Кто идет?

Ветер стих, и даже комары куда-то подевались. Остров в тростниковом море объяла плотная ватная тишина. Так что затерянные на острове в тростниковом море даже обрадовались, когда солнце, словно устав, наконец, светить, сползло с небосвода, уступая место луне, черепахой ползущей по звездному песку. “Тхи! Тхи! Тхи! Арроу! Арроу! Арроу! Тиууууу! Тиууу!” - начал кто-то плакать на разные голоса за темными стенами тростника, нагоняя жуть и уныние. А еще страшно хотелось есть. Похоже, заводь, на которую возлагал надежды Шерзод, оказалась безрыбной. Впрочем, даже если бы что-то и попалось, это что-то предстояло бы есть сырым, поскольку ни спичек, ни зажигалки никто захватить с собой не догадался и все средства по добыванию огня остались в палатке. Поразмыслив, переночевать решили в брошенной машине, сулившей хоть какое-то укрытие, а утром уходить с острова и искать выход к людям. Глаза, темные как беззвездная ночь, пристально глядели из тростников на застрявшую в песке машину, из покрытого выцветшим брезентом кузова которой раздавалось бренчание гитары и пение, больше похожее на немелодичный ор с перевранными словами и опохабленным смыслом. Сжались и снова разжались острые медные когти, скрытые под длинными рукавами одежд. Тронула губы торжествующая улыбка - древняя Хозяйка была довольна. Глупые дети железных людей, пытаясь испорченными песнями отогнать свои страхи, делали как раз то, что было нужно ей, пробуждая тех, кому лучше было бы не пробуждаться никогда, и пробужденные незримо проникали в реальность, занятую людьми белого железа. Тигр, древний обитатель этого мира, почти невидимый среди ночных теней, двигаясь бесшумнее лунного света подошел к Хозяйке и его глаза сияли зелеными огнями. Рука легла на пушистый мех. -Подожди. Еще не время. В ответ на прикосновение руки с медными когтями зверь замурлыкал. Ему, охотнику на тугайных оленей и диких свиней, не нужны были люди. Он просто хотел, чтобы ему вернули его мир. И, повинуясь его песне, остров начал погружаться в сон. Шуршали и вздыхали тростники, шелестела и хлюпала вода. Летучие мыши, нашедшие себе жилище в дупле засохшей туранги, вылетели на ночную охоту, ища комаров и жирных ночных бабочек неслышимыми сигналами своих локаторов. Утром все проснулись от истошного вопля Ники и, увидев, чем этот вопль был вызван, поспешили покинуть кузов машины. Оказалось, что там, под кучей истлевших тряпок, лежал человеческий скелет, рядом с которым они пробыли всю ночь не заметив в темноте. Подгоняемые страхом, они кинулись с острова прямо в тростники и бежали, поскальзываясь и спотыкаясь, до тех пор, пока им не преградила путь очередная протока. -И что теперь делать? -Выбираться отсюда, - Шерзод плюхнулся на примятые тростники, где казалось посуше, чтобы вылить из кроссовок воду пополам с грязью. -Угу. Черт с ними с этими лотосами, да и с косплеем тоже, - Слегка успокоившаяся Ника разглядывала обломанный ноготь, - Артур, что там твой навигатор говорит? Артур похлопал себя по карманам и уселся рядом с Шерзодом. -Про навигатор можно забыть. Я смартфон не то в машине оставил, не то по дороге выронил. Если кто смелый, давайте вернемся обратно и попробуем найти. Возвращаться и искать потерянный смартфон не хотел никто - тут же нашлась целая куча причин этого не делать. Решили выбираться, двигаясь вдоль протоки, навстречу течению - если не получится выйти к какому-нибудь жилью, то, хотя-бы, выбраться из тростников, а там видно будет. Лишь бы подальше от скелета в машине. Когда солнце перевалило зенит, протока вывела к очередному разводью, на котором кормилось множество птиц, не обращающих на людей никакого внимания. -О! - воспряла духом Ника, - А вот и еда! -И как ты ее собралась добывать? - поинтересовался Шерзод, снова доставая из подкладки своего пробкового шлема крючок и леску. -Ружье бы сюда… - вздохнул Артур, пожирая глазами то и дело ныряющих и снова выскакивающих на поверхность уток. Шерзод скептически хмыкнул. -А ты стрелять умеешь? -Нет… -И я нет. И никто из нас. Зато рыба здесь наверняка есть, вон, пеликаны плавают, а они на безрыбном месте держаться не будут. А пока - вон, видите, у берега пучки листьев торчат? У них корни съедобные, так что можно перекусить. Ника с видом великомученицы потянулась за указанным Шерзодом пучком узких листьев, пожевала корень и скривилась. -Фу-у! Как сырая картошка! И с песком! Ответить ей никто ничего не успел, поскольку на другой стороне разводья неожиданно для всех хлопнул выстрел. Вспугнутые птицы, гремя крыльями, метелью взвились с воды и разлетелись кто куда, а Артур, Шерзод и Ника, забыв про корни, рыбу, леску и крючок, начали продираться сквозь заросли на звук. -Охотники? -Звук, как от калаша. Не похоже. -А откуда ты знаешь? Может, из “Сайги” стреляли? Подвернувшаяся тропа, натоптанная неведомо кем, оказалась кстати, и все трое наддали ходу, надеясь, что дурацкое приключение с лотосами, косплеем и блужданием в тростниках скоро закончится… И резко затормозили. -Стоять! На тропе стоял человек с длинными, всклокоченными волосами, повязанными линялой тряпкой, в разбитых берцах и остатках военной формы, нацелив на них автомат.