Кто идет?

-Ну, клюет? -Будешь спрашивать каждые пять минут, точно клевать не станет. - Шерзод надвинул пробковый шлем чуть не на нос, показывая всему миру, что разговаривать, а особенно на тему рыбалки, больше не желает. Поиски на острове не дали ничего, кроме полчища вонючих жуков-чернотелок, проворно разбегающихся ящериц, свиного черепа, дохлой чайки, смятой пластмассовой бутылки не то из-под пива, не то из-под джин-тоника, остатков недоеденной кем-то рыбы и пары стоптанных берцев из разных пар на левую ногу. Тропу, по которой попали на остров тоже найти не удалось - палатка со всем своим содержимым безнадежно затерялась в тростниковом море.Попытки дозвониться до знакомых и до службы спасения тоже ни к чему не привели - хоть связь и устанавливалась, но на той стороне, похоже, никто ничего не слышал. Артур попробовал оглядеться, включив видеозапись в смартфоне и подняв его повыше на найденной палке, но получившийся ролик показывал только тростники. Сплошные непролазные тростники до самого горизонта. Солнце, как на зло вылезшее из облачного марева, пекло вовсю. Ясно было, что люди на острове не появлялись, как минимум, год. Единственная радость - пресной воды было в избытке, хоть утопись в ней. Впрочем, это наиболее очевидное действие выходом, увы, не было. Рыба в найденном разводье клевать, почему-то не хотела. Зато комары, в изобилии населявшие тростниковое море, потенциальную еду почуяли сразу, так что пришлось устроиться в тени брошенной машины, где комарье хоть как-то сдувалось ветерком, предоставив Шерзоду, как гордому владельцу лески и крючка, пребывать на берегу разводья в попытках добыть что-нибудь съедобное, попутно кормя комаров. День тянулся и тянулся, и конца ему видно не было.