Осколки луны

Воздух в комнате мгновенно стал тяжёлым, почти осязаемым. — Вы хоть понимаете, — вкрадчиво начала Усля, и в её голосе послышался сухой шелест змеиной чешуи, — что мне куда проще перерезать вам всем глотки прямо здесь? А потом отправить ваши головы нарядно упакованной посылочкой в лапы губернатору. Это принесёт мне быстрые деньги и ноль потерь, в отличие от вашей самоубийственной затеи. Вновь воцарилась давящая, липкая тишина. Взгляд Матушки скользил по пленникам, обжигая ледяным ядом. — Вы должны меня очень сильно убедить, чтобы я согласилась на сотрудничество. Пока что… — она сделала паузу, смакуя момент, — получается у вас из рук вон плохо. — Триста тысяч золотняков — это не выкуп за мою голову, Матушка, — голос Неиссы, до этого дрожавший, вдруг обрел пугающую, холодную чистоту. Она вцепилась в прутья клетки, и её взгляд впился в лицо старой воровки, — Это инвестиция в ваше выживание. Усля замерла с трубкой у самых губ. В хижине стало так тихо, что слышно было, как снаружи ветер завывает в кронах аметистовых деревьев. — Мой дядя не оставляет свидетелей своей слабости, — Неисса подалась вперёд, игнорируя скрежет ржавого металла, — Вы можете выдать нас и получить мешок золота сегодня. Но завтра Нейсон пришлёт сюда не послов с благодарностью, а легион с факелами. Ему не нужна Гильдия, которая знает секрет его восхождения. Ему нужен выжженный лес. Если я умру здесь — вы следующие в списке на ликвидацию. Со мной у вас есть шанс держать губернатора за горло. Без меня — вы просто мишени. Ройгерс в соседней клетке затаил дыхание. В этот миг перед ними была не беглая принцесса, а истинная наследница имени своего рода, бьющая врага в самое больное место — в его страх. Усля медленно, с достоинством, выдохнула густое облако дыма прямо в лицо Неиссе. Принцесса закашлялась, но не отвела взгляда. Старая воровка вдруг резко, с неожиданной для её возраста силой, подалась вперёд. Её лицо оказалось в сантиметрах от лица девушки. — Сильные слова для девчонки, от которой пахнет конским потом и страхом, — прошипела Усля, и в её голосе послышался хруст битого стекла, — Ты думаешь, я не знаю, как дышат тираны? Я выживала здесь, когда твой отец ещё пешком под стол ходил. Не пытайся играть со мной в политику, деточка. В этом лесу твои «королевские расклады» значат не больше, чем сухой лист под сапогом. Усля схватила Неиссу за подбородок через прутья, её пальцы впились в кожу, как стальные тиски, заставляя принцессу смотреть прямо в ледяные, выцветшей зелени глаза. — Ты предлагаешь мне сделку? Хорошо. Но ты предложишь мне столько, чтобы мне хватило на вторую жизнь, если твой дядя всё же решит сжечь этот лес. Она с силой оттолкнула лицо Неиссы и выпрямилась, снова становясь недосягаемой и пугающей. — Да, вы правы, — лицо принцессы застыло, превратившись в бесстрастную фарфоровую маску, — Прямо сейчас я не располагаю такими суммами. Но как только корона вернётся ко мне — я рассчитаюсь сполна. Усля рассмеялась. Но в этом смехе не было веселья — лишь холод металла, бьющегося о камень. — Не пойдёт, девочка. Нам нужны гарантии. Весомая предоплата. Мы не торгуем «воздушными замками» и обещаниями на песке. Неисса медленно опустила голову. Её шелковые волосы тяжёлым каскадом скатились на плечи, скрывая лицо. Тонкие пальцы принцессы дрогнули, коснувшись шеи. Она медленно расстегнула замок и сняла амулет, усыпанный россыпью крупных драгоценных камней. — Это фамильная реликвия. Все камни настоящие — кристаллы чистейшей воды. Она протянула украшение через прутья. Короткий кивок — и один из воров передал амулет Матушке. Женщина вертела побрякушку, пробовала на зуб мягкое золото, мерно постукивала им о подлокотник. — Что ж, ты не соврала. Вещь стоящая, — в глазах Усли зажёгся хитрый огонёк, — Но этой побрякушки мало. Риск велик. Поэтому к золотнякам придётся добавить ещё кое-что. Неисса замерла. Ройгерс снова дёрнулся, его мышцы вздулись под кожей, но ледяной приказ девушки прекратить, пригвоздил его к месту. Воин лишь смиренно склонил голову. — Чего же вы хотите? — Неисса вновь повернулась к Матушке. — Титулы? Родовые земли? — Нам не нужны ваши феодальные кандалы, — отмахнулась Усля. — Нам нужна нажива. — Хорошо, — Неисса заговорила тихо, и каждое слово давалось ей с трудом. — К предложенной сумме я добавлю все фолианты и рукописи времён Древних Богов. Те самые, что веками передавались в нашем роду от отца к сыну. Матушка Усля довольно прищурилась, и её лицо озарилось хищным удовлетворением. Она была экспертом в редкостях и знала: даже один такой свиток на чёрном рынке уходит за сотню золотняков. А в архивах рода Д’Хеирсс Мейр их было не меньше пятнадцати. Это было не просто богатство — это была истинная власть над знаниями. — Пятнадцать свитков Древних... — Усля медленно смаковала эти слова, словно дорогое вино, — Что ж, принцесса, это уже похоже на деловой разговор. — Ваше Высочество, нет! — выкрикнул Алдор, второй гвардеец Неиссы. Его клетка была по правую руку от хозяйки, и в его голосе звенел неподдельный ужас, — Это память ваших предков! Вы не можете отдать их этим... крысам! — Замолчи, Алдор! Слово тебе не давали! — резко оборвала его Неисса. Гвардеец тут же сжался, покорно опустив взгляд в пол, хотя его желваки продолжали ходить под кожей. Саму принцессу изнутри колотила крупная дрожь. Она понимала, какой непомерный долг взваливает на свои плечи. Но в шахматной партии с дядей у неё остались лишь разбитые фигуры, и Гильдия была её последним, отчаянным ходом. — Какая у вас шумная свита, принцесса. Стоило бы уделить время их воспитанию, — лениво протянула Матушка Усля, явно наслаждаясь сценой в клетках. Неисса пропустила колкость мимо ушей. Её взгляд, прямой и тяжёлый, был прикован к лицу предводительницы воров. — Вы принимаете условия? — голос принцессы звучал глухо, словно удары молота по могильной плите. — Да, сойдёт, — небрежно отмахнулась Усля, будто речь шла не о сказочном богатстве, — Мы берёмся за это дело. — У меня есть еще одно условие, — Неисса вскинула подбородок. — Я хочу, чтобы одним из участников операции был Клещ. Услышав это имя, Усля не просто перестала улыбаться — она словно окаменела. Взгляд её зелёных глаз стал острым и пронзительным, в нём больше не было издёвки, лишь холодная, расчётливая настороженность. По залу пронёсся едва уловимый вздох: воры в тенях замерли, перестав даже дышать. Имя Клеща в этих стенах имело особый вес. Его не произносили в слух, им не хвастались в кабацких спорах. Это был паразит на теле закона, высший инструмент взлома в арсенале Гильдии. — Ты хоть понимаешь, о чем просишь, девочка? — вкрадчиво, почти шёпотом спросила Усля, — Откуда тебе, выросшей за розовыми кустами дворца, известно это имя? Неисса сжала прутья клетки так, что побелели костяшки пальцев. — О нем шепчутся в тайной канцелярии моего дяди, — твердо ответила принцесса, — Говорят, если Клещ впился в след, он не отпустит, пока не выпьет всё до капли. Что для него нет запертых дверей, потому что он просачивается сквозь щели, которых не видит глаз. Если кто и сможет достать бумаги из личного сейфа Нейсона, то только он. Матушка Усля медленно затянулась, и кончик её трубки ярко вспыхнул в полумраке, осветив на мгновение её хищный профиль. — Клещ — тварь своенравная, — наконец произнесла она, выпуская облако сизого дыма, — Он не нанимается на службу. Он берет только те заказы, что ему интересны. И цена его участия всегда оставляет глубокие шрамы. Усля еще раз внимательно посмотрела на девушку, взвешивая каждое слово её дерзкого условия. А потом, вновь закусив загубник трубки, довольно хлопнула в ладоши. — Ну и отлично! Раз уж вы требуете именно его, — Усля хитро прищурилась, и в её глазах промелькнуло нечто, подозрительно похожее на предвкушение грандиозной шутки, — То больше вам никто и не понадобится. Он один выпотрошит вашего дядюшку быстрее, чем тот успеет позвать стражу. — Живо приведите ко мне Кишу! — властный голос Усли эхом отразился от бревенчатых стен. В зале воцарилась странная, почти неловкая тишина. Ройгерс в своей клетке напрягся, его пальцы до боли сжали железные прутья. Он ожидал увидеть легенду — сурового мастера, чье имя заставляло Услю так довольно хлопать в ладоши, человека, чей вид сам по себе внушал бы трепет. Но вместо поступи великого вора раздалось лишь невнятное бормотание и шарканье. — Матушка... а его нет на территории, — нехотя отозвался Дирг, выходя на свет. Гвардеец Ройгерс прищурился, узнав этого здоровяка. Память услужливо подбросила недавнюю картину: лесная просека, липкая сеть засады и этот самый детина, который так радостно орал: «Кио, братишка!». Ройгерс вспомнил, с каким пренебрежением рыжий воришка тогда отмахнулся от приглашения на «праздник», бросив сухое: «Сами расскажете». — Как это — нет?! — Усля возмущенно выдохнула облако сизого дыма, — Он же только что доставил груз! Я видела его у ворот! Дирг виновато пожал плечами, пряча огромные ладони за спину. — Так он это... едва мы с ним у ворот парой слов перебросились, как он и поминай как звали. Сказал, что от «благородных» у него зубы сводит и официальные приёмы — не его забота. Пошёл, говорит, проветриться. Сиганул в нижний подлесок. Парни на постах говорят, он уже за внешним периметром. — Вот чёрт косматый! — фыркнула Усля, и её серебряные кудри гневно качнулись, — Вечно этот паршивец ускользает, стоит запахнуть серьёзным делом! Дирг, найди мне его немедленно! Если он ушёл в чащу — поднимай следопытов. Мне плевать, под каким листом он заснул, он мне нужен здесь и сейчас.  — Но матушка... — начал было великан, вспоминая, как легко Кио растворяется в лесу, когда не хочет, чтобы его нашли. Но под тяжёлым взглядом Усли он мгновенно сдал позиции. — Ладно. Сделаю. Попробую взять след. Дирг развернулся и поспешил к выходу, бросая на ходу приказы своим людям. В хижине снова повисла тяжелая тишина. Неисса сидела неподвижно, но её пальцы, сжимавшие ржавые прутья, побелели. Она видела замешательство на лице Ройгерса и понимала: что-то не сходится. В её представлении «Клещ» был грозным орудием Гильдии, а судя по реакции разбойников, это был неуправляемый одиночка, который плевать хотел на приказы самой Матушки. Принцесса медленно перевела взгляд на Услю. — Вы уверены, что он вернётся? Усля снова затянулась трубкой, и в её глазах промелькнула странная смесь гнева и гордости. — Он всегда возвращается, деточка. Клещ не умеет жить иначе. Но вот захочет ли он впиться в горло твоему дяде — это уже другой вопрос. *** Брызги разлетались во все стороны, превращаясь в россыпь жидких бриллиантов, которые вспыхивали и гасли в золотых лучах заходящего солнца. Откинув тяжелый рыжий водопад мокрых волос за спину, Ки решительным жестом протер лицо ладонями, смахивая лишнюю влагу.   Какое же это было блаженство — после изматывающего пути, грязных коней и холодных озерных вод наконец-то отогреть каждую косточку в ласковом тепле Амфиолы. Это место по праву считалось жемчужиной здешних краев, скрытым сердцем леса.   О нем слагали легенды, о нем грезили в пыльных городах, мечтая хоть раз окунуться в целебные воды источника. Но Сумрачный лес умел хранить свои тайны: он выставлял надёжный заслон из теней и страха, преграждая путь случайным путникам. И постепенно Амфиола превратилась в красивый миф, в который люди верили всё меньше, предпочитая считать его сказкой для наивных детей.   На губах юноши тенью скользнула лисья улыбка, но тут же скрылась под зеркальной гладью вслед за своим обладателем. Вновь вынырнув, Кио поплыл к самому краю природного бассейна.   Подложив ладони под подбородок и свесив локти с каменного выступа, он замер, зачарованно наблюдая, как капли воды скатываются с его кожи и, сверкая в рыжем пламени вечернего светила, срываются вниз, в бездну.   Вид на Сумрачный лес отсюда открывался поистине завораживающий. Амфиола, спрятанная в самой глубине чащи на высоком скалистом уступе, служила идеальной смотровой площадкой. С этой высоты лесной океан казался бескрайним ковром из живого серебра и густых фиолетовых теней, над которыми Кио ощущал себя полноправным хозяином. Амфиола была истинным архитектурным шедевром самой природы. Огромная гора, чьи склоны ступенями уходили в поднебесье, была усеяна десятками естественных чаш. Эти озера, расположенные в шахматном порядке, сверкали на солнце, точно рассыпанные по изумрудному бархату леса драгоценные бриллианты.   Но подлинное чудо скрывалось в самой сути воды. Природа здесь капризничала и играла: в одной чаше вода обжигала жаром подземных недр, а в соседней, отделённой лишь тонкой каменной перемычкой, была ледяной, как сердце ледника. В одном источнике она была пресной и мягкой, в другом — густой от соли. Можно было нежиться в горячей неге, свесив руку в соседний водоём, чтобы почувствовать покалывающий холод.   Говорили, что Амфиола исцеляет плоть, но Кио знал одно: если красота способна лечить, то его дикая, вольная душа обретала здесь целостность каждый раз.   — Я так и знал, что найду тебя тут!   Кио вздрогнул. Мысли его забрели слишком далеко, а чувства разомлели в тепле настолько, что он позорно пропустил момент чужого приближения.   Непростительная ошибка, но здесь, среди своих, это было почти позволительно.   Юноша обернулся, но договорить не успел — его накрыло стеной брызг. Дирг, с истинно медвежьим восторгом и оглушительным хохотом, прыгнул в озеро, подняв локальное цунами. Кио ушёл под воду с головой, а когда вынырнул, сердито отбрасывая со лба мокрые пряди, его глаза метали искры.   — Эй! Дирг, это было подло! Совсем нечестно!   — Честность? — гигант расплылся в довольной ухмылке, отжимая бороду, — Не припомню, чтобы я приобретал этот товар в ближайшее время. Не мой профиль.   — Ты давай, не воруй мои фразочки! — фыркнул Кио, — Свои придумывай, плагиатор!   — А я не ворую, я... временно одалживаю без возврата, — парировал Дирг.   Спорить не хотелось. Тепло воды сковывало волю приятной истомой. Кио вновь отвернулся к краю бассейна, положив голову на скрещенные руки. Он смотрел вдаль, на засыпающий лес, пытаясь удержать ускользающее спокойствие. — Чего ты такой кислый, Киша? — Дирг подплыл ближе.   Он облокотился спиной о скалистый край, не сводя с юноши пристального, изучающего взгляда.   Кио демонстративно проигнорировал этот допрос.   — Что-то случилось по дороге? Тот вояка тебя сильно достал?   — Нет, — буркнул рыжий в свои ладони.   — Уверен?   — Дирг, ну чего ты пристал? — Кио наконец поднял голову, и в его взгляде мелькнуло раздражение. — Матушка Усля меня потеряла, да?   — И это тоже, — Дирг не удержался от смешка, — Там внизу сейчас такие торги идут, что дым коромыслом.   Кио удрученно вздохнул и попытался было нырнуть, чтобы скрыться от реальности на дне, но Дирг оказался быстрее. Широкая ладонь перехватила его руку, и в следующее мгновение Кио оказался в крепких «медвежьих» объятиях названого брата. Юноша даже не дернулся. Он обмяк, понимая, что бороться с этой силой — лишь зря тратить время, которого у него, судя по всему, оставалось совсем немного.   — Ну же, выкладывай, рыжик, что стряслось? — голос Дирга гудел, как низкая струна, вибрируя в самой груди.   За те годы, что Кио провёл в Гильдии, он заметно вытянулся и окреп, превратившись в гибкого, опасного юношу. Но Дирг рядом с ним всё равно казался неотёсанным утёсом. Для него Кио так и остался тем самым маленьким, перепуганным лисёнком, который когда-то случайно набрел на их тайное логово.   Хотя оба знали: это не так. Совсем не так. Прижавшись лбом к широкому плечу брата, Кио тяжело вздохнул, впуская в лёгкие влажный озёрный воздух. — Не знаю, Дирг. Просто… не знаю. — Как это? — не унимался великан, — У тебя всегда на всё есть ответ. Так не бывает. — Правда, не знаю. На душе кошки скребут, понимаешь? Какое-то предчувствие паршивое, будто тучи свинцовые над головой сошлись.   — Что, снова решил себя накрутить на пустом месте? — Дирг ободряюще ухмыльнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Это когда это я себя накручивал?! — Кио мгновенно вскинулся, в золотистых глазах вспыхнул привычный азарт. — Ой, глядите-ка, распушился рыжий! — Дирг разразился довольным гоготом, от которого по воде пошла рябь.   Он по-свойски потрепал мокрые волосы младшего брата, на мгновение задержав взгляд на его макушке. Юноша смешно сморщился, пытаясь уклониться от тяжёлой ладони. — Давненько я не видел, чтобы ты их показывал. Ну, этих… из-под этого, как его… — Из-под морока, — закончил за него Кио, поняв, о чем речь, — Дирг, мы же в воде! Ты хоть представляешь, сколько потом шерсть будет сохнуть? Это же не человеческий волос. — А, ну да, ну да… не подумал, — Дирг виновато почесал затылок.   — Одно из важнейших правил высококвалифицированного вора… — начал было поучительным тоном Кио, но Дирг подхватил с полуслова, и окончание фразы они выдали слаженным, заученным дуэтом, — …в любых ситуациях вор обязан обдумывать каждое свое слово и каждое действие!   Синхронный хохот спугнул дремавшую на берегу птицу. Напряжение, сковывавшее Кио всё утро, наконец начало отступать. Как же он был благодарен судьбе за этих людей, ставших ему настоящей семьей.   — Ладно, пора возвращаться, — Дирг стал серьёзнее, вытирая брызги с лица, — Матушка Усля тебя уже заждалась. Собирается отправить тебя на новое дело. — Да? — Кио мгновенно оживился, в его глазах хищно блеснул огонёк азарта. Он вывернулся из объятий брата и с любопытством впился в его лицо, — На какое? Что-то стоящее?   Дирг замялся. Он принялся усиленно скрести пятерней макушку, нервно посмеиваясь и старательно отводя взгляд в сторону лесного горизонта. — Ну, как тебе сказать, Киша… — пробормотал он, и в его голосе Кио уловил странную, тревожную нотку, — Не уверен, что тебе эта затея придётся по душе. Скажем так: заказчик у нас сегодня… с характером.