Единственная моя ошибка — это ты!

Звенящая тишина окутала лес плотным туманом, оповещая тёмную непроглядную ночь о том, что жизнь в лесу всё ещё кипит и ночные охотники во всю смакуют непроглядную тьму, которую подарил им тёмный купол ночи, выходя на охоту. На первый взгляд, различить хоть какую-то дичь в такую темноту невозможно, но тем не менее, помимо упитанных сверчков и неуклюжих ёжиков в лесу действительно можно было чем-то поживиться. На это и надеялась тёмная Ночная воительница, которая уже битый час восседала на ветвях сосны, пытаясь засечь хоть какое-то движение в корнях дерева. Она передвигалась с дерева на дерево, но всё было безрезультатно. Уже битый час… И ничего. Абсолютно. Как назло кошке не удалось поймать ничего за сегодняшнюю охоту, хотя она действительно пыталась. Она до боли в глазах вглядывалась в темное дупло в корнях деревьев, слегка освещённое лунным светом, хотя совершенно не нуждалась в этом, поскольку прекрасно могла видеть в темноте и непременно засекла бы какое-то мимолетное движение, будь хоть какая-то дичь в зарослях под сосной. Кошка опять доверчиво подалась вперёд, приняв за мышь лёгкое дуновение ветерка и тут же села обратно на ветку. Нет, ей показалось. Она горько вздохнула, слушая громкое урчание живота, который требовал пищи уже около суток, но до сих пор не получил желаемого. Куча с дичью была до неприличия скудна и мала, поэтому воители и не позволяли себе притронуться к еде, оставив её другим. Эх, ей бы сорваться с этого дерева и понестись куда-нибудь к ручью или на пустошь и немедленно вонзить клыки в молодого кролика, где-то там на Солнечной территории, но воительница получила приказ от вестницы охотиться на деревьях. Естественно кошка приняла вызов, желая утереть нос задиристой вестнице, принеся целую кучу белок и птиц, но к сожалению, пока её план не пришел в действия. — Вот почему сегодня всё против меня? Ярость издевается надо мной? Весь день наперекосяк… — грозно рычала воительница, гневно сбивая хвоинки с дерева лёгким ударом пушистого хвоста. Происходящие одна за одной неудачи выбесили серую кошку окончательно и та уже даже не пыталась вести себя тихо. — У-у-у, чтоб тебе пусто было, Ярость! Чтоб ты белкой подавилась, видите ли мало я охочусь! Она, сверкнув ярко-желтыми глазами в ночной тьме, быстро вцепилась когтями в кору дерева и поползла выше по стволу, тихо причитая. По дороге на верхнюю ветку кошке попалась неопытная молодая белка и охотница с ловкостью её прикончила. — Да я с самого заката ловила рыбу для королев и оруженосцев, ходила в ночной патруль, а она смеет предъявлять мне ещё какие-то притензии, — гневно фыркнула кошка, ловко переместившись на широкую ветвь, нанизав тушку белки рядом на сучок. Кошка вновь уселась на ветке, но переместившись уже на более низкий клён, и стала всматриваться в ночную гладь небосвода, безмолвно наблюдая за диском луны. На неё нахлынули детские, ностальгические воспоминания, которые вновь вернули её в детскую, под ласковое мурлыканье матери. В котячестве она любила смотреть на ночное небо, разглядывать Звезды, иногда ища там отца и слушать сказки Хохлатки о том, как однажды Луна сослала с небес на землю своих детей, Изгнаников Небес, чья шерсть была темнее ночи, а души чернее самого непроглядного мрака, чтобы их чёрные тени вечно скитались по лесным просторам, принося в лес прохладу и ночь. «Будучи отвергнутыми даже Небесами, каждую ночь Ночные коты вглядывались в полную луну, надеясь, что ночное светило примет их обратно, туда, где они когда-то жили — на чёрное небо, среди белоснежных звёзд. Но там, Звезды посчитали их черные души недостойными, и лишь Луна сжалилась над носителями своей ночной крови и одарила их прекрасным ночным зрением, чтобы они могли видеть верный путь даже в самой непроглядной тьме и даже в самом сердце Ночи найти лучик Луны. Изгнанники Небес остались жить под черным небом, охотясь на летучих мышей, не показываясь солнечным лучам, они постепенно образовали Ночное племя. Они уверовали в Стаю Звёзд и теперь даже они — дальние потомки Небесных Изгнанников — могут обрести своё место под Луной после смерти, если смогут доказать при жизни, что их тёмная душа достойна того.» — В её голове зазвучал знакомый голос Хохлатки, который когда-то её убаюкивал. Волчица глубоко вздохнула, вспоминая детство, и вновь вернулась к своему занятию. Она выжидала нужного момента ещё несколько минут. Она опять заострила своё внимание на охоте и сконцентрировалась как раз таки вовремя: в это время через пару деревьев встрепенулся филин, громко вскрикнув и захлопав крыльями он разбудил рядом спящую стайку летучих мышей, которые немедленно слетели с ветки и помчались прочь от пугающей птицы. А зря, ох как зря… Ведь они неслись прямо в когти своей смерти. Стайка мышей пролётала прямо под молодым кленом, в то время как Волчица, обхватила ветку хвостом и впилась когтями задних лап в кору дерева, переворачиваясь кверху ногами, сбрасывая с ветки и вытягивая передние лапы. На её удачу в когтистые лапы сразу попались две мышки: одна покрупнее и упитаннее, другая чуть меньше и более жилистая. Таким способом охоты — «летучая мышь», владели немногие воители, потому что не каждый сможет висеть на дереве вниз головой и дожидаться добычу. Волчица, радуясь такому подарку судьбы и посмотрев в след улетающей стайки, напрягла мышцы и согнув задние лапы, подтянулась вверх. Передние лапы мгновенно уцепились за ветку и кошке удалось выровняться и сесть на ветке. Она улыбнулась, радуясь тому, что её мольба нытье, дошла до небес и Стая Звёзд её услышала. Кошка сглотнула голодную слюну, почувствовав свежий запах крови, но быстро отдернула себя от дичи. Волчица ухватила белку за хвост, пытаясь уместить во рту ещё двух мышей. Выпустив когти, она стала медленно спускаться с дерева, пытаясь разглядеть дорогу и не зацепиться ни за какую ветку. Воительница, спрыгнув на землю, быстро огляделась, и беглой поступью кинулась в сторону лагеря. Длинное крыло летучей мыши и хвост белки слегка подрагивали, волочась по земле, но кошка не обращала внимание на это, лишь усердно пыхтя, сглатывала слюну и вздаригавала головой, чтобы не уронить дичь. Охотница трусила по тропинке не оглядываясь по сторонам, поскольку окружающая темнота её не пугала, а наоборот успокаивала, она скользнула в тень деревьев, чтобы свет луны не слишком сильно освещал её темно-серую шерсть. Вот за кронами деревьев показалась тёмная скала и кошка ускорила шаг, желая как можно быстрее оказаться в лагере. Волчица быстро скользнула в пещеру, привыкая к ещё более глубокой темноте. Её глаза ярко сверкнули желтым светом, когда она оказалась в родном Ночном лагере, услышав тихое «кап-кап» своих собственных часов, хихиканье Ночных котят и ворчание старейшин. Кошка двинулась вперёд к куче с дичью, слушая звук собственных шагов, и спокойно положив в общую кучу свою добычу, обернулась в сторону детской. Её привлекла Стужа, которая стояла как вкопанная около пещеры и голодным взглядом поглядывала на кучку с тушками зверьков. Рядом с ней вертелась маленькая Ягодка, размахивая хвостом, привлекая внимание матери, она состроила жалобные глаза и громко заканючила: — Ма-а-ам… Я ку-у-у-у-ушать хочу… — ныла кошечка, сморщив носик, и от её писклявого, жалобного голоса и Волчицы сжалось сердце в холодный кусочек льда. Где-то внутри у воительницы звучал тот же голосок. — Ну, пожалуйста, ма-а-ам… Ну у меня животик болит… — Я знаю, знаю… Потерпи немного, милая, — ласково улыбнулась Стужа, поголаживая будущую ученицу хвостом. — Листочку и Маковке еда сейчас нужна больше, бы же понимаешь? Они маленькие, а ты у меня крепкая… Сейчас поест Хворостинка с ними, и мы с тобой тоже. Волчица кинула на расстроенную кошечку беглый взгляд и вновь перевела его на кучу с дичью, в мыслях прикидывая, какой кусочек она может отдать королевам, чтобы остальным хватило на сегодня. К ней подошла Крикунья и тоже что-то докинула в кучу, что не заметила Волчица. Подруга кивнула подруге: — Как охота? — скорее ради приличия мяукнула Волчица сочувствующим голосом. — Да ерунда полнейшая! Куда вся дичь попряталась в разгар сезона Жаркого Солнца? — фыркнула рыже-белая кошка, гневно поглядывая на свой улов. — С самого заката бегала по пустоши, и в итоге что? Два воробья и мелкая белочка! Даже стыдно перед собой. — Да… Та же проблема… Две летучие мыши и серый бельчонок, — безразлично кивнула темно-серая кошка. — У меня уже когти болят по деревьям лазить! — О чем болтаем, девочки? — внезапно послышался знакомый голос за спиной Волчицы. Такой бархатный, похожий на пение птицы, такой знакомый, что шерсть у неё поднимается на загривке. Она обернулась и, как и ожидала, увидела знакомого кота с белкой-летягой в зубах. Белый кот приветливо улыбнулся очаровательной улыбкой двум кошкам и, прижав уши, положил свою летягу в кучу. — Да вот с дичью творится что-то! — первая вышла из оцепенения Крикунья, в то время как Волчица всё ещё продолжала смотреть на кота широко раскрытыми глазами. — А всё из-за того, что Древесные полезли через Ручей, на нашу территорию! — Да, не богато конечно… — мурлыкнул Соловей, оглядывая кучу и нервно поскрябывая лапой пол пещеры. — Но хоть что-то. — И на том спасибо Стае Звёзд, — благодарно кивнула Волчица, прикрыв жёлтые глаза. — А я вот считаю, нужно поставить на место этих белкоголовых! — снова взвилась Крикунья, пронзительно взвизгивая. — Совсем обнаглели. Они в открытую охотятся на нашей территории и вовсе не пугаются угроз. Не понимаю, как Ярость ещё не организовала на них поход. — Глупо. Не торопись драться, поверь, развязать войну Ярость всегда успеет, — кивнула Волчица, пытаясь успокоить знакомую. Её пугала даже мысль о том, с каким диким гневом Ярость будет кидаться в битву и каким взглядом она её одарит, если Волчица не сделает тоже самое. — К чему приведёт битва? На их территории всё равно ни кусочка не найдём. — И всё равно. Пусть лапы не распускают! Почему именно мы? Почему не Солнечные? У них еды в достатке! — вновь не унималась рыже-белая кошка. — Это так, — кивнул Соловей Крикунье. Затем он как-то нехотя и грустно улыбнулся. — И всё же Волчица права. Первыми не стоит нападать, это бессмысленно. После этого Крикунья нехотя, еле заметно кивнула. Рыже-белая кошка слегка ухмыльнулась, дергая усами и вытащила из кучи два своих воробушка и белочку. — Птиц отдам Щетинке и Утеснице, а Тучегон пусть перекусит белкой, — хмыкнула кошка, смотря себе под лапы. — Как думаете, хватит им? — Ой, да хватит, — улыбнулся Соловей. — Им всё равно сколько не дай — всё не так. — А вы просто не то даёте! — ласково мурлыкнула Волчица, лучезарно улыбаясь. — Если мне не изменяет память, Утесница очень любит летучих мышей! После такой трапезы она точно не будет ворчать. Крикунья согласно кивнула и закинула одного воробья обратно в кучу. В её зеленых глазах плескалось чувство облегчения, что старуха не будет ворчать, которое удалось различить Волчице. — Я сама накормлю старейшин и королев, можешь идти передохнуть, — кивнула темно-серая кошка с сочувствием смотря на подругу. Уж она её понимала, насколько сейчас они чувствуют себя уставшими. — Спасибо, — коротко кивнула Крикунья и, развернувшись, удалилась в сторону палатки воителей. — А я отнесу летягу целителям. — задумчиво, если слышно прошептал Соловей. — Им хватит. Соловей остался осматривать запасы племени, а Волчица, подхватив воробья и белку подруги и свою летучую мышь, ту что побольше, направилась в сторону пещерки старейшин. Она на миг задержалась около входа, устало вздыхая, чувствуя, как дрожат лапы от усталости, но попыталась выгнать из головы все мрачные мысли, поскольку понимала, что с ними ей станет только хуже. Кошка натянула на себя приветливую улыбку и, мяукнув, вошла внутрь. Практически в полной темноте ей сразу же удалось различить три пары удивлённых глаз. Бледно-серые глаза внимательно следили за ней, поблескивая во тьме, а после сощурились: — Волчица, ты что ль? — фыркнул скрипучий, сухой, словно шелест высохшей листвы в сезон Золотых Листьев, голос. — Нет, сама Вестница Луны пришла по ваши души! — грозным голосом, словно волк, взвыла воительница. На миг в палатке воцарилось молчание, а после послышался тяжёлый смех, смешанный с молодым и заливистым голосом. Волчица захихикала, радуясь, что её сарказм поднял настроение Отслужившим Воинам. — Не уж то не узнали? — Ой, да совсем слепая стала, как крот, и глухая, как тетёрка, — улыбнулась Щетинка, выползая на лучик лунного света. — Ну ты выросла конечно, я тебя и не узнала! — Да… Давненько ты к нам не заходила, — подал голос до этого молчавший Тучегон. — Больше не та Волчишка, что сбегала из детской к нам. — А-ха-ха-ха, а я правда поверила! — вновь засмеялась Утесница. — Я уж подумала, за мной Смерть пришла, пора на Тот Свет! — Что? — удивилась Волчица, понимая, что вставая против лунного света она не хило так была похожа на чёрный силуэт посланницы Луны. — Что ты! Тебе ещё жить и жить! В ответ старуха лишь хихикнула, отводя глаза. — Ой, я вам тут поесть принесла… — сказала Волчица, подвигая каждому коту его лакомство: Щетинке — воробья, Тучегону — белочку, это поймала им Крикунья. А для Утесницы у меня летучая мышка! Щетинка не смогла скрыть ликование бурчащего живота, а Тучегон замурчал. — Надо же, какая упитанная! — воскликнула Утесница, разглядывая свою мышь, в то время как остальные благодарно кивали. — Спасибо, но может лучше отдать её Хворостинке? А ты сама не голодна? «Не хватало ещё, чтобы старики нам еду уступали. Да я лучше поем через луну, чем заберу у них добычу.» — Не стоит, это вам, — улыбнулась Волчица, наблюдая как старики, скрывая худобу, с жадностью накинулись на угощение. — Воины отдадут всю еду нуждающимся. После этого кошка выскочила, покидая старейшин и вновь направилась к куче с дичью, чтобы накормить королев. Подходя к месту, она заметила Незабудку и Лютика, что радостно мурлыкали, довольно пережёвывая мясо. Соловья среди них Волчица не обнаружила. Она перевела взгляд на «кучу», которую и кучей то назвать было сложно: её летучая мышка, бельчонок и воробушек. Остальное разобрали. Темно-серая кошка спустя некоторое время раздумий выбрала бельчонка и свою летучую мышь, и тут же направилась в пещерку — детскую. Как только кошка зашла, она почувствовала, как пахнуло теплым воздухом, пропитанным знакомым запахом молока и звуком детских колыбелен. Её приход вызвал до жути радостный и счастливый писк Ягодки, увидевшей в её пасти дичь. Кошечка радостно крутилась у её лап, еле сдерживая голодное нетерпение. — Мама! Мама! — закричала Ягодка, взмахивая пушистым хвостом. — Нам еду принесли! На её зов из темноты мгновенно вынырнула Стужа, поблескивая голубыми глазами в полумраке. — Тише ты, — шикнула кошка, — Не стоит кричать, Листочек и Маковка только заснули, не буди их! — Извини… — шёпотом пискнула Ягодка. — Это вам, — пропыхтела Волчица, кладя между подстилками королев мышь и белку. — Я надеюсь, что тебе и Хворостинке хватит, но если нет, то там ещё воробушек остался. — О, не стоит, — улыбнулась Стужа, пытаясь незаметно сглотнуть капающую слюну. — Нам вполне хватит, спасибо! Я с Ягодкой возьму мышку, а Хворостинке будет белочка. — Что ж, приятного аппетита, — Всё таким же торопливым темпом протараторила Волчица и поспешила скрыться, чтобы не смущать королев. Когда она практически скрылась за каменной стеной детской, до неё донесся торопливый голос Ягодки — М-м-м… Мам, теперь можно уже? — Теперь можно, но жуй хорошо! В глубине души Волчице захотелось искренне улыбнуться, но сейчас усталость выбила из неё любое желание это сделать. Она лишь измученно выдохнула и впервые за свою жизнь поймала себя на мысли, что очень ждёт восхода солнца, то есть окончание этого дня. Ей хотелось, чтобы она могла спокойно и беспрепятственно отправится в палатку воителей отдыхать. Кошка оглядела лагерь, чтобы понять, все ли получили свою порцию еды и поняла, что сегодня воителям удалось накормить племя. Некоторые воители сидели возле Уголка Еды, пытаясь растянуть трапезу, чтобы утолить голод, оруженосцы, которые уже поели, тренировались на поляне и получили право от наставников на отдых. Темно-серая воительница взяла воробья, и сглотнув слюну, воровато огляделась по сторонам, ожидая встретить осуждающие взгляды. «Ну вот, дожили! Я чувствую себя виноватой за то, что взяла еду из общей кучи…» — Она быстрее ветра помчалась к пещере воителей, будто скрываясь от преследования. Она села не в Уголке Еды, а возле пещеры воинов, положила у своих лап птицу и сгорбившись, посмотрела под серые лапы. Она откусила кусочек маленькой птицы, не замечая сухости мяса, наслаждаясь утолением голода. «Я устала…» — пронеслось у неё в голове. «Отчего устала? От охоты?» — спросила она у себя. «От всего. От Ярости, от Хохлатка, от этой напряжённой обстановки между племенами, от всех этих тайн!» — ответил голос в её голове. «О, Звезды! Волчица, ты сошла с ума! Разговариваешь сама с собой!» — А-ха-хах… — она засмеялась своим мыслям, сама того не заметив. — Мне нравится твой смех… «Что?!» Кошка съёжилась и нервно оглянулась, скользя испуганным взглядом по белоснежному коту. Она почувствовала, как сердце забилось с бешеной скоростью, причём она не понимала, от страха и неожиданности или… — Ты… — укоризненно прошептала она, хотя даже в этом укоризненном тоне считалась улыбка, — Меня напугал… — Извини. — кот дёрнул ушами, явно без намёка на раскаяние. Она улыбнулась. — Ну наконец-то, — облегченно выдохнул воин, присаживаясь рядом и утыкаясь взглядом в небо, будто молясь Звёздным Предкам. — Улыбнулась! Кисточки на кончиках ушей задолжали от певчего голоса. Она нахмурилась, смешно топорща усы. «Опять это странное чувство! А я то подумала, что со мной всё нормально.» — Чего? — фыркнула кошка, дрожжа от тёплого очущения внутри, — Я так редко улыбаюсь? — Просто ты задумчивая, — Соловей прижал уши, оглядываясь на собеседницу. — Я просто устала… — выдохнула кошка и почувствовала как дыхание перехватило, и дышать стало тяжелее, из-за того что соплеменник подался вперёд и, сочувственно вздохнув, уткнулся носом в её лоб. Он слегка, будто шёпотом, выдохнул слова поддержки, опаляя серую теплым дыханием, заставляя задрожать как осиновый лист на ветру. В животе у воительницы будто что-то перевернулась и она ощутила горячее тепло, разносящиеся по всему телу. «У меня жар… Точно…» — Приятного аппетита, голубка, — Тёмно-серая кошка вздрогнула от резкого и грубого голоса, который вывел её из транса. — Не много ли сегодня в лагере сидишь? — Ярость, я охотилась с заката и принесла в лагерь немало рыбы. И двух летучих мышей с белкой, — зашипела Волчица, вскакивая на лапы и поддаваясь вперёд. — Между прочим и королевы, и оруженосцы, и старейшины сейчас сыты и накормленны. — Да, все сыты, но это пока, — выдохнула Ярость, ехидно улыбаясь и скаля зубы, — Но куча с дичью вновь пуста. Я полагаю, ты сейчас должна не трапезничать, а трудиться на благо племени. — Но я… — Или ты думаешь, что сможешь попросить у Солнечных пару кроликов? — фыркнула трехцветная кошка. За спину Волчицы закрутился страх, больно впиваясь мёртвой хваткой в хвост. — Нет дорогуша, ты нежеланна в том племени! «Она меня подозревает?!» — Ну что ты, Ярость. Мы все неплохо поохотились, — подал голос стоящий за спиной Волчицы Соловей. Волчица обернулась на друга, не ожидая, что он вступится за нее. Он невинно улыбнулся, — Волчица права, зачем ловить лишнюю добычу, чтобы она гнила в куче, если сейчас племя сыто? — Поверь мне, сейчас лишней добычи не будет! — гневно фыркнула трехцветная вестница. — И всё же нам не стоит охотиться на износ, — твёрдо выдержал её взгляд белоснежный кот. — Твоё дело, — презренно выдохнула Ярость, будто сдалась, причём в её взгляде играла такая насмешка, будто Волчица собиралась бодаться с ежом. Вестница, слегка хлестнув хвостом и высоко задрав нос, пошла в пещеру предводительницы для очередной беседы. Волчица почувствовала тёплое дыхание на затылке и шерсть её встала дыбом, смешно топорщась. Ей захотелось поддаться вверх, чтобы сильнее прижаться, но испугавшись, что такими действиями напугает соплеменника и он отстраниться, она задрожала, чувствуя слабость в лапах. — Ты почему дрожишь? — неожиданно и обеспокоенно мяукнул кот, отстраняясь от соплеменницы. — Я… мне кажется, со мной что-то не так, — Волчица сглотнула тугой комок повисший в горле, и с опаской посмотрела в глаза Соловью. После этого по телу прошла волна холода. Знакомое чувство… Похоже, она это уже чувствовала… Странно, но раньше она такого поведения за собой не замечала. С ней определённо было что-то не так. — Я наверное заболела… — Тебе следует сходить к Незабудке, — кивнул кот, с тревогой поглядывая на то, как кошка быстро заглатывает остатки воробья. Ей хотелось побыстрее покончить с птицей… А может и нет… Ей просто хотелось куда-то деться, скрыться от его пронзительного взгляда голубых глаз, из-за чего она чувствовала себя хуже. Или лучше? — Н-не стоит. — отрезала тёмная кошка, взмахивая кисточками на ушах. — Я уверена, это не серьёзно. — Нет, стоит. У племени сейчас каждый воин на счету! — уверенно сказал Соловей, ткнув холодным носом в её плечо, будто подталкивая кошку к действиям. — Иди-иди! — Ладно… — произнесла кошка и на ватных лапах, будто сделаных из мягкого хлопка, касаясь, как тростинка на ветру, направилась в целительскую. Воительница остановилась перед двойной пещеркой, которая была разделена каменной колонной. В одной углубление стены спали целители и там же была кладовая, в другом целительница принимала больных, специально отдельно, чтобы риски заражения были как можно меньше. Кошка решила, что если уж она больна, то ей стоит направиться туда. Воительница слегка потупилась, не зная, что сказать, но после мучительной минуты раздумий, позвала целительницу: — Незабудка… — шёпотом произнесла она. — Да-да, милая? — Тут же, словно перепуганный неуклюжим воином щегол, встрепенулась бурая кошка, выныривая из темноты. — Нас уже Соловей накормил, благодарю. — Да нет, я не за этим… — пробормотала Волчица. — Понимаешь, я не очень хорошо себя чувствую… — У тебя что-то болит, дорогая? — так же ласково мурлыкала целительница. Волчица слегка сморщилась от её слащавого тона. Сколько себя помнила Волчица, Незабудка всегда сюсюкалась с пациентам, называя их «милыми», «дорогими», «голубушками», желая их успокоить, причём не важно, кто перед ней был: Ягодка, Тучегон или Ярость. — Ну… Я сама не знаю… — У тебя болит горло? — спросила целительница, присаживаясь рядом. — Нет. — Болит голова? — Да вроде, нет… — Может, у тебя насморк? — Да нет… — Хмм… — задумалась Незабудка, сосредоточенно уткнувшись взглядом в «больную». — Может уши заложило? В ответ Волчица покачала головой. Она какое-то время думала, что ответить, а после, наконец-то выдала: — Меня иногда бьёт мелкая дрожь и такое ощущение, будто волна ледяной воды поднимает из глубины живота, — задумчиво сказала темно-серая кошка, взмахивая кончиком хвоста, заставляя клубы пыли взмыть в воздух. — Дышать становится тяжело, будто вместо дичи я съела горстку ночных мотыльков, будто летучая мышь щекочет крыльями меня изнутри. По мере того, как Волчица говорила, взгляд Незабудке становился все более умиротворенным и спокойным, а на мордочке постепенно появилась слегка уловимая улыбка. — Это бывает, когда ты находишься в одиночестве? — внезапно спросила голубоглазая. — Что за глупый вопрос? — фыркнула воительница, сморщив переносицу. Действительно, целительница не задаёт таких вопросов другим пациентам. — Нет, я не замечала этого в одиночестве. — Понятно… — протянула Незабудка, набирая в лёгкие воздух. — Наверное, я не смогу тебе помочь. — Это л-лечится? — испуганно пролепетала Волчица, чувствуя как в ней вновь загорается холодный огонёк страха, причём не впервые за последнюю луну. — Только правду! — Болезнь Влюбленного Сердца? — переспросила целительница, добро усмехнувшись. — Нет. Поздравляю милая, ты неизлечимо больна.