Почему именно он? Почему

Часть 12 На кухне пахло супом и свежо-испеченным хлебом. Джин сидел за столом, аккуратно держа ложку — будто впервые снова учился есть дома. Мама подливала бульон, тихо спрашивая: — Соль не переборщила? — Нет, мам, всё очень вкусно. Она улыбалась, но под глазами виднелись круги. За столом висела тишина — непривычная и слишком громкая. — Ты… — она осторожно дотронулась до его руки. — Ты правда не хочешь вернуться? Даже на ночь? Джин посмотрел на неё. В этом взгляде было всё — усталость, любовь и прощение. — Мам… Я не могу пока. Это не мой дом. Но ты — всегда. Ты всегда моя. Она слабо улыбнулась, но её руки дрожали. — Тогда хоть приходи чаще. Я всё жду, что ты войдёшь… просто войдёшь и скажешь, что всё снова как раньше. Джин тихо выдохнул. — Как раньше уже не будет, мам. Но будет лучше. Обещаю. Они сидели за столом ещё долго — двое, которые всё ещё держат этот дом хоть на тоненькой ниточке. --- В это же время Чонгук сидел на скамейке возле танцевального зала. Он ждал Чимина — тот снова затянул репетицию. Гук листал телефон, но ничего не видел — все переписки были пустыми. Чимин вышел уставший, с бутылкой воды в руке. Увидев Гука, поморщился. — Ты опять тут. — Я просто жду. Ты же сказал забрать тебя. Чимин сел рядом. Несколько минут молчал — только шум улицы и далёкие шаги. — Гук… Ты понимаешь, что ты делаешь? — О чём ты? Чимин выдохнул, и резко повернулся к нему. — Ты ломаешь всех вокруг, даже себя. Джин сбежал из дома из-за тебя. Ты хоть раз подумал, что это ненормально? Что ты живёшь в какой-то своей обиде, сам её придумал и держишься за неё как за спасение? Чонгук отвернулся, сжав кулаки. — Не начинай… — Я начну! — Чимин повысил голос. — Я твой друг, но я не обязан закрывать глаза. Ты ненавидишь Джина, но за что? Он тебе ничего не сделал, Гук. Ты просто выбрал его ненавидеть, чтобы доказать себе что? Что ты сильный? Что ты старший в этом доме? Ты всё равно остаёшься маленьким мальчиком, который не может простить, что его семья изменилась. Чонгук не ответил. Только шумно выдохнул. Глаза блестели от злости — или от чего-то другого. Чимин устало встал. — Я с тобой, Гук. Но если ты и дальше будешь топить себя и всех — я тоже уйду. Я не могу дружить с человеком, который топчет других только потому, что сам не знает, куда себя деть. Он бросил бутылку в урну и ушёл. А Чонгук остался сидеть один, впервые за долгое время не зная, куда деть руки. --- Поздно ночью Джин вышел из дома матери — она смотрела ему вслед из окна, провожала взглядом, как тогда, когда он был ещё мальчиком. Он шёл по улице медленно, в кармане — телефон с редкими сообщениями от Юнги: «Ты как? Всё ок?» На перекрёстке он остановился у пешеходного перехода — и увидел Чонгука. Тот стоял на другой стороне, в руках скомканный капюшон. Они встретились взглядом. Один шаг — и можно было бы заговорить. Но никто не двинулся. Джин только медленно отвёл взгляд и перешёл дорогу. Чонгук смотрел ему вслед, будто хотел что-то крикнуть — но так и остался молчать. Между ними снова выросла стена. Только теперь каждый понял, что за этой стеной — живые люди. И что молчание может убивать не хуже слов.