Парикмахерская

Когда принесли их заказ, парни уже перебороли неловкость и вовсю разговаривали, обсуждая все, что придет на ум: кино, погоду, вкусы и политическое положение в стране. Да, даже до такого дошли. - Ваш заказ, - официантка улыбнулась, составила подносы на стол и удалилась, оставляя парней и их урчащие желудки наедине. - Эм, Юнхо, что-то я забыл, где чьи пирожные, - офигевшим взглядом обвел Джеджун перед собой все это вкусное безобразие, - поэтому, чур, это пирожное мое! И еще это! Ну, и это! Юнхо засмеялся, наблюдая за ребячеством парня и думая, что отдаст ему хоть все десерты, если тот будет таким же ребенком без пугающей мудрости во взгляде. - Хорошо-хорошо, я возьму эти. Ребенок-переросток, - не удержался от шпильки шатен, а Ким с полным ртом еды обиженно замычал. - Жуй давай, а не протесты гоняй, - подтолкнул его Чон, гадая, вспомнит ли тот вообще про существование кофе. Внутренний голос активно трындил, что нет. Атмосфера в кафе была очень уютной. Чон, как бы глупо это ни звучало, даже чувствовал себя, как дома. Маленький размер кафе этому способствовал, приятные запахи, витающие по помещению, успокаивали, а напротив сидящий Джеджун очень веселил, когда пытался выбрать, какое же из пирожных ему попробовать, при этом параллельно жуя другое. «Ну, точно, как ребенок». - Юнхо, - тихо проговорил Джеджун и протянул тому пироженку, зажатую в руке. - Хочешь попробовать? Юнхо сглотнул вдруг накопившуюся слюну. Нет, не из-за аппетитных пирожных у него резко повысилось слюноотделение. Просто эта картина показалась такой заманчивой, а аккуратные, почти аристократичные пальцы вводили шатена в состояние гипноза. Поэтому он лишь, как загипнотизированный, прошептал «хочу». Джеджун чуть приподнялся, и десерт уткнулся прямо в губы Юнхо, оставляя кремом сладкий след над верхней губой парня. Находясь все в той же прострации, Чон приоткрыл рот, и настырное пирожное проникло внутрь. «Лучше бы на этом месте был Дже», - внезапно подумалось шатену, отчего тот вздрогнул и, проглотив злосчастное пирожное, помотал головой. - Все в порядке? - обеспокоенно спросил брюнет. - Неужели настолько невкусно? - неверно истолковал парень непередаваемую гамму эмоций на лице Юна. А тот все не мог понять, почему немного пухлые губы этого парня показались ему слаще пирожного. - Ой, у тебя тут крем остался, - заметил свой промах Ким и, не подумав, стер пальцем сладость и отправил его в рот, облизывая и довольно щурясь. «Вкусное все-таки пирожное», - удовлетворенно подумал он и только потом понял, что сделал. И этому пониманию очень поспособствовал шокированный взгляд Юна, в котором отчетливо плескалась паника. А паниковал он по очень весомой причине: у него встал. Он возбудился из-за Джеджуна и мыслей о его губах. Куда катится мир?! Кажется, это стало последней каплей в его чаше абсурда, так как шатен встал и, не до конца понимая происходящее, быстро выложил на стол сумму заказа, где помимо нужного количества денег оставались и щедрые чаевые для улыбчивой официантки. Короткое прощание, которое Чон даже не запомнил, и вот его уже овевают прохладные порывы ветра, остужая и немного приводя в себя. В голове все спуталось, поэтому тело без мозгового контроля отправилось куда глаза глядят. Лишь бы подальше от этого домашнего кафе и… Джеджуна. Для него это слишком. Уже слишком. Джеджун не мог понять, что только что сейчас было. Да, он позволил себе немного лишнего по своей забывчивости, но разве обязательно сразу убегать? Он даже извиниться не успел. В груди стало как-то пусто, словно его предал близкий человек. Хотя Юнхо он знал от силы пару часов, но успел прикипеть к нему душой, поэтому побег Чона, словно ножом по сердцу, прошелся по его ранимой душе. За что он так с ним? Невольно парень начал представлять, как приятно они бы провели время, если бы не эта случайность. Они бы проболтали в этом уютном месте еще пару часов, а потом пошли бы прогуляться по мостовой, где в это время уже было бы не очень много народу, а небо иссиня-черное с множеством вкраплений звезд. Огни ночных улиц неверной тенью ложатся на водную гладь, слегка колыхаясь и расплываясь, а потом снова собираясь в кучку и пытаясь повторить свой оригинал. Но нет, тени никогда не стать настоящей, не стать своей хозяйкой, как и подобию джеджуновой жизни не стать жизнью. Реальной, живой, в которой много друзей, радостных встреч, событий, вечеров, в которой теплый, по-настоящему родной дом с любимым человеком. За своей задумчивостью Ким не заметил, как тонкая струйка пара над чашкой исчезла. Кофе остыл. Так же остыл и Джеджун, остыл и потерял смысл и желание жить. Почему все от него отворачиваются? Он настолько ужасен? Он противен? Ответов на эти вопросы он не услышал и не услышит, поэтому лишь встал и, оставив заказ на столе, вышел из помещения. На улице нигде шатена видно не было. Джеджун горько усмехнулся. Ну да, кому он нужен: одинокий, бедный, отталкивающий сирота? Ему казалось, что все эти мысли он смог побороть, не сразу, но постепенно они отступили, сдаваясь натиску его упорства и оптимизма. Но нет, вот они, такие свежие и ранящие, не дающие сделать полноценный глоток свежего воздуха. Лишь рваные выдохи, оставляющие за собой почти прозрачное облачко пара, от которого в следующее мгновение даже не останется и следа. А было ли оно, или это мираж? Сердце продолжало болезненно ныть, требуя простых человеческих ласки и общения. Так уж сложилось, что, несмотря на дружелюбие и улыбчивость парня, все обходили его стороной. Может, из-за его ненавистной внешности? Джеджуну часто казалось, глядя в зеркало, что он не человек, а кукла, поэтому и не может жить нормальной жизнью. Никому не хочется общаться с фарфоровым подобием человека. Близилась ночь, и на улице заметно похолодало. Джеджуна пробила крупная дрожь, и он вздрогнул от сильного, пробирающего до самых внутренностей порыва ветра, для которого тоненькая ветровка парня не была преградой. Зайдя в темную однокомнатную квартиру, брюнет медленно сполз по стене на пол, осознавая всю безысходность своей жизни. Такой же пустой, холодной и темной, как эта квартира, в которой его никто не ждет. *** - Матерь Люцифера, Юнхо, что ты сделал? Какого дьявола вызвал? Какие заклинания откопал? Твоя прическа даже выглядит нормальной, - присвистнул Чанмин, окидывая лучшего друга оценивающим взглядом. - Мин, не ерничай. Сам же отправил меня в парикмахерскую, - по старой привычке от этого слова Чона передернуло. - Ну да, отправил. Просто раньше ты возвращался с такой аномалией на голове, что лучше бы вообще не ходил, а сейчас на тебя даже смотреть без слез можно. - Ащ-щ, Шим, ты не исправим, - засмеялся Юн. Он уже привык к вечным подколам друга и перестал обижаться. А некоторые, как, например, «патла узкоглазая» и «кривозубка лохматая» даже запомнил как одни из самых удавшихся. Шла уже последняя пара, а Юнхо все было не по себе. Может, все-таки зря он так внезапно убежал? Только в общежитии он подумал о том, что таким поступком мог как-то обидеть парня, чего ему не очень-то хотелось. Да, он вызывал у него странную реакцию, да, открывал у него новые ощущения, но… Мозг говорил его опасаться, а сердце желало продолжить знакомство. Джеджун оказался довольно интересным собеседником. Однако помимо общительского интереса он вызывал в нем желание утешить, приласкать. Несмотря на все свое жизнелюбие, Джеджун показался ему ужасно одиноким и несчастным. Таких людей всегда хочется раскрыть, подружиться с ними и подарить недостающее им тепло. Но тут Юнхо резко вспомнил те ощущения… тот стояк. Это же неправильно! Да и он тоже хорош: то целоваться лезет, то мини-шоу эротические устраивает! Сам виноват… За такими мыслями прошел весь учебный день, так что из материала Чон не уяснил для себя ровно ничего, разве что на третьей паре Чанмин рядом с ним ржал, аки три коня. Но Юнхо так и не смог вникнуть, что же там такого смешного, поэтому быстро этот инцидент забыл. В такой внутренней борьбе прошло три дня, а Юнхо все больше и больше запутывался. Почему всегда говорят слушать сердце и в то же время дают четкие каноны, отступая от которых ты становишься изгоем для общества? Хотя даже не общество волновало шатена. Эти ощущения, возникающие в нем, были неправильными, и его сознание никак не хотело воспринимать какого-то парня в качестве кандидата для отношений. «А кто сказал, что ты с ним сразу встречаться побежишь? Подружишься с ним, разберешься в себе и поймешь, что те ощущения были ложными и что Джеджун просто хороший друг». Однако Юну казалось, что после более близкого общения с Дже эти самые ощущения никуда не денутся. Это-то и пугало. *** Джеджун потухал с каждым днем, бездарно прожитым. Работники салона удивлялись, куда делся тот старательный, улыбчивый парень, которого они нанимали неделю назад. Да, неделя прошла с того момента, когда Джеджун еще больше разочаровался в людях. И в себе. Почему какое-то несчастное знакомство на пару часов сломало его? Сломало ту непробиваемую стену, сломало тот шкафчик, в котором Джеджун надежно, как ему казалось, спрятал все свои плохие мысли и раздумья. Нельзя так. Джеджун пытался прийти в себя, даже несколько раз за неделю сходил в кино на ночные сеансы, однако мысли об одном шатене не собирались его отпускать, прочно приклеившись перед мысленным взором. И каждый раз после очередного сеанса он шел по ночному городу, любуясь бездонным небом и суетящимися людьми вокруг. Пора бы бросить эту зарождающуюся привычку. Ходить почти каждую ночь в кино не для его кармана. Джеджун лишь смутно понимал, что из-за этих походов ему придется сильно ограничить себя в пище на пару недель. Он мотнул головой, отчего черные пряди пришли в движение и весело запрыгали из стороны в сторону, будто пытаясь отвлечь хозяина от грустных мыслей. Хозяин и сам рад бы повеселеть и забыть своего первого клиента, однако это никак не выходило. И, что было самым печальным, наверно, у него не было ни единого шанса связаться с Юнхо. По сути, он знал лишь его имя. Ни телефона, ни адреса. Чон знал его место работы, но вряд ли он заявится в салон лишь из-за Джеджуна. «А стричься в следующий раз парень будет ой как не скоро», - подумал Ким. Все говорило не в его пользу. Хочет ли судьба сказать этим, что это не его путь, а Юнхо в его жизни лишний? «А кто тогда не лишний? Кто?»