. Это кольцо передавалось из поколения в поколении в семействе Гонтов, а ранее и у Слизеринов, которые смогли породниться в своё время с потомками Кадмуса Певерелла. — И последнее, чего не хватает тут, — Гарри сел в кресло, — это палочка. В отличие от двух других, она не передавалась в семье, а оставила за собой кровавый след, переходя из рук в руки, пока не попала к герру Грегоровичу, кто имел несчастье похвастаться тем, что изучал её. Потом, в одну ночь, кто-то ворвался в его лабораторию и похитил её. А позже, вы победили герра Гриндевальда, получив палочку в свои руки. — Все вместе они собираются в Дары Смерти, те самые, что были в знаменитой сказке барда Бидля. — Ну, ты, конечно, провёл хорошие исследования, — признался Дамблдор, вздыхая. — Хотя я никогда не признавал тебя за охотника за такими вещами, Гарри. Он выглядел печальным. Поттер фыркнул и закатил глаза. — Умоляю, я бы даже не искал их, если бы это не было важно для войны. Я не собираюсь использовать палочку, спасибо. Мне достаточно моей собственной. Остролистая прекрасно меня слушается. — Тогда я не совсем понимаю, — ответил директор, соединив кончики пальцев перед сосредоточенным лицом. — Да, в молодости я был увлечён Дарами Смерти. А кто не был? Это увлекательная сказка с поучительным финалом и, к сожалению, не многие волшебники видят урок в ней. В то время я был поглощен интересом вместе со своим другом, надеялся найти их, у нас было много амбиций, мы были молоды и глупы… Он протяжно вздохнул и отвёл одновременно и печальный, и обременённый горем взгляд в окно на закат. Тот уже стал красным и кабинет словно купался в ярком красном цвете. — Так ты ищешь палочку, чтобы выиграть войну с Графом? Я думал, что только Невинность может победить его. — А палочка — это Невинность, такая же как камень и мантия. Дамблдор обернулся и проницательно посмотрел на него поверх очков половинок. Гарри понял, что это не то, что директор ожидал услышать. Он поелозил в кресле и обернулся нервно на Смерть. — Тебе поверят больше, — пробормотал Гарри, к смущению директора. Смерть посмотрела на него. — Ты можешь как-то стать видимой? — Хм, можно рискнуть, — ответила она, кивая. Туман заклубился возле её ног, облегая всю фигуру, тянулся тенями из углов, чёрными завитками клубился. Потянуло холодом от которого кровь стыла, а волосы вставали дыбом. Фоукс встрепенулся и тихо запел, перелетев к бледному директору. Гарри невольно подумал, что у братьев Певерелл было мужество, чтобы вытерпеть это давящее присутствие и потом ещё что-то требовать от Смерти. — Добрый вечер, — произнесла Смерть таким тоном, будто не шокировала кого-то своим явлением. — Я — Смерть. Смерть была очень вежливой, даже когда возвышалась над всеми живыми. Красный свет солнца даже не касался её, когда она стояла в пятне света. Этот свет словно поглощался её фигурой, нагонял жуть и стужу, могильный холод. Гарри показалось, что это чувство отчасти знакомо ему, но не мог быть уверенным точно. — Да, — откашлялся директор. Он мучительную долгие минуты приходил в себя и, наконец-то взял себя в руки, но не расслабился. Он всё ещё смотрел на Смерть, которая просто стояла на месте и ничего не делала. Трудно было не смотреть на неё. Фоукс перебрался ближе к Дамблдору и клюнул его в палец, чтобы привести в чувство. Выражение шока медленно уходило, и Гарри немного выдохнул. Он не хотел как-то травмировать директора, а подобные откровения были трудными в понимании. Фоукс был достаточно интересен, чтобы Смерть немного наклонила голову и тоже посмотрела в ответ. — Спасибо, Фоукс. Кхм-кхм, — Дамблдор прокашлялся. — Это неожиданно. Я могу только предположить, что Дары действительно принадлежат вам, а Певереллы были не просто умелыми артефакторами тёмными магами. — У вас очень спокойная реакция, — отметила Смерть своим обычным многоголосым голосом. — В моём возрасте, будучи волшебником, разучиваешься удивляться чему угодно, — просто ответил старик. — Кроме того, я подозревал, что Смерть реальна… В конце-концов, в своё время я сильно исследовал Дары и, признаюсь, позже тоже. Его взгляд упал на мантию и Гарри вспомнил, что это Дамблдор на самом деле передал её на Рождество на первом курсе. — Видите ли, — сказала Смерть немного отстранённым тоном, — когда я раздала Дары троим Певереллам, я не просто создала их вот так, отломав веточку, подняв гальку и отрезав часть плаща. Нет, на самом деле я взяла Сердце Невинности и расколола его на три части, привязав к материальным вещам. Вот как Сердце было скрыто и неактивно всё это время, и не приманило Акума. Кроме того, Сердце само по себе немного привередливо к своему носителю и не выберет кого попало. Тут есть свой секрет. По отдельности все три Дара легко подчиняются, но только в руках носителя соберутся. Так что нам надо, чтобы вы вернули палочку. Мы все знаем, что она вам не нужна. Дамблдор выглядел так, будто хотел поспорить, но замолчал. Он снял очки и протёр глаза, защемив потом переносицу, будто наступала головная боль. Гарри подозревал, что так и есть. В конце-концов, это должно быть шоком. Он неловко поёрзал в кресле. Поттер не чувствовал себя комфортно с такой просьбой, но с другой стороны знал, что ему нужна эта палочка. Если понадобится, то он пойдёт на всё, что потребуется для того, чтобы получить её. Эта мысль была отвратительная и всё больше, Гарри чувствовал, что, возможно, у Шляпы было хорошее понимание, что Поттеру будет лучше на Слизерине. Иначе почему всё чаще в последнее время ему приходится вести себя по-слизерински? Что разговор с Рувелье, что общение с Третьими, с некоторыми из Научного Отдела, с другими генералами. Даже Лави заметил, что Гарри стал говорить немного по-другому. — Что такое Сердце? — спросил Дамблдор. — Это, можно сказать, главная Невинность, — ответил Гарри, — если Граф её уничтожит, то исчезнет и вся остальная Невинность, но если использовать её правильно, то можно победить Графа и его Семью. Сердце дает силы всей остальной Невинности. В теории. На самом деле Поттер понятия не имел, что делать с Сердцем. Дамблдор кивнул. Его взгляд упал на камень и он почти потянулся, но потом просто переплёл руки. Во взгляде директора что-то мелькнуло, но слишком быстро, чтобы Гарри смог опознать это чувство. — Орден уже много лет ищет Сердце, так же как и Граф. Но никто кроме нас в этом кабинете не знает о том, что стало с Сердцем, — продолжил Поттер. — Потому что почти семь тысяч лет назад, когда была первая война с Графом, Гелиос, предыдущий носитель Сердца, смог остановить Графа, а потом отправил Невинность в мир, записал пророчество на Куб, а сам отдал Смерти Сердце, посчитав его слишком большой силой для мира, чтобы просто отправить его на дно океана. — Гелиос опасался, что, когда человечество вновь возродиться и заселит мир, то Сердце попадет не в те руки. Эта сила большая, очень большая и, как любой артефакт, к нему можно было бы подобрать ключик и использовать не для благой цели. Гелиос опасался этого, поэтому отдал мне, — добавила Смерть. — Согласитесь, это был хороший ход — отдать его по частям в руки магов, которые даже понять не смогли, что имеют, ослеплённые иллюзией. Только Грегорович с Дюпардье решили заглянуть в суть и приблизились к кусочку знания. Все остальные как жадные дураки использовали Дары для себя. Гарри не знал, как относиться к тому, что Смерть назвала его и Дамблдора дураками, бросив в одну категорию. Это было сюрреалистично. Повисла тишина. Гарри заметил Омут Памяти в прикрытом шкафу и водная гладь артефакта сверкала как настоящая вода в лучах солнца. Поттер нервничал в ожидании. Смерть продолжала сидеть и ждать, будто у них есть всё время мира. Со вздохом, Дамблдор достал свою палочку и положил её поверх мантии с камнем. Гарри первый раз видел тот самый жезл в глаза и так близко. Он был необычайно длинным, с узловатыми «бусинами» по древку, старым. Жестом директор показал, чтобы Гарри взял его. Подросток послушался. Палочка выдала несколько зеленовато-серебристых искр, что напоминали о Невинности. Потом Гарри взял мантию и камень и уставился на Смерть. Та всё поняла без слов. Пока Поттер неловко держал в руках Дары, накрыла их своей костлявой рукой. Волны силы и ветра разошлись от них, взъерошивая волосы, заставляя встрепенуться Фоукса, заворчали портреты. Ветер усиливался и зеленоватый туман появился над рукой Смерти и будто впитался в Дары. Гарри почувствовал, что они нагреваются так стремительно, что его руки заболели. Он сжал зубы, стараясь терпеть. Вздох благоговения раздался по кабинету, когда произошла большая вспышка света. Когда Гарри проморгался, ни плаща, ни палочки, ни камня уже не было. В обоженных руках подросток держал крупную жемчужину, в три раз крупнее своей нормальной формы. Она была почти прозрачной как призраки и блики света играли на гранях. Гарри мог бы сравнить её с кристаллом. — Получилось? — тихо спросил он охрипшим голосом, разглядывая шар. — Да. Теперь Сердцу нужно только проснуться. — Смерть отстранилась, выпрямляясь. В последний раз она повернулась к Дамблдору, всё ещё выглядевшему ошеломлённым. — Спасибо, что не стали всё усложнять. — Как я могу, — директор покачал головой и вздохнул. — Можно посмотреть поближе? — Конечно. Гарри подошёл и показал Сердце. Неужели? Неужели оно сформированное? Осталось совсем немного… Ему показалось, что пока Сердце разглядывали в полной тишине, то оно немного гудело. Фоукс тихо зашелестел перьями и приземлился на стол, вытянув голову над руками. По одной крупной слезинке скатилось из его черных глаз-бусинок и те упали на поврежденную кожу рук, залечивая волдыри, ожоги и покраснения. — Спасибо, Фоукс, — Гарри тепло улыбнулся птице и тот радостно запел. — Ну, теперь надо найти место, где я мог бы хранить его. — Как насчёт этого? — Дамблдор сделал жест пальцем, показывая, что палочка и не нужна ему для колдовства. Один из ящиков открылся и оттуда выплыл небольшой флакон-капсула в котором можно было бы что-то поместить в безопасности. Гарри вытащил шнурок. Там уже был талисман от Габриэль, так что было просто убрать Сердце внутрь флакона и повесить, спрятав под одеждой. Поттер прижал руку к груди, ощущая странное тепло под одеждой. Ему казалось, что на нём висит огромное ярмо тяжести. — Спасибо вам, — от всего сердца произнёс он. Прижав руку к сердцу, Гарри поклонился. — Действительно. Большое спасибо. На фоне Смерть медленно истаяла и окончательно исчезла, кивнув на последок. Дамблдор тоже склонил голову и посмотрел на своего бывшего ученика-любимчика. Он поднялся и по отечески похлопал подростка по плечу, обойдя стол. — Не за что, Гарри, — тихо произнёс он, — возможно, мне давно уже стоило перестать использовать эту палочку. Как я заметил, её сила вызывает привыкание… Похоже, мне придётся достать свою старую. С этими словами Дамблдор щёлкнул пальцами опять и откуда-то из глубины кабинета к нему прилетела палочка. Она была заметно проще на вид, прямая и хлесткая. Дамблдор покрутил её в руке и та отозвалась тёплыми оранжевыми и жёлтыми искрами с кончика. — О, она всё ещё хороша. Лиственница, — пояснил он на любопытный взгляд Гарри, — и сердечная жила дракона. Эх, какие у меня были приключения вместе с ней, хорошие и плохие. Ну да ладно. — Дамблдор обернулся к подростку и улыбнулся ему. — Я хочу, чтобы ты оставался в безопасности, Гарри. Будь осторожен. — Если я и узнал что-то в этой длинной жизни, это то, что наша жизнь, наше будущее, любит преподносить сюрпризы и кидать нас в крутые виражи. Иногда кажется, что хуже ничего не может быть, но надо помнить, что даже в тёмные времена нужно искать свет. — Старик мягко улыбнулся. — И не забывать, ради чего ты сражаешься. Они оба тяжело вздохнули, но Поттер ощутил, что ему уже не так тяжело дышать. — Спасибо вам. — Всегда пожалуйста. И с наступающим Днём рождения. Можешь воспользоваться камином. Они распрощались. Гарри быстро включил Уркампи и тот устроился в волосах, тут же вцепившись в пряди. Подчерпнув щепотку каминного порошка, Поттер бросил его, разжигая зеленый огонь и шагнул в него, чётко сказав: — Дырявый Котел! Его скрутило со всех сторон, сжало и рвануло. Каминные решетки пронеслись перед его взором. Гарри вывалился в пабе, быстро отряхнулся от залы и вышел в маггловский Лондон. Он провёл рукой по лицу, когда сзади тонкие руки обвили его тело, а весёлый голос пропел: — Нашла! Прежде чем его потянули назад и последнее, что он видел, это знакомые ворота в виде сердца, а так же всплеск белого света.
