Осколки луны

Подсаживая девушку, чтобы та перемахнула через дубовую преграду стойки, Кио попутно раздавал затрещины особо ретивым личностям.   Внутренне он изрыгал проклятия, наотрез отказываясь признавать, что заварушка чертовски пришлась ему по душе. Азарт драки приятно щекотал нервы, и лишь безвозвратная потеря кружки эля по-прежнему омрачала общую картину.   — Так! — начал было Кио, оказавшись в относительном тылу, но договорить не успел.   Прямо к их ногам, перелетев через стойку, приземлился какой-то худощавый тип. Бедолага сочно впечатался в стену, сполз по ней и замер в глубоком беспамятстве, являя собой живописный пример кабацкого фиаско.   — М-да… — только и смог выдавить Кио, критически осматривая этот пьяный шедевр, распластавшийся на полу.   В голове невольно мелькнула мысль о талантах Сейна. Трактирщик определённо знал толк в строительстве: сколько побоищ видели эти стены, сколько голов было разбито об эти столы, а заведению всё было хоть бы хны.   Здание стояло незыблемо, словно крепость.   — Поразительно… — вырвалось у него вслух.   — Что поразительно? — тут же подхватила девушка, чей голос дрожал от адреналина и страха.   Только в этот момент Кио осознал, что продолжает с научным интересом разглядывать «отключенного» мужика, забыв о спутнице.   Он мгновенно вскинул голову, переходя в привычное наступление. Церемониться с девицами, которые сначала крадут его поцелуи, а потом переводят на врагов его выпивку, он не собирался.   — Что-что? Ничего! Ты зачем вообще за мной таскаешься, а? — прошипел он, сузив глаза. — Мало было одного раза, решила добавки попросить?   — Совсем охренел! — прошипела девушка, но тут же осеклась, пригибаясь от пролетавшей мимо табуретки. — Может, лучше поговорим снаружи?!   В кабаке стоял такой ор, что собственные мысли казались шёпотом. Кио коротко кивнул и махнул ей рукой, увлекая за собой. На четвереньках, маневрируя между сапогами дерущихся и лужами пролитого пойла, они добрались до узкого оконного проёма. Кио с ехидной ухмылкой подсадил спутницу, помогая ей первой вывалиться в спасительную прохладу ночи.   — Эй, цыпа, ты куда намылилась?! — раздался над ухом пьяный рёв.   Кио не стал дожидаться продолжения знакомства. Он рыбкой выскочил следом и с силой захлопнул тяжёлые ставни. В ту же секунду с той стороны в дерево врезалось нечто массивное — судя по звуку, чья-то не в меру любопытная туша.   Оценивающе хмыкнув, вор перехватил девичью ладонь и потащил её прочь, петляя между торговыми рядами, пока они не выбрались на просторную, залитую лунным светом улицу.   Девушка резко вырвала руку, раздражённо растирая запястье. — Можно было бы и нежнее! — А можно было бы вообще за мной не следить, — огрызнулся Кио, поправляя сбитую шапочку. — Тебя что, совсем не учили манерам?   Ответ пришёл не от Кио. Грубый мужской баритон заставил юношу вздрогнуть, а в следующую секунду земля ушла у него из-под ног.   Ткань плаща мертвой хваткой впилась в горло, перекрывая кислород. Кио беспомощно заболтал ногами в воздухе, яростно пытаясь достать невидимого обидчика, посмевшего покуситься на его свободу (и шею).   — Почему же... учили... — прохрипел вор, осознав, что дёрганье делает только хуже. Он замер, вцепившись пальцами в ворот, чтобы хоть немного ослабить давку. — А ещё учили... когда стоит эти манеры применять... а когда можно обойтись без этикета.   — Ах ты, мелкий выскочка! — рыкнул верзила, встряхнув Кио, как тряпичную куклу.   — Ройг, не надо! Отпусти его! — вскрикнула «Овечка», но было поздно.   Есть вещи, которые Кио не прощал никогда. И «мелкий»  —  возглавляло этот список.   Жизнь обделила его ростом, но природа в избытке наградила когтями и звериной яростью. В крови всё ещё полыхал адреналин кабацкой драки, и теперь это пламя превратилось в ледяную жажду мести.   Кио медленно повернул голову, и в его глазах, внезапно ставших почти целиком золотыми, вспыхнул такой первобытный блеск, что даже гигант Ройг на секунду замешкался.   Кио не стал дожидаться пощады. Резко вывернувшись в мощном кулаке Ройга, он, словно взведенная пружина, впечатал обе ноги в грудь верзилы. Тот, не ожидая такой прыти от «хилого создания», попятился, вынужденно разжимая пальцы.   Едва коснувшись земли, вор превратился в размытую рыжую тень. Удары посыпались на Ройга градом: в челюсть, под дых, по коленным чашечкам. Кио атаковал исступлённо, с холодным звериным расчётом, не давая противнику и секунды, чтобы перевести дух или хотя бы осознать, что его методично избивает «мелкий выскочка».   Но триумф длился недолго. Очередной «доброжелатель» из свиты девушки решил, что честный поединок — это не для них. Тяжёлый удар в затылок мгновенно охладил пыл юноши. Кио рухнул навзничь, и мир болезненно содрогнулся, когда его голова вторично встретилась с брусчаткой.   — Это он, Неисса? — донёсся до него чей-то брезгливый, затянутый туманом голос.   — Неисса?.. — одними губами прошептал Кио.   Имя, которое он только что обсмеивал в кабаке, обожгло сознание догадкой, но развить мысль он не успел. Тьма, густая и липкая, хлынула из углов зрения, окончательно стирая реальность и лишая вора его последнего оружия — сознания. ***   — Вы хоть понимаете, насколько это было рискованно? — Понимаю. Но зато теперь у нас есть вор.   Кио очнулся как нельзя вовремя — аккурат к самому интересному месту.   Видимо, запредельное любопытство сработало лучше любого лекаря: как только сознание уловило, что речь зашла о его скромной персоне, оно тут же отвесило организму бодрящий пинок, заставляя впитывать информацию.   Первое, что Кио оценил, придя в себя — связанные за спиной руки. Верёвки впивались в кожу, кисти неприятно затекли, обещая скорую судорогу. Но настоящей пыткой стало другое: невыносимо, до искр из глаз, захотелось почесать кончик носа. Это было адское, издевательское ощущение, затмившее даже гул в затылке.   — И что с того? — продолжал мужской голос, сухой и скептичный. — Как «что»? Он выведет нас прямиком на Гильдию воров. — А вы уверены, миледи, что этот оборванец — член Гильдии?   Кио решил не открывать глаза. Ни за что. Это означало бы впустить в голову ослепляющий свет, признать, что он в сознании, и начать отвечать на идиотские вопросы. Слишком много лишних телодвижений для одного вечера.   — В каком смысле? — Видите ли, не каждый, кто обчищает карманы в подворотнях, состоит в Гильдии. Есть огромная вероятность, что ваш… авантюрный поступок был напрасным.   «Напрасным». О, как мягко сказано! Если бы Кио сейчас не изображал безжизненную куклу, он бы в красках расписал, что думает об их «вероятностях».   У него, как у главной пострадавшей стороны, накопился целый список претензий: начиная от безвозвратно утраченного эля и заканчивая вопиющим нарушением его физического и морального благополучия.   По голосам он уже узнал своих «благодетелей». Женский принадлежал той самой «пустой» девице, которая умудрилась оказаться Нериссой… Неиссой… Тьфу, опять эти лингвистические кандалы! А вот обладателя мужского баритона он не видел. Точнее, не успел увидеть — вырубили раньше, чем он соизволил обернуться.   — Послушайте, если это никчёмная ноша, зачем я его тащу? — а вот этот рык Кио узнал бы из тысячи. Ройг. — Давайте пришибём его сейчас, и дело с концом!   Внутри Кио всё похолодело, а затем вспыхнуло яростью. Его ладони, даже связанные, зазудели от желания оставить этому шкафу с мясом ещё пару глубоких надрезов, десяток сочных ушибов и парочку переломов — чисто в качестве прощального подарка.   — Ройгерс, остынь. Прибить его мы всегда успеем, — голос Неиссы прозвучал сухо и властно. — Сначала мальчишку нужно допросить. Вдруг он знает больше, чем кажется.   — «Ничего я не знаю, — мысленно отозвался Кио, стараясь не выдать себя ни единым вдохом. — Совсем-совсем ничего. Бросьте меня здесь и идите своей дорогой. Я бы даже помахал вам вслед белым платочком, да вот беда — руки заняты вашими чертовыми верёвками».   Только сейчас, когда его чувства начали возвращаться в норму, Кио по-настоящему принюхался. Странное ощущение покачивания обрело смысл: он не висел мешком на плече у этого шкафа Ройга. Он ехал на коне.   — «Конь. Какая гадость», — скривился вор.   Обычно лошади — существа чуткие, они за версту чуют его истинную натуру и обходят десятой дорогой. А эта зверюга либо была на редкость тупой, либо слишком преданной хозяину. На губах Кио промелькнула тень ехидной усмешки. Захотелось немного развлечься.   Он едва заметно, на самую крохотную долю, приоткрыл завесу своей истинной сути, выпуская наружу голодный холод божественной энергии. И в ту же секунду понял, какую глупость совершил.   Конь испуганно заржал, сорвавшись на пронзительный визг, и встал на дыбы. Под яростную ругань наездника животное рвануло вперёд, пытаясь на бешеной скорости стряхнуть с себя пугающую ношу.   У страха глаза велики — Кио прочувствовал это на собственной шкуре. Веки распахнулись сами собой, игнорируя и свет, и ветер. Юноша ощущал каждую кочку, каждый прыжок обезумевшего зверя. Мир превратился в безумную чехарду из теней и ударов копыт.   — Останови этого монстра! — наплевав на всю конспирацию, заорал Кио наезднику. Ответом ему послужило нечто нечленораздельное — ветер жадно слизывал слова, превращая их в бессмысленный гул.   А затем случилось то, к чему жизнь вора-карманника его явно не готовила. У лошадки обнаружились крылья. И она не просто их расправила — она начала ими махать, отрываясь от земли. Оценив масштаб катастрофы, Кио окончательно впал в панику.   — Останови! Хватит! Всё, я схожу! Слышишь?! — Сходи, тебя никто не держит! — этот ехидный ответ Ройга Кио расслышал отчётливо.   Превозмогая тошноту от мелькающего пейзажа, вор извернулся, чтобы увидеть наездника. Ройг пригнулся к самой гриве, становясь обтекаемым. Ответ на вопрос «зачем?» пришёл мгновенно. Конь сделал мощный рывок, и земля под ними с тихим вздохом провалилась в бездну. Они пошли на взлёт.   Кио и не подозревал, что человеческие веки способны на такую амплитуду. Его глаза превратились в два огромных золотых блюдца, в которых отражался весь ужас его положения. Центробежная сила оказалась дамой капризной: стоило крылатому коню заложить вираж, как юноша начал неумолимо соскальзывать с этого… «летательного аппарата».   О, это божественное чувство свободного падения! Когда желудок пытается прописаться в горле, а сердце уходит в пятки, которые уже не чувствуют опоры. Кио честно набрал полную грудь воздуха, готовясь огласить ночные небеса криком, способным разбудить мертвецов, но не успел.   Железная хватка Ройгерса впилась в его воротник, резко оборвав полет. — Держись! — рявкнул великан, пытаясь одной рукой укротить обезумевшее животное, а другой удержать вора.   Кио, чьи руки были надёжно скованы за спиной, понятия не имел, как это сделать, но активно покивал в ответ. Легко сказать, когда из доступных способов сцепления с реальностью у тебя остались только зубы и честное слово.   Он рискнул приоткрыть один глаз, не совсем поняв в какой момент времени успел их закрыть, но о чем мгновенно пожалел. Панорама ночной местности, развернувшаяся под ним, была величественной, прекрасной и… абсолютно невыносимой для того, кто привык твердо стоять на лапах.   Мудрецы не врут: вниз смотреть нельзя. Кио судорожно задрал голову к звёздам, надеясь найти там спасение, но вместо покоя увидел новый виток катастрофы.   Лошадка, окончательно потеряв терпение от присутствия «хищной искры» на своей спине, исполнила изящный, почти балетный финт. Наездник, не ожидавший такого коварства от верного скакуна, вылетел из седла.   Крик Кио, в котором смешались все нецензурные выражения, что он когда-либо слышал в кабаках, эхом пронеслись над спящим лесом.   Теперь они оба — и могучий Ройг, и «мелкий» Кио — превратились в два снаряда, летящих навстречу неизбежному свиданию с землёй.