Влад. Рождение легенды.

– А, вот ты где! Спокойный, чуть насмешливый голос вырвал Влада из пучин его безутешного горя. Голос старшего брата он узнал бы из тысячи и даже если весь мир перестал бы существовать, он шёл бы на него, как на последний источник света. – Да, я здесь, – Влад совсем по-детски шмыгнул носом и постарался вытереть слезы краем рукава. Негоже было кому-то видеть его слёзы. Даже брату. Мирча подошёл к стойлу Тунета, но заходить не стал. Лишь оперся на деревянную перегородку руками. В его взгляде читались и понимание, и лёгкое дружеское подтрунивание. – Ревел? – Ненавижу, когда безвинных животных тиранят, – шумно выдохнул Влад, сам не замечая, как сжимаются его кулаки. – Они-то в чём повинны? – Согласен. Лишь тот животное тиранит, кто в силе своей не уверен, – Мирча кивнул. – Отец неспроста лютует. До Раду ему безразлично. И до тебя тоже. Другая причина была. – Расскажешь? Влад уже почти успокоился. Сердце его, по-прежнему, то пропускало удары, то пускалось вскачь под стать Тунету, но слёзы уже высохли. Послевкусие мерзкого поступка отца осталось лишь железистым привкусом крови на губах. – Для того и пришёл, – улыбнулся Мирча. – Выходи. Не пропадёт твой Тунет без тебя. Юный Дракул напоследок потрепал жеребца по ушам. Он мысленно извинялся перед своим любимцем за то, что пришлось прервать прогулку на свежем воздухе. И обещал, что вскоре она повторится и им уже никто не помешает. Влад сочувствовал Тунету. Он и представить не мог, каково скакуну с такой горячей кровью целыми днями простаивать на конюшне. – Давай пройдемся, – Мирча плотнее запахнул свой кафтан, подбитый волчьим мехом. Об искусстве наследника Дракулы в волчьей охоте ходили настоящие легенды. И этот волк был убит им собственноручно. – Поговорим без чужих ушей и глаз. Влад вышел из стойла и пошёл следом за братом. Конюхи, на которых обратил внимание Мирча, склонились в поясных поклонах. Они присмотрят за Тунетом. А вот Владу предстоял серьёзный, взрослый разговор со старшим братом. Они обошли конюшню и медленно двинулись вдоль крепостной стены. Мирча молчал. Влад сразу же догадался, куда его вёл старший брат. Он вёл его к старой башне – самой дальней и самой уютной из всех замковых башен. Ещё совсем ребёнком Влад убегал на эту башню и подолгу сидел там, наблюдая за окрестностями. В такие моменты только Мирча знал, где искать младшего брата. А слуги с ног сбивались в поисках... Сколько себя помнил, Влад всегда старался быть похожим на старшего брата. И дело было даже не в том, что ему всегда говорили: "Посмотри на Мирчу! Он такой...". Юный княжич совершенно искренне любил брата и восхищался им, его талантами. Мирча был для младшего брата абсолютным авторитетом, причём даже несмотря на тот малый возраст, который их разделял. Наследник валашского престола Мирча, сын Влада старого, как первенец и наследник, получил всё необходимое воспитание и образование. Отец достаточно рано начал приобщать его к перипетиям сложных отношений Валахии, Венгрии и Османской империи. На радость отцу, Мирча в полной мере проявлял сообразительность и ум, чтобы постигать азы политики. Он, что называется, зрил в корень и видел сокрытую подоплеку каждого из поступков видных политических фигур того времени - венгерского короля, султана Мурада и пр. К 14 годам Мирча уже стал полноправным советником отца и порой удивлял его своими глубокими размышлениями о будущем родной страны. Вкупе с незаурядным умом политика Мирча обладал относительно спокойным нравом, прекрасным чувством юмора и благородными порывами, которые не всегда находили поддержку у его отца. Мирча был одновременно и похож на своего отца, и не похож. Сходство заканчивалось на фамильных чертах лица. Смуглая кожа, нос с горбинкой и пронзительные чёрные глаза - вот что роднило Мирчу и его отца. В остальном, черты лица Мирчи были намного мягче и приятнее. В те редкие моменты, когда он не помогал отцу с делами, Мирча с удовольствием проводил время с младшим братом. Они вместе ездили верхом, лазали по крепостным стенам, рыбачили и сбегали в лес. Красота родной природы не давала их юным сердцам очерстветь, а свобода пьянила и учила ценить её более всего. И пусть потом их долго искали, находили и даже поколачивал отец - это было мелочами по сравнению с тем, какое удовольствие они получали от обычного общения друг с другом. Пусть они и были княжичами, но... Всё-таки они были обычными мальчишками. И братьями. – О чём задумался? – Мирча заговорил лишь на вершине башни. Он обернулся к брату и заметил, что тот уж совсем отрешенно смотрит мимо него. – Об отце? – Нет, – сконфуженно проговорил Влад, выныривая из мыслей о брате. – На самом деле, я думал о тебе. О том, что мне повезло с братом. И о том, что ты будешь хорошим господарем. Человечным и честным. – На самом деле, я не уверен, что вообще буду господарем, – Мирча подтянулся и уселся на краешек каменной бойницы. – Мне кажется, грядут очень большие перемены. – Какие же это перемены? – Влад остался стоять, лишь плотнее запахнул на себе одежды. Чем выше они поднимались, тем становилось холоднее. На вершине башни было холоднее в два раза, чем внизу. – Я слышал, что у нас планируется перемирие с турками. Хуньяди и отец должны уехать в Стамбул. – Всё верно ты расслышал, – ухмыльнулся Мирча, тактично не спрашивая, где Влад подслушал разговоры взрослых. Должно быть, понял сразу, что его младший брат каким-то хитрым образом пробрался на боярское собрание. – Возможно, султан Мурад и согласится заключить мир с Венгрией, а, заодно, и с Валахией. "Коварный ворон", как всегда, выпутается, а вот Валахии этот мир может стоить очень дорого. – И что же нам будет стоить перемирие с турками? – Влад целиком и полностью обратился в слух. Он не был ещё настолько сведущ в искусстве политических интриг, чтобы понять, о чём говорит брат. – В Валахии только-только всё наладилось. Отец старается привести всё в порядок и по возможности защитить народ. Неужели нас обложат неподъемной данью или... – Братик, - Мирча вздохнул, – мы фактически никогда и не выходили из-под ярма турков. Так или иначе, мы всегда были вассалами Османской империи. И что бы там ни происходило, Венгрия и король падут. Рано или поздно. Как и маленькая, гордая наша Валахия... Если откажется вечно платить дань султану и будет строить козни против империи, которая уже превосходит все мыслимые размеры. Сила на стороне турок и с этим уже ничего не поделаешь. – Поэтому отец сам не свой? Именно поэтому он крушит всё вокруг? – Влад, кажется, начал что-то понимать. Его отец обладал отнюдь не кротким нравом, но в то же время и достаточным уровнем прозорливости. Влад II явно предвосхищал то унизительное положение, в котором должна была оказаться его страна. Ценой же тому было бы иллюзорная безопасность от нападений турок. – Именно поэтому, – кивнул Мирча. Он снял свою дорогую кушму* и провел ладонью по волосам. Его длинные волосы цвета враньего крыла падали на плечи. – Но дело не только в этом. У турков есть один обычай... Мне кажется, султан Мурад настоит на том, чтобы его соблюсти. – И какой же это обычай? – Влад почувствовал, что понемногу начинает леденеть от страха. Это было безотчетное чувство, неконтролируемый ужас, который никак нельзя было связать с тем, что княжич был трусом по природе своей. – Скорее всего, султан возьмёт заложников, – Мирча судорожно выдохнул и выплюнул эти слова, словно яд. Теперь Влад ясно увидел, как нервничает его старший брат. Неуловимое выражение глаз, тон голоса, рваное дыхание... Иной бы и не понял ничего, но вот Влад... По едва заметным признакам младший брат прекрасно различал нервозность старшего. И причиной этой нервозности было только одно - беспокойство о своих близких. – Он возьмёт меня? - Влад постарался, чтобы его голос не выдал всех эмоций, которые на него разом нахлынули. – Мирча, скажи, он возьмёт меня? – Да, я думаю, он возьмёт в плен именно тебя, – Мирча заглянул младшему брату прямо в глаза. Для этого ему пришлось спрыгнуть обратно с бойницы. – Раду, возможно, но тебя точно. Владу показалось, что на него вылили ушат ледяной воды в морозный полдень. Он пытался понять всё то, что говорил Мирча, но у него никак не получалось. Чувство огромной несправедливости обрушилось на него, словно гора. Меньше всего на свете он хотел покидать родные места, быть оторванным от всех, кого знал. Он не хотел быть разменной монетой во всех этих политических хитросплетениях. Он хотел быть... Даже не господарем! Он всего лишь хотел жить своей простой жизнью, довольствоваться тем, что есть. В глазах снова предательски защипало. – Влад! Послушай меня! – слова Мирчи доходили до Влада, словно через толщу воды. – Ну что ты стоишь, как истукан?! Послушай! Я ведь потому тебя сюда и позвал, чтобы поговорить, да совет дать. Неужели ты мне не доверишься? – Да, я тебя слышу, - Влад моргнул. – И слушаю. – Если султан прикажет привезти вас, как заложников, выбора у отца не будет, – веско проговорил Мирча, глядя брату прямо в глаза и держа его крепко за плечо. – Вам придется уехать к туркам. И вот тогда... Послушай моего совета. Веди себя смирно, смотри по сторонам внимательно, да с умом. Дерзость свою прибереги на другой раз. Терпи. И за Раду приглядывай, ежели и его турки к себе приберут. Ты меня понимаешь? – Да как же это? – Влад встрепенулся. Теперь в нём начинала закипать злость. – Значит, я там должен у турков томиться, а все мои родные тут жить? Как же отец, а ты? Как же наш Тырговиште? – Ты эти бабские замашки брось, – мрачно проговорил Мирча. Было ясно, что он и сам очень переживает, а от эмоций брата его просто охватывает раздражение. – Как, да как... Тебе умнее быть надо, да хитрее. Пока ты будешь у турков, изучи их язык. Я знаю, у тебя получится, ты к грамоте склонный. Научись всему, чему сможешь. Вдруг какие-то приемы боя подглядишь, да военные ухищрения... А потом, со временем, слово тебе даю! Мы с отцом вас вытащим оттуда. – И сколько мне нужно будет там жить? – Влад задал этот вопрос, уже зная ответ. Он лишь хотел услышать ответ Мирчи. И узнать, соврёт ли ему брат или нет. – Влад, я не знаю... Не соврал. Влад опустил голову, занавесив лицо отросшими волосами. Он всё больше и больше походил на своего отца и брата, но всё же нёс в себе и матушкины черты. Княжич пытался собраться с мыслями и позорно не разреветься от чувства беспомощности. Сердце можно было угомонить, он знал, как... Вдох-выдох, крепко сжатые зубы и кулаки. Сам Мирча когда-то учил Влада тому, как можно обуздать свои чувства и сделать то, что должно. Один лишь брат утешал Влада, которому чаще всего перепадало тумаков от пьяного или взбешенного отца. – Ты пообещаешь мне, что будешь действовать с умом и осторожностью, когда попадешь к туркам? – Мирча смотрел внимательно и ждал ответа. Жадно и настороженно. С искренней заботой. Терпеливо. Владу так не хотелось разочаровать своего любимого старшего брата... – Да, я обещаю тебе, Мирча, – через некоторое время, с превеликим трудом проговорил Влад. Губы его не слушались, как и неуемное сердце. Сердце выстукивало лишь одно: "Я... Ненавижу! Турок". – Я верю тебе и в твои силы, – Мирча улыбнулся. Он умел улыбаться так, что казалось, все печали мира куда-то исчезают. Улыбка словно по волшебству меняло его лицо, уже приобретающее мужественность и суровость закаленного воина. Улыбка делала его молодым, юным даже. И бесконечно наивным. Это было последнее, что запомнил Влад о брате. Эту его улыбку. И его последние слова.