О гражданских и тайных войнах

       — А вот и наш последний гость!       Гарри рухнул, ещё в полёте активируя Невинность и упал на что-то большое, мягкое и… Это были перья? Скатившись с невольной подушки, он краем глаза заметил Аллена и, немного ослабив оборону, уставился на Графа.        — Это костюм петуха? — невольно вырвалось у волшебника.       Тысячелетний Граф поднялся, стирая след от ботинка с лица. Он стянул свой костюм петуха, отшвырнув его в сторону. Почему он вообще был в этом костюме?        — Прекратите кидать на меня экзорцистов, — причитал Граф, — вначале Тики-пон привёл Аллена Уолкера, а теперь и Гарри Поттер.        — Прости, Графчик, — Роад выпрыгнула из двери в воздухе и плавно приземлилась рядом с Графом, — Мне пришлось немного подзадержаться. Как уж получилось.        — Ничего страшного, — Граф отряхнулся и покрыл голову новой шляпой. Широкая ухмылка крепко засела на его лице, — теперь, когда все в сборе… Добро пожаловать, Гарри Поттер, Аллен Уолкер!       Гарри встал ближе к Аллену, заметив, что тот был немного потрёпанный и с мечом Экзорцизма в свободной руке. Несмотря на то, что в комнате было штук пять Акума четвёртого уровня, глаз Аллена не был включен. Видимо, был такой же барьер как и в приюте Тимоти.       Вдоль стен стояли сотрудники в белых халатах, Рувелье, Джонни, уже знакомая Эпстейн и Бак Чан. Все они были в странных позах, с раскинутыми руками. Все они так же выглядели ужасно напряжёнными и, с замиранием сердца, Гарри понял, что никто не в состоянии двигаться, только моргать.       На полу лежал гроб, на котором сидел незнакомый Ной с длинными волосами. Рядом с ним на полу, скрестив ноги по турецки, сидел ещё один Ной в полосатом тюрбане. Вспомнился профессор Квирелл и вид этого тюрбана почему-то неприятно напомнил о нём. Рядом с Ноем в тюрбане, взгляд которого был прямым и любопытным, лежал Канда, а перед ним - какой-то странный парень в резервуаре, на половину лысый, с частью длинных обесцвеченных волос, полуголый и с пустым взглядом. Он не двигался.        — Джонни и командир Ривер? — удивился Гарри, делая шаг вперёд. — Как вы все?        — Простите, Гарри, Аллен, — Джонни подавил рыдание, стараясь улыбнуться, — нас всех опять захватили в плен.        — Канда? — переспросил Аллен. — Разве ты не должен защищать лагерь в Иордане? Что произошло?       Канда поднялся, но ничего не ответил. Трудно было рассмотреть его глаза, скрытые растрёпанной челкой, но его рот был сжат в твёрдую тонкую линию, что не предвещало ничего хорошего. Если и были какие-то ссадины и синяки, то они уже исчезли. То, что Канда дрался, можно было понять по распущенным волосам и помятой одежде.        — Что происходит? — пробормотал Гарри, оглядываясь на Ноев. Те были одеты в очень специфичные белые одежды, достаточно откровенные и не скромные, а так же облегающие штаны. Они выглядели очень самодовольными.        — Тот лагерь уже уничтожен. Удивлены? А ещё мы захватили некоторых ваших Третьих, — Ной открыл гроб и Токуса вывалился. Он был избит, ему не хватало руки, но он был в сознании и корчился от болей.        — Осторожно! — крикнул Токуса. — Я не знаю как, но этот Ной может манипулировать человеческими телами! Он смог переломать мне все ноги, даже не прикасаетесь ко мне!        — Именно так, — очень довольно кивнул мужчина, тепло улыбаясь и подмигивая, — и сейчас все эти люди, — он махнул рукой на замерших сотрудников Ордена, — находятся прямо под моим контролем. Они могут умереть в любой момент как мне будет угодно. Я также хотел бы добавить, что являюсь законченным садистом. Если вы не хотите наблюдать как гибнут ваши друзья, или, скорее всего, как большая часть ваших друзей искривляются в неестественных позах, то вам лучше меня слушаться.       Он рассмеялся, зло и громко. От этого маниакального смеха шли мурашки по коже.        — Ну же, Шерил, — укоризненно произнес Граф, будто отец отчитывал ребёнка, — не надо пугать наших гостей. Ещё слишком рано для этого. Держи себя в руках.       Шерил надул губы. Это выглядело настолько странно, что Гарри очень сильно захотел проснуться от этого дурдома. Вместо этого он тяжело сглотнул, ещё раз обшаривая взглядом помещение и ощущая себя загнанным в угол без единого плана. Несколько Акума, захваченные люди в заложники, Граф, Тики, Шерил, Роад — все с опасными способностями, да ещё и какой-то незнакомый Ной в тюрбане.        — А мы вообще-то по делам пришли, — доверительно сообщил Тики, отвернувшись от Аллена и уставившись прямо на Поттера, — ну, Вайзли? Что ты думаешь?        — Хм-хм, — Вайзли хмурился, щурился, разглядывая волшебника. А потом Поттер содрогнулся, голова взорвалась от боли. Даже не заметил, как Смерть появилась рядом с ним очень быстро.        — Аргх! — Он схватился за голову и согнулся. Боль была адская, будто в череп пытались забить сотню гвоздей, а по мозгам ползали десятки муравьев. Он ощутил мягкое прикосновение уже знакомой костлявой руки к голове. Смерть молчала. Аллен что-то кричал, как и Джонни с Токусой.        — Что ты с ним делаешь? — Гарри услышал, когда боль немного спала и он обнаружил, что стоит на коленях, а руки Смерти были на его висках.        — Это временное решение, — тихо пробормотала она ему на ухо, едва разборчиво за шумом крови и громкими разговорами других, — потом боль вернётся, но сейчас я могу придержать её. И не дать ему читать твои мысли.        — Что произошло? — Граф склонил голову. Гарри проморгался и разогнулся, тяжело дыша, ощущая как пот катился по виску. Он увидел как Граф повернулся к Вайзли. — Почему у тебя не получилось?       Вайзли хмурился, морщился, раздражался. Его тюрбан был снят и на лбу у Ноя было три дополнительных глаза, как на полу под странным незнакомым парнем.        — Я не могу прочитать его мысли, что-то мешает, — Вайзли выглядел искренне недоумевающим.        — Но это невозможно, — тут же воскликнул Шерил. Все Нои уставились на Гарри, который сильнее сжал Годрика. Краем глаза он видел такого же напряженного Аллена, бледного и тревожного. Канда просто смотрел на парня и ни на что не реагировал. — Твой Демонический Глаз никогда не давал сбоя! — Мужчина поднялся с гроба, так и оставив Токусу на полу.        — Я знаю! — Даже Вайзли звучал немного истерично. Он замолчал, взял себя в руки и вновь уставился на Гарри. Голова того вновь взорвалась болью, заставляя шипеть проклятья. Ной продолжал давить, но Смерть всё ещё держала руки и, наконец-то, тот отстал. — Ну не могу я! Какого чёрта?! Окклюменция не должна работать против моих сил!       Окклюменция? Что это такое?        — Хм-хм, — промурлыкал Граф, потирая подбородок. Круглые очки ловили блеск ламп и Гарри не видел чужих жутких глаз. Он мог только перевести дух. — Никогда раньше Демонический Глаз не подводил. Интересно, как интересно! Гарри Поттер, а ты очень интересный экзорцист! Что же в тебе такого особенного?..       То, как Граф смотрел на него, заставляло волосы на затылке встать дыбом.       Роад напрыгнула на Графа со спины, обняла тонкими ручками и прижалась щекой к чужой щеке, улыбаясь.        — Ну, учитывая, что он Поттер, это не должно быть удивительно, да? Все Поттеры, которых я встречала, были оч-чень любопытными куколками. Одно удовольствие играть с ними.        — Другие Поттеры? — переспросил Гарри. У него зародились смутные сомнения.        — О да, ты не первый, кого я встречаю. Когда-то в компании Четырнадцатого бегал такой волшебник как Эдгард Поттер. Наглец каких ещё можно поискать, — она надула губы, — он всё норовил сбежать от меня, но в итоге я убила его. А потом я отыскала и его родственников…        — Но Карлус и Дорея были убиты Пожирателями Смерти, как и Флимонт с Юфемией! — воскликнул Гарри в таком удивлении, что невольно сделал шаг вперёд. — Над их домами висела метка!        — Подделать Метку было совсем не сложно, — отмахнулась Роад, — к сожалению, добраться до Джеймса и Лили не получалось даже мне, — она скривилась, — глупое заклинание Доверия. Оно удобно блокировало меня. Мне так и не удалось добраться до них, но, как оказалось, этого даже делать не пришлось, Томми всё сделал сам.       Роад отстранилась от Графа, её губы растянулись в лукавой усмешке. Ей доставляло удовольствие видеть выражение шока на лице подростка.        — Я лично убила их, — хвасталась она, — всех Поттеров, замучила их до смерти, пока они не стали совсем бесполезны, а ваши глупые волшебники списали всё на Круциатус, дураки. Как Четырнадцатый убил мою Семью, вырезал всех их, так и я убила всех, кто был дорог Эдгарду, этому проклятому помощнику!       Повисла оглушительная тишина. Гарри сглотнул тяжёлую слюну, чувствуя, как огонь ярости разгорается внутри него. Он не знал своих бабушку и дедушку, ни своих дядей с тетями, но раньше он винил в этом Пожирателей, однако теперь…        — О, моя милая Роад! — закричал счастливо Шерил, мгновенно оказавшись рядом с Мечтой и сгрёб её в обьятья. Он плакал, но на его щеках был тревожный румянец и в целом мужчина выглядел тревожно возбуждённым и счастливым. — Ты так очаровательна в своих убийственных желаниях! Моя доченька самая милая во всём мире!        — Ну папуля, — захныкала Роад, забавно болтая в воздухе тонкими ножками, будучи оторванной от пола. Её личность полностью изменилась. — Ты смущаешь меня!       Они продолжили ворковать.        — Гарри? — тихо позвал Аллен, с таким же удивлением наблюдая за происходящим. Ещё более красочными были лица других заложников. «Что мы только что видели» уровень, как у людей, кто впервые повстречался с Комуи и увидел его комплекс. — Ты как?        — Я не знаю. Но нам надо что-то сделать, — так же тихо ответил он. Они встали ближе.        — Так что же вы искали в моей голове? — как бы невзначай спросил Гарри небрежным тоном. Он затолкал новое откровение дальше.        — О, всего лишь хотели узнать, что же за волшебство ты наложил на некоторых экзорцистов, — отмахнулся Вайзли, дружелюбно улыбаясь, — всё же это первый раз когда Майтра столкнулся с чем-то таким. Не расскажешь?        — Я понятия не имею, о чём вы говорите, — любезность была фальшивой. Они оба обменялись фальшивым изгибом губ. Подросток сделал шаг ближе к Аллену, но не успел даже рта открыть.        — Не так быстро, — рядом с ними подкрался Тики, ухмыляясь. — В конце-концов, мы пришли сюда ещё и за Алленом. Мы должны вернуть его.        — Что? Вернуть? — раздались разные голоса сотрудников Чёрного Ордена.        — Ну конечно, — Граф мгновенно переместился к ним, несмотря на фальшивую неповоротливость большого тела. Он вдавил Аллена в землю, обхватив шею и его рука тихо и медленно дымилась, но на лице Ноя не отразилась даже крупица боли. Он выглядел безумным, а звучал как одержимый маньяк. — Мы не позволим тебе вновь улизнуть обратно в Орден. Мы не позволим Ордену забрать тебя. Признаюсь, я был глуп раньше, упустив тебя. Но теперь, когда я вижу правду, я не упущу тебя, носитель Четырнадцатого!       Шляпа была разрезана в воздухе и так же быстро и ловко, Граф увернулся, нагнув голову, чтобы её не отрезали. Гарри сделал ещё один удар в молоко, но Граф Тысячелетия уже ушёл от Аллена. Граф достал ещё одну шляпу, такую же безвкусную и надел её.        — Мне стоило догадаться, — признался Граф, Тики ухмылялся за его плечом. — Это вполне в их духе, мне действительно стоило догадаться, что всё не будет так просто… Но тут ты сам пожелал мне доброго утра.       Замешательство на чужих лицах было отчетливым как день. Аллен вскочил на ноги, хмурясь.        — Я не желал тебе доброго утра, — отрывисто бросил он.        — Ты — нет, но Четырнадцатый — да. В момент, когда ты дал слабину. Кажется, ты насадил сам себя на свой меч, не так ли? Очень глупый поступок. — Граф укоризненно покачал головой, в его тоне появились искреннее заботливые нотки. Гарри казалось, что перед ним настоящий безумец. В одно мгновение он пытался убить, был жесток и душил, а в другую - отчитывал с настоящей и неподдельной заботой. — Акума — это мои творения, они мои руки и ноги, глаза и уши. Всё, что видят мои милые Акума, вижу и я.       Аллен раззевал рот как рыба, а потом опустил голову.        — Я тогда крайне удивился, — продолжил Граф, — вот уж не думал, что Четырнадцатый поселиться в ребёнке, да ещё и в экзорцисте. Это не совсем похоже на него. Я-то думал, что ты просто носитель Воли…       Граф сделал паузу, задумчиво потирая подбородок. Никто не решался двигаться.        — Скажи, это было больно? Пробуждение всегда болезненно, но с этой защитой от Тёмной Материи на тебе, это было бы ещё хуже? Что уж говорить о Невинности в теле. Наверно, горели все внутренности? К сожалению, мне так и не удалось найти способ обойти защиту, но, когда я его найду, Четырнадцатый вернётся в Семью!       Его любопытство было как у ребёнка, Граф наклонил голову, разглядывая их, сама мысль о том, что Четырнадцатый присоединится к нему, делала его счастливым.       Аллен тихо засмеялся. Тень скрывала его выражение, но у Гарри от этого смеха только мурашки поползли по коже. Это был не смех Уолкера, а что-то очень опасное, тяжёлое, пугающее в этом невинном тоне. Тот же голос, но совершенно другие интонации. Когда парень поднял голову, то сотрудники Научного Отдела не смогли сдержать дрожи. Глаза вместо привычного серебристого цвета были золотистыми, с узким зрачком, а широкая улыбка напоминала оскал.        — Ну, разумеется, — от этого шёлкового тона, каким Четырнадцатый произнёс это, напряглись абсолютно все, даже Нои. — Всё так, как ты и сказал. Мне нужно было дать тебе знак, что я всё ещё тут, что я не сгинул. Мой план прекрасно сработал. Я знал, что ты придёшь за мной, брат…        — Четырнадцатый…        — И в этот раз я убью тебя.       Четырнадцатый рванул вперёд, замахнувшись на замершего Графа мечом. Тот ловко выхватил из ниоткуда Леро и, превратив тот в свой собственный меч, парировал удар.        — Я убью тебя и сам стану Тысячелетним Графом!       Оскал на лице Аллена был диким, а глаза широко раскрыты, жажда крови пульсировала. Улыбка Графа, если это возможно, стала ещё шире. Фраза Четырнадцатого прозвучала отчётливо в наступившем каменном молчании.        — Вот какое твоё желание? — хихикнул Граф.       Они обменялись несколькими ударами и в какой-то момент Четырнадцатый отпрыгнул обратно. Не успел он и дернуться, как Гарри приставил Годрика к шее с одной стороны, а Канда Муген с другой. Оба выглядели убийственно.        — Ты сейчас полезешь туда, откуда вылез, — спокойно произнёс Канда пугающим холодным тоном, — Четырнадцатый.        — И лучше тебе это сделать по-хорошему, — таким же тоном, какого сам от себя не ожидал, добавил Поттер, ощущая как в груди закипает холодная ярость, растекаясь по венам.        — А, это ты, — лениво протянул он, чуть повернувшись и скосив взгляд на Канду, — самурайчик. И Поттер. Конечно же, это будешь ты. Эй, Поттер? Ты бы знал, сколько ты мне планов порушил своим существованием. Тч.        — У меня есть талант к этому, — сказал Гарри, наблюдая как от места, где Муген соприкасался с кожей катилась капелька крови. Сотрудники Ордена были в гробовом молчании, Роад и Шерил отлепились друг от друга и вместе с остальной Семьей наблюдали за драмой. Но ни Гарри, ни Канда, не пропустили их напряжённых взглядов на Аллена. Особенно Роад. Ну, конечно, это так, учитывая, что Четырнадцатый перебил всех, кроме неё и Графа.       Гарри теперь видел многие вещи в новом свете из-за дневника Эдгарда. И то, как Четырнадцатый назвал Графа «братом» было не просто образно. Граф — это Мана, который сошёл с ума и не называл себя так, а Четырнадцатый — это Неа, его близнец, вторая половина Графа, которая оказалась крепче и не поддалась безумию.       По крайней мере даже сейчас Неа выглядел более здравомыслящим, чем остальная часть Семьи.        — И как же Поттер сломал тебе планы? — поинтересовался настороженный Тики. Неа только хмыкнул в ответ, кинув косой взгляд, а потом сморщился. Это был настолько непривычный жест, так как Аллен морщил нос и это действие заставляло что-то скрипеть в глубине души.        — Всё тебе расскажи, — пренебрежительно отмахнулся Неа, — Удовольствие… — Он пристально посмотрел на Микка и всё лицо Четырнадцатого выражало только глубокое разочарование, а потом оглядел всех присутствующих, — Если меня заставят носить такие вещи, то я точно не буду присоединятся. Фу, ну и непристойность… Роад, милая, в твоём возрасте должно быть стыдно носить такие платья. Ты же уже не девочка.       Шерил выглядел так, будто разрывался между праведным криком ярости и желанием придушить блудного родственника. Роад надула губы.        — Четырнадцатый, где же твоё воспитание, — протянула она с фальшивой обидой, — разве такие вещи ты должен говорить даме?       Гарри и Канда приставили клинки ещё ближе. Четырнадцатый, который уже собирался ответить, замер в насмешливой позе, в которой и стоял, опираясь на меч.        — Ты бы поосторожнее там, — протянул он, покосившись на Годрика, — ты же не хочешь угробить это тело своим ядом?        — Если ты сейчас не уберёшься к чёрту, — мрачно пообещал Канда, ещё приблизив меч, прямо под кадыком так, что говорить стало невероятно трудно, — то я угроблю тебя.        — Даже твоего друга? Он ведь всё ещё там.        — Этот идиот должен умереть, если умудрился проиграть тебе, — просто бросил Канда, угрожающе нахмурившись. Глаза Четырнадцатого стали широкими, как и у многих других, кто понял, что самурай был абсолютно серьезён и не врал.        — Как тебе удалось выбраться? — потребовал Гарри. Он только что видел как действовала его защита. Что пошло не так?       Если это возможно, улыбка Четырнадцатого стала ещё шире. Он тихо хихикнул.        — Твоя магия хорошо защитила моего носителя, Поттер. Действительно, это очень умный ход. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять — ключ тут не в Тёмной Материи и не в Ное. Дело в желании. Намерение открывает все дороги!        — Похоже ты хорошо соображаешь, — выдавил Гарри, сдавшись.       Четырнадцатый фыркнул.        — Ещё бы. Хотя это очень неудобно.        — Но это также значит, что ты не стёр Аллена, — Гарри наклонил голову, холодно наблюдая за замершим Ноем в теле его друга. Все присутствующие напряжённо прислушивались к разговору. — Ты не можешь. Он всё ещё там, подавленный, но целый. И, зная его, он борется с тобой.       Лицо Четырнадцатого напряглось в том выражении, которое было похоже на Аллена в его моменты разочаровании.        — Недолго. Я могу избавится от тебя и тогда ничто не помешает мне захватить это тело.       Именно тогда Гарри сообразил — Ной не знал всех аспектов. Он блефовал, играл, строил догадки и обоснованные предложения. И это осознание принесло облегчение, отчего Поттер весело фыркнул и холодно улыбнулся.        — Гарри? — крикнул Джонни в напряжённой тишине. — Он же, эм, это же неправда?        — Не беспокойся, Джонни, — отмахнулся Гарри, злорадствуя, глядя прямо в золотые глаза, — особенность этой защиты в том, что даже если я умру… Она останется.        — Не может быть, — разозлился Четырнадцатый, дёрнувшись. Гарри успел чуть отодвинуть Годрика, но Канда не сделал того же, оставив ещё одну царапину. — Особенность щитовых чар в том, что как только убираешь их подпитку, то они падают! Ты — подпитка, а значит…       Но Гарри перебил его.        — Не с магией, подпитанной выбросом при смерти, — сказал он, качнув головой, но всё ещё улыбаясь, — вот в чём был смысл. Чтобы защищать моих близких даже с моей смертью.       Четырнадцатый открыл рот и закрыл. Он скривился, как от зубной боли.        — А это значит, что ты не можешь ничего сделать с Алленом, будь я жив или мёртв. Проще говоря, ты заперт в этом теле и оно никогда не будет твоим.       Гарри обнаружил, что ему нравится видеть это выражение лица ярости на Ное. Склонившись ближе, волшебник постарался выглядеть как можно более пугающе и тихо прошептал:        — А теперь проваливай обратно. Нам нужен Аллен, а не ты.       Но вдруг лицо Четырнадцатого приняло удивлённое выражение на секунду, а потом Поттеру и Канде пришлось отходить, так как Аллен уже согнулся пополам с криком боли. Он подрагивал от напряжение, вцепившись свободной рукой в волосы, его меч упал с грохотом.       Гарри и Канда переглянулись. Волшебник был рад видеть долю облегчения, которая мелькнула в чужих глазах. У него самого сердце колотилось от всего происходящего и он старался даже не смотреть в сторону сотрудников Чёрного Ордена. Он не хотел видеть лица Комуи.       Аллен закашлялся, хрипя:        — Убирайся вон, Четырнадцатый! Я не проиграю тебе! — Он медленно успокаивался, тяжело дыша, его рука подрагивала. Уолкер нашарил меч и поднялся, выпрямляясь и стараясь скрыть дрожь. Его серые глаза сверкали злостью, когда он ткнул мечом в сторону Графа, который приложил руки к лицу и склонял голову то в одну сторону, то в другую, словно наблюдал за чем-то мелодраматичным. — Задолбали! Слушай внимательно, Граф! Я, Аллен — экзорцист и это никогда не измениться ни на что другое! Я буду бороться с вами и Акума, и если понадобиться, то и со всеми другими идиотами, кто думают иначе! Решите свои семейные проблемы сами и не втягивайте других людей! Вы достали меня! —орал Аллен, задыхаясь.        — Вы мне все так надоели, — прошипел Канда и Гарри сам ощутил подъём духа. Канда рванул вперёд, замахнувшись на Графа, но плавающие свечи, обрушившиеся сверху не дали ударить нормально. Пока все отвлеклись на эту атаку, Поттер создал огромного Василиска и послал его в сторону Шерила, а сам побежал к Вайзли.        — Ась? — удивлённо моргнул тот, но Годрик врезался в почерневшую плоть Тики. Тот выскочил перед Вайзли. Краем глаза Гарри видел как Аллен присоединился к Василиску, которые широко раскрыл пасть и, капая ядом, отвлёк Шерила достаточно, чтобы Уолкер смог взять Токусу и отступить.        — Ты чем там занят, Мудрость? — скрипнул зубами Тики, сражаясь с Гарри.        — Я же не мечник, — протянул Вайзли, отступая, с опаской смотря на драку, — я не так хорош в прямых драках как ты. Меня тут быть не должно!       Тики щёлкнул языком в неудовольствии, и Гарри воспользовался секундным отвлечением, пнув другого мужчину в живот. Разорвав дистанцию, они сталкивались ещё несколько раз и в какой-то момент, когда удар в голову прошел насквозь, земля задрожала.        — Какого чёрта? — закричал кто-то, но Гарри так и не понял, кто же это был. Он оглянулся и увидел, что сотня кабелей стали подниматься из пола, прорывая его.        — Это Шерил! — крикнул Аллен. — Он разрушил резервуар с Алмой!       Поттер подбежал к ним, вставая рядом с Токусой, а Канда с другой стороны.        — Алмой? — переспросил Гарри, оглядываясь на того самого парня. Он вспомнил о девушке, которая когда-то спасла мадам Делакур, но этот человек мало того, что был слишком молод, так ещё и был парнем. — Это Алма? Алма Карма?        — Да, — мрачно вздохнул Канда, — это тот самый Алма.        — Но как? — переспросил Гарри, уставившись на самурая. Но тот, не ответив, упрямо поджав губы.        — Идиоты, — пробормотал Шерил, чуть двигая пальцами. — Мы же сказали, что не дадим Четырнадцатому уйти вот так. Не имеет значения - он застрял или нет. Мы забираем его и сами вытащим.       Кабели взвились как змеи и медленно оплетали комнату, отрезая от выхода. Гарри с больным подозрением посмотрел на высокий потолок, который явно должен был в какой-то момент обвалиться. Потом он перевел взгляд на сотрудников Ордена. Если всё тут рухнет, то прямо на них и если экзорцисты переживут этот обвал, то простые люди — нет.       Тут же, уловив эти мысли, Василиск медленно заскользил к ним. Его большие бронированное тело вполне могло выдержать удар и прикрыть ученых и сотрудников от самого худшего.       Бак треснул и Алма повис на кабелях, всё ещё без сознания. Ной встали на особенно широких частях. Кабелей было так много, что Гарри больше не мог видеть других сотрудников Ордена и только крепче сжал Годрика. Латные перчатки чуть нагревались.        — Мы сделаем так, что Чёрный Орден просто не примет тебя обратно в Орден, — пропел Граф, чуть подпрыгивая от нетерпения. — Считай это твоим увольнением!        — Безумец, — пробормотал Аллен, — а кто такой Алма?        — Первое чрево всех Третьих экзорцистов, — мрачно вздохнул Токуса, — так же как и Канда Юу, Алма Карма был подопытным в эксперименте по созданию искусственных апостолов.        — Как и Канда? — переспросил Гарри. — Но погоди, этого не может быть! Алма была женщиной!       Токуса и Аллен удивленно посмотрели на него. Его крик привлёк внимание Ноев.        — А, так ты уже что-то знаешь, Гарри Поттер? — удивился Граф. Гарри хмуро взглянул на главного Ноя. — Тогда ты понимаешь, как отвратительно поступили люди Ордена? Много лет назад, когда Канда Юу довёл Алму Карму до грани смерти, Орден спрятал его. Те люди, прикрываясь именем святой войны и победой, проводили эксперименты на Алме в течении девяти лет и вот теперь, поместив в него осколки Яйца Акума, Алма продолжает существование как кукла Ордена.       Граф тоскливо вздохнул и его очки сверкнули. Гарри увидел жадные и безумные глаза Графа, когда он пристальным взглядом сверлил Аллена, Поттера и Канду.       Кто-то засмеялся. Гарри не был уверен в том, кто это.        — Ну что, Канда? — спросила Роад, покачивая ногами в воздухе и мягко, будто сочувствовала, улыбаясь. — Ты рад после стольких лет встретиться со своим старым другом?        — Тч, — фыркнул Канда и в наступившей тишине его голос был оглушителен, — вы немного запоздали с откровениями. Ничего нового вы мне не сказали. Превращение девушки Алмы в того Алму, которого я убил, как я думал, для меня не секрет. И я давно знал отвратительную природу людей, и мне не составило труда догадаться, как именно появились Третьи.       Он посмотрел на всех невозмутимым видом, но его взгляд не задерживался слишком долго на Алме. Гарри подумал, как много из сказанного было враньем.       Но Канда не отрицал. Канда не отрицал экспериментов, не отрицал чёрной магии и от этого осознания, от ужаса, скопившегося в желудке, у Гарри закружилась голова.        — Ты просто выбил всю правду из Комуи? — тихо прошептал Аллен с широкими глазами то ли ужаса, то ли шока. — Вот почему он был в больничном крыле с переломами в тот раз?       Канда был невозмутим.       Нои уставились. Гарри, Аллен и Токуса, тоже уставились на Канду. Тишина была такой оглушительной, что было только слышно как капала вода из разбитого резервуара. Комуи нервно рассмеялся где-то там.       Вдруг, прямо под их ногами расцвел с тёмной вспышкой странный символ. Экзорцисты вскрикнули, пытаясь пошевелиться, но ничего не сработало. Гарри оглянулся на Вайзли, который стоял с вытянутой рукой и улыбался. Это было последнее, что он видел, прежде чем мир почернел и провалился.       Гарри открыл глаза на полу. Он быстро поднялся и сразу же заметил Аллена, а рядом с ним и Токусу. Потягиваясь, они тоже поднялись, а Токуса даже смог подняться на ноги.        — Где мы? — удивился Аллен, тоже поднимаясь. Коронованный Клоун был отключен. Они все были в большой просторной и тёмной комнате с водоемами встроенными прямо в пол. Там, однако, была не вода, а какой-то раствор. При этом тут были красные колонны в азиатском стиле.       Поттер проигнорировал его вопрос, заметив маленького ребёнка на краю одного из резервуаров. Он увлечённо и с надеждой смотрел в раствор. Его волосы были короткими и тёмными, а на маленьком детском личике был шрам или просто след, пересекающий нос. Одет он тоже был скудно — кофта да шорты.        — Мы в воспоминаниях, — понял волшебник, когда подошёл к мальчику, но тот даже не оглянулся на появление незнакомцев. У Гарри был слишком большой опыт с такими вещами.        — Память? Ты хочешь сказать, что это память… Канды? — Аллен тоже оглядывался вместе с Токусой. Словно в ответ на его слова, мальчик ещё ближе нагнулся к жидкости.        — Эй! Ты ведь очнулся? — спросил ребёнок и его голос был звонким, ясным и громким, разносясь по помещению эхом. — Если ты очнулся, то постарайся поднять руку!       Он пристально вглядывался в жидкость. Аллен, Гарри и Токуса замерли, напряжённые. Вдруг, мальчик счастливо улыбнулся и, казалось, будто маленькое солнышко взошло — это была искренняя и чистая улыбка беззаботного ребёнка. Видимо, он что-то уловил в мутной воде, так как склонился ещё ниже.        — Ура, я так боялся, что останусь одним! Эти люди назвали тебя «Юу»! А я — Алма! Меня зовут так!       Троица экзорцистов замерла на месте, уставившись на круги воды. Бледная, тонкая рука поднялась оттуда, а вскоре и набежали другие люди, учёные. Они помогли выйти ребёнку из воды. Его волосы были очень длинными и тёмными, а глаза отстранённые. Он так же был голый.        — Что? Юу? — ужаснулся Аллен, сделав шаг назад. Он пялился на ребёнка. — Это Канда? Какого чёрта?!        — Канда Юу был экспериментом, — тихо сказал Токуса, привлекая внимание к себе от собиравшихся медиков вокруг маленького Канды, — такой же, как и Алма Карма.        — Зачем Орден экспериментировал на людях? — потребовал Гарри. Он и Аллен уставились на Третьего. — Он же человек! И Алма! И как… Алма была женщиной, а не маленьким мальчиком!        — Ты ещё не понял, апостол? — Токуса распрямился как мог и холодно посмотрел на него. Его красные глаза с такой же, но более тёмной склерой, пугали. — Ну, конечно, нет. В конце-концов, ты же волшебник. Скажи, есть ли какой-то способ с помощью магии вновь стать ребёнком или сменить пол?        — С помощью тёмной магии, точно да, — неохотно признал он. На вопросительный взгляд Уолкера, Гарри пояснил, — я пол года провёл в Запретной секции, изучая всё, что могло бы помочь победить Волдеморта. К сожалению, я натыкался на некоторые действительно отвратительные вещи. — Он повернулся к Третьему. — Так что да, есть. Зелья, проклятья, ритуалы с разными эффектами и разными методами. Это если мы говорим о серьёзных намерениях, а не что-то шутливое. — Подумав, он добавил. — Песок времени, что используется в Хроноворотах, имеет тот же эффект омолаживания, но, хотя визуально это и было тем же самым результатом, я не знаю достаточно о нём, чтобы судить. Я не знал, что магглы даже могут сделать что-то подобное.        — Это никогда не были только магглы, — фыркнул Токуса, поправив волосы, — конечно, чисто наукой такое не провернуть. Но, подумай — как такое мог сделать Орден? Эксперименты.       Видя, что они всё ещё не понимают, Токуса вздохнул и покачал головой.        — Смешивая магию и технологию, выращивая эмбрионы и создавая искусственных детей, чтобы потом синхронизировать с Невинностью… Обладая невероятной регенерацией, совершенные создания, способные поддержать экзорцистов там, где никто не может. Выращивая свою собственную армию для победы над Тысячелетним Графом — вот что такое проект «Второй экзорцист».       Гарри казалось, что его голова кружиться и его сейчас стошнит. Судя по лицу Аллена, он чувствовал что-то похожее. Сглотнув слюну, подросток не знал, что делать с этой информацией.        — Алма Карма умерла, — медленно произнес Уолкер с чем-то между ужасом и шоком, — и Орден использовал её труп, да?       Токуса только кивнул немного насмешливо.        — Рад, что ты понял.        — И вы знали, — продолжил Аллен, — вы знали об этом? Когда пошли на эксперимент? Это правда было добровольно?        — Невинность не выбрала нас, — отрезал Токуса и Гарри сразу понял, что это не та тема, о которой Третий хотел бы поговорить, — никогда не выбирала, несмотря на всё наше желание. Все мы, Третьи, хотели помочь хоть как-то, сделать что-то большее для войны. Но Невинность не выбирала нас. Поэтому, когда нам предложили возможность поучаствовать в новом проекте, все мы согласились.        — Вы не очищаете Акума, — Аллен зарылся руками в волосы, — я не знаю куда идут эти души, но я видел, как вы не очистили их, просто поглотили. Вы добровольно калечили себя.        — Потому что хотели помочь.        — И вы так спокойно к этому относитесь? Вы не видите проблему? — переспросил Гарри, когда Аллен выглядел так, будто ушёл куда-то в свои мысли. — Орден проводил эксперименты! На людях! Алма вообще была согласна с таким?!        — Ты не понимаешь, — зашипел Токуса. Он пожал губы и впервые что-то вроде пренебрежения отразилось на его лице. Он смотрел как Снейп на Гарри и это отрезвляло, Поттер отшатнулся, сделав несколько шагов назад. — Ты просто не понимаешь. Вот уже сто лет Орден ведёт войну против Графа и Акума, и ни разу мы не приблизились к победе. Второй уровень был гарантированной смертью для экзорциста. Третий? Только генерал мог бы справится с ним. Тогда… Тогда всё было по-другому. Экзорцисты умирали, порой ещё на первой миссии, их Невинность тоже была уничтожена. Людей не хватало. Некому было воевать, человечество проигрывало. Кланы Чан и Эпстейн, будучи волшебниками, создали эту программу и пытались добиться успехов. Если бы у Ордена получилось, всё, что требовалось, это немного умершего экзорциста и Невинность и тогда у нас были бы сильные и выносливые бойцы. Бойцы, способные сражаться даже с самыми тяжёлыми ранами.        — О, Боже, — прошептал Гарри, видя всю глубину проблемы. Он заметил, как Токуса проигнорировал его первоначальный вопрос и добровольности программы, но, зная Канду и его ненависть к людям, Ордену, что всё объясняло. — О, Боже мой. Это же безумие. Чем всё это отличается от действий Графа? О создании Черепов? О Боже мой…       Ноги Гарри подогнулись и он осел на пол, больно ударившись коленями о камень. Это слишком много.        — Ты не можешь винить Орден, — послышался голос Токусы как сквозь вату. — Орден сделал всё для выживания человечества.        — Меня сейчас стошнит, — пробормотал Аллен, обхватив себя, — Как же… А Комуи знал об этом? Кто вообще дал этот приказ? — требовал он.        — Центр, — ответил Третий, — это приказ от Центра.        — Я не думаю, что Комуи знал полностью все детали, — вздохнул Гарри. Он не пытался подняться, не уверенный, что у него это получиться. Ноги не держали. — Кроме того, он закрыл любые эксперименты по синхронизации как только вступил в должность и получил власть для этого. Второй проект произошёл… Сколько лет назад?        — Девять.        — Ну вот, это уже было после прихода Комуи, когда проект был закрыт. И я не думаю, что такие люди как Рувелье или Эпстейн, эта сука, отчитывались Комуи. Просто поставили в известность, да?       Токуса коротко кивнул.        — Я не знаю, что и думать, — признался Аллен, — это ужасно. Я… У меня нет слов. Я, наверно, в шоке.        — Нам надо думать как выбраться отсюда, — после паузы Гарри всё же нашёл в себе силы встать. Аллен неловко подхватил его под локоть, когда волшебник покачнулся. Он отмахнулся от вопросительного взгляда и вместо этого ещё раз огляделся, но Смерти или взрослого Канды с ними не было. Машинально, рука Гарри легла на грудь на короткое мгновение и тёплое присутствие Сердца на шнурке с талисманом придало ему нужных сил.       Они продолжили наблюдать за памятью, которая и не думала останавливаться перед ними. Некоторые выходки Канды и Алмы в детстве вызывали улыбку. Канда был нахальным ребёнком с ужасным характером и невероятной силой, тогда как Алма был плаксой и лучиком солнца. Они были не похожи друг на друга, даже если цвет волос и глаз были одинаковы, даже кожа была той же самой. На самом деле было вообще странно, что маленький Юу не убил Алму, ведь тот приставал как банный лист или репей, отказываясь покидать «друга». И при этом они продолжали драться.        — Знаешь, что мне это напоминает? — Гарри нашёл в себе силы ухмыльнуться и покосился на Аллена. Тот надул щёки, краснея.        — Понятия не имею, — фыркнул он, скрестив руки на груди.        — Только маленький Юу ещё не дразнится и не даёт прозвища, — продолжил Поттер, будто и не слышал этого. Он коротко посмеялся, когда Уолкер пнул его в голень и ойкнул.       Токуса молчал, стоя рядом и наблюдая за происходящим, на его лице застыло странное выражение.       Взгляд Гарри прошёлся по Ренни Эпстейн в молодости. Он даже не сразу узнал нахальную раздражающую женщину в этой ассистентке. Он также видел родителей Бак Чана и некоторых других Эпстейн. Сразу было видно, что их кланы занимались этим проектом.       Пока память тянулась и разыгрывалась, Гарри не мог не думать, что всё это действительно отвратительно. И ситуация тоже отвратительна. Глядеть, как Юу говорил с Эдгаром о сути материнства и отцовства, откуда беруться дети, о войне… Поттеру казалось, что он смотрит что-то запретное и личное. Он точно знал, что Канда ни за что не стал бы рассказывать обо всём этом, о своём прошлом. Он унёс бы с собой всё в могилу — такой уж он, никому не доверится. И мысль о том, что Нои вот так вмешиваются во всё это, вытягивают его «грязное белье», скелеты-секреты перед лицом всех, наполняла его отвращением и жаждой мести. Если бы такое произошло с самим волшебником, ему было бы стыдно, плохо и хотелось бы взорваться в ярости и ненависти.       Гарри хотел закрыть глаза, заткнуть уши и ничего не видеть.       Показывать свою память, показывать такое, то, как он был создан… Это требовало доверия.       Поттер встретился взглядом с Алленом и молчаливый договор прошёл между ними. Они скорее откусят языки, чем расскажут что-то о происходящем тут.        — Нам надо выбираться, — от слов Токусы они оба вздрогнули. Тот стоял так тихо и будто бы не дышал даже, совершенно неподвижный. — Мы не можем позволить Ноям делать дальше то, что они хотели.        — Граф хочет разбудить Алму, — вздохнул Аллен, проведя рукой по волосам, — может быть тот Алма, из реальности тоже видит это?       У Гарри было очень дурное предчувствие от этого.        — Скорее всего, — согласился Третий. — Ну, волшебник, есть идеи как выбраться из памяти?       Тяжёлый вздох вырвался сам собой.        — Я не знаю как действуют способности Вайзли, — признался Поттер, — да и откуда? Это явно какой-то вид манипуляции с памятью, наверно, даже просмотр мыслей… Я только дважды заглядывал в чужие воспоминания.        — И как? — взгляд Аллена задержался на Алме и Канде, после чего он повернулся к Поттеру.        — В первый раз меня выкинуло сразу же как я досмотрел нужную часть, но я бы не особенно учитывал это. Тогда просмотр воспоминания не был традиционным у волшебников. И второй раз меня за плечо выдернул из Омута Памяти Дамблдор, когда я посмотрел. Так что я могу предположить, что есть способ выбраться самостоятельно.        — Просто мы не знаем как, — вздохнул Токуса.       То, что происходило дальше, разбивало сердце Гарри. Насильственная синхронизация с Невинностью — о таком он только слышал, эти эксперименты были прекращены Комуи, но видеть, как это всё происходило, было ужасно.       На секунду подросток задумался, что эта война показала ему намного больше худших вещей, чем война с Волдемортом. Да и не назовешь то противостояние «войной». Люди умирали, происходили теневые политические манипуляции, и Гарри знал, что раньше, в первую войну, было хуже, в этот раз быстрое убийство Волдеморта до того, как он смог прогнуть Министерство, спасло всех от большого количества смертей. Но сейчас подросток был погружён в войну всего несколько месяцев — в общем счёте в активном действии, но он видел большое количество ужасных вещей. Смерти самые разнообразные, искалеченные люди, грязь Ордена, кровь, а теперь ещё и это. Крики Юу, маленького ребёнка, злобного, но ребёнка, будут стоять в ушах и кошмарах.       Гарри был рад, что никто из его знакомых-волшебников не присоединился к Ордену. Как церковь могла одобрить такие бесчеловеческие вещи? Разве у них не было веры в Бога? Создание жизни и возня с душами, разве это Бог одобрил бы?       Он горько фыркнул. Нет никакого Бога. Орден делает все эти вещи, воспевает людей действовать, мотивирует во славу светлого будущего, во славу Господа нашего, моляться тайно, но нет никого, кто ответил бы на молитвы. И это знание, что все эти праздные речи, пропитанные верой, уходят в никуда, висело как камень на нём.        — Он же умирает, — боль в шёпоте Аллена отрезвляла, — он умирает и они заставляют его возрождаться. Это многое объясняет. Но это же ребёнок…       Поттер сглотнул. Часть его, часть, которая была генералом Ордена, рациональная и холодная, которую Гарри никогда и не замечал толком, воспетая логикой, умоляла не согласиться. Он мог видеть, что все эти люди действовали по принципу, что для спасения большинства надо пожертвовать меньшинством. Что война никогда не приходит без жертв и без крови. Что если бы на стороне Ордена было больше таких людей как Алма и Канда, способных ожить и нести Невинность, было бы намного легче сражаться.       Гарри тошнило, что он даже думал о таком. Ему показалось, что его мысли были грязными и хотелось выдрать их с корнем. Отвращение наполняло его, когда подросток понимал, что именно Орден вырастил эту холодную логичную часть его, даже более слизеринскую черту.       Вторая же часть Поттера хотела кричать до срыва горла, проклинать и нарезать всех, ворваться и остановить мучения двух детей.       И хуже было то, что это была память. Всё это уже прошло. Аллен и Гарри были невольными свидетелями ужасов, которые они даже не могли исправить.        — Канда убьёт нас, — так же тихо произнёс волшебник, сглатывая комок, — когда всё это кончиться. Он не потерпит жалости.        — Я не собираюсь жалеть БаКанду, — фыркнул Аллен, растянув губы в фальшивой ухмылке. — Уж жалости от меня он не дождется.       Поттер согласился. Канда не оценит жалости или даже изменения отношения. Лучше всего было бы просто притвориться, что они ничего не видели. Гарри кивнул. Он мог попытаться.       Но как же работало проклятье этих двоих? Как можно было возиться с жизнью и смертью? Как можно было ускользать вот так? Может быть их ядро было что-то вроде якоря для души? Что-то на подобие крестража? Потому что как это может работать по-другому он даже не представлял.       Другая острая мысль пронзила его.       Волшебники точно не должны знать даже о том, что такое возможно. Клан Чан были из Китая и Гарри не знал, как в Китае с тёмной магией, а Эпстейны из Америки и опять же он не знал их законов. Но такому точно нельзя было всплывать на поверхность.       Гарри наблюдал как Канда коснулся изогнутого существа, которое называли Невинностью, пытаясь синхронизироваться с ней. Крики боли, хрипы и кровь. И слова Эпстейна:        — За последние девяносто лет, в течении которых проводились синхро-тестирования, мы ещё не добивались подобных успехов! Как только мы получим верные данные, мы сможем перейти к плану по второму экзорцисту.       Юу вновь коснулся обрубка, когда Вороны подняли его. Полыхнул свет и брызги крови. Юу упал, не дыша и не двигаясь, с невидящими глазами.       Аллен нащупал руку Гарри и прижался к нему, подрагивая. Поттер перевёл взгляд с картины на подростка рядом, ощущая в груди только шокированное онемение. Будто все внутренности выморозили льдом. Уолкер открывал рот и закрывал его, не в состоянии ничего сказать. Взгляд Гарри прошелся по Токусе, что стоял чуть в стороне от них с полуприкрытыми глазами. Ничего в нём не сочувствовало происходящему перед ним.        — Поэтому Невинность и не выбрала тебя, — волшебник сам не заметил как эти слова улетели из рта. Токуса обернулся к нему с поднятыми бровями и кривым изгибом губ.        — Что? — переспросил Третий.        — Ты вообще можешь сочувствовать? Переживать за людей? Ты… Нет, все вы, Третьи, кто так отчаянно хотели помочь, что пошли в добровольцы, вы можете сами сочувствовать людям?        — Конечно!        — Что ты видишь перед собой? — сменил Поттер тему. Токуса, казалось, замер на секунду и уставившись на Гарри, а потом обратно на возящихся Ворон с Юу.        — Это вопрос с подвохом?        — Просто ответь.        — Обучение, — после продолжительного молчания выплюнул Токуса, — Канда Юу пытается стать экзорцистом.        — А я вижу мучения ребёнка.       Эти слова ошеломили парня и он резво отвернулся.       Гарри почувствовал, как Аллен прижался ещё ближе, тяжело дыша, но ни он, ни сам волшебник, не отворачивались от памяти, хотя может и стоило.       Они наблюдали как маленький Юу топал по холодным коридорам, пока не наткнулся на родильню. Немного пара поднималось от тёплой воды. Из тумана показался силуэт стройной женщины. Все три экзорциста сразу же заметили её, как и Юу. Трудно было разглядеть что-то конкретное в ней, кроме пышного подола то ли платья, то ли юбки и хвостика волос под платком.        — Это призрак? — удивился Аллен.        — Нет, — тут же ответил Гарри. Токуса подошёл поближе и Уолкер отстранился от волшебника. — Призраки выглядят не так.        — Эй!       Она обернулся на крик Юу и улыбнулась накрашенными губами, ярко и светло. А потом исчезла, когда Юу рухнул в воду. Смотреть за его взаимодействием с Алмой было забавно и Гарри в который раз заметил, что это действительно было похоже на то, как Юу общался с Алленом. Ругались и дрались.       На самом деле, Гарри подозревал, что видит, почему Канда так не любил Аллена. Может быть, потому что тот напоминал ему Алму, а может быть потому что оба старались улыбаться даже в самых дерьмовых ситуациях, старались подружиться и располагали людей к себе. Может быть потому, что оба в какой-то степени врали себе и миру, скрываясь от боли вот так, за улыбками. И Юу видел это и бесился, а уже когда вырос, то стал ненавидеть.       Позже, Юу видел этот силуэт чаще. И слова, которые следовали за ним.       «До того как все лепестки облетят… Я буду ждать тебя… Всегда…»

***

      Даже зная, что всё обернётся катастрофой и смертями, Гарри не был готов к тому, чтобы следовать за всем этим и видеть такое. С войной ему не была чужда кровь, никогда в его жизни он не был брезгливым.       Тётя Петунья заставляла его жить в чулане с пауками, заставляла драить пол, заниматься садом и работать, работать, работать. Чёрный труд, работа руками — всё это не было чуждым ему. В Хогвартсе это пригодилось. Хоть Гарри и был нулём на зельях, он лучше всего ловко разделывал неприятные части ингредиентов, совершенно не испытывал проблем на гербологии, а позже - и со зверушками Хагрида.       Хогвартс также отбил у него чувство самосохранения окончательно, которое так росло у Дурслей. Может быть оно изначально не было в нём сильно, но именно школа выбила из него ценность его собственной жизни. Помогала и мысль, что никто не заботиться о его благополучии. Родители мертвы, Дурсли были бы рады его смерти, а друзья… А что они? О них Гарри и не думал. Он заботился достаточно, чтобы желать им жизни, но никогда не осознавал, что они будут расстроены. Именно поэтому он не думал дважды, когда решил пойти за Квиреллом спасать философский камень. Или когда полез за василиском и Джинни в Тайную Комнату.       Потому что это правильно. Потому что он не мог допустить смерти Джинни, не мог позволить вернуться Волдеморту, не хотел уходить из Хогвартса к Дурслям. Самоотверженность, безрассудство, отсутствие заботы о себе и желание действовать так, как правильно, привели его туда, где он был сейчас.       Волдеморт показал ему смерть и на что можно пойти, чтобы избежать её самому, он же показал ему убийства, дал почувствовать пытки на себе, раскрыл какие глубины грязи имела магия. Но именно Чёрный Орден показал войну во всей красе. Кровь, грязь, смерть. На что люди идут ради выживания. Как люди живут в других местах, кому не повезло так как другим, кто был слишком болен, слишком слаб, чтобы заботиться о себе самостоятельно — иногда такое он видел во время своих ранних миссий и путешествий с Алленом и Линком.       Гарри никогда не верил, что мир — светлое место. Это также не чёрное место.       Но видеть всё происходящее, очень легко поверить, что нет никаких светлых вещей в реальности. Гарри также мысленно пообещал себе, что постарается дать Канде как можно больше счастливых моментов.       Наблюдая за тем, как отряд Ворон нагнал двух беглецов, за тем, как Алма пожертвовал собой с призрачной надеждой, что Юу сможет сбежать через воды коллектора, Гарри казалось, что его сердце вырвали из груди. Глаза обжигало слёзами, которые подросток с трудом сдерживал. Аллен стоял рядом, спрятав лицо в руках и его плечи подрагивали в мелких рыданиях.       Ему пришлось стиснуть челюсть, чтобы не кричать и не задохнуться в рыданиях, но мало по малу слёзы скатывались по щекам чем дольше он видел память. Он хлопнул руками по губам.       Встреча молодого Мари, Бака и Канды была бы забавной, если бы не такой трагичной. Смотреть дальше, когда Мари только чудом крови Юу избежал участи Второго проекта, когда они вместе бежали за Алмой, смотреть на воспоминание о первой смерти от рук Акума на поле боя, заставляло что-то переворачиваться. Гарри отвёл взгляд только на мгновение, чтобы посмотреть на Токусу и нашёл потерянное выражение на его лице. Может он и не совсем пропащий.        — Всё, что имеет значение — это Невинность, — голос Салинса Эпстейна был ужасным. Этот человек верил в то, что говорил. — Всё ради того, чтобы выиграть в священной войне! Без вас, экзорцистов, мы не сможем никого спасти!       В его руках была библия.       Юу кричал.       Они наблюдали как Алма спустился в хранилище с Невинностью, с которой ранее пытался синхронизироваться Юу. Там было много огромных обрубков в коконах.        — Почему мы видим эту память? — вдруг спросил Токуса.        — Что ты имеешь в виду?        — До этого, всё, что мы видели, было от лица Канды Юу. Но тут его нет, есть только Алма. — Третий чуть наклонил голову. — Значит ли это, что мы смотрим память Алмы Кармы?        — Это не может быть хорошо, — Гарри провёл рукой по лицу, стирая влагу. Он чувствовал усталость даже в своих костях.        — Подожди, — Аллен, не в состоянии сдержаться, зашагал навстречу Алме, когда появились Вороны. — Подождите! Прекратите, он же просто ребёнок!       Печати прилипли к Алме и тот загорелся.       Наверно, так же горели ведьмы на кострах. Алма напоминал факел, и среди этого марева было невозможно увидеть, где же его собственное тело. После такого вообще возможно восстановиться?        — Почему? — прошептал Гарри. — Он же тоже экзорцист! Почему они так поступают с ним?!       Конечно, их никто не услышал.        — Осторожно! — раздался громкий женский голос прямо из динамика голема. — Он экзорцист!        — Нет! — рявкнул один из Воронов. — Он намерен сопротивляться, используя против нас Невинность! Мы не можем допустить этого!       Ещё по меньшей мере сотня печатей прилипла к Алме, который медленно регенерировал. Часть его тела была обожжена и изуродована до неузнаваемости. Губы Алмы двигались, и Гарри проклял себя за то, что понимал его.        — Юу…       Крик Алмы, Гарри и Аллена слился в один, полыхнуло зелёным светом Невинности и по ушам резанул громкий грохот. Когда Поттер открыл глаза — когда он вообще закрыл их? — всё изменилось.        — Что это? — прошептал Уолкер.        — Тела предыдущих экзорцистов.       Они повернулись к Токусе, который, казалось, не был затронут ничем. Он стоял, скрестив руки на груди.        — Настоящие тела предыдущих экзорцистов.       Поначалу Гарри казалось странным, что Невинность так выглядела. Обычно это небольшой кристалл с зеленоватым светом, поэтому волшебник находил странным, что Юу синхронизировался не с ним, а касался странного обрубка гуманоидного вида, который будто проростал из низа большого кокона. Но теперь, когда Алма разрезал всё, заодно разрубив Воронов, было видно, что в этих коконах были трупы людей. С дюжину мёртвых людей, обмотанные печатями, бинтами, трубами, ещё слоями рун — и всё так много, что они напоминали огромных мумий.        — Что ты хочешь сказать, Токуса? — медленно спросил Аллен.        — Что ради священной войны под конец экспериментов Орден стал сохранять тела экзорцистов, которые умерли в бою, или кто не смог должным образом синхронизироваться, создавая тем самым тех, кто смог бы. Выращивая другие тела, пересаживая кусочек мозга тех, кто был уже не пригоден для сражений и тем самым начиная проект по удачной синхронизации.        — То есть, — у Поттера голова была кругом, — они брали часть умершего человека, соединяли с новым телом и заставляли их синхронизироваться.        — Да.        — Откуда ты знаешь? — спросил Аллен. Он с трудом отвёл глаза от уродства перед ним. — Неужели тебе всё рассказали? Или все Третьи знают правду?        — Я всегда был любопытен, — сухо ответил Токуса, — иногда слишком сильно для моего же блага.       Сцена вернулась обратно к Юу, но никто должным образом не обратил на это внимание, всё ещё потрясённые словами Токусы.        — Когда я только стал Вороном, — вздохнул он, — я ещё не был так приучен к дисциплине. Все мои наставники считали, что я не буду подходящим материалом для них, но я всегда хотел помочь, как только узнал о священной войне. Я хотел знать против кого мы будем сражаться, знать всё о Ноях и экзорцистах. Я был молод и глуп. Полон любопытства. Влез в те бумаги, куда не следовало совать свой нос. Инцендент программы Второго экзорциста был тоже там, и я прочел его. Вот откуда я всё это знаю.        — Конечно, меня засекли. Господин Рувелье не одобрил, что я влез туда и мне сильно досталось, — Токуса машинально положил руку на грудь, чуть отодвинул ткань униформы в сторону. Шрамы, мелкие шрамы тянулись от ключицы и уходили ниже под одежду. Наверно, они были там даже ниже по всему телу.        — Но я был перспективным Вороном с талантом к магии, хорош в физических упражнениях. Всё, чего мне не хватало, это воспитания и дисциплины. Господин Рувелье считал, что это дело наживное и всё это легко привить при правильном подходе. Меня не убили за узнавание таких тайн Ордена, но я обещал, что никогда не расскажу никому о прочитанном.        — Но ты рассказала нам, — удивился Аллен. — Почему же?        — Аллен Уолкер, — Токуса отвернулся от них, скрестив руки на груди, — сейчас мы в памяти и все наши травмы исчезли, так как физически мы не присутствуем тут, но как только всё кончится и мы выберемся в реальность, как ты думаешь, как много у меня шансов выжить с моими травмами? Алма Карма пробуждается, несколько четвёртых уровней, несколько Ноев не самых слабых, Граф… Там тоже стоит барьеры, так что вряд ли ты сможешь открыть Ковчег для экстренной эвакуации.       Аллен машинально кивнул и Гарри понял, что тот, видимо, пытался несколько раз вызвать Ковчег с момента появления в Подразделении, но у него ничего не вышло.        — Я не собираюсь выживать.       Токуса больше ничего не сказал.       Кровь хлюпала под ногами от буйства Алмы. Гарри был очень рад, что не мог чувствовать её в самом деле, но густой запах, который был так знаком, будто бы витал в воздухе. Волшебника там не было, но Поттеру казалось, что его нос действительно чует зловоние крови и смерти. Их шаги хоть и не оставляли разводов на полу, на лужах, но иногда казалось, будто эта кровь прилипла к подошве и самим ботинкам.       И тела. Множество тел было искромсано, изрезано, проткнуто и разбросано под разными углами.        — Изо дня в день я размышлял, в полном одиночестве, — пробормотал Алма, уже не улыбаясь так счастливо как раньше. Перья вместе с лезвиями торчали из его рук. — Я ждал пробуждения моих друзей и продолжал задаваться вопросом, почему же никто не просыпается? Я был так рад, что ты был у меня, Юу, но почему только ты и я? Почему все остальные продолжали спать?       Гарри невольно сделал шаг назад и опустил взгляд вниз. Его нога стояла в распахнутой настежь грудной клетки Салинса Эпстейна. Его лицо практически было неузнаваемо, обезображенное ужасом и болью, без монокля, заляпанный кровью. Дёрнувшись, он вырвал ногу обратно, но она была чиста.        — Проснуться так легко, — тихо сказал Алма. Юу отскрёб себя от стены. Гарри даже не заметил как Алма умудрился отрезать ему руку. — Захотеть проснуться так легко. И я без умолку болтал с ними каждый день, надеясь, что однажды… Я рассказывал им как прошёл день, что я пробовал, как потрясающе вкусный майонез, а когда разговоры подходили к концу, я продолжил читать в слух.       Глаза Юу становились всё больше.        — Твоя память о прошлом… Она вернулась? — спросил молодой Канда.       На секунду лицо Алмы стало каменно-холодным и нечитаемым, но будто тучка, набежавшая на солнышко, это выражение также ушло и Карма вновь выглядел растерянным.        — Поэтому ты всех убил?        — Странно, да? — Из его груди вырвались острые лезвия, хлынула кровь, но Алма не отреагировал. — Сколько бы я не разрушал это тело, оно всегда восстанавливается. Юу, ты же понимаешь меня, да? До тех пор пока мы живы, Орден не остановится… Они так и будут пытаться использовать нас. Поэтому… Давай умрём вместе?       Эта драка была самой ужасной, что Гарри видел. Может быть это из-за связи их двоих, может это из-за того, что дерутся дети, может быть это из-за явного нежелания Алмы жить, но эта драка была совсем другой.        — Я не собираюсь умирать, — просто заявил Юу.       Рядом с Гарри раздался шорох и сопение. Он повернулся к Аллену и дёрнулся. Тёмный Аллен сверкал огнем в глазах, аура убийцы покрывала его тело, а зелёные всполохи отходили от его левой руки. С парой рогов в волосах, Аллен Уолкер напоминал демона, выползшего из ада в этот мир.        — Ты-ы, — взвыл он. Давление росло. — Сколько ещё ты будешь позволять этому уроду в тюрбане шариться в твоей голове?! И куда делась твоя вечная раздражительность?! А?! Вечно строишь из себя невесть что! Весь из себя крутой и важный, а на деле что?! Держи свои мысли при себе! И не позволяй другим шариться у тебя в голове!       Гарри почувствовал, как его потянуло куда-то и он задохнулся, открыв глаза в реальности. Аллен врезал с силой по лицу Канды и закричал.        — Тупой БаКанда! — Демонический глаз исчез от удара.       Смерть склонилась над Гарри и легко коснулась Демонического глаза на нём, разбивая его, а потом и на Токусе.        — Моя голова! — С фальцетом завизжал Вайзли, схватившись за лоб. — Ой! Ой-ой-ой!       Гарри поднялся, обнаружив, что тело кажется тяжёлым после такого испытания. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть как Канда врезался в кабели, а Нои в шоке смотрят на пылающего яростью Уолкера. Тот пыхтел и был явно готов крушить всё вокруг.       Но кабели ожили и все закричали опять. Василиск исчез.        — Аллен, Гарри! — закричал Токуса. — Вы должны остановить Алму!        — Что?!        — Ненависть! — Джонни еле выговорил, сопротивляясь путам и кабелям, — Ненависть, которую Алма хранил всё это время перевоплотилась под воздействием Тёмной Материи внутри его тела! Он превращается в Акума!        — И все Третьи, кто имеют связь с ним! — понял Гарри.        — Да! Токуса и остальные тоже станут подконтрольны Алме! Остановите это. Кх!..       Гарри выхватил палочку из сапога двигаясь раньше чем подумал.        — Релашио! Релашио максима! — Он прицелился в путы с Членами Ордена, пока Аллен прорывался к Канде. Шерил вскрикнул и Гарри понял, что этот Ной больше не управляет проводами.       Кабели лопнули и Джонни рухнул на пол, а за ним и Бак Чан, который казался теперь странно старым по сравнению с ранее видимой молодой версией. Гарри махнул палочкой ещё несколько раз, освобождая Ривера и Эпстейн, а также ещё некоторых сотрудников Ордена.       Пол задрожал. Гарри чертыхнулся и вновь прицелился, но Бак схватил его за руку, а второй рукой доставал свою собственную палочку.        — Иди и помоги Аллену, дальше я сам! Ну же!       Гарри кивнул, убрал палочку и побежал. Он успел схватить Канду и призвать Василиска, чтобы укрыть их, когда раздалась ослепительная белая вспышка, а потом дикий грохот и скрежет. Канда посмотрел прямо на него и волшебник видел как кровь медленно прекращала течь из разбитого от удара лба.       Они падали вверх или вниз, Гарри так и не понял. Он крепко сжимал Канду в руках, другой с мечом цеплялся за змея, что яростно шипел и извивался, свернувшись в кокон.       А потом всё стихло.       Василиск сдвинулся, медленно разворачиваясь, но не успел сделать это до конца, как ещё одна вспышка — на этот раз более тёмная, стала назревать где-то сквозь щели колец змея, в котором он и Канда были. Это была вспышка вируса Акума.       Тут были люди.       Джонни и Ривер. Комуи.       Они всё ещё были где-то там и не могли защититься от неё.       Голем Феникса взлетел сам — Гарри даже не двигал и ничего не делал, одна из тысячи мыслей, пронесшихся за секунду в его разуме, сформировалась в безумную идею и Годрик ответил. Голем был огромен, его крылья и когти пылали огнём и Феникс взмыл как ещё одно солнце куда-то в сторону, где были люди. Гарри мог только предположить это.       Раздался ещё один взрыв. Такой силы, что потолок рухнул.       Его вырвало, к счастью, не на Канду, повезло, что вовремя отвернулся и не захлебнулся ядом. По лицу и голым рукам того тоже поползли звёзды, потом исчезли, а самурай начал кашлять, выплевывая яд.       Василиск медленно развернулся, стряхнув с себя обломки. Всё тело Гарри болело. Он встретился с Кандой взглядом, но тот выглядел немного отстранённым и одновременно решительным, поднимаясь и забираясь на обломки.       Ветер трепал волосы. Поттер сел на колени, оглядываясь. В отдалении Бак Чан и Эпстейн откапывали других людей. Феникс сидел как массивная птица, сверкая в сумраке, пылая и выглядя очень величественно. К сожалению, всех он не прикрыл — несколько пустых лабораторных халатов валялись и выглядывали между мусора и кабелей. Дальше, на высоком каменном выступе была Семья Ноя с Графом во главе. Тонкий барьер покрывал их всех куполом на многие мили.        — Юу? — раздался тихий голос.       Гарри обернулся. Это был Алма. Гарри узнал его только по глазам и шраму на носу, а также несколько детскому выражению, которое больше соответствовало ребёнку, а не парню его вида. В остальном он действительно напоминал что-то совсем не нормальное, с тёмными рисунками по всему телу, без половых придатков, с хвостом и когтями. Его можно было бы назвать монстром.        — Ты не торопился…       Канду можно было принять за памятник самому себе. Решительный, с тонкой линей поджатых губ, он стоял и смотрел на старого друга. Гарри не мог соединить образ этого Алмы с той женщиной из воспоминаний. Кроме того, Канда обещал найти ту женщину…       Но Алма и был той женщиной. Они теперь это знали.        — Я ненавижу тебя за то, что ты отказался от меня, — тихо прошептал Алма и его ранее мягкие глаза заледенели, а по коже пошёл треск энергии. Его волосы укорачивались и набирали цвета, а трещины по телу уменьшились, — потому что из-за тебя люди не раскаялись. Они не прекратили. Чёрный Орден всё ещё использует меня. Из-за тебя я стал Акума!       Выражение лица Алмы было безумным и яростным.        — Идиот, — вздохнул Канда, впервые что-то произнеся. Алма остановился, пристально наблюдая, как самурай вытащил катану, — я никогда не хотел убивать тебя, но я не мог позволить тебе убить меня. У меня было старое обещание встретиться и ждать. Тебе же оно знакомо? Вот ведь почему ты хотел убить меня?       «До того как все лепестки облетят… Я буду ждать тебя… Всегда…»       Глаза Алмы стали шире, когда он услышал тихий шёпот.        — Я…        — Ты как был идиотом, так и остался, даже получив память. — Канда вздохнул в поражении. — Вместо того, чтобы сходить с ума, мог бы просто сказать мне, идиотина ты такая!        — Это не имеет значения, если люди всё ещё будут использовать нас! — рявкнул Алма, хлестая хвостом по ногам как дикий кот. — Толку-то от разговоров? Думаешь все просто остановятся, послушают нас и в раз прекратят экспериментировать? Думаешь, если мы просто поговорим с этими монстрами, нас отпустят? Чёрный Орден получил, что хотел! — Алма махнул на Канду, горько рассмеявшись. — И им плевать на других!        — Ты мог бы сказать мне о своей памяти! — В тон ему рявкнул Канда. — Тупой идиот, я же искал тебя! А ты в это время помнил наше обещание и ничего не сказал! Если бы ты сказал, что это ты, всё было бы по-другому! Столько лет… — Он задыхался и в ярости махнул Мугеном, делая шаг вперёд.        — Какой смысл жить в таком виде? — спросил почти спокойно Алма. — Ты видел меня? Ты помнишь меня тогда? Ты понимал, какая судьба нас ожидает? Вечная борьба, а потом всё по-новому. Снова и снова Орден заставлял бы нас сражаться на этой проклятой войне! Я не хочу этого! Я устал! Дайте мне уже отдохнуть!       Алма вскинул руки и лезвия вылетели из его предплечий. Канда успел поднять Муген и парировать все удары с лёгкостью, даже не потея.        — Я ненавижу Чёрный Орден за то, что он заставил нас пройти!        — А ты думаешь, что если убьёшь нас, то Орден остановится? Были и другие до нас, и я уверен, будут другие и после нас!        — Вот почему Орден должен быть уничтожен. Мне наплевать на всё, на мир, на войну — я хочу, чтобы все просто остановились, умерли и мне всё равно, что для этого надо сделать и кого убить! Если надо, я убью всю верхушку Ордена, а потом и Центр! Тогда они узнают мою, нет, нашу боль!       Взгляд Алмы сместился к Рувелье и вспыхнул ненавистью. Карма звучал одержимо и фанатично. Граф смеялся, хлопая в ладоши.        — Это слова не того Алмы, что я знал, — признал Канда, толкнув Алму так сильно, что он врезался в груду мусора и поднял пыль. — Тот Алма, которого я знал, улыбался даже самым глупым вещам и мечтал о друзьях и мире. Очнись, идиот. Эти чувства не твои. Ты же не хочешь на самом деле всё это делать.       В его голосе можно было расслышать нотку… Мольбы. Или уговора. Канда откинул волосы назад, раздражаясь. Гарри быстро наколдовал резинку и крикнув старшему парню, выстрелил как из рогатки. Тот её поймал и быстро стянул волосы в привычный хвост, кивнул в благодарность.        — Я разберусь тут. А ты возьми остальных, — Канда неловко дёрнул головой в сторону парящих Акума и Токуса, который стал отращивать какой-то мутантный обрубок там, где была его рука, да и сам стал всё больше меняться.       Точно. Клетки Алмы резонируют в нём, напитываясь ненавистью и переходят под власть Графа. Гарри побежал к Аллену и неуверенно занял боевую позицию.        — Токуса? — спросил он. — Как ты?        — Что за глупый вопрос? — захрипел Третий, тяжело дыша, корчась. — Я не смогу долго держаться. Что-то… Я не знаю, что это, но меня будто выкручивает на изнанку!        — Клетки Алмы резонируют в тебе и ты превращаешься в Акума, — тихо сказал Поттер, оставив невысказанное в воздухе.        — Нет! — закричал Аллен. — Должен быть способ! Я не хочу терять тебя, Токуса! Я не хочу терять кого-то ещё!        — Идиот, это война, — вздохнул Токуса. Его рука вновь задрожала и из плоти стали прорастать зубы. Несколько ртов пса пробивались на волю. — Тут уж без жертв не бывает. Я знал, на что шёл. Генерал Поттер, уничтожьте меня.        — Нет, — отрезал Поттер, — как ты можешь просить меня убить тебя?        — Я всё равно что мёртв. Лучше умереть, чем быть вот таким. Я представляю опасность для Чёрного Ордена.       Гарри очень хотел рявкнуть, что ему плевать на Орден, но Уолкер перебил.        — Ты что, уже сдаёшься? — не поверил Аллен. — После всего того, что произошло, ты просто сдаёшься вот так? Борись, Токуса! Ты же сильный! Ты же Ворон, а туда не берут ведь слабых, верно? Так что сопротивляйся, чёрт тебя побери!       Токуса запнулся, уставившись широкими глазами на лицо Уолкера. Губы Третьего дрожали и он то открывал рот, то закрывал его, не в состоянии выдавить что-то большее. Будто его мешком муки огрели.        — А как же твои товарищи? — Гарри старался контролировать свой голос. — Твои друзья? Разве у тебя нет никого, для кого стоит жить и защищать? Мне казалось, что вы, Третьи, все очень дружны.        — Я…        — Кроме того, — не дал ему оправдаться волшебник, — у нас есть несколько Акума вон там, четвёртый уровень между прочим, пять штук. Я не уверен, что смогу драться и одновременно защищать сотрудников. Разве ты не хотел быть экзорцистом, Токуса? Разве ты не хотел помочь в этой войне? А как столкнулся с препятствием, так всё, голову на плаху сложил?       Токуса прикусил губу.        — Даже без Невинности ты всё ещё экзорцист, — мягко сказал Аллен, но мудро не дотрагивался до него, поэтому Гарри опустился на колени и отложил Годрика, — ты можешь помочь нам всем.        — Я подлечу твои раны, — сказал Поттер, — конечно, это будет неидеально, у меня нет зелий с собой, только некоторые конфеты, но кое-что я могу сделать. Ты сказал, что переломал ноги?        — Да. Шерил сделал это.        — Хорошо. Я посмотрю на них. Аллен, прикрой нас.        — Конечно.       Гарри сел ближе и вытащил палочку, а потом, помешкав, отключил Невинность. Его руки чувствовали себя странно без латных перчаток, а сами браслеты и кресты были очень тёплыми, как никогда раньше, видимо умирая от желания пойти против Акума. Гарри задвинул это чувство и сосредоточился.       Токуса действительно был ужасен, что было понятно после нескольких диагностических заклинаний. Его здоровая рука имела несколько вывихнутых пальцев, трещины в ключице, ушибы и ссадины. Ноги были сломаны, но это были закрытые переломы и вывих правой лодыжки. Потеря крови, но никакого вреда внутренним органам, что Поттер списывал на усиленную регенерацию Третьего. С того момента, как Шерил поработал с ним, уже прошло время, так что Токуса уже регенерировал.       К сожалению, он регенерировал не последовательно от самых худших травм, а очень выборочно. Вместо того, чтобы исправить ноги, чуть ли не самое важное в бою, регенерация исправляла ушибы. Сидя вот так близко, Гарри видел как медленно тонкие полоски ссадин стягивались под напором силы.       Кровь Токусы была намного темнее, чем человеческая, хотя пахла так же. Гарри сморщил нос и принялся рыться по многочисленным карманам в поисках лекарственных конфет. У него не было с собой бутылки или даже пузырька так необходимого костероста, но Гермиона действительно сделала прорыв, сумев соединить лекарственные конфеты с зельями без побочных эффектов. Учитывая компактность и то, что они не бросаются в глаза, это было гениально.       Гарри вытащил несколько и осторожно скормил их Третьему. Тот с недоумением жевал одну за другой, когда волшебник продолжал пропихивать их в рот, и выражение лица парня менялось на облегчение. Замешкавшись, Гарри всё же дал и кроветворное на всякий случай. Так как кровь Токусы явно не была нормальной, Поттер разумно сомневался, что всё сработает как надо, но решил рискнуть. Потом он направил палочку и принялся устранять другой ущерб как мог.       Ноги были самыми сложными. Это был закрытый перелом и несколько осколков, впившихся в ткани. Костерост уже начал действовать, но потребуется время, чтобы залечить как нужно и даже тогда потребуется время для отдыха, так как кости будут новыми и хрупкими. Простой сильный удар или даже неудачное падение разобьёт их сразу же.       Подросток провёл рукой по волосам.        — Ну что? — тихо спросил Токуса. Даже с Алленом на страже, внимательно отслеживая действия драки Алмы с Кандой, где последний пытался вразумить первого, были ещё и Акума с Ноями за которыми надо было следить и Уолкеру приходилось уделять всё своё внимание им. Но подросток чуть повернул голову к Третьему, прислушиваясь. — Что с моими ногами?        — Я уже дал тебе конфеты с Костеростом, так что они восстановятся, но всё равно будут хрупкими. Твоя регенерация хороша, но я боюсь, что уйдёт слишком много времени, которого у нас нет, чтобы кости срослись полностью.        — А нет никакого другого способа починить их быстро? — быстро спросил Аллен не повышая голоса. — Токусе просто придётся беречь их.        — Ну… — Гарри постучал палочкой по открытой ладони, — у меня есть вариант… Просто будем надеяться, что это сработает. — Он сделал короткий замах и пробормотал, стукнув по ноге, — Ос репаро максима.       Повторив свои действия и с другой ногой, Гарри вновь провёл диагностику и убедился, что кости встали вместе, а регенерация и зелья залечивают последние трещины. Он не был уверен, что это в самом деле сработает, но, видимо, «чинить твёрдые объекты» можно и так. Кто бы знал.       Токуса неловко пошевелил ногами, а потом осторожно сел на колени и так же медленно поднялся.        — Ну, как ты? — спросил Аллен, покосившись на его мутировавшую руку. — Как себя чувствуешь?        — Лучше, но я всё ещё ощущаю дикое желание убивать людей, — Токуса поморщился, — я держусь нормально.        — Хорошо, — вздохнул Гарри, — теперь нам надо связаться с Орденом, так как я не думаю, что мы втроём смогли бы взять их всех. И нам надо куда-то убрать гражданских.        — Я не могу открыть Ковчег, — так же тихо ответил Уолкер, — и мой коммуникатор не работает.       Поттер достал Уркампи и попытался связаться со Штабом, но пошли только помехи.        — Я думаю, что другие Третьи тоже почувствовали пробуждение Алмы Кармы, — вздохнул Токуса, морщась, когда его рука сдвигалась, искривляясь, — и наверняка должны были обеспокоиться потерей связи с Североамериканским Подразделением. Можно ли что-то сделать с магией?       Он повернулся к волшебнику. Гарри думал. Первый вариант — это Добби или Кричер, но невозможно было призвать их через океан, к сожалению, их связь работала так же, как и поисковые чары. Может быть они бы и услышали, но проблема в том, что ни один из них не был связан с Гарри, и наверняка барьер бы тоже вмешался.       Ему хотелось хлопнуть себя по лбу за недогадливость.        — Экспекто Патронум.       Большой олень с ветвистыми рогами соткался их белого тумана и прыгнул в реальность, сделав несколько предупреждающих мощных шагов вперёд, оглянулся, заметив, что опасности нет и вернулся. Он чуть склонил голову и его уши подрагивали из-за шума драки.        — Североамериканское Подразделение уничтожено, у нас есть Граф, Тики, Роад, Вайзли и Шерил, пять Акума четвёртого уровня и пробуждённый Алма Карма, ставший Акума, с которым дерётся Канда. Из Экзорцистов тут я сам, Аллен, Токуса и Канда. Мы не можем открыть Ковчег или как-то эвакуировать сотрудников Ордена при крупной драке. Также проследите за всеми остальными Третьими если они у вас есть, так как клетки Алмы начинают резонировать и давить ненавистью к Ордену на них. Все Акума — это глаза и уши Графа, он имеет над ними больший контроль, чем мы думали. Шерил способен контролировать других как марионеток и мы не знаем, насколько далеко проистекает его контроль, а Вайзли манипулирует памятью, но он не боец. Нам бы не помешала бы тут помощь.       Гарри посмотрел на двух других товарищей и оба покачали головой. Им добавить было нечего. Поттер вновь повернулся к оленю.        — Найди кого-нибудь из наших.       Олень кивнул и метнулся так быстро, что оставил полосу серебристого тумана за собой, выбивая искры из-под копыт. Он совершенно без каких-либо проблем преодолел барьер и очень быстро исчез.        — Первое, что нам надо сделать — это обеспечить укрытие для гражданских, — продолжил говорить Гарри, в то же время наблюдая за дракой Канды и Алмы. У Алмы была прорва силы и регенерация, но это была сырая голая сила, которую он не мог использовать правильно. Грубо говоря, у него не было никакого опыта и это отличало его от Канды, который с их последней встречи шлифовал свои навыки и улучшался. Хотя Гарри было действительно непонятно как Акума, такой как Алма, мог даже владеть Невинностью.        — Я мог бы поставить барьеры, — тихо продолжил Токуса, — это бы прикрыло их от самых больших атак.        — Хорошо. Мы оставим Алму для Канды, он разберется с ним, а сами возьмем Акума. Аллен и я берем Акума пополам, ты, Токуса, поддерживаешь нас. Есть проблемы?        — Никак нет, генерал, — Токуса скривил губы в то, что можно назвать улыбкой, — нам надо продержаться до подкрепления.        — Да, верно. Может быть ты знаешь какие-то жутко тайные и особенные техники, чтобы снять этот барьер? Вы же смогли прорваться в приют Тимоти?        — Это сделал Мадарао, — ответил Уолкер, переводя взгляд с одного парня на другого, — я так понял, что он прошёл, потому что в нём есть Тёмная Материя, но нет Невинности.       Токуса прищурился на купол, который окружал их. Небо за ним почти было не видно из-за того, что этот барьер был мутным и тёмным. В сумерках можно было с трудом разобрать, как последние лучи закатного солнца красили небо, но из-за барьера не было возможности рассмотреть цвета. Гарри немного опасался, что если его не снимут, им банально не будет возможности что-то увидеть в драке. Даже если тела Акума были белыми, а на Ноях была также белая одежда, этого было не достаточно.        — Я боюсь, что Тёмная Материя внутри меня может среагировать и активироваться ещё сильнее. Сейчас я держу гнев Алмы во мне под контролем, но я не уверен, что у меня получится и дальше это делать, если давление увеличится.        Да, пока Алма был занят Кандой, у него не было времени сосредоточиться. Гарри подозревал, что Алма был своего рода как проводник для Графа, чтобы нацелиться на других Третьих, потому что это было логично. Граф мог манипулировать Акума, а Алма сейчас был именно Акума.        — Я бы даже не стал использовать Тёмную Материю сейчас, — вздохнул Токуса.        — Тогда ладно. Мы возьмём Акума, постараемся уничтожить их и дождаться подкрепления. Тут недалеко должна быть деревня с церковью, так что там есть Ворота Ковчега, — Аллен кивнул на эти слова. Гарри продолжил. — Придёт подкрепление и снимет барьер, тогда сотрудников смогут эвакуировать. А сейчас мы будем драться. Токуса, используй свои трюки Ворона и мы поддержим тебя и уничтожим Акума. Это наш голый план минимум. Годрик, Активация.        — Коронованный Клоун, Активация.       Со вспышкой света белый плащ расцвёл на плечах Уолкера, а его рука превратилась в смертоносный коготь. Браслеты на запястьях Гарри лопнули и обвили руки, формируя латные рукавицы и острый меч. Токуса сложил своей человеческой рукой непонятный символ, согнув пальцы, и из-под одежды вырвалась куча одинаковых бумаг, которые и Гарри, и Аллен опознали как символ Огненных крыльев. Вторая часть были барьерными и Токуса ловким жестом направил их к сотрудникам Ордена, кто не мог драться сам, и накрыл их специальным барьером.        — Сад Лилий, — тихо прошептал Третий и бумага вспыхнула светом, скрывая людей в больших бутонах лилии. Это было очень красиво, но, как Поттер надеялся, им не придётся проверять их эффективность.       Гарри поджал губы и побежал к ближайшему Акума.       Это было полное безумие. Ему и Аллену надо было навязать бой пяти Акума, с прикрытием только в виде Токусы. Да, он был силён, иначе бы он не пошёл в Вороны, но Третий также был уставшим от постоянной борьбы с ненавистью Алмы и не мог использовать техники, основанные на Тёмной Материи. Всё, что оставалось им двоим сделать, это поверить, что Токуса сможет справиться с этим и будет сильнее, вытянет и не трансформируется в Акума.       Гарри бы хотел не рассматривать этот вариант, но, к сожалению, хоть он и верил в Третьего, был большой шанс, что Граф усилит давление на Алму и соответственно на всех остальных Третьих. Сейчас они доверяют Токусе и поворачиваются спиной к нему с мыслью, что он прикроет и не ударит, но всегда было это противное «но», этот шанс, который раздражал и злил.       Поэтому всё, что надо было сделать — это довериться Канде, что он сможет утихомирить Алму. Канда сильный. Поттер не мог не содрогнуться от короткой вспышки мысли, а что если бы Канда не знал заранее об Алме и всё произошедшее для него было бы новостью. Это была страшная мысль и Гарри быстро оттолкнул её — некогда.        — Привет, экзорцист, — едва слышно сказал один из Акума, прямо рядом с ухом, вынуждая замахнуться Годриком и чиркнуть в сантиметрах от носа. Акума отклонился и Гарри увидел его широко раскрытые красные глаза. — Ты хочешь драться? Я люблю драться. Я убью тебя, а потом и всех остальных. Ладно?        — Конечно, мои милые Акума, — выше них захихикал Граф, говоря тоном любящего отца, — развлекайтесь с экзорцистами в своё удовольствие, все вы! Убейте всех экзорцистов! Может быть у кого-то из них есть Сердце? — Он перешёл на бормотание. — Я чувствую, как оно наливается силой…       Гарри это отвлечение обошлось дорого, так как он не заметил второго Акума, что выстрелил в спину. Подросток врезался в скалу, кувыркаясь в воздухе, он застонал, быстро отскакивая прочь, когда на то место, где он был, врезалось несколько шаров Тёмной Материи и разорвали скалу. Пыль и песок поднялись в воздух, но подросток махнул мечом, создавая голема под собой. Феникс расправил крылья и Гарри вернулся обратно, пылая пламенем. Он заметил, что у Аллена дела шли не так гладко, и создал Василиска, чтобы уровнять шансы. Струя яда, которая попала на одного из Акума, заставила того кричать истошным голосом помимо того, что он уже плавился под прикосновениями Уолкера.       Это только доказывало, что защита всё ещё действовала.       Врезавшись в ещё одного Акума, Гарри отправил его в полёт, где его схватили талисманы Токусы и вспыхнули как свеча. Пламя на несколько мучительно долгих минут осветило всю драку, всю открытую скалистую местность, отбрасывая глубокие тени, но так же быстро погасло и, не долго думая, Аллен рванул туда, замахнувшись рукой. Акума, шипя, увернулся и Уолкер только чиркнул когтями по боку, оставив царапины, но не больше. Ещё несколько талисманов взорвались прямо за их спинами — это оказалось, что Акума пытались пробраться в слепую зону.       У Гарри не было времени поблагодарить Токусу за это, так как пришлось уворачиваться на Фениксе от массивной атаки Тёмной Материи. Новые кратеры появились на земле и подросток бросил короткий взгляд на то место, где под барьерами были сотрудники Ордена, к счастью, не затронутые взрывами.       Василиск на земле зашипел и рванул вперёд, когда Аллен толкнул одного Акума в землю, прямо в пасть голему. Длинные клыки сомкнулись на кричащем Акума, раскусывая его по полам. Ещё несколько печатей облепили пасть зверя и засветились, превращаясь в сдерживающие письмена. Без возможности вырваться, Акума взорвался и Гарри почувствовал щепотку расцветающей надежды, что может быть им удастся прорваться.       Он слышал как Граф что-то говорил, но дикий крик Алмы заглушил всё это. Гарри повернулся, наблюдая, как Канда и Алма катаются по земле в драке. У Алмы больше не было его Невинности и всё, что он делал, это использовал Тёмную Материю. Наверно, Невинность была уничтожена в процессе драки.       Канда пнул Алму, отталкивая от себя, а потом, обхватив хвост и намотав на руку, потянул на себя размашистым жестом, пинком придавая ускорения и бросая в другую скалу. Там осталась очень внушительная трещина и куски посыпались на пол от силы удара. Канда, не теряя времени, прыгнул туда же.       Гарри пришлось отвернуться, чтобы сосредоточиться на собственной драке. Он подозревал, что им просто повезло избавиться от Акума вот так. Осталось ещё четверо, но они не будут так расслаблены.       Он оказался прав.       Новые раны стали появляться от ударов. Гарри больше не уворачивался от Тёмной Материи, так как Акума могли наблюдать за ним в воздухе и предсказывали, поджидая внизу или вверху, куда Поттер планировал нырнуть. Вместо этого ему приходилось перенаправлять атаки, ловя их в перчатке.       Аллен крутился как мог, но по его телу уже ползли ленты Коронованного Клоуна, особенно его бедро было полностью покрыто ими и испачкано кровью. Видимо, в какой-то момент по нему попал сильный удар. Подросток кашлял в правую руку. Он всё ещё не вооружился мечом, предпочитая правой рукой касаться Акума и плавить их.       Токуса управлял печатями, но было только так много, что он мог бы сделать с ними. В какой-то момент Акума уже невозможно было отпугнуть взрывом и сбить их столку даже на секунду. Они пытались как-то задержать хоть одного ещё на несколько секунд, чтобы Гарри мог ударить, но когда Токуса направлял печати на одного Акума, оставшиеся три приходили на помощь. Они так же быстро поняли, что Токуса был слабым местом и не имел Невинности, чтобы защитить себя, из-за чего Гарри и Аллену приходилось брать на себя и разрываться, буквально бросая своего противника.       Кроме того, Аллен не мог летать, в отличие от Гарри и остальных Акума, что держались в воздухе. Иногда Василиск подкидывал его с головы, отправляя в нужную точку или же сам парень цеплялся поясом клоуна, чтобы корректировать свой короткий полёт, но этого было не достаточно для настоящего сражения. Тут бы пригодилась Линали с её Тёмными Сапогами или даже Лави, у кого тоже была Невинность, способная драться на дальней дистанции.       А потом всё пошло к чёрту.        — Аргх!       Гарри резко развернулся, заложив финт Вронского, заставляя Акума, что следовал за ним, врезаться в землю, когда подросток в последний момент выскочил из крутого отвесного пике. Он задрал голову и увидел как Токуса корчиться на земле.        — Токуса!!!       Его рука, вторая, нормальная, стала отваливаться чуть выше сгиба кисти, а оттуда стала вырываться такая же масса, как и на другой руке. Зубы и лица прорывались, пока из одного рта не донёсся слабый хрип, который складывался в какие-то невнятные слова.        — Токуса! Токуса!        — Кажется я всё, — лицо Третьего скривилось и ещё больше массы появилось из его обеих рук, увеличиваясь так, что были больше его собственного тела. Его левая рука дёрнулась и пасти тварей оскалились, рыча. Гарри чувствовал, как Годрик нагревается.        — Что происходит? — нервно воскликнул Поттер, приземлившись. — Разве ты не сопротивлялся? Токуса, сосредоточься!        — Берегись! — завизжал Аллен, толкая их обоих и накрывая плащом. Они рухнули втроём и покатились вниз по склону. Верх и низ смешались, и когда Гарри открыл глаза, то увидел белый плащ, окрашенный красным и дикий крик боли Токусы. Василиск и Феникс набросились на Акума, отвлекая его.        — Аллен, Гарри, — Токуса тяжело дышал. Там, где Аллен касался его, плотью разъедалась как кислота. Пахло горелой плотью. — Вы должны уничтожить меня. Мадарао мог бы поглотить меня, но его нет… Пожалуйста. Ещё немного и я превращусь в Акума. Пожалуйста!        — Токуса…        — Не… Прощу…       Они замерли и уставились на отросток. Лицо, чьё-то лицо, со шрамом на носу — Алма — проростало с пустыми глазами.        — Не прощу!        — Аргх!       Крик Токусы смешался с криком псевдо-Алмы. Гарри задыхался. Аллен тяжело поднялся с земли, кровь текла по виску у него.        — Токуса, — бормотал Поттер, но ничего не мог сделать. Клетки Алмы напирали, как он и подозревал, и теперь ненависть и все другие тёмные эмоции начали распространяться на других Третьих.        — Пожалуйста, — тихо прошептал Токуса, плача и умоляя так отчаянно, что сердце сжималось. Гарри сам не заметил, как начал плакать. — Пожалуйста, остановите меня. Я больше не могу.        — Держись, Токуса, ты же сильный.        — Я не могу.        — Надо!        — Пожалуйста! Я хочу умереть человеком!        — Хорошо.       Гарри показалось, что одно это слово забрало все его силы. Он отчаянно хотел, чтобы Токуса боролся, но ничего не мог придумать для решения проблемы. Как бы он не ломал голову, он не знал ни одного заклинания или зелья, чтобы возместить ущерб.       Аллен уставился на него и его глаза стали только шире, когда Гарри поднялся с кровью и слезами на лице и с болезненным выражением.        — Ты же не серьёзно, — недоверчиво пробормотал Уолкер.        — А у тебя есть идеи? — Боль в голосе Поттера была ясной. — У меня нет. И как генерал, я должен устранить опасность… Но Токуса, — он задохнулся от боли в груди. Убийство. Даже во благо, но это будет убийство.        — Не надо, Гарри, не вини себя. Ты спасёшь меня. Мне очень жаль, что всё закончилось вот так.       Улыбка Токусы была хрупкой.        — Подождите, должен же быть другой путь, — взмолился Аллен, поднимаясь и падая рядом с Третьим, его руки парили над ним. Рука Токусы ещё больше ухудшилась и с рычанием набросилась на Аллена. Все они закричали, и Уолкер откатился в сторону. Там, где уродливый кусок плоти вонзился в землю, пошли трещины, а челюсти угрожающе клацнули, будто мечтая добраться до экзорциста. Коронованный Клоун появился сам в вспышке света и ленты пригвоздили мутантную часть руки к земле, обжигая и разъедая. — Коронованный Клоун! Коронованный Клоун, прекрати! Вернись!        — Даже твоя Невинность видит во мне врага, — закричал Токуса, плача, — Гарри, пожалуйста! Останови меня! Сделай это! Пожалуйста!       Никогда ещё Годрик в его руках не казался таким тяжёлым, когда он поднял его для широкого замаха. Лезвие чуть дрожало и Поттер крепче обхватил рукоятку. С криком, он вонзил его точно в податливо открытое горло. Токуса специально в последний момент откинул голову, обнажив горло.       Глаза Токусы раскрылись шире, тёмная, чёрная кровь хлынула во все стороны из шеи, брызнула на лицо и одежду. Гарри мерещилось, что этот свет, искра жизни, бесконечно медленно покидала глаза экзорциста, но умер он не от раны, а от яда. Яд Василиска распространился по всему телу и всем конечностям в виде лиловых линий, быстро отравляя организм, который и без того был слишком нагружен ранами и мутациями.       Он затих.       Гарри задыхался. Вырвал меч из тела, из трупа Токусы, который больше не мутировал и теперь просто лежал. Подросток рухнул, и в тишине, если не считать грохота битвы Алмы и Канды, раздались тихие всхлипы Аллена. Он смотрел на труп и слёзы стекали по лицу.       Раздались хлопки.       Гарри медленно поднял голову и уставился на Графа, который вместе с другими Ноями наблюдал за ними. Смотрел как Токуса молил о смерти, смотрел и наслаждался чужими мучениями. Граф Тысячелетия выглядел невероятно довольным открывшейся картиной.        — Ах, как это трагично! Так трагично! Гарри Поттер, у тебя есть хладнокровие так безжалостно убить своего товарища! — Граф взвизгнул очень довольный.        — Этой сцене не хватает мучений, — мечтательно вздохнул Шерил и его улыбка вкупе с покраснением лица, наводили на совсем уж дикие мысли. На заднем фоне Тики закатил глаза, а Роад просто болтала ногами в воздухе, подперев лицо руками, и смотрела на них как будто наблюдала забавную драму.       Ненависть, которая наполнила его, могла бы соперничать с ненавистью Алмы Кармы.       Взрыв Тёмной Материи надвигался на Гарри и Аллена. Феникс взлетел, подцепив обоих экзорцистов когтями и унося в воздух, выбрасывая из зоны поражения. Это Алма, продолжавший буйствовать.        — Канда! — закричали они хором, но пришлось заткнуться, когда Акума спикировали на них.        — Не забывайте о моих дорогих творениях, — укоризненно пропел Граф.       Они не видели, что произошло дальше за взрывом такой мощи. Гарри рухнул на землю, больно ударившись спиной и откатился в сторону, пропуская град пуль над собой. Он оглянулся, заметив, что Сад Лилий Токусы рухнул и члены Ордена были ничем не защищены. Василиск уловил эту линию мысли и рванул туда, вставая живым щитом.        — Не отвлекайтесь, экзорцисты! Покажите мне, что вы можете! Я хочу увидеть, как вы атакуете и атакуете, медленно теряя надежду…       ХРЯСЬ!       Всё поле боя приостановилось на мгновение; все задрали головы вверх. Купол, покрывавший их, стал трескаться, крошась. Всё больше и больше трещин расходилось от центра в стороны и с громким натужным скрежетом лопнул как мыльный пузырь.        — Ха-а-а!        — А?       С громким криком появилась Линали Ли на фоне полной луны, продавила барьер каблуком и как пуля врезалась прямо в Графа, сбив его с края скалы. Повторный грохот её приземления поднял ещё одно облако пыли. Гарри и Аллен прикрыли руками лицо от осколков камней.        — Помощь пришла! — закричал Тимоти. Поттер сделал паузу, потому что это была Акума Второго уровня с телом Тимоти, у которого была тонкая, едва заметная плёнка ауры света. Это был Тсукиками с злой ухмылкой, цепляющийся за одержимую Акума. Точно.        — Хея! — лихо воскликнул Тсукиками и его голос был более глубоким и старым, чем у Тимоти. Он ловко спрыгнул со спины Акума-Тимоти, заскользил и неловко взмахнул руками, опершись о камень для торможения. — А вот и мы! Ого!        — Штаб передал твоё сообщение всем экзорцистам, — Линали с щелчком каблуков приземлилась рядом с ними. На её Темных Сапогах сверкали вспышки энергии, с которой она упала. Девушка была помята, из некоторых ссадин сочилась кровь, волосы взъерошены, но ничего смертельно. — Благодаря вам, Третьим не удалось застать нас в расплох.        — Скоро прибудут остальные, — добавил Акума-Тимоти.       Он посмотрел туда, где расходилась последняя пыль от эффектного приземления Линали. Гарри проследил за его взглядом и не мог удержать маленькую частичку себя в надежде, что удар Ли такой силы всё же что-то да сделал Графу. Тот корчился, потирая больную спину и пытаясь подняться, кряхтел как старик.        — Графчик! — закричала Роад, вскочив на ноги. — Как ты?! Не ушибся?        — Ты смеёшься? — недоверчиво спросил Вайзли, вытянув шею вниз, чтобы лучше видеть, но не поднимался с места. — Это выглядит болезненно. — Он поморщился.        — Эй, Граф, вы там как? — В голосе Тики была насмешка, да и он сам скривил губы так же, сунув руки в карман, сдерживал ухмылку. — В вашем возрасте со спиной, наверно, проблемы, да? Не прихватило?        — Тики, — укоризненно посмотрел на родственника Шерил, и сочувственно, даже как-то наигранно, вздохнул, прикрывая глаза.        — Тики-пон! — Граф заскулил. — Почему все приземляются именно на меня?!