Почему именно он? Почему

Часть 13 Чонгук сидел на лестнице у дома. Под ногами сырой бетон, в руках — старый телефон с разбитым углом. Он не знал, чего ждал. Может, что Джин вернётся. Может, что сам научится дышать иначе. Дверь тихо отворилась. На пороге стояла мама Джина. Она не удивилась, увидев его, скукожившегося на холодной плитке. Села рядом, подтянув ноги под себя. — Чонгук...Почему ты тут сидишь ? Он поднял взгляд. В глазах — обида, вина и что-то совсем маленькое, что пряталось за колючими словами годами. — Я не знаю… — выдохнул он. — Мне… просто… тяжело. Она тихо дотронулась до его плеча. Он не отстранился. — Говори. — Я не умею по-другому… — слова выходили рваными. — Я… я всё время слышал, что я должен быть сильный. Что я мужчина. Что я — Чон. Отец всегда говорил мне: «Ты не имеешь права быть слабым. Посмотри на Джина — он не Чон. Ты — Чон! Ты должен быть лучше!» А я смотрел… и ненавидел. Потому что он твой сын, а я — никто. Но ты любила его — и меня. А я… я всё испортил. Она прижала его ладонь к своему лицу. Её глаза блестели от слёз. — Чонгук… Ты не испортил. Ты просто растерялся. Ты всегда хотел брата — я это знаю. Но ты испугался, что если Джин появится, тебя станет меньше. А тебя нельзя меньше, понимаешь? Ты — мой Гук. Мой мальчик. Он заплакал. Неловко, прерывисто, как в детстве. — Прости меня, тётя Мире… — шепнул он. — Ты мне как сын. Я всегда буду рядом слышишь?Но если ты хочешь быть настоящим — будь им. Перестань себя грызть. Поговори с Джином. — Он меня не простит. — Может и не простит. Но ты должен попробовать. --- Позже ночью он открыл дверь кабинета. Там, как всегда, Уджин — сидел за тяжёлым столом, проверяя какие-то бумаги. Поднял взгляд и устало кивнул. — Гук? Ты поздно. Где ты был? — Гулял. Уджин снял очки, посмотрел прямо. — Ты с Джином виделся? — Нет. — Жалко. — Уджин положил ладонь на стол, постукивая пальцами. — Я всегда хотел, чтобы вы были братьями. Чтобы ты был старшим сыном этого дома — сильным. А он — спокойным, тихим. Знаешь, почему я никогда не говорил тебе быть как Джин? Потому что ты — не Джин. Ты мой сын. Я хотел тебе лучшего. Но, может, я перегнул. Чонгук не знал, что ответить. Его отец никогда так не говорил. — Папа… — Я не хочу, чтобы ты жил злее всех. Это не сила. Сила — когда за тобой идут. А за злыми не идут. — Уджин встал, положил руку ему на плечо. — Не опоздай исправить всё, сын. Чонгук кивнул. Впервые — по-настоящему. --- Позже ночью он сидел на полу своей комнаты. Вокруг — фотоаппараты, старый блокнот с эскизами. На чистом листе — первые линии. Не злые. Не кривые. А свои.